Жанр: Наука
Хакеры, герои компьютерной революции
...ым
анализатором, и распечатал пять длинных страниц, которые представлял его
вопль на бумаге. Затем аккуратно ввел их все в Apple, забивая данные в
команду POKE, так что вопль воспроизводился в точности, хотя и занимал при
этом пятую часть памяти машины, но для Чака это стоило того. Чистые
программисты в On-Line были бы разочарованы такой неэффективностью.
Несколько новых программистов, однако, были настолько далеко от
проблем, которыми занимался Чак, что они даже не могли понять их, не то,
что оценить. Квалификация новичков варьировалась от дипломов по
компьютерной науке, полученных в колледжах, до простой одержимости
приторчать и поиграть в видеоигры. Двое из них были японцами, которых Кен
нанял только потому, что кто-то ему сказал, будто азиаты являются
фантастически преданными работе людьми. Кого-то из них привлекла
возможность хорошо проводить время, катаясь на лыжах в Баджер Пасс. Прочие
хотели днем конвертировать игры On-Line с одной машины на другую, а по
ночам заниматься хакерством Великой Американской Компьютерной Игры. В
общем, в течение нескольких месяцев Кен принял на работу около дюжины
неопытных программистов, которые совсем не были хакерами по своему духу и
установил им предельно низкое жалованье, в надежде что они будут расти с
той же скоростью, с какой растет индустрия.
Среди всех новых программистов Кена, никто из них не был более лучшим
примером реформирования своей жизни посредством силы компьютера, как Боб и
Каролин Бокс. Бобу Боксу шел уже пятый десяток, они жили в этом месте уже
более десяти лет и работали на своем ранчо в пяти милях от Окхарста, в
почти незаметном местечке Эвани. Боб, темноволосый человек с душевными
глазами и носом как у бассет-хаунда, был примерно в четыре фута ростом.
Когда-то он жил в Нью-Йорке, был инженером, гонщиком, жокеем, а также
одним из бывших чемпионов Книги рекордов Гиннеса по мытью золота. Каролин
Бокс была чуть выше пяти футов ростом, была очень привлекательной, имела
длинные коричневые волосы и была действующим чемпионом Книги рекордов
Гиннеса по мытью золота. Они поженились двадцать шесть лет назад, когда
Каролин было всего пятнадцать. Последние несколько лет они занимались
бизнесом по продаже оборудования по поиску золота, а также
золотоискательством на реке Фресно, которая протекала у них за домом.
Район Окхарст-Коарзголд находился на южной части калифорнийской основной
жилы, и золото, которое они в одно утро за полчаса намыли из реки и сдали
в обмен на две тысячи долларов, вполне хватило на то чтобы заплатить за
курсы по программированию в торговой школе города Фресно.
Они как-то сумели понять, что золотом восьмидесятых становится
программное обеспечение и поставили для себя цель попасть на работу в
On-Line. Хотя Каролин Бокс испытывала боязнь работы на компьютере, она
мгновенно поняла, что от нее требовалось, как если бы компьютер для нее
был языком, на котором она говорила всю жизнь. Это было почти
сверхъестественно. Она была первым человеком в истории школы, который
сумел получить среднюю оценку 4.0 за курсы. У Боба тоже хорошо получалось:
программирование ему давалось также как мытье золота. Он понял, что им
надо заниматься, делая логические шаги - один за одним, и
сконцентрировался на процессе пока не довел все до конца.
Когда они пришли к Кену устраиваться на работу, Кен был настроен
скептически. Он сказал им, что программисты обычно достигают своего
максимума в девятнадцать лет и находятся на вершине в двадцать, и даже Кен
в свои двадцать восемь, не может с ними тягаться (в это он, конечно же, не
верил). Но Кен решил дать Боксам шанс, потому что они прекрасно
укладывались в его новую концепцию развития On-Line и ее великого
компьютерного будущего. Он предложил им вывести что-нибудь на экран на
ассемблере за тридцать дней. На курсах чете Боксов объясняли как
программировать на высокоуровневых языках типа тех, которые были на
мэйнфреймах. Они ничего не знали о ассемблере Apple, но работая день и
ночь, они пришли снова с программой из 82 строк, когда прошло всего только
пять дней. По экрану перемещалась точка.
Кен попросил их попробовать сделать что-нибудь еще, и опять, работая
почти во все часы кроме сна, Боксы создали программу в 282 строки, которая
выводила на экране в высоком разрешении движущийся самолетик. Кен принял
их на работу, и дал им на пробу проект создания обучающей игры.
Вскоре Боксы корпели за компьютерами, создавая на машине маленькую
собаку по имени Дасти, в честь своей собственной собаки, заставляя ее
ходить по экрану. Они гордо объясняли всем интересовавшимся, что их хак
использовал в своей работе такую методику как XOR, которая позволяла
делать анимацию без мерцания. Они чувствовали, что их собака на экране
оживает. "Эта собака такая же, как наша собственная", - говорила Каролин
Бокс. Когда Кен впервые увидел, как Собака Дасти ходит по экрану, плавно и
без мерцаний переставляя свои бассетовские ноги, он с трудом скрыл
удивление. "Это день, когда ты гордишься тем, чем ты занимаешься", -
сказал он им. Даже эти взрослые золотоискатели могут стать звездами
программирования± И Кен чувствовал себя Моисеем, приведшим свой народ в
обетованную Землю Компьютеров.
Роберта Вильямс видела во всем этом нечто особенное - общественную
реабилитацию Боксов, усилия Кена на благо общества, ее собственное
восхождение к вершине дизайнера самых продаваемых игр, сотрудничество с
Henson Associates над созданием "Темного Кристалла", творческие усилия
звезд программирования, и в особенности фантастический путь, который
проделала их фирма, начинавшаяся в спальной комнате их собственного дома,
до компании с годовым оборотом в $10 миллионов долларов и в которой
работало больше сотни человек. Она считала, что их история необычна и
поучительна. Она хорошо характеризовала силу компьютеров, и еще одну
важную вещь - другую и лучшую жизнь, которую давал компьютер. За два года
расширения компании, Роберта утратила всю свою стеснительность, поменяв ее
на частицу пылкой гордости за свои достижения.
"Посмотрите на нас!", - могла она иногда сказать в разговоре, частично
не совсем веря в то, о чем она говорила, но отчасти считая это
беспроигрышной козырной картой. "Люди часто спрашивали меня", - говорила
она осенью 1982 года, - "Почему бы не успокоиться? Почему бы не присесть и
просто сказать: "Ого! А приносит ли это мне какую-то пользу?". Но ответ
состоял в том, что мы настолько привыкли испытывать чувство удивления, что
это стало постоянным состоянием ума".
Роберта хотела, чтобы идея, которую несла On-Line, разошлась по миру.
Именно она настояла на привлечении к сотрудничеству фирмы из Нью-Йорка,
которая занималась не только продвижением программ, но и людей стоявших за
этими программами. "Программисты и авторы - именно они станут в будущем
новыми специалистами в индустрии развлечений", - объясняла она свое
решение. "Может быть, пока еще рано говорить, что они станут новыми
Робертами Редфордами± но в определенной степени их станут идолами. Это
герои завтрашнего дня".
Дик Сандерланд не разделял энтузиазма Роберты в отношении этой
нью-йоркской фирмы. Он пришел из индустрии, где имена программистов не
становились достоянием гласности. И он беспокоился, что программисты в
On-Line начнут задирать нос, если их начнут слишком баловать вниманием. И
без того достаточно трудно управляться с двадцатилетним молодым человеком,
который зарабатывает в год сотню тысяч долларов, а теперь представьте
себе, насколько сложно это будет делать, если про него напишут в журнале
People, как про Джона Харриса этой зимой.
Любопытство досужего мира начало подбираться к таинственной компании,
занимавшейся программным обеспечением, в почтовом адресе которой все еще
проставлялся адрес деревянного дома, в котором жили Вильямсы, и где
размещалась их компания, когда она состояла всего из двух человек - Мадж
Рэнч Роад, Коарзголд, Калифорния. Мир хотел знать: что за компьютерное
сумасбродство здесь царило, проявлявшееся потом в виде лейблов, и что за
миллионы зарабатывались на этой Мадж Рэнч Роад? В начале 1980-х годов, для
средств массовой информации не было более обсуждаемой темы, чем
компьютеры, и так как нью-йоркская рекламная фирма помогла организовать
канал для удовлетворения интереса любопытных, любивших поглазеть на все
необычное, обывателей, то осенью в Окхарст пошел плотный поток телефонных
звонков с других городов и даже посетителей.
Вместе с этим потоком к ним занесло и съемочную группу из "NBC
Magazine", которые прилетели из Нью-Йорка в Окхарст, чтобы запечатлеть эту
бурно развивающуюся компанию для своего видеожурнала. NBC отсняла
требуемые футы пленки, сняв камерой Роберту, работавшую у себя дома над
новой приключенческой игрой, Кена, разговаривавшего по телефону, Кена и
Роберту вместе, прогуливавшихся по стройке на месте их будущего нового
дома. Но продюсер, который отвечал за работу команды, опасался задавать
вопросы тем людям, которые составляли главную часть компании, то есть
молодым программистам. Гениальные детки писали игры и зарабатывали кучу
денег. Программисты, те которые работали за зарплату и те, которые
работали за доход с продаж, в назначенное время собрались в офисе.
Продюсер NBC, седовласый моргающий человек с густыми усами был похож на
зазывалу на ярмарке, знавшего все ужасные методы своей работы, но
испытывавший к объектам своих съемок некоторое сострадание. Он попросил
программистов потыкать кнопки за терминалами, так чтобы его команда могла
сделать снимок бурной деятельности на фабрике, оценивавшую свою
деятельность количеством строк программного кода.
Один из хакеров немедленно начал строчить программу, в которой
считалось значение "пи" до шестого знака, для создания цветка с двадцать
одним лепестком. Даже после того как команда из NBC закончила съемку,
тинейджер чувствовал, что ему надо завершить свой дисплейный хак.
Продюсер к этому времени брал интервью у одного из "гениальных деток",
которому уже было двадцать один год.
"Куда движется индустрия?", - спросил он с пафосом.
"Гениальный ребенок" уставился на продюсера. "Без понятия", - ответил
он.
19. Фестиваль Apple.
Третье Поколение хакеров уживалось с Хакерской Этикой с такими
компромиссами, которые заставили бы в ужасе отшатнуться таких людей как
Госпер и Гринблатт. У молодежи все сводилось к деньгам - основная линия
программирования была неотвратимо завязана на нижнюю часть платежного
баланса их издателя. Элегантность, новизна, взрывные эффекты в программном
коде - все это еще признавалось, но в качестве нового критерия оценки
хакерской деятельности постепенно заняли место впечатляющие объемы продаж.
Основоположники хакерства могли бы посчитать это за ересь, они бы начали
спорить, что информация и программное обеспечение должны быть свободны,
что человек должен гордится тем, сколько людей используют его программу и
тем, насколько она их удивила. Но Третье Поколение хакеров никогда не
испытывало чувства общности со своими предшественниками, и они достаточно
рано начали считать достойные объемы продаж существенными для того чтобы
стать "победителями".
Один из самых затруднительных компромиссов с Этикой проявился в защите
издателями объемов реализуемой ими продукции. Она включала в себя
умышленное выведение программ из строя, что не давало пользователям
возможности легко копировать их, особенно для их дальнейшего
распространения без всякой оплаты издателю или автору.
Издатели называли это "защитой от копирования", но существенная часть
истинных хакеров называла это войной.
Ключевым моментом в Хакерской Этике был тот факт, что компьютеры, по
своей природе, не изолируют информацию от других людей. Архитектура
компьютера только выигрывает от наиболее легкого и логически правильного
направления потока информации, и для того чтобы существенно изменить
процесс вычислений и сделать данные недоступными для определенной части
пользователей требовалось приложить немало сил. При помощи одной несложной
команды пользователь мог скопировать "незащищенный" флопик до самого
последнего байта всего за полминуты. Эта легкость приводила компьютерных
издателей в замешательство, и они привыкли иметь дело с "защищенными от
копирования" дисками: они изменяли программы при помощи специального кода,
и если кто-то пытался скопировать диск, то компьютер начинал работать
неправильно. Это был шлагбаум на дороге, который не давал пользователю
возможности насладиться ценностью программы, но давал продавцу заработать
денег на ее продаже.
Издатели имели весомые причины, чтобы противостоять тому, что они
считали нехорошим. Все что они имели, было вложено в программное
обеспечение. Реальная жизнь сильно отличалась от МТИ, где программное
обеспечение делалось на деньги какой-нибудь другой организации, типа ARPA,
которая оплачивала множество счетов. Это не было также Клубом
Самодельщиков, где каждый пытался построить свой собственный компьютер, а
программное обеспечение писалось любителями с последующей бесплатной
раздачей. Это была промышленность, и компании обанкротились бы, если бы их
программное обеспечение никто не покупал. Если хакеры хотели писать игры и
раздавать их бесплатно своим друзьям, то это было их личным делом. Но
игры, издаваемые компаниями On-Line, Broderbund и Sirius не были простыми
бумажными самолетиками, которые запускались в поток, несший благую
компьютерную весть по округе. Это были продукты, и если кто-нибудь в США
сильно хотел получить в свои руки эти продукты, то он должен был нашарить
в своем кармане несколько зеленых банкнот или же пластиковую кредитную
карту.
Издатели сходили с ума, но некоторые люди отказывались признавать
очевидные факты. Они искали способы для копирования дисков, и у них это
получалось. В своем большинстве они были хакерами.
Пользователи также получали выгоду от дисков со сломанной защитой.
Некоторые из этих людей выпаливали одним духом перечень обоснований,
почему они этим пользуются, и это можно было часто и подолгу слушать на
многочисленных собраниях пользовательских групп, в компьютерных магазинах,
и даже прочитать в письмах, публикуемых в читательской колонке Softalk:
Программное обеспечение стоит слишком дорого. Мы копируем программное
обеспечение, которое все равно не будем покупать. Мы делаем это только для
того, чтобы посмотреть, что собой представляют программы. Некоторые из
доводов ссылались на то, что если диск защищен от записи, то легальный
владелец не будет в состоянии сделать резервную копию, на тот случай, если
основной диск вдруг выйдет из строя. Многие из издателей бесплатно
присылали замену, в случае если вы присылали им поврежденный оригинал, но
это влекло за собой дополнительные расходы, и, кроме того, кто хочет ждать
четыре недели дополнительно за то, что вы уже давно заплатили?
Но для хакеров, ломать защиту было также естественно, как дышать.
Хакеры ненавидели то, что нельзя было изменить содержимое диска,
защищенного от копирования. Вы не могли посмотреть на код, восхититься
приемами программистов, научиться у них новому, модифицировать процедуру,
которая вам чем-то не понравилась, вставить свою собственную± Вы не могли
работать над программой до тех пор, пока она не превращалась в само
совершенство. Это не поддавалось разумному объяснению. Для хакеров,
программа была живым существом, которое жило независимой от своего автора
жизнью. Любой, кто хотел ее сделать лучше, мог попытаться это сделать.
Если вы чувствовали что в игре "Threshold", ракеты летели слишком
медленно, то вы могли начать внимательно разбираться в коде, забраться в
самые дебри системы и попытаться ее изменить. Защита от копирования была
неким символом власти, который категорически запрещал вам лезть в сейф, в
котором были всякие разные интересные штучки на ассемблере± вещи, которые
вам были очень нужны для того, чтобы совершенствовать ваши собственные
программы, вашу жизнь и, по большому счету, окружающий мир. Защита от
копирования была как надсмотрщик в фашистском концлагере, который
постоянно орал: "Прочь руки!". То, что защищенные диски должны быть
сломаны было делом принципа. Точно также как хакеры МТИ чувствовали себя
обязанными заниматься компрометацией системы безопасности на машине CTSS,
или заниматься хакерством замков, чтобы иметь свободный доступ к
инструментам. Было совершенно ясно, что попытаться сразиться с фашистскими
надсмотрщиками - это священный долг, и, кроме того, тут можно было неплохо
повеселиться.
Ранние варианты защиты от копирования включали в себя разные способы
процедур сдвигания битов, которые весьма незначительно затрагивали систему
обработки информации компьютером на его пути из дисковода. С этим было
бороться относительно несложно. Компании пытались использовать более
сложные схемы, каждую из которых хакеры умудрялись ломать. Один отщепенец
из компьютерных издателей начал продавать программу, которая называлась
"Locksmith (специалист по замкам)", которая позволяла пользователям
копировать защищенные диски. Теперь для того чтобы скопировать диск, вам
не надо было быть ни хакером, ни программистом! Конечно же, издатель
"Locksmith", уверял весь мир Apple, что единственный его побудительный
мотив заключается в том, чтобы дать пользователям возможность делать
резервные копии дисков, которые они законно приобрели. Он настаивал на
том, чтобы люди не пользовались этой программой так, чтобы это наносило
существенный вред издателям. С тем же успехом Бакминстер Фуллер заявлял,
что он обязательно обыграет в американский футбол команду New York Jets.
Большинство издателей сходилось во мнении о том, что они, из-за
программных пиратов, теряют половину своих доходов (Кен Вильямс, как
обычно, сильно преувеличивая, утверждая, что на каждый диск, который он
продает, пять или шесть распространяются пиратским образом), а потому
ставки на защиту от копирования были весьма высокими.
Несколько странным было то, что большинство компаний принимало на
работу в качестве специалистов тех же самых молодых хакеров, которые
обычно тратили многие часы, пытаясь разработать меры противодействия и
взломать чью-либо процедуру защиты от копирования. Примерно также дела
обстояли и в Sierra On-Line. Защитой от копирования в ней занимался Марк
Душанэ. Ему было двадцать лет, и некоторое время в 1982 году, во время
большого мероприятия под названием Applefest, которое проходило в
Сан-Франциско он в одиночку держал в качестве заложника всю компанию,
стоимостью в десять миллионов долларов. Марк Душанэ был еще одним
представителем хакеров третьего поколения, который был очарован
компьютерами. Его длинные темные волосы красиво падали ему на спину.
Голубые глаза сияли той силой, которая выдавала, что под его восточной
внешней невозмутимостью скрывается огонь, который мог легко его привести к
разного рода необъяснимым поступкам. Он привязался к компьютерам, когда
учился в старших классах школы Кастро Уоллей, Калифорния. "Там был
телетайп", - рассказывал он, - "после занятий, я оставался в школе еще на
много часов, потому что там мне разрешали заняться программированием. Меня
никогда не тянуло в общество сверстников. Я всегда был одиночкой.
Другие ребята занимались тем, что играли в бейсбол или еще что-нибудь
подобное, а меня интересовала наука и математика. У меня не было близких
настоящих друзей, но меня это не волновало. Гораздо интереснее было
узнавать, как заставить машину делать разные вещи. У меня была возможность
общаться с компьютером± и для меня это было, как иметь дело с другим
человеком. Здесь вам открывалась целая вселенная, в которой вы практически
жили, если занимались программированием. И если вы занимались этим с
раннего детства, как и я, то вы становились с компьютером одним целым.
Когда я набивал комментарии к моему коду, я часто говорил вещи типа: "Мы
сделали это, мы сделали то±". "Мы" были вместе.
Если бы у него не было доступа к компьютеру, то, как говорил Марк, в
его жизни был бы большой пробел± это было равнозначно тому, если бы у вас
отсутствовало зрение или слух. Компьютер - это еще один орган чувств
вашего организма.
Подобравшись в конце семидесятых к этому открытию, Марк сумел получить
доступ к компьютерам, на которых он мог работать самостоятельно и стал
хакером Третьего Поколения. Обучаясь в школе, он параллельно нашел себе
работу в магазине Byte Shop в Хэйварде.
Работа ему нравилась - он занимался всем подряд: чинил, продавал, писал
программы для магазина, а также для клиентов, если тем нужно было что-то
особенное. То, что он получал не более трех долларов в час, его мало
беспокоило - работать на компьютере уже само по себе было хорошей оплатой.
Он продолжал работать в магазине до тех пор, пока не поступил в
Калифорнийский Университет в Хэйварде, где он с легкостью одолел все курсы
по математике и компьютерам. Потом он перевелся в Беркли, и был шокирован
глубиной изучения компьютеров.
Здесь у него выработалась привычка работать по-хакерски: он мог
интенсивно работать в течение большого промежутка времени над теми вещами,
которые были ему интересны, но он не мог долго заниматься тем, что его
слабо интересовало. В самом деле, он обнаружил, что практически невозможно
сконцентрироваться на том, что он называл "никчемные мелочи, про которые я
знаю, что они мне никогда не понадобятся", и которые, к несчастью, были
крайне необходимы для того, чтобы обучение на факультете компьютерной
науки в Беркли считалось успешным. А потому, он, также как и многие другие
хакеры Третьего Поколения, не получил никакой выгоды от занятий
высокоуровневым хакерством, которым обычно занимались в университетах. Он
бросил учебу ради свободы, которую давали ему персональные компьютеры, и
вернулся назад в Byte Shop.
В магазине постоянно тусовалась тесная группа пиратов. У некоторых из
них даже брали для Esquire интервью о пиратстве программного обеспечения и
из-за этого они вели себя как герои. Марк, на самом деле, считал, что они
случайно стали хакерами, но, тем не менее, его интересовало каким образом
им удавалось ломать защиту. К тому же он сам был неплохим специалистом в
этом деле, хотя ему и не требовались программы со взломанных дисков.
Будучи последователем Хакерской Этики, он не очень то задумывался о
возможной роли специалиста, который будет разрабатывать схемы защиты.
Однажды Марк возился с операционной системой Apple. Он часто занимался
этим обычным хакерским занятием - блужданием по системе.
"Максимум того, что я ожидал - это открытие", - говорил он. Работая с
компьютером, он всегда был готов откопать что-то новое, и получить
невероятное удовлетворение от обнаруженного. Марк пытался понять, как
операционная система включает и выключает дисковод и вскоре он понял, что
его заставляет так работать, как он раскручивается, как перемещаются
головки, как включается двигатель. По мере того как он экспериментировал с
обычными методами работы с дисководом, он понял, что находится на пути к
большому открытию: к новому способу помещения информации на диск.
В способе Марка использовалась запись данных на спиральные дорожки на
диске. Информация, записанная таким образом, не могла быть считана обычным
способом, когда дорожки на диски были записаны концентрически. Марк назвал
такой способ записи "Spiradisk". Другая схема расположения дорожек на
диске не позволяла переписывать пиратам такие диски программами для
копирования. Хотя она и не давала полной гарантии защиты (впрочем, ее
ничто не дает) схема Марка успешно противостояла программе "Locksmith" и
любой другой из продаваемых на рынке. И она требовала невероятного
количества времени для взлома даже для опытного хакера.
Через своего друга, который писал для On-Line игру, Марк встретился с
Кеном Вильямсом, но Кен испытывал к схеме Марка небольшой интерес, и в
течение нескольких месяцев они беседовали о ней по телефону. Кен пытался
найти в схеме Марка недостатки. Один из них заключался в том, что эта
схема отнимала много дискового пространства. При использовании Spiradisk
на флопик можно было записать только половину от общего объема информации.
Работая над этой проблемой, Душанэ нашел еще один замечательный прием,
который позволил ему не только использовать всю емкость диска, но также
ускорить процесс обмена информацией между диском и компьютером. Поначалу
Душанэ сомневался, что это можно сделать. Но как любой хороший хакер, он
пытался. И после нескольких часов интенсивного хакерства он посмотрел,
удивился и сказал: "Ух, ты! Это работает!".
По расчетам Душанэ, Spiradisk должен был работать в двадцать раз
быстрее, чем дисковый обмен обычными средствами операционной системы
Apple. Это значило, что считывание информации с диска в память занимало
очень небольшую часть времени. Это была революция - то, что произошло, и в
самом деле, было удивительно. Марк Душанэ не понимал, почему Кен Вильямс
так не хочет ею воспользоваться.
Кен видел некоторую ценность в схеме Душанэ, но не хотел рисковать
целой компанией ради не опробованной программы, сделанной случайным
гением. За эти два года, пока он возглавлял On-Line, Кен видел многих из
них - настоящих волшебников, генераторов гениальных идей, бывших хакерами
в худшем смысле этого слова: людей, которые не могли довести начатое дело
до конца. Кто мог ему гарантировать, что Душанэ сможет справиться с
устранением самых неожиданных ошибок, которые неминуемо могли появиться в
схеме, работавшей по абсолютно другим принципам? Но он сам Душанэ произвел
на него впечатление, и Кен попросил его переехать к ним в Окхарст и
заняться более традиционными схемами защиты. Марк, разозлившись на отказ
Кена использовать Spiradisk, сказал, что он так не думает.
"Сколько ты хочешь, чтобы тебе платили?", - спросил его Кен.
Марк Душанэ жил у себя дома и работал в компьютерном магазине, где ему
платили три доллара в час. Он задумался на секунду и сказал:
"Десять долларов в час", - в основном по тому, что
...Закладка в соц.сетях
