Жанр: Наука
Слов драгоценные клады
...погибло безвозвратно! Что могли поделать археологи, если сам
архиепископ торопил с окончанием ремонта, уничтожившего и граффити и
древние фрески?..
Фрески... Граффити сохранили нам имена художников, некогда
расписывавших стены собора. Особенно часто встречается имя какого-то
Стефана. "Господи, помоги рабу твоему. Стефан писал, когда расписывали
стены собора", — сообщает одна надпись. А в другом месте под небольшим
рисунком стоит лишь одно слово, имя художника — Стефан. Буквы надписей
Стефана архаические, видимо, художник принадлежал к старшему поколению
живописцев. Упоминаются имена и других мастеров: Олисей, Микула, Радко.
Оставили свои "автографы" и строители храма: "Начали делати на святого
Константина и Елены". Это, видимо, сообщение о закладке храма, тем более
что день Константина и Елены часто выбирали для начала строительных работ.
В "Сказании о Софии" также сообщается, что Софию Новгородскую начали
строить 21 мая 1045 года.
Как и в Софии Киевской, большинство граффити — это обращения к богу,
традиционные "господи, помоги рабу твоему".
Геометрически четкими буквами уставного письма выведена одна особенно
интересная надпись: "О господи, помилуй христиан, а еретиков прокляни".
Форма букв говорит о времени их написания. Это конец XI — начало XII
века, время народных восстаний под предводительством языческих жрецов --
волхвов. Надпись перекликается с новгородской летописью, сообщающей о
восстании в Новгороде волхвов.
София Новгородская была центром не только духовной, но и светской
власти. Большинство граффити сделаны не простолюдинами, а церковниками,
представителями знати, верхушкой ремесленников. Это отражено и в языке и в
тематике надписей. Кто именно писал — исследователи устанавливают по
целому ряду признаков, например по тому, где сделано граффити. В соборе
были места, куда простым людям входить запрещалось.
Но есть надписи, явно процарапанные представителями низших сословий.
Интересна своеобразная анонимная жалоба низшего духовенства архиепископу
новгородскому, на "неустроение" своей жизни.
В другом месте собора кто-то записал народную песню, кто-то стихи. Как
правило, большинство этих записей перечеркнуто. Но в одном месте
исследователям все же удалось прочесть: "...пироги в печи, гридьба в
корабли". Это поговорка — "как сидят пироги в печи, так и гридьба в
корабле". Гридьба или гридь — младшая княжеская дружина, конвой.
Вторая часть надписи восстановлена целиком: "Перепелка парит в дубраве,
поставила кашу, поставила пироги, туда иди".
Не предшественница ли это современной детской фольклорной песенки:
Сорока, сорока,
Сорока-белобока
Кашу варила,
На порог скакала,
Гостей созывала...
Почерк, манера письма некоторых граффити похожи на надписи берестяных
грамот. Что ж, и те и другие сделаны приблизительно в одно время, а
иногда, быть может, и одной рукой. Форма букв в таких граффити, как и на
берестяных грамотах, характерна для письма XI — XII столетий. А так как
граффити сделаны поверх фресок XII столетия, то нетрудно установить время,
когда они были написаны: конец XII — начало XIII века.
ПРИНОСЯЩИЕ ВЕЛИКУЮ ПОЛЬЗУ
Как создавались в Древней Руси книги? Нужно помнить, что печатного
станка тогда еще не было. В своеобразных мастерских, называвшихся
скрипториями, работали писцы, переписчики рукописных книг. Скриптории
обычно бывали при княжеском дворе, при монастырях. А там, где книги
переписывались, они часто и хранились.
В уставе одного монастыря, среди "правил поведения" и "распорядка дня",
обязательных для братии, сказано, что в свободное время иноки должны
собираться в келье, в которой хранятся книги, брать их, читать до вечера,
а когда стемнеет, возвращать обратно. Вот вам и библиотека XI столетия!
Основателем и устроителем первой большой библиотеки на Руси был Ярослав
Мудрый. Летописец рассказывает: "Ярослав же... любил книги и много их,
переписавши, положил в церкви святой Софии, которую создал сам". София
Киевская действительно построена в годы его княжения.
Заглянем, хотя бы мысленно, в центральный зал собора и пойдем туда, где
стоит многотонный саркофаг — гробница Ярослава. Для этого нужно пройти
под аркой, с которой реставраторы сняли часть верхнего слоя позднейшей
росписи. Они думали, что найдут очередной орнамент, обычный на стенах и
арках собора.
Каково же было их удивление, когда на древней стене стал вырисовываться
чей-то портрет. Раздались взволнованные голоса:
— Смотрите, вокруг головы нет нимба...
— Значит, не святой...
— Светский портрет. Чей же?..
Пестрота красок утеряна. Остались только контурные линии. Со стены на
реставраторов смотрел мужчина средних лет, в высокой шапке, в богатом
костюме.
— Видно, портрет князя. Но кого именно? — говорили реставраторы,
спрашивали друг друга историки, интересовались художники.
Загадка была разгадана, когда советский историк, антрополог и скульптор
Михаил Михайлович Герасимов изобрел и разработал способ восстановления по
черепу лица давно умершего человека. Им создан ряд скульптурных портретов,
и среди них портрет Ярослава Мудрого. Сходство с портретом на стене под
аркой оказалось разительным. В 1969 году в честь основания Ярославом
Мудрым первой на Руси библиотеки во дворе заповедника против входа в собор
установлен памятник. На каменной глыбе портрет князя и слова из летописи,
восхваляющие его за то, что он "сеял в сердцах людей книжные слова",
говорится о "великой пользе", которую приносит людям книжное учение.
"ЗАМЕЧЕННЫЕ ОПЕЧАТКИ"
В современных книгах нередко бывает вклеен листочек, на котором
помещены допущенные в тексте ошибки, так называемые "замеченные опечатки".
А ведь каждую строчку не раз проверяли и выверяли: первым вчитывался
автор, потом редактор, корректоры.
Тем более возможны ошибки в древних рукописях. Их опечатками не
назовешь: когда они создавались, печатного станка еще не было. Правильнее
будет сказать "описки". И действительно, сколько слов написано по-разному!
В одной рукописи читаем: глава, град, брег, ладия, нощь, одежда, аз,
единъ. В другой: голова, город, берег, лодья, ночь, одежа, язъ, один.
Да описки ли это? Что-то уж очень их много, и почему-то в одних и тех
же словах постоянно одинаковые ошибки. Исследователи внимательно изучают
язык рукописных книг. И оказывается, что в большинстве случаев это не
случайный промах рассеянного писца.
Первые книги в Древней Руси были богослужебные, и переписывались они со
старославянского языка, который стал образцом для русских книжников и
сыграл большую роль в развитии русского литературного языка.
Старославянский язык был понятен всем славянам, где бы они ни жили, в
Преславле или Киеве, в Охриде или Новгороде. Об этом говорится в летописи
"Повести временных лет": "Бе един язык словенск..." И дальше: "Словенский
язык и русский одно есть..." Однако то, что старославянские книги были
понятны русским читателям, еще не означает, что старославянский полностью
совпадал с древнерусским языком, кстати, далеко не однородным. В нем
одновременно существовали два основных типа: книжный, или литературный, и
разговорный. В древнерусских книгах старославянские слова соседствуют с
русскими. Они часто друг на друга похожи. Отсюда и кажущиеся описки. Таким
образом, можно восстановить разговорный язык наших предков, узнать, каким
был он. Это не только интересно, но и очень нужно историкам, изучающим быт
времен Киевской Руси. Ведь каждая вещь имеет свое название. Зная ряд
названий, можно догадаться, какие вещи окружали людей в прошлом --
домашняя утварь, одежда, орудия труда, оружие.
Даже переписывая старославянские книги, писцы делали это не
механически, не переносили все без исключения старославянские формы в
книги, предназначенные для русских читателей. Они вдумчиво отбирали и
подбирали слова, нередко заменяя старославянские русскими. И тогда, вместо
старославянского глава, град, брег, писалось голова, город, берег. Иногда
это были слова книжные, иногда разговорные. Кстати, не всегда легко их
одно от другого отличить. Часто русское слово попадало в старославянский
текст и случайно.
Но хоть и бывали действительно случайные описки, в общем переписчики
обогащали язык. Старославянский богат синонимами. А они добавляли к ним и
русские значения того или иного понятия. Таким образом рождались цепочки
синонимов. Лингвисты называют их синонимическими рядами. Например, зол --
лукав — лют. Или совсем длинный ряд: домысел — домышление — замышление
— мысль — помысел — размышление — разум — разумение — смысл — ум.
Выбор слова чаще всего зависел от темы произведения. В богослужебных
книгах, в рассказах о "чудесах" или в "житиях святых", преобладают
старославянские слова, метафоры, аллегории, цветистые эпитеты.
В рассказах на бытовые темы или в повествовании о битвах и подвигах
героев, о которых издавна существовали устные, фольклорные произведения,
преобладает разговорный язык, тот, на котором разговаривал народ. И в нем
немало эпитетов, образных сравнений, но уже на фольклорной основе.
Употребляются русские слова в деловых документах.
В Древней Руси существовала особая деловая литература. Это различные
грамоты, договоры с греками, о которых мы уже вспоминали, древнейший
русский свод законов — "Русская правда". Как радуется жених невесте,
как радуется кормчий, приведя свой корабль в гавань,
а странник, вернувшись в родную землю,
так радуется писец, закончив последний лист своей книги...
В библиотеках и музеях нашей страны, в библиотеках и музеях других
стран, в частности в Болгарии, хранятся книги, которые помогают нам при
изучении истории возникновения, изменения и развития славянского алфавита,
происходившие на протяжении почти десяти веков.
Кроме библиотеки Ярослава, были и другие книгохранилища, а книг
сохранилось очень мало. Причину этого нетрудно отыскать, если заглянуть в
прошлое, во времена вражеских нашествий и междоусобиц, битв, пожаров и
разорения. Сколько раз дотла сгорали города Древней Руси! В огне пожаров
погибали люди, гибли их жилища, домашняя утварь, сгорали и книги. Даже
такой шедевр древнерусской светской литературы, как "Слово о полку
Игореве", уцелел лишь в одном экземпляре. Впрочем, и эта книга разделила
судьбу многих своих современниц. И ее не пощадил огонь военного пожарища.
Случилось это, правда, не в древности, а во время Отечественной войны 1812
года. В пламени московского пожара погибла ценнейшая коллекция древних
рукописей, принадлежавшая ее собирателю А. И. Мусину-Пушкину. В его
собрании было и "Слово о полку Игореве".
О нескольких таких чудом уцелевших книгах хочется рассказать подробнее.
ВО ВРЕМЯ ОНО
За девять лет, что прошли со дня смерти Екатерины II, ее бывший личный
секретарь Я. А. Дружинин обрюзг, заскучал. И когда узнал, что ему поручено
разобрать архив императрицы, обрадовался.
— Многие сии бумаги я сам составлял, — хвалился он своему помощнику,
молодому человеку, для которого все во дворце было интересно.
Интересным кажется ему и полученный сегодня новый приказ: разобрать
личные вещи умершей царицы, в том числе ее гардероб. Иначе отнесся к этому
Дружинин.
— Такое занятие больше пристало фрейлинам, — ворчит он. — Не мужское
дело тряпки перебирать, даже если их сама матушка-государыня носить
изволили...
В одном шкафу платья свалились с вешалки. Помощник Дружинина осторожно
вынимает их одно за другим.
— Постой... — останавливает его Дружинин. — Что это там? Какая-то
книга? Как она-то сюда попала?
Книга большая, тяжелая. Вдвоем достают они ее из шкафа, кладут на стол.
Рассматривают. И чем дальше, тем больше удивляются.
Каждый лист исписан двумя колонками ровных, точно по линейке
выведенных, строчек. Так писали только в особенно парадных книгах.
Коричневые чернила, которыми написаны буквы, кажется, отливают золотом.
Буквы почти квадратные, расстояния между ними одинаковые. Не сливаются,
каждая стоит отдельно, но слова не отделены друг от друга.
— Евангелие, и писано уставом, древнее, — удивляется Дружинин. — Ты
только посмотри, как знатно сделано. Все чтения, нужные для церковной
службы, по дням недели, начиная с пасхи.
В глаза бросаются мастерски выполненные заставки, замысловатые
инициалы. Почти каждое чтение начинается со слов: "Во время оно или "Рече
господы". Потому и инициалы все или В или Р. И ни одного В, ни одного Р
похожих на остальные. Художник нашел для каждой особую форму,
разноцветный, причудливо переплетенный рисунок: сказочные птицы,
фантастические животные, человеческие лица.
Рисунки инициалов напоминают перегородчатые эмали, только на страницах
книги различные краски отделены друг от друга, конечно, не металлическими
рамками-проволочками, как на эмалях, а тонкими золотыми линиями.
— Говорят, киевские эмальеры в старину и книги разрисовывали, --
обращается к своему помощнику Дружинин.
Если внимательно всмотреться, становится ясным, что иллюстрировали
книгу два художника.
Вокруг фигуры евангелиста Иоанна богато расписанная рамка --
квадрифолий, квадрат с четырьмя полукружиями. Полукружия квадрифолия
украшены тонко нарисованным растительным орнаментом. Блестит золото. И
сейчас не потускнели краски — красная, синяя, зеленая, белая.
Эта миниатюра напоминает фрески Софии Киевской. Уж очень похожа манера
письма. Заполняющий рамку полукружия орнамент также похож на орнаменты,
украшающие стены собора. Возможно, что рисовавший Иоанна художник был
одним из тех, кто расписывал храм. В старину художники летом разрисовывали
стены церквей и княжеских палат, а зимой, когда строительные работы
приостанавливались, занимались иллюстрацией книг.
А вот миниатюры Луки и Марка сделаны другим мастером. Как и инициалы,
они напоминают киевские перегородчатые эмали. Этот художник явно стремился
отразить в своих рисунках блеск и величие княжеского двора, парадность
религиозных служб. Умело сочетает он роскошь дворцовых палат с картиной
покоя, окружающего евангелиста во время его "богоугодного" труда.
Дружинин и его помощник снова и снова листают пожелтевшие страницы
чудесной книги.
Найденная Дружининым книга — ныне всемирно известное Остромирово
Евангелие, краса и гордость древнерусского книжного мастерства.
В 1056 году новгородский посадник Остромир заказал мастеру-переписчику
Евангелие. Остромир — имя языческое. В те времена многие русские люди
имели два имени, языческое и христианское. Христианское имя Остромира --
Иосиф. Жену же его звали Феофана. Были у них и дети. В летописи говорится,
что Остромир погиб в 1054 году. Но летописец ошибся: Евангелие посадник
заказал в 1056 году.
Знаем мы все это из выходной записи, которой оканчивается Остромирово
Евангелие. Переписывал его диакон Григорий. Надо думать, с помощником.
Первые двадцать четыре листа написаны несколько иным почерком, чем
остальные, в том числе и выходная запись. В ней Григорий не ограничился
повторением традиционной формы. Его запись — своеобразный исторический
очерк, напоминающий летопись. Григорий рассказывает и о киевском князе
Изяславе, сыне Ярослава Мудрого, и о заказчике книги посаднике Остромире.
Излишней скромностью диакон Григорий не отличался. Свое имя он написал
буквами, если не считать инициалов, самыми большими во всей рукописи,
значительно большими, чем имя князя, посадника, его жены.
Григорий сообщает, что начал он переписку 21 октября 1056 года, а
закончил 12 мая 1057 года. В книге 294 листа, чтениями заполнены 290. На
трех миниатюры, а один остался чистым. Продолжалась его работа 6 месяцев и
три недели, то есть всего 203 дня. По 10 листов в неделю, по 100 строк в
день. Труд немалый!
Сейчас Остромирово Евангелие хранится в Ленинграде, в библиотеке имени
Салтыкова-Щедрина. С него снята точная копия, которой пользуются
исследователи, чтобы не нанести вреда древней книге.
В годы Отечественной войны Остромирово Евангелие было бережно вывезено
в глубокий тыл и лишь по окончании войны вернулось в Ленинград, на свое
постоянное место.
Рядом с ним хранятся еще две замечательные книги — Лаврентьевская
летопись 1377 года и Изборник 1076-го.
ДВА ИЗБОРНИКА
Изборником в Древней Руси назывался рукописный сборник, в который
входили статьи и отрывки из различных книг. Так называли подобные книги и
в 1073 году...
В 1073 году киевский князь Святослав Ярославович, сын Ярослава Мудрого,
заказал для себя книгу — ныне широко известный Изборник Святослава.
"Великий в князьях князь Святослав, державный владыка, желая объявить
скрытый в глубине многотрудных книг смысл, повелел мне, несведущему в
мудрости, перемену сделать речей, соблюдая тождество смысла".
Надо полагать, что слова "несведущему в мудрости" написаны переписчиком
из скромности и приличия.
На четвертом листе Изборника сказано также, что в нем собраны из многих
книг "объяснения непонятных слов в Евангелии и Апостоле".
Оригинал, с которого нужно было переписать книгу для киевского князя,
создан в Болгарии, при дворе царя Симеона. В одном стихотворении,
написанном при жизни царя-книголюба, поэт, имя которого, к сожалению,
неизвестно, говорит:
Великий среди царей Симеон,
всемогущий повелитель и владетель,
желаючи выявить сокровенные мысли
из глубин многотрудных книг...
собрал все божественные книги,
которыми заполнил свои палаты,
чем оставил о себе вечное воспоминание.
Изборник Святослава был найден в 1817 году, в Ново-Ерусалимском
монастыре под Москвой. А через сорок лет, в другом монастыре,
Кирилло-Белозерском, найдена такая же книга, только без иллюстраций,
датированная 1445 годом. Ее переписчик полностью скопировал выходную
запись оригинала, в которой сказано, что она составлена для царя Симеона.
Кому же поручил Святослав переписку Изборника?
Сам о себе переписчик ничего не рассказывает. Выполняя заказ
Святослава, он в выходной записи вместо имени Симеона назвал имя киевского
князя, написав: "А конец всем книгам: если тебе не любо, то того и другому
не твори. В лето 6581 (по современному летосчислению в 1073 году. — П.
У.) писал Иоанн диак великому князю Святославу".
В этой выходной записи есть нечто не совсем обычное. Во-первых, запись
сделана не книжным языком, а разговорным. Даже слово "диак" вместо
принятого "диакон" характерно для просторечия. Но употребление живой
разговорной речи встречается в выходных записях и других книг. А вот уж
совет-поучение — не делать другому того, что самому не нравится, — это
что-то новое, написанное от себя, характеризующее Иоанна как человека с
определенными нравственными устоями.
Письменные знаки, которыми написана книга, ее буквы, похожи на буквы
Остромирова Евангелия. Известен Изборник Святослава своими иллюстрациями.
В начале книги помещен групповой портрет семьи князя. Сам Святослав с
женой и маленьким сыном стоит впереди. Мать придерживает младшего. А во
втором ряду четверо старших сыновей Святослава. Краски поблекли и кое-где
стерлись. Фигуры выписаны в скованных, статичных позах, лица у всех членов
княжеской семьи несколько однообразны и не очень выразительны. Но ведь
именно такие портреты обычны для XI века. Значительно удачнее другие
миниатюры, которыми разукрашена книга. Например, внутри богатейшего,
красочного орнамента-рамки, похожего на трехкупольный храм, на золотом
фоне группа святых, впереди семь святителей. Вверху, над всей композицией,
и внизу, под ней, нарисованы павлины, считавшиеся символом бессмертия.
Пестрота красок, в сочетании с золотом, усиливает парадность и богатство
миниатюры. Похожими миниатюрами расписаны еще два листа Изборника.
Отдельные мотивы орнаментов похожи на мотивы мозаик и фресок Софии
Киевской. В сборнике нарисованы и знаки зодиака. Среди них — фигуры в
туниках, напоминающие изображения музыкантов на фресках одной из башен
Софии Киевской.
Изборник Святослава — выдающийся памятник русско-болгарских культурных
связей. Ценность книги еще и в том, что она сохранила, пусть копию, одной
из книг времен "золотого века" болгарской литературы. В Болгарии оригинал
книги утерян.
Существует еще один интереснейший Изборник, написанный в 1076 году. Его
часто ошибочно называют Изборником Святослава. В нем нет иллюстраций,
только небольшая, написанная киноварью заставка украшает заглавие первой
статьи сборника. Киноварью расцвечены инициалы. В самом конце рукописи
нарисованы крылатый грифон и львенок, но нарисованы не очень умело, не
профессионально. На последнем листе, в выходной записи, упоминается имя
Святослава — отсюда и ошибочное название Изборник Святослава. Но князь
назван не как заказчик, а как указание на то, когда книга написана:
"Кончается книга сия рукою грешного Иоанна. Избрано из многих книг княжих.
Где криво, братия, исправьте читаючи — благословите, а не кляните. Кончаю
книжку сию в лето 6584 (1076 г. — П. У.) — лето при Святославе, князе
русской земли. Аминь". Содержание Изборника, подбор помещенного в нем
материала, характеризуют его составителя, человека образованного и
гуманного. Начинается книга со "Слова некоего доброго старца о чтении
книг". В нем восхваляются книги и те, кто их читает. Дается совет: "Когда
читаешь книги, не старайся быстро прочесть до другой главы, но пойми, что
говорят книги и слова в них, даже трижды обращаясь к одной главе". Хотя со
времени написания Изборника прошло девятьсот лет, сказанное в нем о чтении
книг не утратило смысла.
Интересен и другой материал сборника, в котором говорится: "Когда ты
сидишь зимой в теплом доме, без боязни раздевшись, подумай об убогих, как
они сидят скорчившись над малым огнем: глаза им разъедает дым, но греются
только руки, а плечи и все тело замерзает".
В других статьях приведены рассуждения о вреде пьянства, о том, что не
надо чрезмерно любить золото, о заботе и уважении к престарелым родителям.
Вот каков моральный кодекс первой русской книги для чтения. В Изборнике
нет богатых иллюстраций, можно думать, что "грешный Иоанн" написал ее для
себя. А книги "княжьи", которыми он пользовался, скорее всего, книги из
библиотеки отца Святослава, князя Ярослава Мудрого.
У нас нет доказательств, что оба Иоанна, переписчики двух Изборников,
— это одно лицо. Но маловероятно, чтобы в одно и то же время при дворе
Святослава жили и работали два переписчика книг, оба Иоанны, оба
высокообразованные люди.
И еще одно совпадение: человек, советующий людям не делать другим того,
что им не по нутру, характером похож на того, кто собрал в одной книге
"Слово о чтении книг", "Наказание богатым", поучения о почтительном
отношении к родителям...
Не все древнерусские книги, подобно Остромирову Евангелию или Изборнику
Святослава, благодаря своим иллюстрациям являются произведениями
искусства. Другие книги интересны другим, например формой знаков или своим
языком. Таково одно из древнейших Евангелий, переписанное в начале XI
века, так называемая Саввина книга. Имя попа Саввы дважды в ней
упоминается, отсюда и ее название.
Книга интересна как пример чистого старославянского языка. Она --
единственная сохранившаяся кириллическая рукопись, переписанная
непосредственно с глаголической не болгарской, а более древней
македонской.
Внешне Саввина книга более чем скромная. Написана на плохом пергамене,
толщина листов в ней разная, есть толстые и гладкие, есть и шероховатые, а
некоторые такие тонкие, что кажутся прозрачными. Видимо, писцу не хватало
материала, и он использовал каждый бывший у него кусочек пергамена. Форма
букв Саввиной книги напоминает почерк Изборника Святослава, но буквы тут
чуть скошены, сжаты с боков, не так тщательно выписаны. Больше того,
почерк ее можно назвать древнейшей, начальной формой скорописи.
ПЕРЕСОПНИЦКОЕ ЕВАНГЕЛИЕ
В отделе рукописей Центральной научной библиотеки Академии наук
Украинской ССР хранится книга, написанная уставом, называется она
Пересопницкое Евангелие.
Огромная книга в деревянной обложке. Местами на ней остались кусочки
зеленого бархата, которым она была покрыта, словно праздничным одеянием.
Попробуйте поднять книгу — вес ее около девяти килограммов. Книгу
украшают художественные орнаменты, она отделана стилизованными под
растительные мотивы заставками и инициалами. Тонкие, прекрасные миниатюры,
цветные рамки и виньетки.
15 августа 1556 года в селе Двирцы сын протопопа Василевича Михаил
начал переводить и переписывать Евангелие со староболгарского языка. В
выходной записи он объясняет цель этой работы: "А иже есть Прекладана из
языка Бльгарского На мову Роускоую. То для лепшо вырозоумленя Люду
хрстiанского Посполитого", то есть переведена эта книга с болгарского
языка на русский, дабы была она понятна народу.
Закончил перевод в 1561 году архимандрит Пересопницкого монастыря на
Ровенщине Григорий.
Вначале Евангелие хранилось в Пересопницком монастыре. Потом
драгоценная рук
Закладка в соц.сетях
