Жанр: Научная фантастика
Пришедшие из мрака 3. Бойцы данвейта
... - Расы, служившие лоона эо, много веков были с ними в контакте, - вымолвил он. -
Разумеется, в косвенном, через сервов и искусственные интеллекты баз и крепостей, но это
лишь придавало Хозяевам таинственности. Тайны порождают домыслы, потом - легенды...
свои у хапторов, свои у дроми... Так сказала Занту.
- Вполне возможное объяснение, - согласился Бакуриани. - Ты как считаешь,
Планировщик?
- Ответ на данный вопрос лучше известен лоона эо, - сообщил искусственный разум.
- Спроси койота, где спрятана кость, и он ответит, что питается травой. - Кро поднялся
и выключил запись. - Пошли, камерады. Здесь нам с этой проблемой не разобраться.
У всех троих лица были недовольные. Монтегю Ришар хмурился, Бакуриани чесал в
затылке, Вождь Светлая Вода, словно признаваясь в поражении, отстучал несколько тактов из
вагнеровской "Гибели богов".
- Она сказала кое-что еще, - произнес Вальдес.
Адмирал резко развернулся к нему:
- Женщина лоона эо?
- Да. Она сказала, что лучше не беспокоить Владык и не искать с ними встреч. Конечно,
если бы они существовали.
- Намек! - провозгласил Бакуриани. - Явный намек!
- Не вижу ничего явного, - проворчал Ришар. - Это скорее повод для раздумий.
Переговариваясь, они зашагали к лифту, но тут под сводами камеры прозвучало:
- Защитник Вальдес. Просьба остаться.
- Хочешь с ним посекретничать, дорогой? - Бакуриани запрокинул голову,
всматриваясь в потолок. - Вообще-то не положено. Мы старше по возрасту и званию.
- Частное дело, Старший Защитник. Прости. Мое смущение и горе равны твоей обиде.
То была формула извинения, и Бакуриани, выслушав ее, расхохотался:
- Смущение и горе? Не знал, что ты умеешь смущаться и горевать!
- Не умею, - сообщил Планировщик, раскрыл шахту гравилифта и сильным потоком
воздуха втолкнул в нее Бакуриани, Ришара и Светлую Воду. Потом произнес: - Защитник
Вальдес, в соседнем помещении стоит кресло. Сядь в него и жди. С тобой будут говорить
Гхиайра и Птайон.
Он и представить не мог, что рядом с терминалом Планировщика есть какое-то
помещение. Но оно было - маленькая каморка с округлыми молочно-белыми стенами,
похожая на внутренность яйца, из которого удалили содержимое. Посередине стояло кресло -
узкое, небольшое, рассчитанное на серва или лоона эо. Вальдес поместился в нем с трудом.
Похоже, его хотели удостоить особой чести - до сих пор Хозяева не встречались с
Защитниками и земными дипломатами не только лично, но и с помощью связных устройств. То
ли вид иных созданий был им мерзок и страшен даже в голографическом изображении, то ли
они полностью доверяли сервам и не видели нужды в личных контактах. Но все течет, все
меняется, как говорили древние, и вот - жди! С тобой будут говорить Гхиайра и Птайон...
Кто из них тальде, кто трла и тайос, Вальдес представления не имел, - возможно, Занту
об этом вообще не сообщила. Крутилась в голове смутная мысль, что в брачном союзе ее
предков был еще один член, третий, однако не лишний, но имени он припомнить не мог -
Баани?.. Боини?.. В общем, что-то в этом роде, а точность не важна, раз Баани-Боини не
пожелал с ним свидеться. Или не пожелала? На земной лингве можно было сказать так и этак, а
что до языка лоона эо, то в нем пол не уточнялся.
Пока Вальдес размышлял на эти занимательные темы, сиявшие молочным светом стенки
яйца сначала помутнели, затем потемнели, и он очутился в пространстве среди звезд. Зрелище
было привычным, но кроме узора созвездий и широкой ленты Млечного Пути перед ним
сверкало солнце, примерно такое же, как видимое с земных заатмосферных спутников. Эта
звезда казалась красноватой и более спокойной, чем светила Данвейта и Земли - видимо,
имела возраст посолиднее, так что яростная круговерть протуберанцев, магнитные бури и
потоки заряженных частиц остались в далекой буйной юности. Теперь ее свет был ровным,
ласковым и приятным для глаз. Вальдес чувствовал на лице ее нежное тепло.
Потоки солнечных лучей омывали планету. Чудилось, что этот сфероид на удивление
огромен и будто бы высечен из горного хрусталя - он так переливался и блестел, что Вальдесу
пришлось сощуриться. Скорчившись в тесном кресле, он наблюдал, как неведомый мир
неторопливо и торжественно плывет к нему, озаряя сиянием мрак космической пустоты. Вскоре
поверхность хрустального шара стала распадаться на множество дуг, охватывающих некий,
пока еще невидимый центр. Дуги, точнее - эллиптические орбиты, не были сплошными, а
походили на ожерелья из сверкающих бусинок, не соприкасавшихся друг с другом, но словно
связанных нитями мягкого, чуть мерцающего света. Их количество казалось Вальдесу
огромным - не сотни, а скорее тысячи овальных оболочек, гигантских опалесцирующих
жемчужин, вращавшихся в строгом и нерушимом порядке вокруг внутреннего мира. Он
насчитал больше сорока орбит-колец, сбился, начал считать снова, но на стенах его камеры уже
плыли другие картины.
Он находился в одном из колец, составленном из орбитальных поселений. Под ногами
круглилась планета, зеленая, синяя и золотая; стоило взглянуть на нее пристальней, как
поверхность тотчас приближалась, являя то плавные очертания невысоких гор, то лес или парк
с кружевом тропинок, то морское побережье или широкую, неторопливо текущую реку. Этот
мир, тихий и заботливо ухоженный, был полон следов, оставленных искусными руками: среди
деревьев и трав высились изваяния, утесы вдруг превращались в жилища с резными арками
входов и окон, над океаном парила беседка, точь-в-точь такая же, как в капсуле Занту, меж
цветочных куртин сверкали фонтанные струи, на вершину горы тянулась канатная дорога,
наверняка древняя, но работавшая как часы - он видел, как по натянутому тросу скользят
прозрачные вагончики.
- Файо, - нарушил тишину гулкий голос Планировщика. - Один из центральных
миров Розовой Зоны. Сейчас мы приблизимся к астроиду Анат.
Яркая жемчужина заслонила небосвод. Она росла и росла, превращаясь в огромный
эллипсоид пятидесяти километров в длину или, возможно, еще более; космическое поселение с
парками, виллами, дворцами и искусственным озером парило над планетой в череде других
таких же городов. Вальдес как бы пронизал его оболочку, охватив единым взором уже
знакомый, виденный не раз пейзаж: хрустальные башни с остроконечными шпилями, заросшие
деревьями пологие холмы, темную скалистую гряду, и за ней, в дальней части астроида -
мерцавшую солнечными бликами гладь водоема. Эта картина скользнула мгновенным
видением, затем кресло повисло над площадью-ареной, в глубине которой кружили цветные
фигуры, складываясь в изысканный узор. На сей раз танцоров здесь не было, и Вальдес
убедился, что загадочная площадка очень похожа на Чертов Круг.
Он двинулся дальше - или его повлекли за собой изображения на стенах маленькой
камеры. Он помнил, что эта дорога, вымощенная розовыми камнями, зовется аллеей Седьмой
Луны и что в ее конце, за сгустком цветного тумана, напоминавшего рождение новой
галактики, лежит аллея Света и Тени. Ее покрывали плитки белого кварца и черного обсидиана,
а по обочинам стояли высокие деревья-свечи с сине-зеленой листвой, похожие на земные
кипарисы. Там, где их шеренга прерывалась, мерцали нежными красками цветы, скользили
длинные плети водорослей в небольшом пруду, и раковиной из розового перламутра
поднимался дом. Кресло Вальдеса неторопливо проплыло по галерее, мимо пластины янтаря с
застывшей внутри инопланетной бабочкой, мимо пагоды из кости и исчерченных письменами
камней, мимо сосуда, в котором кружились огненные кольца, мимо плетенного из перьев ковра
и других диковин. Холл с прозрачными сводами и парившим в воздухе миниатюрным Замком
раскрылся перед ним; он успел заметить анфилады комнат, тянувшихся слева и справа, витые
лесенки, балконы, проемы овальных окон, большие перистые листья, что колыхались у
потолка, но его влекло дальше - дальше и вверх, к тем ярусам жилища, которые он еще не
видел. Его кресло, покорное чьей-то воле, поднялось, пронизав перекрытия, и утвердилось в
комнате с наклонным, изящно изогнутым потолком, розоватым и просвечивающим в
солнечных лучах. Передней стены у этого помещения не было, оно открывалось в сад, и его
ограждала только едва заметная пленка силового поля.
Здесь Вальдеса поджидали двое. Удлиненные гладкие лица, тени на висках и вокруг глаз,
светлый шелк волос, яркие, почти пунцовые губы, хрупкие фигурки... В первое мгновение они
показались Вальдесу лишенными пола и возраста и различались будто бы лишь одеждами, их
фасоном и цветом: одно существо - в широкой хламиде с розовыми пятнами по сиреневому
фону, другое - в обтягивающем зеленом трико и накидке, тоже зеленой и расшитой золотым
узором.
С минуту царило молчание. Его разглядывали внимательно и бесстрастно; потом Вальдес
заметил, как черты Сиреневого едва заметно исказились - он поднес ко рту узкую ладошку и
что-то с нее слизнул. Эрца? Видимо, так.
- У каждой расы свои маленькие слабости, - будто извиняясь, произнес Зеленый. - Но
все же нам приятно заглянуть в твои глаза, Сергей Вальдес с Земли. Мы оба знакомы с твоим
языком, и лучше общаться с его помощью, чтобы избежать недомолвок и ошибок. - Он
перешел на земную лингву и заговорил почти без акцента: - Мое имя Гхиайра из астроида
Анат. Я трла Занту, а рядом со мной - Птайон, ее тайос.
- Я тоже рад встретить ваши взгляды. - Вальдес слегка склонил голову. - Мы
общаемся в реальном времени? Видимо, через Лимб?
- Да.
- Нам не известны такие способы связи.
- Не вам одним. - Гхиайра изобразил улыбку. - Это не должно тебя смущать,
Защитник. Мы общаемся, и этого достаточно. - Бросив взгляд на Птайона, он сменил тему: -
Надеюсь, путешествие, которое ты совершил, доставило тебе радость?
- Виды Файо и вашего астроида превосходны, - сказал Вальдес. - Вы хотели, чтобы я
получил удовольствие? Для этого вы связались со мной на Данвейте? Если так, я благодарен
вам.
Птайон пошевелился, колыхнув полами мантии.
- Гоорд, как книи'лина, - молвил он, растягивая слова. У него было странное, но
приятное произношение - речь звучала точно музыка.
- Гордость простительна, если не питает жестокость и злобу, - заметил Гхиайра. - Мы
пожелали, Сергей Вальдес, чтобы ты взглянул на Файо и окружающие его астроиды, чтобы ты
увидел невиданное, то, что недоступно даже Защитникам Розовой Зоны. Но это не награда, это
знак уважения. Награда еще впереди.
- Приятно слышать, - пробормотал Вальдес. Эти двое не вызывали у него приязни, как
и остальные обитатели астроида Анат. Все они, в той или иной степени, являлись родичами
Занту, ее семейной группой, и они обрекли ее на годы скитаний и мучительного одиночества.
Смутно, очень смутно, он все-таки ощущал, что для разумного существа, одаренного
ментальным чувством, гораздо труднее оторваться от своих, от собственного племени, чем для
любого из людей. Люди глухи к мысленным волнам, к той телепатической ауре, что окружает
их с рождения до смерти, но для лоона эо это было привычной и, вероятно, необходимой
средой. Лишиться ее - великое несчастье, думал Вальдес. Такое огромное, что даже общество
чужака с едва заметным даром к ментальному общению становится большой удачей.
Уловил ли Птайон эти мысли? Его лицо оставалось бесстрастным, когда он сказал:
- Мы пожелали встретиться с тобой, Сергей Вальдес с Земли, чтобы сказать: мы
довольны. Ты хорошо охраняешь нашего потомка. Ты дважды спас Занту, и это заслуживает
благодарности.
- Мне не пришлось бы этим заниматься, если бы она жила в астроиде, - сказал
Вальдес. - Здесь, в ее собственном доме. Странствия в космосе не для нее. Ты, Птайон, сказал:
гордость простительна, если не питает жестокость и злобу. Но сами вы поступили жестоко,
отправив ее в Великую Пустоту, бросив своего потомка в полном одиночестве.
Физиономии обоих лоона эо окаменели. Вальдес, приглядевшись, уже улавливал разницу
между ними: Гхиайра казался более мужественным, более соответствующим мужскому типу,
тогда как Птайон отличался странной неопределенностью черт. Просторное одеяние,
скрывавшее фигуру, оставляло загадкой его половую принадлежность, и наблюдательность
Вальдеса была тут бессильна. Возможно, не "он", а "она"? Или даже "оно" - ведь лоона эо
все-таки не гуманоиды с их четким различием между мужчиной и женщиной.
- Броосив в поолном одиночестве, - пропел меж тем Птайон. - Этоо упрек!
- Упрек, - согласился Гхиайра. - Но ты должен знать, Защитник, что наша, как ты
утверждаешь, жестокость в одном ничего не меняет: Занту по-прежнему нам очень дорога.
Даже несмотря на то, что она преступница.
Глядя на ошеломленное лицо Вальдеса, он продолжал спокойным ровным тоном, словно
читая лекцию нерадивому студенту:
- Преступление! Мы говорим на твоем языке, Сергей Вальдес с Земли, ибо в нашем нет
такого термина. Нет и других привычных для тебя понятий - ненависть, убийство, месть... Но
воздаяние за проступок существует. Если быть совсем уж точным, даже не воздаяние, а
санация: мы отторгаем нарушившего определенные нормы. Не навсегда, разумеется, а на время,
только на время, что диктуется причинами физиологического свойства. Мы...
Справившись с изумлением, Вальдес перебил его:
- Что она сделала, Гхиайра? В чём ее обвинили и почему изгнали? Ты сказал про
ненависть, убийство, месть... Она кому-то выпустила кишки? Свернула шею неверному
любовнику? Или зарезала соперницу?
Его собеседники, будто ужаснувшись, вскинули руки и скрестили их в жесте отрицания.
- Нет, нет и нет! Наша раса не способна убивать!
- На это все способны, - упрямо возразил Вальдес. - Я знаю одно существо... одного
почти человека, который крепился лет восемьсот, а потом... - Он подумал о Вожде и прикусил
язык. - Ладно, забудем! Мы говорили о Занту... Так в чем она виновата?
Гхиайра возвел взор к розовому потолку, просвечивающему словно раковина из тонкого
перламутра.
- В терминах, понятных тебе, это определяется как... как...
- Как генеетическое преступление, - подсказал Птайон. - Связанное с непраавильной
пооловой ориентацией.
Это было Вальдесу понятно: ориентация у Занту была, конечно, неправильной - ведь она
дарила свою благосклонность человеку. Жаль, что ничем другим она не могла его порадовать.
Гхиайра пустился в объяснения:
- Вы, гуманоиды, обладаете одним диплоидным набором половых хромосом, и
принадлежность к тому или иному полу закладывается у вас на очень ранней стадии, еще в
материнской утробе. Наш генный аппарат сложнее - два набора хромосом, способных к
взаимному переходу, что предопределяет большее разнообразие полов. Диплоидный набор -
обозначу его хромосомы как XY и TV - окончательно формируется к возрасту зрелости,
примерно к тридцати годам, а до этого наша молодежь беспола и стерильна. Есть, однако,
способы определить будущую предпочтительную ориентацию и направить развитие юного
существа в должное русло. Это делается с помощью особых препаратов и лучевой терапии, а
также... хмм...
- Подрообности не интереесны, - заметил Птайон. - Ваажно, что мы умеем упраавлять
муутациями.
- И получаем в результате женщин, мужчин и две промежуточные формы, - подхватил
Гхиайра. - Я, например, мужчина - не совсем в том понимании, который вкладывают в этот
термин гуманоиды, но в примерном смысле я...
Птайон что-то произнес на языке лоона эо, но так быстро, что сказанное осталось
непонятным. Гхиайра смолк. Вальдес посмотрел на него и перевел взгляд на Птайона.
- Ты мужчина. А он?
- Промежуточный вид. Я затрудняюсь перевести название.
- Полумуужчина, - подсказал Птайон. - А друугую промежуточную фоорму моожно
назвать полуженщиной.
- Пусть так. Женщины приносят потомство, мужчины и полумужчины инициируют этот
процесс, а полуженщины бесплодны, хотя в период зрелости могут испытывать... ээ... как это
называется у гуманоидов...
- Оргаазм, - снова вмешался Птайон. - Сексуаальные перееживания. Сиильное
эротиическое чуувство. Веернее, его анаалог, с учетом нашей физииологии.
Вальдес поглядел на лоона эо в зеленом, потом на его сиреневого соплеменника.
Пожалуй, они не лгали, но речь их была полна умолчаний и недомолвок. Им явно не хотелось
посвящать его в детали, и он их понимал: самое уязвимое место расы - ее воспроизводство.
- Благодарю за вашу откровенность. - Вальдес пошевелился, стараясь поудобнее
устроиться в узком креслице. - Рассказанное вами имеет отношение к Занту?
- Несомнеенно, - произнес Птайон. - Даа, несомнеенно.
- В генетическом плане она должна была стать полуженщиной, - пояснил Гхиайра. -
В юности ей был рекомендован нужный способ действий.
Вальдес молчал, и тогда они, придя в возбуждение, заговорили, перебивая друг друга:
- Она не стаала приниимать необхоодимых препааратов...
- Это никем не контролируется. А когда выяснилась истина...
- ...процеесс зашел слишком даалеко...
- ...и стал необратимым. Это серьезное отступление от...
- ...нааших обычаев и ноорм. Слуучается только с полужеешцинами.
- Такое наказывают изгнанием. На весь репродуктивный период, на сорок лет по вашему
счету времени.
- Накаазывают, чтобы лишиить того, к чему она стреемилась...
- Это справедливо. Она дорога нам, но мы признаем...
- ...да, приизнаем...
- ...справедливость этого решения. Мы...
- Стоп, - сказал Вальдес, и они умолкли. - Я правильно вас понял? Занту полагалось
стать полуженщиной, но она не выполнила нужных процедур. Теперь она женщина, и за это ее
изгнали на сорок лет. Так?
- Так, - с мрачным видом подтвердил Гхиайра.
Пятна на его висках потемнели. Такого Вальдес у Занту не замечал - видимо, эта реакция
была связана с возрастом или сильным потрясением. Птайон казался более спокойным.
- Теперь она женщина, - медленно повторил Вальдес. - Но в чем причина? Отчего у
нее возникло такое желание? Такое сильное, что она не побоялась стать изгоем?
- Как я упомянул, полуженщины бесплодны, а ей хотелось выносить и принести
потомство, - произнес Гхиайра. - Она хотела стать тальде.
- Матерью, - уточнил Вальдес. Все внезапно встало на свои места, за исключением
одной проблемы. Он поднял взгляд на Гхиайру, лучше владевшего земным языком, и спросил:
- Если она захотела стать женщиной и матерью, почему бы ей это не разрешить? Какое в этом
преступление?
- Он не пониимает, - пропел Птайон.
- Не понимает, - эхом откликнулся Гхиайра. - Мы древняя раса, Сергей Вальдес с
Земли, и мы тщательно контролируем свою эволюцию, дабы не исчезнуть с лица Вселенной.
Полуженщина, ставшая женщиной, иногда приносит дефектное потомство. Это недопустимо.
Поэтому Занту отправили в изгнание на весь репродуктивный период. Она не встретит трла и
тайос и не станет... как ты сказал?... да, матерью. Потом она вернется к нам в Анат и проживет
долгую жизнь, но время будет упущено. После семидесяти наши женщины не дают потомства.
- Жестоко, - сказал Вальдес, поразмыслив. - Жестоко, но вам виднее, как сохранять
свой генофонд. Когда мы отбили крепость за Шестой факторией, выяснилось, что в давние
годы у дроми был пленник лоона эо, отключивший искусственный разум станции. Не знаю, как
его поймали - его или, скорее, ее, - но думаю, она тоже была изгнанницей. Женщиной,
преступившей ваш закон.
- Да, это случалось прежде и бывает сейчас, - неохотно признал Гхиайра. - Редко,
очень редко... Мы не любим вспоминать об этом.
- Но мне вы рассказали. Вы встретились со мной и рассказали про Занту.
- Это знак доверия. Ты ее Защитник, и мы надеемся, что ты будешь беречь и защищать
ее долгие годы. До той поры, пока она не вернется к нам.
Сердце Вальдеса объял холод.
- Так вот чего вы хотите... Чтобы я служил еще больше трех десятков лет... -
пробормотал он. - Приличный срок! Я закончу службу пожилым человеком, без дома, без
семьи, без кола, без двора...
Ледяные тиски сжимали его грудь. Если бы Занту была человеком! Не раздумывая ни
секунды, он остался бы с нею не на тридцать лет, а навсегда. Если бы!..
- Часть твоих проблем поддается решению, - сказал Гхиайра. - Нам известно про
остров в земном океане, где живет твоя семейная группа. Мы отправим на Землю металл...
нужное количество металла, чтобы снять с твоих близких все неприятности и тяготы. Ты сам
его отвезешь, ибо в следующем рейсе "Ахирос" пойдет в Солнечную систему. Это станет твоей
наградой, Сергей Вальдес, и к твоему экипажу мы тоже будем щедры. Храни нашего потомка, и
мы сделаем так, что временами ты сможешь посещать свой дом, своих трла и тальде. И ты
закончишь службу молодым. Наша медицина умеет многое... больше, чем земная.
- Мне надо подумать, - сказал Вальдес. - Сейчас я не могу принять решение.
- Подумай. Поговори со своими людьми. - Гхиайра поднял руки, всколыхнув
расшитую золотом накидку. - Возможно, мы на пороге великих перемен, Сергей Вальдес.
Возможно, мы привыкнем к людям, и наши контакты станут более тесными. Добрососедство -
редкий товар в Галактике. Такой мы до сих пор не продавали и не покупали.
Фигуры лоона эо окутало радужное сияние. Дом, похожий на раковину, астроид Анат,
планета, солнце и вся Вселенная растворились в этом зыбком мареве, и наступила темнота.
Затем внезапно вспыхнул свет, показавшийся Вальдесу слишком резким и ярким после нежных
оттенков жилища Занту. Он сидел в тесном кресле, и белые вогнутые стены по-прежнему
окружали его, как скорлупа огромного яйца.
Гулкий голос Планировщика нарушил тишину.
- С прибытием. Старший Защитник. Есть какие-то вопросы? Или пожелания?
- Пожеланий нет, но вопрос имеется. Я встретился с Гхиайрой и Птайоном, трла и тайос
Занту, но я не видел ее матери, тальде Баани...
- Бриани, Защитник.
- Да, Бриани. Она не захотела говорить со мной?
- Скорее, не смогла. Встреча с представителем другой расы - тяжкое испытание для
Хозяев. Особенно для их женщин. Они слишком эмоциональны и чувствительны.
- Как наши, - сказал Вальдес. - Может быть, женщины разных народов больше
похожи друг на друга, чем мужчины.
- Почему, Защитник?
- Все они хотят иметь детей.
Рука Инги была в его руке, легкий ветер шевелил ее волосы, и временами тонкая прядь
касалась щеки Вальдеса. Замок возносился над ними гигантским органом, в прорезях башен
рождались странные мелодии, и звуки их плыли над площадью, спящим Данвейтом, рекой и
холмистой равниной. Свет уже взошедших лун падал на городские крыши и серебристую ленту
дороги - отсюда, с высоты, она казалась еще одним речным потоком, уходившим прямо к
Млечному Пути, к великому бесконечному звездному тракту. Ночь была теплой и чарующей,
полной небесного блеска, тихой музыки и свежих запахов листвы. Впрочем, на Данвейте все
ночи были такими.
Взявшись за руки, они стояли у подножия Замка. Чертов Круг сиял в полутьме паутиной
узоров, и Вальдесу чудилось, что над ним скользят призраки танцующих фигур. Должно быть,
они кружились тут давным-давно, когда на Земле еще не возвели пирамиды и не засеяли первое
поле, когда охотничьи племена шли следом за мамонтами и быками, убивали их и рисовали
магические изображения на скалах. Тысячелетий, минувших с тех пор, хватило бы, чтобы
угасла древняя и вспыхнула новая цивилизация. Но, к счастью, они не разминулись во времени,
они были живы и прекрасны, как Инга и Занту, как девушка Земли и маленькая упрямая
женщина лоона эо. Кого из них он любил больше? С кем суждено остаться? Одна могла
подарить ему так много, другая - почти ничего... Ничего, кроме касания рук и губ и
ментальных полетов в озаренной светом бездне.
- Я была у лльяно, - сказала Инга, подняв лицо к похожему на корону созвездию. -
Там, Сережа... Мы опустились на планету, где нет открытых вод, ни морей, ни речек, ни даже
мелкой лужицы. И почти нет лесов, одни пески и бесплодные горы... Очень похоже на Т'хар, но
наши пустыни не из песка, а из камней. В мире лльяно трудно дышать - воздух сух, и
кислорода не хватает. Только я могла обходиться без маски.
Вальдес наклонил голову, прижался губами к едва заметному шрамику над левой грудью.
- Ты тхара, - произнес он, чувствуя, как ее ладонь касается волос. Это движение было
таким естественным и нежным, словно они не встретились считанные месяцы назад, а прожили
вместе долгие годы.
Он посмотрел в глаза девушки. В свете данвейтских лун они искрились и сияли, и
читалось в них то, что не скрывали ночные сумерки и тени, падавшие от Замка: мой! Мой, мой,
мой!
"Твой ли?.. " - подумал Вальдес. Другие глаза явились ему, такие же сияющие и
прекрасные, полные любви. "Ты ее Защитник, - прозвучал мягкий голос Гхиайры. - Мы
надеемся, что ты будешь беречь и защищать ее долгие годы... " Слишком долгие, мелькнула
мысль. Занту наказали, лишив возможности иметь детей, и это каким-то непостижимым
образом коснулось его, Вальдеса, и стоявшей рядом девушки. У нее тоже не будет ребенка,
если он останется на "Ахиросе"... "Моего ребенка", - мысленно уточнил Вальдес. Время -
таинственная категория, и среди его загадок была и такая: оно текло по-разному для женщин и
мужчин. Для мужчины тридцать лет - часть жизненного срока, но для женщины - вся жизнь,
ибо мера ее - не богатство, не слава, не битвы и подвиги, а дети и семья.
- Что вы привезли лльяно? - спросил Вальдес. - Ткани, украшения, тинтахский мед,
вино или фрукты?
Инга рассмеялась:
- Им не нужна одежда, они не пьют вина и не едят фруктов. Они мохнатые, как медведи,
и шкура у них такая, что защищает от зноя и холода. Ты никогда не видел лльяно, нет? Я
покажу тебе на базе наши записи. Мы сделали их потихоньку, потому что лльяно...
Она продолжала говорить, но Вальдес, не вникая в смысл, только слушал звук ее голоса.
Он видел лльяно - конечно, не живьем, а на учебных лентах в Сиднейской академии. Он не
увлекался ксенологией, но прослушал курс, в котором были описаны все враги и конкуренты
человечества - бино фаата и хапторы, дроми и кни'лина, шада, кайты, айхи, лльяно. Об этих
мохнатых хищных тварях он знал гораздо больше, чем полагала Инга, ровно столько, сколько
положено знать офицеру флота в чине коммаидера. Ни один земной корабль еще не встречался
с лльяно в бою, но когда-нибудь придет их очередь, после дроми, хапторов или кни'л
...Закладка в соц.сетях
