Жанр: Научная фантастика
Хрустальный лабиринт
...л ухватить за
щупальца, рвануть вниз и грохнуть о камни. Кресло разлетелись на куски, и эгейцы
сцепились в ярости. Второй же полетел ко мне. Бежать! Но куда? Огляделась, ища, где бы
укрыться. Невдалеке были какие-то развалины. Я скинула свой дурацкий хвост и
помчалось. Наверное, это зрелище изумило стража. Однако он продолжал преследовать и
приближался... Когда он был уже рядом, я отпрыгнула в сторону. Он промахнулся, не
сумев дотянуться своими щупальцами до меня. Но на валунах особенно не попрыгаешь, я
споткнулась, больно ушибла колено. Однако жалеть себя было некогда. Я вскочила и
кинулась под арку полуразрушенного строения. Помню длинную, сложенную из
одинаковых каменных блоков стену и в ней узкие одинаковые прорези. Блеск светила
сквозь эти древние оконца или двери. И фиолетовые тени на белых камнях. Стух крови в
ушах. Хрип иссякшего дыхания. Наконец я увидела, что впереди тупик - глухая каменная
стена. Пришлось юркнуть в ближайшую щель, что справа - сюда туша эгейца на кресле
никак не могла протиснуться. Он не рассчитал, впечатался следом и застрял. Я очутилась
на узком карнизе. С одной стороны стена, с другой обрыв - внизу, метрах в десяти,
валялись обломки упавших сверху камней. Сорвешься отсюда - и конец. Я прошла по
карнизу. Он вскоре обрывался. И в стене - ни одного оконца. Выхода не было. Только
через щель, сквозь которую я только что проскочила, но ее теперь намертво запечатал
эгеец. Он захохотал - никогда прежде это бульканье не казалось мне столь
отвратительным! - и потянулся ко мне щупальцами. Я попятилась по карнизу к самому
краю скалы... А он тянулся ко мне... Казалось, щупальца его имели способность
удлиняться до бесконечности. У меня не было никакого оружия. Неожиданно камень, за
который я держалась, зашатался, как молочный зуб, и выпал из кладки. Я едва не упала.
Удержалась чудом. И тут же ударила этим камнем по щупальцам эгейца. Он заревел. И
попытался хлестнуть меня - но достал лишь самым кончиком. Но этого было достаточно:
удар вспорол мне кожу на плече. Я попыталась вновь ударить его камнем и промахнулась.
Тогда я отступила еще на шаг, и едва не сорвалась со скалы. Камень я отпустила и теперь
держалась двумя руками за старинную кладку. А камни в ней шатались... Я вновь
поглядела вниз... Неужели нельзя спуститься? Скала была отвесной. Ни уступов, ни
пологого склона, лишь несколько трещин рассекали ее по вертикали. Нет, тут не пройти...
Сорвусь - и тогда неминучая смерть. Я стала медленно отползать назад, к щели, где
застрял мой преследователь. Жить хотелось. Несмотря ни на что, хотелось жить.
Подумаешь, невидаль... Ночью меня трахал один эгеец, днем поимеет другой. Какая
между ними разница? Ну, разве что этот крупнее и может кости переломать - этакая
туша... И тут щупальца эгейца меня захватили. Я вцепилась в какой-то выступ. Но силы
были слишком не равны. Он - вдесятеро сильнее и оторвал меня , от скалы, как ребенка...
Он скалил зубы, будто собирался укусить, и попытался протиснуться назад вместе со
мною. Но не тут-то был. Он застрял в проеме и не мог двинуться ни вперед, ни назад.
Напрасно он дергался и хрипел: туша его была защемлена намертво. А каменные блоки
дверного проема не уступали отчаянным усилиям. Он бился примерно минуту. Но
потом... Глаза его налились кровью. В углах рта выступила слюна, превратилась в густую
пену и побежала по подбородку. Он ухватился за мой армейский ремень и рванул к себе.
Ремень лопнул, пряжка оторвалась и полетела вниз. Однако его любовным утехам опять
же мешал проем - нижняя часть туловища осталась на той стороне и никак не могла
протиснуться дальше. И все, что ему удалось - это обмазать слюной мне лицо и облить
струей спермы мои колени. Я закричала от отвращения и вцепилась ему в глаза ногтями.
Он отпустил меня, и я полетела вниз. Но пролетела лишь пару метров, судорожно пытаясь
за что-нибудь ухватиться. И ухватилась. За какую-то веревку. Я подняла голову, не
понимая, кто протянул мне спасительный канат. И тут сообразила, что в расселине
застрял высохший на солнце труп эгейца. А веревка, за которую я держусь - ставшее
похожим на прочный канат щупальце мумии. Так я висела и раскачивалась. И меня -
поверите ли - разбирал идиотский смех. Знаете, о чем я потом жалела... Что тот эгеец,
застрявший в проеме, не понимал, что я смеюсь.
А тем временем...
Расправившись с первым противником, Крто полз по камням, раздирая кожу в кровь.
Преданный Крто. Я ненавидела его преданность. Он дополз. Он всегда и всюду умел
доползти - настырный. Крто задушил эгейца, разрезал тело бластером и вырвал куски из
узкого проема. В эти дни смерть разрешена. Смерть самок и самцов. Вся Эгеида занята
гоном. Лишь на островах Блаженства царит добропорядочное благообразие. Там все
чинно и мирно. Там слишком много самок в гаремах и достаточно стражей, чтобы
отогнать стадо от берегов. Вот формула здешнего блаженства: стражи и самки. Простите,
что говорю об этом так зло.
Крто протянул мне скрученные жгутом щупальца и вытянул меня наверх. А потом
вновь начал кромсать бластером тушу обидчика. Видимо, считал, что мне досталяет
удовольствие смотреть, как лопается кожа и наружу выползают белые пласты жира. У
меня это зрелище вызывало тошноту. Я представляла, что у Крто тело точно такое же:
темная кожа, а, под ней толстый слой белого жира.
К сожалению, в пылу погони страж разбил свое кресло, когда застрял в узком дверном
проеме. Ясно было, что путь до воды нам по-прежнему заказан. Но и оставаться здесь мы
не могли: срок действия пропуска на остров Вдохновения истекал через двое суток. Не
говоря о том, что неведомо, как поведут себя остальные стражи после столь
немилосердной расправы над их собратьями. Если крабы не уберутся с пляжа, то нам
придется возвращаться на Дальний. Кредиты на взятку Крто копил пять долгих лет. А
стадо появится на Дальнем ровно через год.
- А в море крабы тоже кусаются? - спросила я.
- Иногда. Но, в основном, они опасны только на берегу.
Я бы могла добежать до воды. Я бы успела. Но что мне делать в море одной, без Крто?
И куда плыть? Придется остаться на острове на ночлег. Нет, ни за что! Надо как-то
пробраться мимо крабов... Построить мост? Накидать камней? Я обошла развалины
виллы. Сооружение это так и не было достроено еще в те дни, когда материки Эгеида
были местом для постоянного житья, а не временным пристанищем для секса и
деторождения. Стены виллы со временем срослись в одно целое с серо-коричневыми
скалами. Я остановилась возле обломка трубы. Серая толстостенная труба
предназначалась для подачи воды, а теперь, полуразрушенная, служила жилищем сотням
крабов.
Догадка шевельнулась. То ли голограмма из учебника, то ли какой-то исторический
боевик. Когда еще и антигравитации не было...
- Крто, ты можешь катить эту трубу перед собой?
- Зачем?
- Передавим ею крабов и пройдем к воде.
- Ты умница... Признателен...
Эгейцы не умеют плакать. Они пищат, когда испытывают слишком сильные эмоции.
Эмоции, которые невозможно скрыть. Когда невыносимо. Когда предельно. Счастье ли,
гнев или ужас... все равно - невыносимо. И Крто в тот момент тоже пискнул. Он легко
вскинул щупальцами обломок трубы и швырнул вперед. Труба покатилась. Десяток
крабов, неосторожно попавшиеся под каток, были тут же расплющены, о галечник или
впечатаны в песок. А из трубы сыпались мелкие красные крабы и разбегались в разные
стороны. Я рассмеялась - забавно было смотреть, как неуклюже, но необыкновенно
быстро они ковыляют по песку. Но если они удирают с такой прытью, то и вернуться
могут.
- Трубу надо катить быстро,- предупредила я.
- Не забудь свой хвост...- напомнил он.
О, его способность даже в самых отчаянных ситуациях заботиться о мелочах. В
будущем она помогла ему продвинуться. Тогда же меня вдруг разозлила его мелкая
расчетливость, его предусмотрительность, которой я не могла не следовать, но которая
меня почему-то унижала. Я подобрала изрядно потрепанный чехол-хвост и, зажав его под
мышкою, побежала вслед за Крто по расчищенной им дороге. Я подумала: а вдруг меня
кто-то увидит здесь, на берегу? Да плевать... Они останутся здесь, на Диких островах... А
меня ждут острова Блаженства. Я обернулась и погрозила пустынному побережью Волка
кулаком. К счастью, никто из людей не мог видеть, как унизительно, нелепо и смешно
одновременно я сейчас выгляжу. Клянусь, я так и подумала - к счастью... А уж потом
осознала, как кощунственно это звучит - пусть только в мыслях... Все равно. "К счастью,
друзья мои умерли"... Хотя мы и не были друзьями... Но я их любила, клянусь...
Поначалу все шло неплохо. Труба трамбовала дорогу к воде. А самых наглых и дерзких
крабиков я расстреливала из бластера и находила в этом даже некоторое удовольствие -
настроение было подходящее. Но потом эгеец выдохся, труба катилась все
медленнее. А как только Крто остановился передо хнутъ, крабики кинулись в атаку.
Луч бластера метался из стороны в сторону, чаще спекая песок в белые сосульки, чем
поражая нападающих. Пять или шесть тварей впились эгейцу в бок. Боль подхлестнула
Крто, и он вновь покатил свою трубу, двумя свободными щупальцами отрывая впившихся
в кожу тварей. Я бежала следом и стреляла. Уже не для самообороны, а для
самоуспокоения,- глупо, конечно, было так расходовать единственную батарею, добытую
с таким трудом, но я не умела в критических ситуациях рассчитывать с присущей Крто
педантичностью.
Когда мы, наконец, достигли воды, бока Крто кровоточили от укусов. Кровь в воде
опасна. Запах ее привлекает псевдоакул и броненосцев за много километров.
Броненосцы... Как-то я видела тело эгейца, которого притащили на остров после того, как
его клювом разделал броненосец. Вместо груди у бедняги зияла кровавая воронка...
Впрочем, тогда я точно не знала, какую опасность представляют эти твари. Здоровый и
сильный эгеец может ускользнуть от них. Но раненый, да с двуногой тварью на буксире -
беззащитен. (Мне доставляло странное удовольствие думать о себе так презрительно), не
ускользнет даже от самого слабого хищника. Вся надежда была на то, что возле острова
Волка хищников нет - все они перекочевали к диким островам - к Дальнему и
Серебристому - туда, где высадились стада, и где каждый день и каждую ночь кипят
нешуточные битвы, откуда слабаки спасаются бегством, а трупы задавленных детенышей
течение уносит в Океан. Там добыча легка, жирна и встречается часто. Слишком часто,
чтобы поджидать неведомо кого возле пустынных рифов Волка.
Расчет наш оказался верен. Хищники нами не интересовались. Если не считать какогото
наглого акуленка, который рискнул увязаться следом, но исчез после первого же
выстрела. Тогда-то Крто и сказал мне, что моя пальба практически оставила нас
безоружными. Если бы акуленок не ретировался так поспешно, то получил бы легкую и
жирную добы чу. Легкая добыча - это я. В весовом и во всех прочих смыслах. Ну и жирная
- Крто... впрочем, он признался, что мог попытаться ударить акуленка ножом - у него был
самодельный нож. Однако шансы на победу в таком сражении псевдоакулы и эгейца
невелики.
И все же мы достигли островов Блаженства. И - странно - пропуск, выданный жуликом
Пло, оказался подлинным, и мы были допущены к жизни и охране этого заповедника
тихой и приятной жизни. Крто пришел в восторг при виде этих крошечных домиков и
многочисленных бассейнов. Мне они тоже показались весьма приличными после нашего
дикого существования на Дальнем. Но разве могли эти убогие строеньица срав питься со
столицей Марса, великолепным Градивом?
Гон вскоре закончился. На Эгеиде воцарилось спокойствие. Эгейцы вновь
превратились в благодушных мирных существ, потерявших всякий интерес к самкам до
следующего года и следующего гона.
Первое поручение стражам - Крто был зачислен в сержанты, а я - рядовым, было
посещение острова Волка. До острова мы летели на глайдере охраны, а потом вокруг
острова скользили над Океаном в новеньких креслах-антигравах, чувствуя себя почти
всемогущими. Пятнадцать эгейцев-работяг тянули на прочных тросах плывущую по
волнам тяжелую баржу. Сильная волна ее перевернула, она пошла ко дну вместе с
эгейцами, прикованными к ней намертво, и стражам пришлось со дна доставать трупы.
Остров был пустынен. Стражи со своими самками покинули его. К берегу прибивало
лишь трупы самцов, убитых во время гона, и крошечные трупики подростков-эгейцев,
задавленных и растерзанных самцами стада. Столь грозные недавно, самцы ныне тихи и
незлобивы, и разбившись на десятки и сотни, воз-
вращаются на шахты Брегена ишачить на старом шельфе, где будут погибать десятками
каждый день из-за слишком большой глубины. Но более тихого и более безответного
стада трудно сыскать.
Стражи летали над островом и собирали растерзанные, уже начавшие разлагаться
трупы.
- Это внуки старухи Скко, - сказал Крто, зависая над двумя распростертыми на гальке
телами. Они напоминали два темных куля, набитых чем-то мягким. - Надо будет
сообщить старухе. А то тела заберут на утилизацию, и никто не узнает, что они погибли.
А старухе причитается по десять кредитов за каждого.
- Почему ты не дал ей денег? - спросила я зло.
- Я предлагал ей спрятать ребят. Место надежное. Только я его знал. Да еще Стато. Но
Стато не тронул бы детенышей. Он - страж. Все годы она бы укрывала их там до времени
взросления.
- Как я поняла, прятаться в склепе унизительно...
- Я сам прятался в этом убежище все детские годы. Моя мать попала в гарем на острова
Блаженства. А меня оставила на Дальнем. Я отыскал это место в скале. Разумеется, я
никому не говорил о том, где скрываюсь во время гона. Никому, кроме своего друга
Стато. Мы прятались вместе. Ты же знаешь Стато. Он до сих пор держится за мой хвост...
- Почему ты не сказал ей об этом?
- Чтоб весь остров узнал? Чтобы меня презирали и кликали трупоедом? Меня бы тут же
выперли из стражей. Упрямая старуха сама погубила внуков.
- Но у тебя были деньги. Эти дети могли бы жить!
- Тогда мне не хватило бы на взятку архонту Пло. И мы бы погибли. Оба. А эти ребята -
на следующий год. Потому что гон повторится не раз и не два, пока они вырастут...
- Они уже не вырастут, Крто...
- За что ты злишься на меня? А? Хочешь, чтобы я исправил жизнь Эгеиды? Это не в
моей власти. Так было и будет всегда. Это закон стада. Биологический закон.
- Но ведь вы разумные существа! Вы могли бы что-то сделать.
- Мы и. делаем. Детей и подростков увозят в детский интернат на время гона. Многих
потом не находят - самцы поодиночке проникают и туда.
- Почему не всех?!
Крто отвернулся и стал смотреть на бегущие к берегу волны.
- Одно время стали увозить всех. И даже самок, которые не хотели стать добычей
стада. В те годы стадо после долгого и тяжкого труда на шельфе высаживалось на пустые
острова, где им доставались лишь старые или покалеченные самки. И тогда стадо
ринулось на острова Блаженства. Стражи не смогла их сдержать. Весь период гона
продолжалась оргия насилий, грабежей и убийств. А когда эгейцы вернулись в Океан,
весь берег был завален трупами. После этого Император в ярости дал приказ об отстреле
части стада. Их выкупил филиал "Гибрида". И отправил на разработку старого шельфа.
На глубине, на которую эгейцы могут опуститься, но с которой уже не могут всплыть.
Назад не вернулся никто.
- Хочешь оправдаться передо мной?
Крто энергично взмахнул в воздухе рукой - новая перчатка производила впечатление
почти настоящей человеческой руки.
- Уж если перед кем мне и оправдываться, то только перед своими. Ибо я постоянно
нарушаю их законы... Я - трупоед, я выбрал тебя. За одно это веселист Слокс может меня
уничтожить. А о твоих нормах и обычаях я мало что знаю.
После стольких испытаний, унижений, усилий и боли - достижение цели. Если бы я
была уроженкой Эгеиды, то эти достижения обернулись для меня безмерным счастьем.
Но я пришла из другого мира. Внешне острова Блаженства напоминали планетку
дешевого отдыха, куда отправляются покутить стесненные в средствах практиканты,
начинающие космоплаватели и чиновники низших разрядов. Мало удобств, мало
развлечений, и лишь теплое море да морепродукты - от которых меня уже начинало
мутить - вот все блага островов Блаженства. То, что казалось Крто бесценным даром,
было в моей прежней жизни малостью, доступной каждому. Как если бы пареньпрактикант
пообещал пригласить меня в роскошный ресторан, а привел в дешевую
забегаловку. Но для Крто, выросшем на Дальнем, острова Блаженства были подлинными
островами Блаженства. Он ожидал моего восторга, признательности, восхищения его
подвигом. В первый момент я искренне была ему благодарна. Он спас мне жизнь, остров
Вдохновения показался мне островом Покоя. Координатор наделял стражей домами, и мы
поселились в небольшом домике с бассейном на берегу Океана. Чтобы окунуться в белую
кипень прибоя, надо было лишь сбежать вниз с обрывистого берега. Да вот беда: отныне я
не могла бегать.
Это открытие привело меня в отчаяние. Что же, я так и буду день за днем сидеть на
этом стульчаке, похожем на старинные инвалидные кресла, которыми когда-то
пользовались люди. Я, молодая, совершенно здоровая девчонка. Ведь я могу бегать! Могу
кувыркаться, могу...
Стоп! Зачем я рассказываю вам все это!
Прошло несколько недель... или месяцев? Точно сказать не могу... У меня появилось
ощущение, что я сижу в большом чулане и смотрю на мир сквозь крошечную дырочку. А
Крто обживался. Крто притаскивал в наш чулан одну хламину за другой и восторгался
приобретениями.
- Крто, я хочу послать письмо родителям через интернет... что я жива.
Я каждый день заново осознавала: жива! И пыталась понять, что означает - это "жива".
Восторг... первый восторг быстро прошел, и появилась смутная тревога.
Крто был без маски. И я увидела, как побелел у него нос. Я уже знала, что это значит.
- У тебя есть связь через Интернет? - настаивала я.
Он замотал головой. Этот жест был человеческий - он перенял его от меня. Но я
заметила, что у эгейцев на островах Блаженства в ходу была человеческая мимика,
особенно, у тех, кто носил человеческие маски.
— Связь только у архонта. И то она вся перлюстрируется. Как только ты сообщишь...
- Я могу иносказательно.
Он взвизгнул - пронзительно, так, что заложило уши.
- Нет! Сам адрес тебя выдаст. Понимаешь? Я еще не понимала. Лишь чувство тоски
усиливалось.
- Что же мне делать?
- Давай подождем и не будем рисковать,- предложил он.- Случай непременно
представится. Будем ждать...
Случай представился, хотя и не для меня. Через год на архипелаге во время гона
погибли два стража и координатор острова Вдохновения. Два десятка обезумевших
самцов из стада пытался прорваться на архипелаг. Крто во время схватки занял место
координатора. Но чтобы занять его пост официально, опять пришлось давать взятку. Все
наши накопления за этот год пошли на подкуп. Пришлось еще занимать. Эгейцы нашего
положения не пользуются услугами банков - все занимают друг у друга. Берут у равных
себе, никогда - у начальства.
Став координатором, Крто тут же вызвал с Дальнего Стато. Я вспомнила собачье
умиление во взгляде и жаркие шепот: "Не переживу..."
Но пережил. И вот - достиг.
Явившись на острова Блаженства, Стато бухнулся на землю, набил рот камушками и
стал их жевать. Кровавая слюна текла по подбородку, но он жевал и жевал, пока не
разжевал камни в песок, а потом выплюнул эту кровавую массу в подставленные
щупальца Крто. Это была клятва вечной верности. Отныне жизнь Стато принадлежало
Крто безраздельно. Древняя форма. Архаика. Так же, как слово "женщина".
- И ты тоже давал такую клятву кому-нибудь? - спросила я у Крто.
- Я? Нет... Я давал только взятки. Это надежнее. А клятву можно нарушить - в любой
момент.
- И Стато ее нарушит? - мне был неприятен его цинизм.
- Нет... Стато - не выдаст. Но Слокс давал клятву верности предыдущему императору. А
потом перерезал ему горло. Говорят нынешний - жевал камни Слоксу. Говорят, так...
- Я тоже должна жевать камни - для тебя...- в моих словах был вызов. И Крто прекрасно
его понял. Но сделал вид, что не заметил.
- Ты сразу же сломаешь себе зубы.
Я тоже была уверена, что Стато никогда не выдаст. А Крто?
Стато стал вскоре помощником Крто и завел себе самку - ростом с меня, но в три раза
толще. Она так и лоснилась от жира. Постоянно искала дружбы со мной, а я не знала, куда
от нее скрыться, и от ее однообразного непрерывного лепета.
- Сетки на окнах... золотые сетки на окнах... я хочу сидеть в доме с золотыми сетками...
хочу сидеть в красоте. Могу я сидеть в доме, и чтобы, было красиво? И бассейн чтоб с
подсветкой. Мы должны хоть немного пожить по-настоящему... Ведь правильно я говорю?
- она требовала, чтобы ее немедленной поддержали в желании иметь бассейн с
подсветкой. От этого лепета меня тошнило.
- Крто, зачем эгейцам гарем, если гон раз в году? А потом покой, равнодушие.
- Равнодушие? - не понял он. Я попыталась объяснить.
- Потом - чатто,- сказал он.- У вашей цивилизации, основанной на человеческих
эмоциях, нет такого понятия. Если использовать космолингв, этот термин можно
перевести как послелюбовь. Или нет, скорее, междулюбовь.
- А гаремы, и стадо? Разве это имеет отношение к любви?
- Это дань Океану. Океан порождает стадо. А остатки культуры чатто цепляются за
архипелаги.
Вскоре я могла думать лишь об одном: как вырваться из этого мира? Рассказывала
Крто о других планетах. Он слушал очень внимательно. Поначалу мне казалось, что мы
можем покинуть Эгеиду вместе. Надо лишь получить пропуск и добраться до космопорта.
Однако вскоре стало ясно, что план этот очень опасный. Если кто-то пронюхает,
что я находилась на борту "Елены Прекрасной", меня тут же уничтожат. И Крто вместе со
мной.
Впрочем, как я поняла - хотя и не сразу, - Крто не стремился покинуть планету. Его
карьера была удачной и скорой. Быть может, странное чувство ко мне было причиной.
Когда другие тратили средства на гарем, он довольствовался лишь моим обществом. В
замкнутом мире островов Блаженства мы были слишком уж непохожими на других.
Многие объясняли это провинциальностью Крто, его неумением понять размах мира
избранных. Но снисходительное отношение не мешало карьере. Он вскоре стал
заместителем архонта. (Пло к тому времени погиб - кто-то из столичных врагов напустил
на него червя).
И, наконец, Крто - архонт Северного Архипелага. Одно печалило Крто: у нас не было
детей. Впрочем, достаточное количество кредитов могло устранить и это проблему:
любой опытный генетик мог создать - пусть и искусственно - нашего потомка. Мало ли
метисов на звездных путях? Но для этого надо как-то выбраться с планеты. Крто
заикнулся о таком плане. И мне не хватило ума поддакнуть ему, лишь бы добиться своего
и покинуть Эгеиду. Ведь только вне Эгеиды. у нас могли бы быть дети. А я ляпнула, будто
пальнула в лоб из бластера:
- Не желаю, чтобы у меня родился уродец-полукровка. Изгой.
Уже сказав это, я поняла, что смертельно обидела его и одновременно захлопнула
перед собственным носом стальные ворота. Крто побелел - не только нос - все лицо. Он
сидел неподвижно, будто окаменел. А потом вдруг издал пронзительный визг - у меня
заложило уши. Агатодемон! Зачем я это сказала! Он понял, что здесь, на Эгеиде, он может
быть для меня единственным. Но в мире людей он превратится в урода. И в том, другом
мире, любой человек - или почти любой - будет для меня желаннее, чем он, эгеец.
Несомненно, именно так он истолковал мои слова. О детях Крто больше не заговаривал.
Мои неуклюжие попытки как-то загладить ту смертельную обиду он как будто не
замечал. Однако способность Крто в самой отчаянной ситуации выискивать прозаическое
решение выручила его и на этот раз. Он понял, что не должен выпускать меня в тот,
другой мир. Зато сам он может стать - но только для меня - похожим на человека, и хотя
бы поэтому желанным. И он повел очень тонкую интригу. Всякий раз сообщал о какихнибудь
трудностях, которые препятствуют нашему отъезду. Не сразу я заметила, что
трудности эти слишком уж хорошо объяснимы и чудовищно неодолимы. А Крто сотворил
себе сначала подлинное лицо вместо маски, потом настоящие руки... Он объяснял это
модой дворца и тем, что намеривался перебраться в Столицу. Но вскоре я поняла, что
никаких шансов очутиться в Столице у Крто нет. Он как бы достиг своего предела. Он был
слишком провинциальным, чтобы влиться в ряды изысканной публики, что плескалась в
столичных бассейнах. Когда я поняла, что Крто и не планирует покинуть планету,
случился страшный скандал.
- Чего ты хочешь? Умереть? - спросил он.- И меня утопить с собой?
Я поняла, что он не уступит. И стала искать другие выходы. Оставаться здесь я больше
не могла. Изображать хвостатую леди, кататься в кресле-антиграве, следить за
собственной мимикой, превращая живое лицо в маску, и иметь возможность доверять
только Крто да еще Стато... Постоянное ощущение стиснутости, замкнутости, ощущение,
что меня этот мир тихо переваривает, превращая в ничто... Мир Эгеиды... Как описать вам
его? Здесь не из чего выбирать. Здесь может быть только одна судьба, другой не дано.
Здесь нет вариантов, развилок, здесь исключены любые "если". Если бы наш корабль не
потерпел крушение, я бы могла стать пилотом на военном корабле, или выбрать работу на
пересадочной базе, перейти в гражданский флот, наняться в частную фирму, или бы
осесть в какой-нибудь колонии. Тысячи и тысячи планет на выбор. Одни мерзкие, другие
получше, много прекрасных... Если бы... По ночам я лежала без сна и представляла, как
безумно много "если" существует в мире за пределами Эгеиды. А утром, напяливая
кожаный хвост, маску и перчатки и садясь в кресло-антиграв, в очередной раз убеждалась,
что сколько бы усилий я ни приложила, здесь никакие "если" не осуществимы. Там -
тысячи планет, а здесь - один островок, с которого некуда деться. А раз так, то
виноцветное море может вызывать лишь ненависть, и даже преданность Крто в конце
концов станет отвратительной. Что может быть тяжелее, чем день за днем заставлять
...Закладка в соц.сетях
