Жанр: Научная фантастика
Звезды в ладонях
...ого исчезли. А охранники намекнули нам, что...
что мы можем последовать за ними.
- Они просто пугали вас. Этакий мрачный юмор. На самом деле габбаров
перевели в другой купол, подальше от вас, чтобы избежать неприятных
инцидентов.
- Каких инцидентов?
- Дело в том, - объяснил я, - что альвы и дварки сейчас воюют с
габбарами.
- Что?! - Он даже подпрыгнул от неожиданности. - Мы выступили против этих
гнусных тварей? Мои соотечественники наконец-то опомнились и поняли свои
заблуждения?
- Увы, нет. Они по-прежнему ненавидят людей. Как и раньше, мы враги.
Альвы с дварками воюют не за нас, а против габбаров. Воюют не из любви к
нам, а из страха перед нами.
Шелестов вконец растерялся:
- Я не понимаю тебя, брат-человек.
- Сейчас поймешь. В отместку за Страну Хань мы уничтожили всех габбаров,
которые засели на Земле и отказывались сдаваться. Сейчас наши санитарные
команды как раз собирают тела погибших и предают их кремации. Также мы
разрушили нашим новым оружием три габбарские планеты и три келлотские. Что
касается келлотов, то они поняли, что нам по силам истребить всю их расу
подчистую, и стали вести себя тише воды, ниже травы. Зато габбары попытались
подвергнуть ядерной бомбардировке планету Мельпомену в системе Ригеля.
Вместе с ними ее охраняли альвы и дварки. Они выступили против габбаров, так
как знали, что за уничтожение Мельпомены мы станем мстить и их расам. Сейчас
наши войска уже находятся в локальном пространстве Ригеля и вместе с силами
альвов и дварков громят габбарский флот. Но это отнюдь не значит, что мы
снова стали друзьями или хотя бы союзниками. Мы просто заключили временное
перемирие - перемирие, основанное на страхе. Мы по-прежнему ненавидим и
альвов и дварков, а они ненавидят нас.
Шелестов обхватил голову лапами.
- Это ужасно, брат-человек! Мир совсем обезумел. Как же это могло
случиться?
- Не знаю, Григорий, я сам ничего не понимаю. Мне ясно только одно: в
этом безумном мире ты чужой. Ты чужой как для нас, людей, так и для своих
братье в-альвов. - Я достал из кармана пластиковый пакет, который передал
мне Сигурдсон, и вручил его Шелестову. - Здесь есть все необходимое, чтобы
ты стал полноправным хозяином "Валькирии" Лайф дарит ее тебе. Мы
договорились с командованием, что тебя доставят к Звезде Дашкова и пересадят
на яхту. А дальше поступай, как хочешь. Но мой тебе совет, беги прочь.
Корабль, который доставит тебя к яхте, наполнит топливные баки, и дейтерия
тебе хватит на десяток тысяч парсеков. Там, на диске, который лежит в
пакете, есть полный каталог всех известных планет, пригодных для
человеческой, ну и альвовской жизни Их много в радиусе десяти килопарсеков,
и большинство из них необитаемы. Выбирай себе любую по вкусу и живи там. На
"Валькирии" установлен довольно мошный конвертор, который способен выделять
из обычной воды тяжелую, а потом добывать из нее дейтерий. Так что энергии
тебе хватит до конца твоих дней. Это все, чем мы можем тебе помочь.
Альв задумчиво повертел в лапах пакет, даже не раскрывая его. Затем
грустно посмотрел на меня:
- Ты сказал: много пригодных для жизни, но необитаемых планет. А мы воюем
друг с другом. Зачем? Что нам мешает быть братьями?
Я отвел в сторону взгляд.
- Ты спрашиваешь о таких вещах, на которые я сам не нахожу ответа. Я в
растерянности, Григорий. Галактика так велика, что мы, все десять разумных
рас, могли бы жить в ней, совсем не общаясь друг с другом. Мы могли бы
разделить ее на сферы влияния, настолько огромные, что для их освоения
понадобилось бы много миллионов лет. Но мы воюем друг с другом... Да, ты
прав - это безумие. Форменное безумие. И самое страшное, что ничего поделать
с этим мы не в силах.
- Может, мы просто не хотим? - Так и не заглянув в пакет, альв сунул его
в карман своих шортов. - Я, пожалуй, последую твоему совету, друг Стефан. Я
спрячусь где-то на необитаемой планете - но ненавсегда. Мне нужно некоторое
время, чтобы обдумать все случившееся, а потом я вернусь к своим
братьям-альвам и попытаюсь образумить их.
- Ты закончишь так же. как и Ахмад, - сказал я - Для своих ты будешь
таким же предателем, как он.
- Нет, - решительно мотнул он головой - Я не такой, как Ахмад. Он был с
другими расами и против вас, а я буду с альвами - но за людей.
Я вздохнул.
- Ну что ж, желаю тебе удачи. Поняв, что я собираюсь уходить, альв робко
протянул мне свою лапу.
- Прошай, брат-человек.
После некоторых колебаний я осторожно пожал его лапу... Нет, все-таки
руку.
- Прощай, друг альв.
Назвать его братом я так и не решился.
Эпилог
ОБРЕТЕННОЕ НЕБО
В Париже было ясное весеннее утро. Дул свежий прохладный ветерок,
развевая над Елисейским дворцом два флага - сине-бело-красный триколор
Франции и голубое полотнище, усеянное золотыми звездами, - символ Земной
Конфедерации. А рядом с парадным входом во дворец на восьми флагштоках были
подняты знамена восьми свободных от чужаков человеческих планет - начиная с
Терры-Галлии и заканчивая лишь недавно отвоеванной Мельпоменой
Чуть в стороне, на девятом флагштоке, висел приспущенный и повязанный
черной лентой флаг Страны Хань. На этой смертельно раненной планете все еще
продолжались спасательные работы, за минувший месяц галлийским десантникам
удалось отыскать и эвакуировать свыше двух миллионов чудом выживших ханьцев,
но почти все они были поражены лучевой болезнью, и, по оценкам врачей, лишь
у трети из них имелись шансы на полное выздоровление. Остальные были либо
обречены на скорую смерть, либо на несколько лет медленного умирания...
Мы с императором Махаварши Падмой XIV стояли на площади перед дворцом и
смотрели на гордо реявшие знамена. До начала первого пленарного заседания
Ассамблеи Человеческих Миров оставалось еще более двух часов, и сейчас мы
никуда не торопились, наслаждаясь прекрасным весенним утром.
- Восемь планет, - задумчиво проговорил император. - Всего восемь людских
планет, двадцать один миллиард человек. А против нас - три с половиной
триллиона чужаков и несколько тысяч населенных ими миров. Силы неравные, но
мы выстоим. Мы должны выстоять, потому что мы люди. Есть еще двадцать
миллиардов наших собратьев, которые по-прежнему томятся в неволе. Вскоре мы
освободим их, и они присоединятся к нашему содружеству. Нам предстоит пройти
долгий и нелегкий путь, но в конце концов мы снова станем самой
могущественной в Галактике расой. Обязательно станем - я в это верю.
- Я тоже верю, сэр, - сказал я. - Но вы не правильно сосчитали. Сейчас у
нас девять планет, а не восемь. Землю мы тоже заселим, обязательно. Я
уверен, что каждая планета сочтет за честь внести свой вклад в возрождение
Земли. Каждая - в меру своих сил и возможностей. Одни меньше, другие больше.
Например, Терра-Галлия вполне может "командировать" сюда четыреста или даже
пятьсот миллионов своих граждан. А наша Махаварша - хоть целый миллиард. И
никого принуждать не придется, добровольцев будет много, гораздо больше, чем
необходимо. Вот, скажем, я... - Тут я слегка замялся, - Сэр, я очень люблю
нашу планету, она моя родина. Но если мне предложат стать гражданином Земли,
я соглашусь без раздумий.
Император улыбнулся, но ответить ничего не успел. Звонкий оклик заставил
нас обернуться, и мы увидели, как через площадь к нам спешат две девушки -
обе стройные, черноволосые, смуглые. Одна из них, постарше, была просто
симпатичной и привлекательной, а та, что помладше, - блестящей красавицей. И
все же, несмотря на красоту младшей, мое сердце защемило при виде ее старшей
спутницы - Риты. В последнее время я всячески избегал с ней встреч, да и она
по возможности сторонилась меня, но вот мы снова оказались лицом к лицу...
- Здравствуй, отец, - жизнерадостно произнесла младшая из девушек,
обращаясь к императору. А потом уже ко мне:
- Здравствуйте, капитан Матусевич. Я давно хотела познакомиться с вами.
Принцесса Сатьявати в жизни выглядела гораздо моложе, чем на телеэкранах,
менее величественной и не такой изысканной, но еще более очаровательной. А
ее улыбка по своей ослепительности могла соперничать с сияющим в чистом
утреннем небе солнцем.
- Мое почтение, ваше высочество, - церемонно ответил я и поймал себя на
том, что чуть не отсалютовал ей по-уставному. Служба в военном флоте, даже
притом, что я продолжал считать себя человеком гражданским, все-таки давала
о себе знать.
- Ой, не надо так официально! - рассмеялась Сатьявати. - Называйте меня
просто "мисс". Или, в крайнем случае, принцессой. Но ни в коем случае не
высочеством. Я этого страшно не люблю.
- Хорошо, мисс, - кивнул я. - Буду иметь в виду.
- У меня к вам сразу два дела, капитан, - сказала Сатьявати. - Во-первых,
хочу выразить свое восхищение вами и поздравить вас с наградами.
Она протянула руку и прикоснулась к двум ленточкам на моей груди -
орденам Наполеона Бонапарта и Джавахарлала Неру.
- Благодарю, мисс, - ответил я. - Но смею вас заверить, что я не заслужил
такой похвалы.
- Заслужили, заслужили, можете не сомневаться. А во-вторых, сэр, как и
всем остальным соратникам моего отца, я хочу выразить вам свое возмущение и
негодование. Свое громкое "фе", так сказать. Вам должно быть совестно, что
вы столько лет держали меня в неведении, заставляя думать о нем... то, что я
о нем думала. Хоть бы один из вас, хоть бы единым словом намекнул мне, что
отец не тот, за кого себя выдает.
- Увы, принцесса, - вежливо заметил я, - ваше возмущение обращено не по
адресу. Даже при всем желании я не мог сообщить вам правду, поскольку сам
ничего не знал. Я вообще не участвовал в работе подполья.
На прекрасном лице Сатьявати отразилось искреннее недоумение;
- Как так?
- Да вот так, мисс. На самом деле я просто оказался в нужное время в
нужном месте. Мне просто повезло, и в этой удачливости состоит вся моя
заслуга перед родиной. Так что я вовсе не скромничал, когда говорил, что не
заслуживаю ни этих наград, ни вашей похвалы.
Принцесса вопросительно посмотрела на императора:
- Как же так, отец. Ведь ты, выступая перед народом, чуть ли не прямо
заявил, что капитан - один из твоих ближайших соратников.
- Так оно и есть, дочка. Я нисколько не покривил душой. Я лишь умолчал о
том, что для этого мистеру Матусевичу понадобилось всего несколько часов - и
чтобы стать моим ближайшим соратником, и чтобы внести неоценимый вклад в
дело освобождения Махаварши. Просто он слишком скромен и застенчив, чтобы
признать свои заслуги. - Решительным жестом Падма пресек мои возражения, -
Это долгая история, Сати. Пусть ее расскажет тебе мисс Агаттияр. - Он
ободрительно улыбнулся скромно стоявшей рядом с дочерью Рите. - А нам с
капитаном нужно еще кое-что обсудить.
Принцесса мигом поняла намек и предложила Рите пойти прогуляться в парк.
Та, разумеется, согласилась и, уже уходя, одарила меня страстным взглядом,
исполненным нежности и госки.
Я печально смотрел девушкам вслед. За время нашей разлуки я понял, что
действитечьно полюбил Риту. Она тоже любила меня, но мы не могли быть
вместе. Между нами стояла девочка, которая владела всеми моими чувствами и
помыслами. Ради счастья быть ее отцом я готов был отказаться от всего
остального - даже от любимой женщины.
Сейчас Рашели не было на Земле. Три недели назад она улетела на
Терру-Галлию к матери, но вскоре обещала вернуться. Я очень, очень скучал по
ней...
- А мы, пожалуй, тоже пойдем прогуляемся, - наконец отозвался император.
- Вы не возражаете, капитан?
- Конечно, нет, сэр.
Мы миновали окружавший дворец сад и вышли на Елисейские поля, которые
тянулись от Площади Согласия до Площади Звезды, разделенные надвое кольцевым
перекрестком, украшенным четырьмя фонтанами.
- Куда пойдем? - спросил Падма. - К Лувру или к Триумфальной арке.
Я прикинул, что Рита с принцессой, скорее всего, направились в сторону
Лувра, поэтому выбрал Площадь Звезды. Мы зашагали по парк-променад к
перекрестку с фонтанами, именуемому Rond-pomt.
Париж принадлежал к числу тех нескольких десятков самых древних земных
городов, которые габбары оставили почти в полной неприкосновенности и не
перестроили на свой манер. Поступили они так вовсе не из уважения к многим
тысячелетиям человеческой истории и не из любви к нашим памятникам
архитектуры, а именно для того, чтобы лишний раз подчеркнуть: именно им,
габбарам, принадлежит старейшая в Галактике планета, прародина человечества
- некогда самой могущественной из галактических рас.
Некоторое время мы шли молча, восхищенно и с благоговением оглядываясь по
сторонам и стараясь не замечать следовавших на некотором отдалении от нас
охранников. Последние были разумной, хоть порой и не очень комфортной, мерой
предосторожности. Искусственно вызванная пандемия за шесть дней выкосила
почти все габбарское население Земли, но некоторые чужаки все же сумели
избежать гибели и укрылись в густых лесных массивах - главным образом в
джунглях Африки, Индии и Центральной Америки, в сельве Амазонки, а также в
тайге России и Канады. По приблизительным оценкам, их осталось до нескольких
десятков тысяч, и сейчас ими занимались специальные отряды коммандос (к
сожалению, порой они отстреливали ни в чем не повинных земных горилл,
принимая их за врагов). На территории Западной Европы пока ни одного
уцелевшего габбара обнаружено не было, но тем не менее люди держались
начеку.
- Сэр, - наконец спросил я, - почему вы все-таки возглавили
правительство? Ведь вы сами говорили, что категорически против укрепления
императорской власти.
- Теперь это не имеет значения, капитан. Императорской власти все равно
уже не будет.
- С какой стати? Вы хотите провозгласить республику?
- Нет, мистер Матусевич. Все куда проще и печальнее. Монархии на
Махаварше не будет, потому что не будет самой Махаварши. Я понял это сразу,
когда узнал, что наша планета - не единственная цель галлийцев. Поэтому и
согласился встать во главе правительства.
- Погодите, сэр, - растерянно произнес я. - Как это не будет Махаварши?
- Очень просто - нам не удастся ее удержать. Это был ясно с самого
начала.
- Но... почему?
- Вы же военный, капитан, сами подумайте. Помните, вы говорили мне, что
прекрасно знаете, сколько звезд находится в радиусе светового года от
Махаварши?
- Да, - машинально ответил я, а потом вдруг остановился как вкопанный. -
Так вот оно что!
- В том-то все и дело, - подтвердил император, - Махаварша расположена в
чересчур плотной области Галактики. Заблокировав дром-зону в нашей системе,
мы вовсе не обезопасим себя от угрозы вторжения. Противнику не составит
труда собрать крупный флот в окрестностях одной из ближайших звезд и
атаковать нас оттуда. Несколько световых месяцев - это не несколько световых
лет. Вот, скажем, Звезда Роллана, ближайшая соседка Дельты Октанта,
расположена на расстоянии полутора парсеков от Терры-Галлии. Это примерно
пять-шесть лет полета для быстроходных легких крейсеров, десять лет - для
кораблей среднего класса и более пятнадцати - для сверхтяжелых линкоров и
боевых станций. Вы должны согласиться, что с такой длительностью полета
говорить о массированной атаке попросту нереально. В нашем же регионе совсем
другая ситуация.
- Теперь ясно, - кивнул я. - Правда, можно заблокировать дром-зоны всех
ближайших звезд... Хотя нет, их слишком много. Это будет чересчур
расточительно.
- А вдобавок опасно. Как я понимаю, тщательно изучив структуру
заблокированной дром-зоны, можно разгадать механизм, с помощью которого
производится подобная блокировка. Стало быть, каждую такую дром-зону нужно
усиленно охранять - а в окрестностях Махаварши это не просто расточительно,
я даже не чересчур расточительно, это вовсе неосуществимо. Значительно
экономнее переселить всех жителей на другие планеты.
Мы уже миновали Rond-point и теперь шли по пустынной авеню к видневшейся
вдали Триумфальной арке. Над нами кружил флайер недавно воссозданной и еще
немногочисленной Федеральной полиции Земли.
- Значит, - произнес я, - Махаваршу изначально рассматривали в качестве
своеобразного донора, источника четовеческих ресурсов для других планет?
- Да, капитан. Это, конечно, неприятно - но, увы, неизбежно. В течение
одного или двух лет все население Махаварши будет эвакуировано, после чего
флот Терры-Галлии разблокирует дром-зону и покинет систему. Ну, разумеется,
мы заберем с собой все, что только сможем забрать. А что останется... это
останется уже для наших потомков. Рано или поздно человечество вновь обретет
свое прежнее могущество и вернется на все планеты, которые оно вынуждено
было покинуть.
- Мы переселимся на Землю?
- Да, но далеко не все. В возрождении Земли будут принимать участие все
человеческие планеты - как вы сами недавно выразились, в меру своих сил и
возможностей. В связи с гибелью Страны Хань, основную нагрузку придется
взять на себя Махаварше и Терре-Галлии. Этот вопрос и будет одним из главных
предметов обсуждения на Ассамблее. Думаю, наша квота составит порядка
миллиарда, а галлийцев, как вы и предполагали, от четырехсот до пятисот
миллионов. Прочие наши соотечественники будут распределены по другим
планетам. Однако все триста пятьдесят миллионов жителей Полуденных, это уже
твердо решено, переселятся на Землю, в Северную Америку - где, собственно,
находятся их исторические корни. Так что можете считать, что ваше желание
стать гражданином Земли удовлетворено.
- Ну а вы?
Падма бросил на меня быстрый взгляд:
- Кого вы имеете в виду - меня лично или всю императорскую семью?
- А тут есть какая-то разница?
- Да, есть, и очень существенная. Вся моя родня переберется на Землю, а
Сатьявати станет конституционным монархом Королевства Индия. Я же останусь
на Махаварше.
- Почему?
Император остановился и пристально посмотрел мне в глаза.
- Потому что у меня нет другого выхода, мистер Матусевич. Разве это не
очевидно? Что касается моих личных желаний, то я, как ни больно расставаться
с родной планетой, все же предпочел бы поселиться на Земле. Но на Махаварше
найдется немало стариков, которые не захотят никуда уезжать, а насильно их
никто увозить не станет. Я так думаю, что их будет около ста тысяч. От
голода они не умрут - остаточных ресурсов экономики пятимиллиардной планеты
хватит, чтобы прокормить сотню тысяч человек в течение двух десятилетий. Но
я не смогу бросить этих людей на произвол судьбы. Я их император и должен до
конца оставаться с ними. Как капитан последним покидает терпящий крушение
корабль, так и я должен стать последним человеком, который покинет
Маха-варшу.
- А если нагрянут Иные?
- Все будет зависеть от их поведения. Если не станут трогать нас, мы
смиримся с их присутствием. Если полезут к нам, будем воевать... пока не
поляжет последний старик. Будущее покажет.
В этот момент, кроме полицейского флайера, над нами появился еще один -
чисто армейский. Сделав круг, он приземлился прямо посреди авеню, метрах в
двадцати от нас. Его дверца тотчас распахнулась, и оттуда выпрыгнула хрупкая
девочка с развевающимися на ветру белокурыми волосами.
- Рашель! - радостно воскликнул я.
Девочка бегом бросилась ко мне. Я торопливо зашагал ей навстречу, а до
меня донеслись слова императора:
- Ну, похоже, я здесь уже лишний. Встретившись с Рашелью, я подхватил ее,
легкую как пушинку, на руки и крепко прижал к груди.
- Здравствуй, милая!
- Здравствуйте, дядя Стас, - ответила она, чмокнув меня в щеку. - Я так
по вам соскучилась! Очень-очень соскучилась.
- Я тоже скучал без тебя. Очень скучал.
- А я попросила дядю, чтобы он не сообщал вам о моем прилете. Хотела
сделать вам сюрприз.
- Сюрприз удался, Рашель. Удался на славу.
Я поставил девочку на землю и оглянулся назад, чтобы извиниться перед
императором за свое немного бестактное поведение. Но поздно - Падма уже
садился в полицейский флайер, который всю дорогу сопровождал нас. Приветливо
помахав нам рукой, император захлопнул дверцу, флайер взлетел и направился
обратно к Елисейскому дворцу.
Между тем из армейского флайера, на котором прилетела Рашель, выбралась
высокая светловолосая женщина и несмело подошла к нам. Когда она
приблизилась, я узнал ее по той фотографии, которую показывала мне Рита в
капитанской каюте "Зари Свободы". Женщина смотрела на меня широко
распахнутыми голубыми глазами, а на ее милом лице, так похожем на лицо
Рашели, было написано безмерное удивление вперемежку с каким-то суеверным
испугом, словно она узрела восставшего из могилы покойника. Собственно, в
некотором роде так оно и было...
- Это моя мама, дядя Стас, - сказала Рашель. - Ее зовут Луиза. Я ей
много-много про вас рассказывала. К сожалению, она совсем не понимает
по-английски.
- Ничего страшного, - произнес я на ломаном французском. - За это время я
немного научился говорить по-вашему. Здравствуйте, мадам Леблан.
- Здравствуйте, месье Матусевич, - ответила она срывающимся от волнения
голосом. - Знаете, я... я уже видела ваши снимки. Но все равно я не ожидала,
что вы... что вы так похожи на...
- Мама! - укоризненно перебила ее Рашель. - Я же просила тебя!
- Все в порядке, - сказал я, привычным жестом взъерошив ее волосы. - Я
уже знаю.
- Знаете? Кто вам сказал? Дядя Клод?
- Нет, я узнал это раньше. До того, как ты спрятала свою семейную фотку.
Кстати, зачем ты это сделала? Девочка замялась в растерянности:
- Ну, я не хотела, чтобы... В общем, вы оказались таким хорошим, я
очень-очень полюбила вас и не хотела, чтобы вы подумали... ну, это, что я
не...
- Ничего такого я не подумал, милая. Я знаю: ты любишь меня, потому что я
- это я.
- Значит, вы не обижаетесь?
- Нет, ни капельки. Рашель просияла:
- Тогда все в порядке. Действительно все в порядке. Вы идете к
Триумфальной арке?
- В общем, да. Во всяком случае, собирался.
- Тогда пойдем вместе. Я тоже хочу на нее посмотреть. И побывать на
Площади Звезды. - Девочка схватила меня и свою мать за руки. - Кстати, вы
знаете, как она полностью называется? La Place de 1'Etoile de Charles de
Gaulle. Последнее слово звучит как название нашей планеты, но здесь это
фамилия одного человека. Одного из величайших людей в истории Франции. Мама
говорит, что он наш далекий предок. Правда, мам?
Луиза Леблан подтвердила это, и мы, взявшись за руки, зашагали по
Елисейским полям к Площади Звезды Шарля де Голля.
Люди снова шли по Земле. По Земле своих предков, по своей вновь
обретенной родине. А над Землей сияло голубизной небо - чистое, мирное и
свободное. Небо, принадлежащее людям.
Отныне и навсегда.
Март - июнь 2001 г.
Закладка в соц.сетях
