Жанр: Научная фантастика
Звезды в ладонях
...и назначен месье Раджив
Шанкар, а его помощниками - господа Агаттияр, Матусевич и Ортега. Что
касается мадемуазель Агаттияр, то в соответствующем постановлении вашего
правительства она фигурирует в качестве переводчика, но на нашу первую
встречу мы решили ее не приглашать, поскольку все присутствующие здесь более
или менее сносно изъясняются по-английски.
Слова "более или менее сносно" были явным преуменьшением - Поль Карно
говорил настолько бегло и безукоризненно, что если бы не "месье" и
"мадемуазель", его можно было бы принять за уроженца Полуденных островов.
- Кто сейчас возглавляет наше правительство? - спросил Шанкар.
- Сам император Махаварши. По имеющимся у нас сведениям, все ключевые
посты в новом кабинете заняли руководители Сопротивления.
"Значит, ему все-таки не удалось удержаться в тени", - подумал я.
А вот Шанкар удовлетворенно кивнул:
- Это правильно, так и должно быть. Как я понимаю, господин министр, наша
система уже полностью очищена от чужаков?
- Да, сэр. Несколько эскадрилий легких кораблей спрятались было в
метеоритном поясе, но нам удалось убедить их капитулировать.
Нереи-пятидесятники и дварки, в общем, здравомыслящие существа, они быстро
поняли безнадежность своего положения и предпочли сдаться. То, что мы
полностью закупорили каналы, предотвратив даже возможность прибытия
подкрепления, произвело на них очень сильное впечатление.
- На нас, кстати, тоже, - признался Шанкар. - Интересно, как давно вы это
умеете? Двадцать лет? Пятьдесят? Восемьдесят? Или, может, с самого начала?
Хотя последнее вряд ли. Скорее, я поставил бы на семьдесят лет.
Все пятеро наших собеседников уставились на него с таким видом, словно
этот девяностолетний старик совершил перед ними несколько умопомрачительных
кульбитов, а потом прошелся колесом по всему конференц-залу.
Первым опомнился адмирал-фельдмаршал и грозно посмотрел на Клода Бриссо:
- C'est vous, qu'a laisse е мосье echapper? (Это вы проболтались) - Тот
страстно принялся открещиваться от своей причастности к утечке информации,
но Шанкар перебил его:
- Успокойтесь, господа. Мне никто об этом не говорил, я сам обо всем
догадался. Я много прожил на свете, у меня богатый опыт подпольной
деятельности, и я за версту чую, где пахнет конспирацией. Так когда же вы
научились закупоривать каналы?
Министр подумал немного, затем вздохнул, словно бы говоря: "Была не
была!", и ответил:
- Да, вы правы, месье Шанкар. Мы знали, что рано или поздно об этом
догадаются, однако не думали, что это произойдет так быстро и разоблачит нас
человек со стороны. Способ закупорки каналов существует уже семьдесят три
года.
- И тогда же, - продолжал высказывать свои догадки Шанкар, - вы добились
резкого снижения расхода энергии на сжатие каналов. И научились фиксировать
их новое расположение в стационарном состоянии, не требующем дальнейшей
энергетической подпитки.
- Совершенно верно. Именно тогда нашими учеными была разработана новая
технология управления каналами. Она основывалась на тех же фундаментальных
принципах, но ее реализация была совсем другой. С тех пор наши излучатели
способны воздействовать не только на отдельные каналы, но и на всю дром-зону
целиком, меняя ее конфигурацию и физические характеристики. С прежней
энергоемкой технологией мы просто не смогли бы справиться со всеми ста
миллиардами каналов.
- Так я и думал, - произнес Шанкар. - И, если не ошибаюсь, тот случай,
когда ваши следящие системы якобы неверно определили канал, по которому ушел
разведчик Иных, был подстроен специально. Тогда вы - вернее, ваши
предшественники, - заполучили в свои руки сильный козырь, который смогли
выложить перед народом Терры-Галлии: мол, дорогие соотечественники, придется
нам потуже затянуть пояса и больше работать на оборону, иначе нашу планету
постигнет участь всех остальных человеческих миров.
Министр Карно потрясение молчал, глядя на Шанкара со странной смесью
восхищения и какого-то суеверного ужаса.
- Я снимаю перед вами шляпу, господин посол, - наконец проговорил он. - И
склоняю голову перед вашим умом. Всего за несколько дней вы разгадали тайну,
которую мы тщательно хранили семь десятилетий под самым носом у всей
Терры-Галлии.
- Гм-м... - протянул Шанкар. - Я все же думаю, что время от времени среди
вас находились люди, которые начинали подозревать правду. Но ваши спецслужбы
работали выше всяких похвал, они вовремя вычисляли таких умников и
привлекали их к работе над проектом.
- Да, сэр, разумеется.
- Но почему? - невольно вырвалось у меня. - Зачем это понадобилось?
Шанкар повернулся ко мне:
- А вы сами подумайте, мистер Матусевич. Как бы иначе они воспитали
трехмиллиардную нацию воинов, каким бы еще способом они заставили
демократически избранный парламент выделять от двадцати до двадцати пяти
процентов бюджетных средств на оборону?.. А впрочем, пусть это вам объяснит
сам господин министр. Ведь я руководствуюсь лишь собственными
умозаключениями, а он располагает фактами.
Поль Карно утвердительно кивнул:
- Дела обстояли именно так, как и сказал месье Шанкар. Если не учитывать
человеческую психологию, то логика действий напрашивалась совсем другая:
полностью закрыть для чужаков нашу дром-зону, закупорить каналы и интенсивно
готовиться к войне за освобождение всего остального человечества. И если бы
на это требовалось лет десять-пятнадцать, мы бы, наверное, так и поступили.
Но наши экономисты и военные стратеги подсчитали, что нам понадобится как
минимум шестьдесят лет. А наши психологи ответили: при существующей
демократической системе это невыполнимо, большинство людей просто откажется
работать в поте лица и терпеть лишения ради достижения столь отдаленной,
пусть и великой цели. К тому же, добавили они, за годы изоляции, не чувствуя
реальной угрозы, мы станем чересчур мягкотелыми, мы не сможем воевать
по-настоящему, без колебаний посылать на смерть собственных детей и внуков.
Тут к психологам присоединились эксперты-историки и в качестве примера
привели случай из далекого прошлого Земли, когда в конце двадцатого века
вспыхнул Балканский конфликт. Там воевало между собой несколько народов -
они принадлежали к одному этносу, имели общий язык и схожие культуры, но
исповедовали разные религии... Впрочем, речь не о них, а о тех, кто пытался
примирить их или хотя бы воспрепятствовать дальнейшей междоусобице. Это были
войска ООН. В числе прочего они взяли под свою защиту один город - кажется,
он назывался Аржанвиль...
- Это слишком буквальный перевод, господин министр, - заметил молчавший
до сих пор первый заместитель. - Его название было Сребреница.
- Ну да, Сребреница. Так вот, этот город защищал контингент, состоявший
из военных частей небольших европейских стран, которые уже пятьдесят лет
жили в мире, да и во время Второй мировой войны фактически не сопротивлялись
фашистам. И когда одна из враждующих сторон окружила Сребреницу, захватила в
плен два десятка военнослужащих и, пригрозив убить их, потребовала сдачи
города, то... Как вы думаете, месье Матусевич, что сделал контингент ООН?
Я ответил без колебаний:
- Для меня это звучит дико, но все идет к тому, что они сдали город.
- Вот именно! Чтобы спасти жизни двадцати своих соотечественников, причем
не гражданских, а военных, они без боя уступили город, который обязались
защищать, и в результате последовавшей за тем резни был уничтожен каждый
третий его житель - а это без малого десять тысяч человек Мораль сей давней
истории такова, что армия - плоть от плоти народа, и страна, погрязшая в
гедонистической культуре, не способна воевать. Ее граждане, надевая мундир,
просто играют в детскую войнушку, они не понимают, что настоящая война - это
кровь и смерть, а первейшая обязанность солдата - жертвовать собой, защищая
мирное население. Допустим даже, что за семьдесят лет нам удалось бы
построить огромный флот для нанесения ответного удара по чужакам. А что
дальше? Кого бы мы посадили на эти корабли? Людей, для которых война -
только кадры из фильмов, строки из книг, игрушечные битвы из виртуальных
реальностей. Это были бы не солдаты, а всего лишь солдатики, которые
обратились бы в бегство при первой же серьезной опасности. Им было бы
наплевать на остальное человечество, единственное, чего бы они желали, так
это в целости и сохранности вернуться на родную планету, где нет никакой
опасности, которая надежно защищена от любых врагов. Да, мы и наши
предшественники поступили жестоко и подло со своим народом, заставляя его
воевать без нужды, жертвовать своими лучшими сынами и дочерьми. Мы вполне
могли бы обойтись без этого, но тогда нас не было бы здесь. - Взмахом руки
министр указал на большой иллюминатор, где виднелся край Земли. - Мы бы
сидели на своей Терре-Галлии, сытые и довольные, а по вечерам, просматривая
выпуски новостей, сочувствовали бы нашим братьям с других планет, томящимся
под игом чужаков. Вот и все. Вы согласны со мной, месье Матусевич? Я кивнул:
- Согласен, сэр. Это действительно жестоко и подло, это цинично, но
боюсь, что у вас не было другого выхода. Кстати, если не секрет, какова
сейчас численность вашей армии?
- Сто пятьдесят миллионов. Из них сто тридцать было мобилизовано в
течение недели. При необходимости мы в те же сроки могли бы призвать и втрое
больше людей. Толпы добровольцев - и мужчин и женщин - буквально штурмовали
окружные военные комендатуры, возмущаясь тем, что не получили повесток.
- Впечатляет... - пробормотал Шанкар. - Недурственный итог грандиозного
семидесятилетнего обмана.
- Помимо обмана был еще один вариант, - задумчиво промолвил Агаттияр. -
Еще более жестокий, зато менее подлый Диктатура
- Тогдашнее руководство Терры-Галлии рассматривало такую возможность, -
ответил Карно. - Но диктатура экономически неэффективна и морально ущербна.
К тому же она противоречит традициям нашего общества, тем основополагающим
ценностям, которые наш народ исповедует более полутора тысяч лет, еще со
времен великого Наполеона.
Я с трудом подавил улыбку. После того, как Клод Бриссо сообщил, что меня
представили к ордену Наполеона Бонапарта, я, естественно, заинтересовался
этой исторической фигурой. Да, без сомнений, он был великим полководцем - но
вряд ли его можно было назвать великим демократом. Хотя, в конце концов, это
несущественно. Каждый народ имеет право на свои мифы.
Поль Карно и Раджив Шанкар приступили было к обсуждению более конкретных
и менее глобальных вопросов, связанных с текущей ситуацией в Солнечной
системе, как вдруг в конференц-зал буквально ворвался офицер в чине капитана
третьего ранга. Отсалютовав двум присутствовавшим адмиралам, он вручил
министру иностранных дел какую-то бумагу. Лицо офицера было бледным как
полотно, а в глазах застыл ужас.
Когда Карно ознакомился с текстом, лицо его стало таким же бледным, с
болезненным сероватым оттенком. Он обвел нас всех взглядом, исполненным
тоски.
- В системе Бай-Син мы потерпели неудачу. Объединенный флот габбаров и
келлотов, убедившись, что наши войска побеждают, начал массированную
бомбардировку Страны Хань. Подробности пока неизвестны. Это только
предварительное сообщение, более детальная информация должна поступить через
пару часов.
Несколько минут все присутствовавшие в конференц-зале молчали, не в силах
вымолвить ни слова. Первым отозвался Шанкар:
- Уже есть реакция вашего правительства?
- Еще нет. Это сообщение они получат позже, чем мы. Из системы Бай-Син к
Солнцу ведет исследованный канал второго рода. А к Терре-Галлии - нет. Так
что нам остается только ждать.
Следующие три с лишним часа растянулись для нас в целую вечность. Вскоре
к нам присоединилось еще с десяток адмиралов из главного командования флота,
но никакого совещания не проходило. Все просто ждали, в основном молча,
только изредка обмениваясь короткими репликами весьма мрачного содержания.
В этой компании мы чувствовали себя лишними, но не уходили, а нам даже не
пытались намекнуть, что наше дальнейшее присутствие здесь совсем
необязательно. Как бы то ни было, мы являлись полномочными представителями
пятимиллиардной планеты Махаварши и имели право получать всю информацию из
первых рук.
Часа через два Карно принесли правительственную шифрограмму с
Терры-Галлии. Ознакомившись с ней, он ничего нам не сказал, а спрашивать его
никто не решался. Единственно было ясно, что в шифровке никаких новостей не
содержалось. Скорее всего, там были только инструкции, связанные со
сложившейся ситуацией.
Наконец поступило сообщение из системы Бай-Син. Прочитав его, Поль Карно
долго сидел, уставившись взглядом в пустоту перед собой, потом сухо
заговорил:
- По последним данным, общая мощность сброшенных на Страну Хань
термоядерных и позитронных зарядов превышает два миллиона килотонн.
Атмосфера планеты представляет собой сплошное радиоактивное облако. От силы
взрывов ее ось вращения, сместилась на двенадцать градусов. Судя по
некоторым признакам, бомбардировка привела к резкой активизации
тектонических процессов. В соответствии с заранее полученными инструкциями,
главное командование Шестого Флота Освобождения приняло решение
заблокировать все каналы, оставленные для возможного отхода противника, и
приступить к полной ликвидации вражеских войск. Согласно тем же инструкциям,
на планету келлотов будет сброшена глюонная бомба.
"Девять миллиардов человек, - пульсировала в моем мозгу мысль, пронзая
все мое существо нестерпимой болью. - Девять миллиардов, погибших в одном
шаге от свободы. Девять миллиардов мужчин и женщин, стариков и детей,
похороненных в одной общей ядерной могиле..."
- Господин главнокомандующий Первым Флотом, - заговорил министр,
обращаясь к адмиралу-фельдмаршалу Дюбарри. - Как полномочный представитель
Терры-Галлии и глава временной администрации Земли и Солнечной системы, я
приказываю вам применить против населяющих Землю представителей расы
габбаров бактериологическое оружие.
Дюбарри начал было говорить по-французски, но потом, покосившись на нас,
осекся и повторил свой вопрос на английском языке:
- Без предупреждения, сэр?
- Без всякого предупреждения. Немедленно. Габбары не должны знать
наперед, что их ожидает. Иначе, в порыве отчаяния, они попытаются превратить
Землю в сплошные руины. Будем надеяться, что к тому времени, когда они
разберутся в происходящем, им будет не до того. Еще в канун операции мы на
специальном заседании правительства рассматривали такой вариант развития
событий. Этот удар станет не единственным ответом на уничтожение Страны
Хань. В шифрограмме, которую я получил полтора часа назад, говорится, что
уже подготовлены к отлету эскадры, которым будет приказано сбросить глюонные
бомбы еще на три планеты габбаров и на две - принадлежащих келлотам. Все
остальные расы будут оповещены о причинах наших действий. Это послужит им
предупреждением.
Тут отозвался Агаттияр:
- Господин министр, сколько еще человеческих миров находится под
контролем габбаров и келлотов?
- Только семь, - ответил Карно. - Да и то они охраняют их вместе с
другими чужаками. Келлоты слишком слабы, они по сути просто придаток к
габ-барам, а сами габбары считают себя главными в союзе девяти рас, в
определенном смысле высшей расой, поэтому обязанности тюремщиков
перекладывают на плечи своих младших партнеров.
- И все же есть целых семь систем, где присутствуют войска габбаров и
келлотов, - стоял на своем профессор. - Вы не считаете, что ваши действия
спровоцируют их к уничтожению и этих планет?
Министр как-то неопределенно кивнул:
- Данный вопрос мы долго взвешивали и рассматривали, месье Агаттияр. И
пришли к выводу, что это как раз тот случай, когда нет верной и неверной
линий поведения. Есть только плохой вариант и еще худший. Если мы не накажем
габбаров и келлотов за Страну Хань, то тем самым продемонстрируем свою
слабость, и тогда даже те расы, чья этика не приемлет геноцида в качестве
инструмента политики, примутся шантажировать нас, угрожая уничтожением
подконтрольных им человеческих планет. Единственный сдерживающий фактор для
них - это неотвратимость ответных актов возмездия.
Между тем Дюбарри обратился к Клоду Бриссо:
- Специальная эскадрилья бомбардировщиков находится в вашем подчинении,
вице-адмирал. Приступайте к выполнению задания.
- Есть, главнокомандующий! - козырнул Бриссо.
С мрачным и решительным выражением лица он направился к выходу из
конференц-зала.
Сорок минут спустя из ангаров станций вылетела сотня челноков, снабженных
специальными распылителями, и под прикрытием барражировавших над планетой
легких крейсеров устремилась вниз, к Земле. А через три с половиной часа
эскадрилья вернулась в свои ангары, не потеряв во время операции ни одного
челнока. Так состоялась решающая, бескровная, но смертоносная атака на
Землю.
И началось недельное ожидание...
5
Луна полностью лишена атмосферы, а сила тяжести на ее поверхности в шесть
раз меньше земной, поэтому посадить на нее легкий крейсер типа "Заря
Свободы" было делом несложным. Сигурдсон произвел посадку, как было принято
говорить среди пилотов, на глазок - то есть не прибегая ни к каким
компьютерным расчетам, на одном лишь ручном управлении. Плавно сбросив
мощность антигравов, пока корабль не лег всем своим весом на сверхпрочные
опоры, Лайф отдал последнюю, уже чисто символическую команду "посадка
завершена" и посмотрел на меня, довольно потирая руки.
Эти его взгляды после каждого удачно проведенного маневра вызывали у меня
легкое чувство неловкости. Он словно бы хотел убедиться, что сделал все
правильно и я целиком одобряю его действия. В глазах Сигурдсона я
по-прежнему осгавался непререкаемым авторитетом в области пилотирования,
хотя его опыт управления межзвездными кораблями был гораздо больше моего.
Правда, прежде он водил только махонькую прогулочную яхту, оснащенную
примитивным скачковым генератором, но в конечном итоге это не имело
решающего значения - все-таки он путешествовал по Космосу с девятнадцати лет
и за это время избороздил вдоль и поперек весь Сектор Один. Ну а я, если не
считать увлечения виртуальными реальностями, лишь месяц назад впервые
вырвался из сферы притяжения родной планеты и оказался за пилотским пультом
настоящего корабля.
Но как бы то ни было, Сигурдсон ожидал моей реакции. Поэтому я улыбнулся
и сказал:
- Здорово, Лайф! Очень мягкая посадка. Я бы так не смог.
На его щеках вспыхнул румянец - как у школьника, который удостоился
похвалы учителя. Пытаясь скрыть смущение, я прокашлялся и встал с
капитанского кресла.
- Ну, ладно, пойдем на выход. За нами уже едут. - Я указал на гравикар,
который катил через космодром, направляясь к нашему кораблю.
Мы приземлились возле самого большого из лунных куполов - Купола Тихо,
который сейчас был превращен в лагерь для военнопленных. Здесь у нас было
одно дело, и мы с Сигурдсоном прилетели только вдвоем - для короткого
путешествия между Землей и Луной полного экипажа не требовалось.
Но Лайф почему-то не стал освобождать свое место. Он растерянно отвел
взгляд и сквозь прозрачную обзорную стену уставился на призрачный лунный
ландшафт, в данный момент освещенный лишь отраженным Землей светом.
- Знаешь, Стас, - нерешительно проговорил Сигурдсон. - Я понял, что это
неудачная идея. Лучше обойдемся без личной встречи.
Я удивленно посмотрел на него:
- С какой стати? Что случилось?
- Понимаешь... В общем, Гриша был моим лучшим другом. Самым лучшим, если
не считать Мелиссы, которую я... с которой все иначе. Мы много налетали с
ним, мы были отличной командой, мы понимали друг друга с полуслова. Но
теперь... Нет, я не стал считать его врагом. Он по-прежнему мой друг. Но
после всего, что я узнал, что увидел, я перестал симпатизировать его народу.
Я уже не смогу относиться к нему так, как раньше. И при встрече... при
встрече он сразу почувствует это. Он очень чуткий и ранимый. Сейчас он
думает... он, верно, тешит себя мыслью, что есть на свете хоть один человек,
который относится к нему с искренней симпатией, без всякого предубеждения. А
после нашей встречи он... ему станет очень больно. Это будет для него
тяжелым ударом. Не знаю, понимаешь ли ты меня...
- Понимаю, Лайф, - сказал я. - Прекрасно понимаю. И что же нам делать?
Он бессильно пожал плечами:
- Наверно... наверно, я просто передам ему короткое сообщение. Ну и,
конечно, дарственную, ключи, шифры, диск со спецификацией и картами.
Я задумался. Тем временем гравикар уже приблизился вплотную к кораблю и
стал пристыковываться к пассажирскому люку.
- Значит, сделаем так, - произнес я. - Все, что нужно, я передам ему сам.
А насчет тебя что-нибудь солгу. По пути придумаю.
- Ты в самом деле хочешь с ним встретиться?
- Да, - решительно кивнул я. - Мне есть, что ему сказать.
Покинув рубку, я спустился к люку и через шлюз прошел в гравикар. За
десять минут машина прибыла в Купол Тихо, там я встретился с уже ожидавшим
меня представителем администрации лагеря, и вместе с ним мы вошли в
небольшое помещение, разделенное надвое перегородкой из бронированного
стекла.
- Уберите это, - сказал я, постучав кулаком по перегородке. - Она мне ни
к чему.
- Вы уверены, месье? - спросил администратор. - Вам известно, что эти
твари могут плеваться ядом?
- Известно, сэр. Но я этого не боюсь. И, кстати, не вздумайте надеть на
него намордник.
- И вы полностью берете на себя ответственность за все последствия?
- Да, полностью. Администратор кивнул:
- Ваши слова записаны, капитан Матусевич. В случае чего они послужат
доказательством, что мы вас предупреждали.
- Да, безусловно, - согласился я.
Администратор покинул помещение, и почти сразу после этого стеклянная
стена поднялась к потолку. А через пару минут в комнату ввели альва Григория
Шелестова. Его сопровождало двое охранников в плотных, водонепроницаемых
комбинезонах, прикрывающих все тело от шеи до самых кончиков пальцев, а на
голове у них были надеты шлемы с прозрачными смотровыми стеклами. Оставив
альва наедине со мной, они сразу же ушли.
- Здравствуй, Григорий, - сказал я.
- Здравствуй, брат-человек, - ответил альв. - Не думал я, что ты захочешь
повидаться со мной.
- Однако захотел. Со мной должен был прилететь и Лайф, но он ранен и
теперь лежит в лазарете. Он так сожалел, что не может встретиться с тобой.
Шелестов встревожился:
- Рана серьезная?
- Да нет, пустяковая. Через неделю Лайф будет в полном порядке. Он и
сейчас может ходить, но врачи строго-настрого запретили ему полеты. Так что
он передает тебе самые искренние приветствия.
Альв вздохнул:
- Жаль. Я так хотел еще раз увидеться с ним. Ведь он мой лучший друг,
настоящий друг - единственный среди людей и альвов.
- Как с тобой обращаются? - спросил я.
- Люди никак, - ответил он грустно. - Совсем никак. Ко мне, как и к
другим альвам, они относятся... не по-человечески. Просто как к опасным
животным. Меня это очень, очень печалит. Но теперь я понимаю их отношение. Я
познакомился с другими альвами. Они... они действительно больны. Они совсем
не помнят, как наш народ дружил с людьми. Не помнят, как мы были братьями.
Не хотят даже говорить о том, как много вы для нас сделали. Они считают вас
злобными и жестокими, они обвиняют людей во всех смертных грехах,
рассказывают небылицы о дискриминации и преследованиях. Я знаю, что все это
не правда, потому что несколько приведенных ими примеров относятся еще к тем
временам, о которых я знаю. Все те случаи исковерканы, искажены, приправлены
ложью, а некоторые мелкие недоразумения, что случались между отдельными
представителями наших рас, нынешние альвы представляют как злонамеренные
действия со стороны всего человечества... Это ужасно, друг Стефан! Меня это
приводит в отчаяние.
Я сочувственно покачал головой.
- А как другие альвы относятся к тебе?
- Плохо, очень плохо, - с горечью ответил Шелестов. - Я пытался раскрыть
им глаза, развеять их заблуждения, но они только смеялись и издевались надо
мной, называли меня глупой комнатной собачонкой. Потом несколько раз били, а
однажды пытались задушить. Но тогда вмешались охранники. Тех, кто хотел меня
задушить, они просто отогнали прочь, а меня жестоко избили, Я знаю, они это
сделали специально, после того случая братья-альвы уже не трогали меня, они
продолжали издеваться, насмехаться надо мной, но... но уже без злобы - мол,
ты, Гриша, наивный, глупенький братец, вот видишь, как обращаются с тобой
твои любимые люди. - Лохматой лапой он вытер слезы со своих глаз. - Впрочем,
сейчас братьям-альвам уже не до меня. Они сейчас трясутся от страха, каждую
минуту ожидают смерти.
- Почему?
- Да все из-за того, что эти изуверы-габбары сделали со Страной Хань. Мы
все шокированы. Мы потрясены. А сегодня, когда меня забрали из, барака и без
всяких объяснений куда-то повели, я испугался... я думал, что меня
расстреляют.
- Мы не убиваем военнопленных, Григорий.
- Но габбаров же вы убили. Пять дней назад. Вечером они еще были в
бараке, а утром уже все до одн
...Закладка в соц.сетях
