Жанр: Наука
Слов драгоценные клады
...ют молитвы.
И начались поиски. От поселка к поселку шел Ибарра Грассо. За ним
последовали и другие этнографы. Искали древнее иероглифическое письмо,
которое, как выяснилось, действительно было довольно распространенно и в
Андах, и в некоторых отдаленных от центра страны районах Перу. Записывали
этими знаками главным образом католические молитвы.
Чаще всего писанием иероглифами занимаются женщины. Слова в их записях
не отделены друг от друга. Знаков много, несколько сотен. В разных
местностях они часто имеют различную графическую форму.
Дик Ибарра Грассо считает, что, возможно, в селениях, отдаленных от
столицы, нашлись смельчаки, которые продолжали пользоваться запрещенными
письменными знаками. Свое умение они передавали потомкам, с которыми
встретился Грассо.
Но действительно ли ему удалось найти то самое письмо инков, которое
так настойчиво ищут исследователи?
К сожалению, до сего времени не найдено ни одного иероглифического
памятника, написанного в доиспанские времена. Поэтому опять только
догадки, гипотезы, предположения.
И поиск продолжается...
ОТКРЫТИЕ
Сообщение мировой прессы прозвучало сенсационно. "Письменность инков
дешифрована". "Прочитаны древние перуанские письмена". "Решение проблемы
перуанской письменности".
Нечего греха таить, журналисты иногда увлекаются громкими заголовками.
Но в данном случае за газетным шумом стояло событие, заслуживающее
внимания деятелей культуры всего мира. Речь шла об исследованиях Виктории
де ла Хара, о которых она сообщила на конгрессе, посвященном изучению
культуры Анд. Конгресс состоялся в январе 1972 года в Лиме, столице Перу.
Кто она такая, Виктория де ла Хара?
Перуанка. Скромная секретарша одной торговой фирмы, поставившая перед
собой благородную цель: доказать, что ее народ издревле был цивилизован,
имел свою письменность, не только кипу...
У себя дома сеньора де ла Хара хранит собранные ею на протяжении ряда
лет деревянные посудины, так называемые керо, немного напоминающие
современные бокалы. Разноцветные росписи на них — главный и самый важный
материал, который изучает исследовательница. Имеются у нее и ткани,
украшенные рисунками, похожими на росписи керо.
Большинство керо покрыты рисунками. На некоторых изображены
человеческие фигуры, цветы, деревья, птицы. Не случайные нагромождения, а
определенные сюжетные сцены. Под рисунком что-то похожее на геометрический
орнамент. Три ряда небольших квадратиков. Ромбы, кружочки, прямые и
ломаные линии. Некоторые квадратики, заполненные внутри одинаковыми
геометрическими фигурами, повторяются.
— Это и есть знаки древнего перуанского письма, — говорит Виктория де
ла Хара...
Виктория де ла Хара сравнивает знаки, помещенные под рисунками. Иногда
изменение содержания рисунка сопровождается изменением начерченных под ним
знаков, и, видимо, не случайно, а в определенной последовательности.
И еще одно: оказывается, и окраска знаков имеет определенное конкретное
значение. Уместно вспомнить, что и в кипу окраска шнуров не была
случайной, в зависимости от содержания употреблялся шнур определенного
цвета.
Виктория де ла Хара пытается прочитать знаки-квадратики, понять, что
они означают, какие слова передают. Она убеждена, что правильно прочитала
название города Куско, имена некоторых правителей.
Со всеми ли ее выводами можно согласиться?
Историки спорят. Спорят лингвисты. Все согласны: исследовательская
работа де ла Хара заслуживает самой высокой оценки. Но окончательные
выводы делать еще рано. Известный советский ученый Юрий Валентинович
Кнорозов, который с большим уважением относится к работе Виктории де ла
Хара, все же считает, что знаки на керо — не "примитивное письмо", а
высоко развитая символика, по всей вероятности усовершенствованная именно
потому, что письмо находилось под запретом.
У археологов случаются неожиданные находки. И возможно, в каком-нибудь еще
не открытом захоронении или под развалинами забытого храма удастся найти
следы запрещенной письменности. И кто знает, будут ли они похожи на
иероглифы или на символические знаки...
* В СТРАНЕ ПЕРНАТОГО ЗМЕЯ *
"Год начинается на Севере,
его покровитель — Белый зверь.
Его ноша — пища,
будет круглый год изобилие".
Из Дрезденской рукописи майя.
ФРАНЦИСКАНСКИЙ МОНАХ
Тихо нависла ночь над старинным испанским городом. Все окутано сном.
Только во францисканском монастыре светится одно окно. Там, за высокими
белыми стенами, в одинокой келье, склонившись над столом, что-то пишет
худой, бледный монах. Хотя давно уже за полночь, ему не спится...
Сколько передумано за долгие ночные часы! Позади бурная, наполненная
необычными событиями жизнь. Неужели ему остались только воспоминания? А
впереди только эта келья, в которой он то ли гость, то ли узник?
Сухая желтая рука бессильно падает на исписанные страницы. Нет,
прошлого не вернуть. Оно приходит к нему только в воспоминаниях.
...На протяжении многих дней в город Мани, бывшую столицу
могущественной династии Тутуль Ши, свозили со всей страны произведения
древнего искусства народа майя, одного из самых культурных племен
Центральной и Южной Америки, деревянные скульптуры богов, уродливые,
страшные. Особенно отвратительными казались испанцам изображения Пернатого
Змея — Кецалькоатля. Свозили и огромное количество книг. Маленькие,
похожие на гармошки. На каждой странице книги — удивительные знаки, рядом
с ними рисунки — уроды с выпученными глазами, фантастические звериные
морды, птицы. Такие рисунки, а иногда и знаки-письмена украшали расписные
сосуды.
Монах склоняется над столом и записывает:
"Эти люди употребляли также определенные знаки или буквы, которыми они
записывали в своих книгах свои древние дела и свои науки. По ним, по
фигурам и некоторым знакам в фигурах, они узнавали свои дела, сообщали их
и обучали. Мы нашли у них большое количество книг с этими буквами, и, так
как в них не было ничего, в чем не имелось бы суеверия и лжи демона, мы их
все сожгли; это их удивительно огорчило и причинило им страдание".
И снова воспоминания, воспоминания, воспоминания...
Он поднимается с кресла, подходит к окну. Черными кажутся в ночном
мраке стройные кипарисы — украшение монастырского сада. А какие деревья
росли в лесах далекого Юкатана? Широколистые пальмы, кожаное дерево,
лианы. Голова кружилась от их хмельных запахов. Даже цветы в той стране
казались ему созданием дьявола.
Тихо в келье. И монаху чудится, будто сквозь тишину слышит он давно
умолкнувшие голоса. Молитвенное пение и чьи-то стоны, благословения и
проклятия. Все словно тогда, 12 июля 1562 года, на площади в Мани.
Какое прекрасное аутодафе он собирался устроить в тот день!
Монах отходит от окна. Садится. Задумывается.
Был ли он в самом деле убежден, что памятники культуры майя, свезенные
в Мани, — страшное зло?
В конце XV — начале XVI века испанские отряды, состоящие из
разорившихся дворян, авантюристов, наемников, завоевали в Южной Америке и
Мексике земли инков и майя. Конкистадоры-завоеватели рвались туда за
золотом. "Золото было тем магнитом, которое гнало испанцев за
Атлантический океан", — писал Маркс. Вместе с воинами пришли и
католические монахи, чтобы обратить вновь завоеванное население в
христианскую веру.
В 1549 году он, Диего де Ланда, член ордена святого Франциска, впервые
переплыл океан.
Искреннее рвение молодого миссионера, его образованность в сочетании со
старательностью заметили высшие духовные лица. Прошел только один год и
Диего де Ланда был назначен помощником игумена основанного в Исамале
монастыря.
Исамаль... Индейцы называли его Ицмаль. Какие храмы украшали этот
древний город! Испанцы разрушили несколько прекрасных зданий. И вместо них
построили католический монастырь.
В этом монастыре брат Диего становится воспитателем детей майя.
Особенно охотно учит он сыновей знати. Его учеником был и Гаспар Антонио
Чи — один из немногих, кто добровольно перешел в лагерь победителей.
Через некоторое время Чи становится постоянным переводчиком и информатором
испанцев. Как пригодились Диего де Ланда сведения, полученные от Антонио
Чи! Он помог францисканскому монаху изучить язык майя. Диего де Ланда
хорошо понимал, что успешно выполнять свою миссию он сможет только тогда,
когда изучит язык и обычаи, культуру и верования индейцев.
Однако де Ланда и сам не заметил, как заинтересовало его, даже увлекло
все то, что он узнавал. И чем больше он увлекался, тем чаще приходило ему
в голову: чтобы выкорчевать язычество, нужно дотла уничтожить все его
памятники. Чтобы не было соблазна...
Да разве мог он тогда задумываться, нужны ли кому-нибудь эти проклятые
книги? Разве не уничтожил, не сжег рукописи ацтеков архиепископ Мехико дон
Хуан де Сумаррага? Разве по приказу кардинала Хименеса не сгорели двести
восемьдесят тысяч книг из знаменитой Кордовской библиотеки? Разве еще в
1376 году папа Григорий XI не приказал сжигать все подозрительные
рукописи?..
Но откуда эти сомнения, которые преследуют его уже не первый день и не
дают покоя?
...Де Ланда видел, как трудно обратить этот народ в христианство, какое
отчаянное сопротивление оказывают майя братьям францисканцам. Многих
окрестили воинственные монахи. Правда, туземцы не очень понимали, чего
требуют от них "братья" и вообще что такое христианство. Они молча слушали
монахов, когда те что-то читали по христианским "священным книгам", и...
втихомолку возвращались к своим старым богам.
Де Ланда неистовствовал. Хотя право проводить инквизиторское следствие
имел только епископ, он, как глава францисканцев, ввел инквизицию. С
амвона своего монастыря де Ланда провозгласил: каждый, кто будет
разоблачен как отступник от новой веры, будет предан жесточайшим мучениям.
Во имя очищения...
В одном из храмов Мани хранилось много книг, написанных жрецами. Целая
библиотека. Поэтому именно в Мани Диего де Ланда решил устроить особенно
пышное аутодафе. Много костров уже пылало по всему Юкатану. И сжигали на
них не только книги. Но эти "дикари", даже умирая в ужасных мучениях, не
хотели признавать новой веры.
Аутодафе в Мани должно было увенчать многолетние миссионерские деяния
де Ланда. Источник зла — языческие книги — будет уничтожен. Ватикан
будет им доволен...
Но все это в прошлом.
Ланда опять садится к столу. Рука, желтая, как пергамен, на котором
написана его книга, листает страницы. Книгу "Сообщение о делах в Юкатане"
он никак не может закончить.
И опять воспоминания, и нет им ни конца ни края.
...1562 год. Чем больше книг и статуй свозили испанские солдаты в Мани,
тем больше индейцев собиралось в этом городе. Они шли и шли. 12 июля
заполнили площадь, узенькие улицы, которые вели к ней, жались к стенам
домов. И все молча, все время молча! Даже когда на площадь приволокли
закованных в цепи, измученных пытками "вероотступников", все молчали.
Но вот открылись двери построенного испанцами собора. На площадь вышли
монахи. Впереди всех шагал Диего де Ланда.
Монахи долго пели молитвы. Над площадью раздавались похоронные удары
колоколов. Наконец де Ланда медленным шагом приблизился к центру площади.
Громче загудели колокола. Де Ланда остановился, будто задумавшись. Монахи
окружили его, выжидая, смотрели в лицо. А он стоял молча, ни единая
морщинка не бороздила его высокий лоб. Бледные веки опущены, тонкие губы
плотно сжаты...
Таким мы видим его и теперь на старинном портрете.
Ни на кого не глядя, де Ланда взял из рук монаха пылающий факел и
бросил его на кучу книг и деревянных скульптур. Одним взмахом руки
уничтожил культуру целого народа.
А потом...
Де Ланда тяжело вздыхает. И снова принимается писать: "В это время
прибыл в Кампече брат Франсиско Тораль... который до этого двадцать лет
находился в Мексике и пришел в качестве епископа Юкатана".
Епископ Тораль "из-за доносов испанцев и жалоб индейцев" обвинил Диего
де Ланда в том, что он превысил свои права и был излишне жесток.
Диего де Ланда отозвали в Испанию. Несколько лет продолжалось следствие
по его делу. В старинном францисканском монастыре ожидал он приговора. И
там начал писать "Сообщение о делах в Юкатане".
Почтеннейшие богословы Испании оправдали его. В 1573 году он
победителем вернулся в Юкатан, вернулся епископом тогдашней столицы всей
провинции — города Мериды.
После смерти Диего де Ланда в монастыре Мериды осталось много его
рукописей, и среди них "Сообщение о делах в Юкатане".
Что вдохновляло слепого в своем фанатизме францисканца, когда он писал
это сочинение? Желание оправдаться? Перед кем? Может, перед собственной
совестью? Кто знает?.. Но, вероятно, ему и в голову не приходило, что
книге его суждено будет пережить. века и в будущем помочь изучению той
культуры, которую он некогда безжалостно уничтожил.
В ДЖУНГЛЯХ ЮКАТАНА
Почти до середины XIX века никто из археологов не интересовался
развалинами городов, скрытых в зеленых зарослях Юкатана, Чьапаса,
Гондураса, Гватемалы. В джунглях Центральной и Южной Америки и до сего
времени возвышаются остатки дворцов и храмов Паленке, Тикаля, Копана,
Майяпана, Мани, Чичен-Ицы — мертвые свидетели времен древнего царства
майя, тех времен, когда культура и искусство этого народа достигли
наивысшего расцвета.
Но в страну пришли испанцы... И теперь только щебетание птиц нарушало
тишину над опустевшими жилищами, и лишь порой было слышно, как с грохотом
катится по ступенькам обломок каменного украшения, оторвавшегося от стены
древнего храма.
Первым, кто серьезно заинтересовался таинственными развалинами, был
археолог-любитель, нью-йоркский юрист Джон Ллойд Стефенс.
В 1839 году он в сопровождении своего приятеля художника Фредерика
Казервуда отправляется на юг. Их путешествие по лесам Гватемалы и
Гондураса отнюдь не было развлекательной поездкой. Каждый метр пройденного
пути приходилось отвоевывать с мачете в руках, пробиваясь сквозь сплошные
заросли.
Зато какая награда ждала их! Исследователи открывают развалины Копана,
одного из древнейших городов государства майя, открывают ступенчатые
пирамиды, на вершине которых возвышались храмы.
Особенно поражала лестница, ведущая на вершину самой высокой пирамиды
Копана. Все ее шестьдесят две ступеньки были покрыты какими-то знаками,
глубоко врезанными в каменные плиты. Две тысячи отдельных знаков!
Некоторые из них обведены рамками, напоминавшими египетские картуши.
Таинственные знаки словно бы иллюстрировали рисунки, тоже вырезанные в
камне. Точно такие же знаки и рисунки были и на стенах храма и других
зданий, на статуях, на остатках бывших каменных алтарей.
Стефенс и Казервуд нашли несколько десятков каменных стел, украшенных
скульптурами. Их покрывали те же таинственные знаки. Стефенс и его друг
могли только догадываться, что перед ними памятники древнего письма.
Пораженный Стефенс записывает:
"Огромные корни опрокинули с постамента один из монументов, вокруг
другого обвились ветви, и он висел в воздухе, третий был опрокинут на
землю и весь опутан вьющимися растениями. Еще один, наконец, стоял вместе
с алтарем посреди целой рощицы деревьев, словно охранявших его покой и
защищавших его, как святыню, от солнца. В торжественной тишине леса он
казался божеством, погруженным в глубокий траур по исчезнувшему народу".
Копан был найден во время первого путешествия. В 1840 году Стефенс и
Казервуд снова в бывшей стране майя. На этот раз джунгли раскрывают перед
ними другую тайну — Паленке. И не развалины, а почти целые, украшенные
удивительными скульптурами сооружения.
Один из храмов Паленке ученые назвали Храмом надписей. Великое
множество иероглифов покрывают его стены.
На Юкатане Стефенс и Казервуд находят развалины города Ушмаль. Им же
принадлежит честь быть первооткрывателями неповторимого в своем величии
города Чичен-Ицы.
НАХОДКА В МАДРИДСКОЙ БИБЛИОТЕКЕ
Молодой французский священник Шарль-Этьен Брассер де Бурбур, приехав в
Гватемалу, от нечего делать принялся изучать язык и обычаи майя.
Заинтересовался их прошлым...
Изучение истории майя становится жизненным призванием Брассера де
Бурбура. Как и другие исследователи, он мечтал отыскать в старых
хранилищах Испании книгу, которую упоминают многие авторы XVI — XVII
веков: "Сообщение о делах в Юкатане" Диего де Ланда. Но как ее найти?..
Молчали пожелтевшие, покрытые пылью старинные фолианты.
1863 год. Уже несколько недель Бурбур работает в библиотеке мадридской
Академии истории. Сколько здесь собрано пергаменов! Внимательно
просматривает он каждый из них, вчитывается в староиспанские тексты.
Ничего интересного... Ничего интересного... Но вот... Он не поверил
своим глазам, когда прочитал на титульном листе:
СООБЩЕНИЕ
О ДЕЛАХ В ЮКАТАНЕ,
ИЗВЛЕЧЕННОЕ ИЗ СООБЩЕНИЯ,
КОТОРОЕ НАПИСАЛ
БРАТ ДИЕГО ДЕ ЛАНДА
ОРДЕНА СВ. ФРАНСИСКА
MDL XVI,
то есть 1566 год.
Это была несколько сокращенная копия знаменитой книги.
НА ПРОТЯЖЕНИИ СТА ЛЕТ
Книга Диего де Ланда была найдена тогда, когда ученые всего мира
заинтересовались наконец прошлым аборигенов Центральной и Южной Америки.
Толчком к этому в значительной степени явились уникальные открытия,
сделанные Стефенсом.
Сейчас известны четыре рукописи — четыре книги майя, случайно
уцелевшие. Они хранятся в библиотеках музеев Дрездена, Мадрида, Парижа и в
частном собрании в Нью-Йорке. Три из них повреждены, а от четвертой
сохранился лишь отрывок. Не слишком ли мало документов для изучения и
дешифровки письменности, без знаний которой трудно приступить к изучению
истории майя?
Однако письмена забытого народа сохранились не только на страницах этих
четырех рукописей — каждая стела, открытая в джунглях, была своеобразной
книгой, орнамент на стене храма — каменным манускриптом.
Помещенный в книге де Ланда алфавит майя — двадцать семь письменных
знаков — вызвал сенсацию. К каждому знаку давались объяснения — сверху
стояли испанские буквы. Казалось, алфавит де Ланда должен был поднять
завесу над тайной письменности майя.
Первый, кто попытался, но не смог разобрать письмена майя с помощью
этого алфавита, был сам Бурбур. Поражение исследователя объясняется еще и
тем, что он не верил в самобытность культуры майя. И не только Бурбур.
Некоторые ученые утверждали, будто бы майя происходят из Египта. Поиски
продолжались...
Наш современник американский профессор Эрик Томпсон призывал изучать
только календарные знаки, о которых в книге де Ланда написано вполне ясно
и довольно подробно.
"У майя вообще никакого алфавита не существовало. Знаки, которые
приводит де Ланда, — недоразумение, путаница, глупости. Возможно, его
ввел в заблуждение информатор — Гаспар Антонио Чи. Или Ланда сам решил
сделать невозможным чтение текстов майя... Можно растолковывать отдельные
рисунки. Но вообще письменность майя никто и никогда не сможет
прочитать!.."
И именно в это время, в начале пятидесятых годов нашего века, когда
усилиями и стараниями важного американского профессора была подведена
черта и поставлена точка, далеко от Юкатана, от центров американской
научной мысли другой ученый упорно шел по своему пути.
ПОБЕДА
Профессор Эрик Томпсон возмущен. В научных журналах появилось
сообщение: советский ученый Юрий Кнорозов начал читать иероглифы майя!
Читать на том языке, на каком они были написаны, а не только, как делали
до сего времени, толковать их возможное содержание.
Этот дерзкий русский, кажется, собирается убедить нас, что он будет
переводить тексты майя! В такое профессор Томпсон поверить не мог. И
статья, которую он опубликовал в ответ советскому коллеге, должна была
испепелить "дерзкого русского".
Томпсона поддержали и другие ученые.
— Вы только послушайте, — гремели со своих кафедр историки и
лингвисты, — мы, американцы, в течение века изучали письменность майя. И
знаем точно: прочитать ее невозможно. А тут какой-то Кнорозов... Кто он
такой, чтобы возражать признанным авторитетам?
Кто он такой?
Еще студентом исторического факультета задумал Юрий Валентинович
прочитать письмена, рожденные далеко за океаном. Чтобы осуществить свое
намерение, он изучает латинский, современный испанский и староиспанский
языки, внимательно знакомится с историей человеческого общества, особенно
с цивилизациями, которые в свое время создавали иероглифическое письмо.
С этого начиналось. Затем нужно было изучать язык и, в частности,
грамматику майя. Овладеть не только современным языком, но и тем, на
котором разговаривали майя в XVI веке. Пришлось восстанавливать и
древнейший этап развития языка майя, забытый народом еще в доколумбовы
времена. Ведь отдельные выражения того мертвого языка жрецы употребляли в
своих священных книгах.
Кнорозов штудирует так называемые книги "Чилам Балам", написанные в XVI
веке на языке майя, но латинскими буквами. В них наряду с легендами
рассказывается об исторических событиях, попадаются календарные вычисления
и литературные произведения. Читая их, можно только догадываться, какие
шедевры были сожжены в Мани...
Ю. В. Кнорозов убежден, что культура майя — самобытная, ни у кого не
позаимствована. И чтобы верно ее понять, нужно изучать не только легенды,
рожденные в Египте или Греции, но историю народа, который в жестокие
времена конкисты стал жертвой завоевателей.
Особенно внимательно Ю. В. Кнорозов изучает книгу де Ланда. Он ее
переводит, и "Сообщение о делах в Юкатане" выходит в 1955 году на русском
языке.
Книга де Ланда оказалась настоящей энциклопедией. Еще и еще вчитывался
Кнорозов в ее страницы. В первых разделах Ланда дает краткое
географическое описание страны, ее историю в доколумбовы времена и историю
испанского завоевания Юкатана.
Много интересного рассказал де Ланда и о летосчислении майя, об их
календаре, который был точнее нашего современного календаря.
Высокоразвитая астрономия была подчинена суеверным представлениям. Майя
верили, что через определенные промежутки времени все в мире повторяется,
поэтому, если знать прошлое и точно вычислить время, можно предвидеть
будущее.
Кнорозов отделяет приведенные де Ланда исторические факты от предвзятых
толкований и лицемерных вымыслов. Особенно внимательно вчитывается в
описания народного быта и обычаев. Францисканец описал одежду, ремесла,
торговлю и земледелие, праздники, суд и оружие, растительность, птиц и
животных Юкатана.
Вскоре Кнорозов понял, что большинство знаков письменности майя связаны
с жизнью. Не страшилища, а стилизованная домашняя утварь, орудия труда,
животный мир и человеческие лица смотрели на него со страниц старинных
рукописей. "Объяснить, какой именно предмет изображает тот или иной знак,
во многих случаях удается совсем легко", — пишет Ю. В. Кнорозов.
Эрик Томпсон уверял, что у майя вообще не было алфавита, что "алфавиту
де Ланда" нельзя верить. Но в других вопросах де Ланда иногда педантично
придерживается фактов. Кнорозов решает еще раз проверить и исследовать
все, что рассказал де Ланда о письменности майя.
Однажды, перечитывая "Сообщение о делах в Юкатане", Кнорозов задумался
над такими словами: "Они также пишут по слогам... Я не поместил бы здесь и
не трактовал бы об этом, если бы не хотел дать полный отчет о делах этого
народа..."
Стало быть, де Ланда уделил особое внимание тому, что майя "пишут по
слогам".
Напряженная работа, настойчивые поиски наконец увенчались успехом. Юрий
Валентинович понял то, мимо чего, не заметив, прошли многие его
предшественники.
Во-первых, де Ланда привел не все знаки письменности майя, а только
часть их; во-вторых, и это самое главное, в алфавите де Ланда знаки
соответствовали не произношению испанских букв, которые стоят над каждым
знаком, а только их названиям. Как правило, название большинства букв
состоит из двух звуков, то есть один знак соответствует не одной букве, а
одному слогу.
Это был ключ к пониманию, стало быть, и к практическому использованию
алфавита де Ланда.
Далее ученый точно подсчитывает, сколько знаков было в письме майя,
сколько раз каждый знак повторяется, сколько раз встречается в рукописях.
Устанавливает количество неизменных, должно быть корневых, знаков и
количество изменяемых.
Кнорозов проверяет значение и огласовку каждого отдельного знака в
разных словах — прибегает к так называемому методу перекрестной проверки.
Еще один год продолжались эти проверки и подсчеты. Наконец можно
сделать выводы: в письменности майя слишком мало знаков для того, чтобы
считать их письмо пиктографическим, но слишком много для того, чтобы оно
было слоговым. Знаков много и для чисто звукового письма. Но недостаточно,
чтобы каждый отдельный знак обозначал отдельное слово.
Ученый доказал, что письменные знаки майя делятся на алф
...Закладка в соц.сетях
