Жанр: Наука
Хакеры, герои компьютерной революции
...цией. В конце концов, это было
место, где он мог бы найти компьютер, с которым можно было бы поиграться.
Комната ЭОПД, на которую Самсон случайно наткнулся, была заставлена
большими перфораторами, размерами с приземистый шкаф для бумаг и папок. Их
никто не охранял: персонал в комнате находился только днем, когда
избранная группа лиц, которые имели официальное разрешение и достаточно
привилегий, чтобы передавать длинные карты из манильского картона
(изготовленного из пеньки или джута - пр.перев) операторам, которые затем
набивали на перфораторах данные в соответствии c пожеланиями
привилегированных пользователей.
Отверстие на карте представляло для компьютера определенную команду,
сообщая ему, что где-то необходимо поместить часть данных, или выполнить
определенную функцию над частью этих данных, или переместить часть данных
из одного места в другое. Полная стопка этих карт составляли целую
компьютерную программу, которая была составлена из последовательности
инструкций, которые выдают некоторый ожидаемый результат, подобно тому,
как пункты кулинарного рецепта, при их точном выполнении, приводят к
выпечке пирога. Эти карты передавались другому оператору наверх, который
помещал эти карты в "считывающее устройство". Оно определяло, где были
пробиты отверстия, и отправляло эту информация на компьютер IBM 704,
прозванный Неповоротливым Гигантом и расположенный на первом этаже Здания
N 26.
IBM 704, стоимость которого составляла несколько миллионов долларов,
занимал целую комнату, требовал постоянного внимания персонала,
состоявшего из профессиональных операторов ЭВМ. Ему также требовалось
специальное кондиционирование, чтобы раскаленные вакуумные лампы внутри
этого сооружения не нагрелись до температур, уничтожающих данные. Когда
кондиционирование выходило из строя, а это было достаточно частым
явлением, то звучал громкий гонг, после чего из близлежащего офиса пулей
неслись три инженера. С машины очень быстро снимались кожухи, так чтобы ее
внутренности не успели расплавиться. Все эти люди отвечали за перфорацию
карт, их подачу в считыватели, нажатие кнопок и щелканье переключателями
на машине.
Они представляли собой Высшую Касту Жрецов, а те, кто был достаточно
привилегирован, чтобы представить свои данные перед ликом Высших Жрецов
являлись их официальными помощниками. Сама процедура загрузки программ
фактически была ритуальным обрядом.
Помощник:
О, компьютер, окажи милость принять мой дар, состоящий из информации,
так чтобы ты смог выполнить мою программу и возможно выдать мне результат
вычислений.
Жрец (от имени машины):
Мы попробуем. Мы ничего не обещаем.
Также общим правилом было то, что даже наиболее привилегированным из
помощников не было дозволено иметь прямой доступ непосредственно к машине,
и в течение нескольких часов, а иногда и в течение дней, они не видели
результаты заглатывания и переваривания машиной их "пакета" карт.
Самсону это все было известно, и конечно, все это его чертовски
напрягало. Он страстно хотел добраться до этой проклятой машины, потому
что он видел в этом смысл всей своей жизни.
Чего Самсон не знал, и что он к своей большой радости обнаружил, что
комната ЭОПД также имела специальную перфорирующую машину, называемую IBM
407. Она не только могла пробивать перфокарты, но также могла их
считывать, сортировать и делать с них распечатку информации на бумагу.
Похоже, что эти машины тоже никто не охранял, и они также в чем-то были
похожи на компьютеры. Конечно, их использование не было праздником:
необходимо было пропускать контакты через наборное поле, которое
представляло собой квадрат пластмассы два на два дюйма с массой отверстий
в нем. Если бы вы поместили сотни проводов через отверстия в определенном
порядке, то вы получили бы нечто, что напоминало крысоловку, но, на самом
деле, эта штука устанавливалась в электромеханическую машину, после чего
ее функции полностью менялись. Теперь с ней можно было бы делать то, что
вы от нее хотели.
Как раз этим и занимался Питер, вместе с несколькими своими друзьями из
клуба при МТИ, в котором они строили модель железной дороги. Они ни у кого
не спрашивали никаких разрешений, что, впрочем, было обычным явлением.
Конечно, это все делалось по наитию и необдуманно, но это был шаг в
будущее, отчасти нарисованное научной фантастикой, что было типично для
пути, проходя по которому, эта странная субкультура сама тащила себя за
волосы и постепенно дорастала до положения андерграунда. И в конечном
итоге, она станет культурой, которая будет грубоватой и неофициальной
душой компьютерного сообщества. Исследование IBM 407 было практически
самой первой компьютерной хакерской авантюрой Клуба Технического
Моделирования Железной Дороги, или TMRC.
Питер Самсон стал членом Клуба Технического Моделирования Железной
Дороги, начиная со своей первой недели пребывания в МТИ с осени 1958 года.
Самым первым событием, которое свежеиспеченные студенты МТИ должны были
пройти, была традиционная приветственная лекция, точно такая же, которую
мог вспомнить каждый, кто там учился. Посмотрите на того, кто сидит слева
от вас..., посмотрите на того, кто сидит справа от вас..., один из Вас
троих не сумеет закончить Институт.
Предполагаемый эффект этой речи был рассчитан на создание неприятного
чувства холодка за спиной всех новичков, который напомнил бы им о
неотвратимой угрозе порядка и дисциплины.
Практически всю свою сознательную жизнь, эти новички были свободны от
академического давления. Эта свобода была заработана ими при помощи блеска
их талантов в обычных школах, но теперь рядом с каждым из них, слева и
справа, сидело по еще одному талантливому молодому человеку, каждый из
которых был также умен и способен, как и они. А возможно, еще способнее и
умнее.
Некоторые студенты не видели в этом никакого вызова или предупреждения.
Эта часть молодежи воспринимала своих однокурсников через туманную призму
дружеских отношений, и полагала, что вместе они, возможно, будут полезны
друг другу в ненасытном познании природы вещей, которой в дальнейшем можно
было бы распоряжаться по своему усмотрению. Изучению этого и без того
имелось достаточно препятствий, так что стоило ли беспокоиться по поводу
таких глупых вещей как эти преподаватели с коричневыми носами, пытающиеся
им втолковать про какие-то звания и степени? Для таких студентов как Питер
Самсон, процесс познания означал нечто большее, чем просто ученая степень.
Через некоторое время после лекции началось что-то вроде Дня
Первокурсника. Все организации студенческого городка - группы по
интересам, различные сообщества и так далее, установили свои кабинки в
большом зале для того, чтобы попытаться набрать себе новых членов.
Клубом, к которому пристал Питер, был Клуб Технического Моделирования
Железной Дороги (TRMC). Его участниками были старшекурсники с горящими
глазами, стриженые ежиком, разговаривавшие со спазматическими каденциями,
расталкивая в спешке слова. Они хвастались захватывающим внешним видом
своих ширококолейных поездов, которые у них стояли в постоянной клубной
комнате в Здании N 20.
Питеру Самсону очень нравились поезда, в особенности поезда метро, и
поэтому он пошел вместе со всеми на экскурсию в корпус, который был
временным сооружением, облицованным галькой и построенным еще во времена
Второй Мировой Войны. Его коридоры были весьма объемистыми и, несмотря на
то, что клубная комната была расположена на втором этаже, ей был
свойственен сырой и мрачноватый подвальный вид.
В клубной комнате, все доступное пространство занимала огромная модель
железной дороги. Она заполняла почти всю комнату, и если вы стояли в
небольшой области управления, называемой "вырез", то вы могли бы увидеть
небольшой город, небольшие заводские корпуса, крошечную работающую линию с
вагонетками, гору из папье-маше, и, конечно же, много поездов и рельсов.
Поезда были очень тщательно сделаны и очень сильно походили на свои
прототипы в натуральную величину. Они сновали по изгибам и поворотам
путей, столь же совершенно как будто на красивой картинке из книжки.
Потом Питер Самсон посмотрел ниже основания, на котором стояла вся
модель. Основание от пола имело высоту, которая была достаточна, чтобы под
нее мог пролезть ползком человек. Его дыхание перехватило.
Под железной дорогой находилась большая массивная матрица из проводов,
реле и координатных коммутаторов в таком количестве, о котором Питер
никогда и не мечтал. Четкими рядами шли группы переключателей, и тускло
поблескивавших бронзовых реле, которые соединялись длинной и хаотичной
путаницей красных, синих и желтых проводов, изгибающихся и поворачивавших
так, как будто бы на голове у Эйнштейна произошел взрыв, и радужные волосы
разлетелись во все стороны. Это была невероятно сложная система, и Питер
Самсон поклялся выяснить, как она работает.
Клуб Технического Моделирования Железной Дороги предоставлял своим
членам ключ от клубной комнаты после того, как они отрабатывали сорок
часов работы на модели. День Первокурсника был в пятницу. В понедельник,
Питер имел свой собственный ключ.
Сама TMRC делилась на две группы. Некоторые члены клуба любили тратить
свое время, изготавливая и раскрашивая точные копии некоторых поездов,
имевших историческую ценность или которые просто нравились моделистам, или
же созданием для модели элементов реалистичного пейзажа. Это была группа
людей "ножа и кисти". Они подписывались на железнодорожные журналы и
организовывали выезды клуба на экскурсию на старые железнодорожные ветки.
Другая группа участников образовывала Подкомитет по Сигнализации и
Питанию, и их, по большей части заботило то, что происходило
непосредственно под моделью. Вместе, эти две группы, представляли собой
Систему, которая напоминала сотрудничество между Руби Голдбергом и
Вернером фон Брауном. В этой Системе что-то постоянно улучшалось,
обновлялось, совершенствовалось, а иногда, говоря на клубном жаргоне
"гронкалось"
"(gronked)", то есть накрывалось медным тазом. Люди СиП были одержимы
тем, как работает их Система, ее растущей день ото дня сложностью, тем как
любое вносимое ими изменение затрагивает ее остальные части, а также тем,
как можно было бы наиболее оптимально построить связи между ее
компонентами. Многие из частей Системы были предоставлены по шефскому
плану колледжем компании Western Electric, другие - самой телефонной
компанией. Факультетский наблюдатель за деятельностью клуба также отвечал
за телефонную сеть университетского городка, а также присматривал за тем,
чтобы сложное телефонное оборудование было доступно для моделистов.
Используя это оборудование в качестве отправной точки,
моделисты-железнодорожники придумали схему, которая позволяла управлять
поездами сразу нескольким человекам, даже если поезда были в различных
частях одного и того же участка. Приспособив номеронабиратели от
телефонов, "инженеры" TMRC могли указать, каким участком железной дороги
они хотели бы управлять, и запускали оттуда поезд. Это делалось при помощи
нескольких типов телефонных реле, а также координатных устройств и шаговых
искателей, работа которых действительно позволяла слышать как
электричество передавается с одного блока на другой с этим таинственным
звуком "щелк-щелк-щелк". Именно Группа СиП изобрела эту изощренную
инженерную схему, и именно в Группе СиП нашло приют беспокойное
любопытство, которое заставляло этих ребят рыть носом землю вокруг
корпусов университетского городка в поиске способов получить в свои руки
компьютер. Эти молодые люди были пожизненными учениками Практического
Императива. Главой СиП был старшекурсник по имени Боб Сандерс, весь
румяный и округлый, заразительно смеявшийся, а также обладавший достойным
талантом переводить стрелки. Еще во время своего обучения в средней школе
в Чикаго, он построил высокочастотный трансформатор для школьного проекта.
Это был вариант катушки Тесла в шесть футов высотой - устройства,
названного в честь инженера и изобретенного еще в девятнадцатом веке,
которое, как предполагалось, испускало мощные волны электроэнергии.
Сандерс говорил, что его трансформатор сумел подавить телевизионный прием
в нескольких кварталах в округе. Другим человеком, которого также
притягивала работа в СиП, был Алан Коток, пухлый, слабовольный парень из
Нью-Джерси в толстых очках, который учился в одной группе вместе с
Самсоном. Семейство Котоков могло бы вспомнить как он, еще в возрасте трех
лет, вырвал при помощи отвертки розетку из стены и заставлял ее извергать
шипящий душ из потоков искр. Когда ему было шесть, он делал и подключал
лампы.
Учась в средней школе, он однажды побывал на экскурсии в лаборатории
фирмы Mobil Research в близлежащем городке Хэддонфилд, и там впервые
увидел компьютер. Это так его поразило, что оказало влияние на его решение
в будущем поступать в МТИ. В свой первый год пребывания в институте, он
заработал репутацию одного из наиболее способных членов СиП в TMRC. Ребята
из СиП относились к категории людей, которые вполне могли потратить свое
субботнее время на визиты в свалку-магазин Эли Хеффрона в Соммервилле. Там
они выпрашивали запчасти, а затем проводили многие часы, лежа на спине на
небольших досках с маленькими колесиками, которые они называли "банками"
(bunkies), и при помощи которых они добирались до особо сложных мест в
коммутационной системе. Они могли потратить целую ночь, нелегально
подключаясь к телефонной линии между TMRC и Восточным Кампусом. Они играли
технологиями как игрушками на детской площадке. Основные члены клуба могли
зависать в нем на многие часы; постоянно улучшая Систему, споря по поводу
того, что должно быть следующим шагом или разрабатывая свой собственный
жаргон, который казался абсолютно непонятным тому, кто мог бы случайно
наткнуться на этих фанатичных тинейджеров, одетых в поношенные рубашки с
коротким рукавом и карандашами в карманах, в штанах из бумажного твила
(специальная ткань для спецовок и комбинезонов - пр.перев.), и, всегда с
бутылкой Кока-колы в одной руке. TMRC купила свою собственную машину по
розливу Кока-Колы за умопомрачительную по тем временам сумму в $165; но
при цене пять центов за бутылку все издержки были покрыты через три
месяца. Чтобы сделать продажу еще более удобной, Сандерс построил для
покупателей Кока-Колы автомат для размена монет, который потом
использовался еще в течение десяти лет. Когда какая-то часть оборудования
не работала, это было "losing"; когда часть оборудования выходила из
строя, ее называли "munged" (от Mash Until No Good - "расплющено в
лепешку", (хорошо подходит глагол "мандить")); два стола в углу комнаты
назывались не офисом, а "орифисом" (orifice - "отверстие, проход"); того,
кто настаивал на учебе, называли "тулзой" (tool); мусор назывался
"крафтом" (cruft); а разрабатываемый проект или изделие, создаваемое не
только для достижения некоторой конструктивной цели, но и для того, чтобы
оттянуться и получить простое удовольствие от собственно процесса,
назывался "хаком" (hack). Последний термин, возможно, был древним
жаргонным словом в МТИ. Слово "хак" долго использовалось для описания
озорных студенческих шуток, которые студенты МТИ регулярно придумывали:
например, покрытие отражающей фольгой купола, который возвышался над
университетским городком. Но при его использовании в TMRC, подразумевалось
серьезное уважение к обсуждаемому предмету разговора. Кто-нибудь мог
назвать хитрое соединение между двумя реле "просто хаком", тем не менее,
все понимали что, для того, чтобы это было действительно хаком, работа
должна содержать новшество, иметь стиль, и должна быть проделана с
технической виртуозностью. Даже если кто-то самоуничижительно говорил, что
он "хакерил Систему"
(подразумевая, что он по своему разумению, делал это также безыскусно,
как человек, держащий в руках топор, колет дрова), весьма существенным
признавалось мастерство, с которым на самом деле это все было проделано.
Самые продуктивные участники группы Сигналов и Питания назвали себя
"хакерами" с большой гордостью. В пределах границ клубной комнаты в Здании
N 20, и "Комнаты для Инструментов"
(где было мало институтской учебы и много технических, чисто мужских
разговоров), они наделяли сами себя атрибутами героев исландских легенд.
Вот, например, как Питер Самсон видел себя и своих друзей, подражая
сандбургской поэзии, в информационном бюллетене клуба:
В свет и во тьму повергающий мир мановеньем руки,
Предохранителей Тестер, Прокладчик Путей,
Рубщик Системы продвинутый, игравший железной дорогой,
Странный, помятый, лежал он, растекшись под "полом"±
Ответь мне, о, бьющая точкой-об-точку контактов машина,
Линия, что коммутируешь ты, свет возносит над схемой,
Много мужей искушенных сказали мне - ты неисправна.
Я им поверил - я видел, что лампы, горевшие долго,
Те, что раскрашены тщательно кистью умелой,
Были повергнуты в тьму, привлекая,
Многих желающих тут же залезть под Систему.
Прямо под башнею, там, где скопление пыли,
Там мы похачим Систему, где трещины ширятся вдвое.
Будет похачено все, даже если,
кто это делает - он первокурсник-невежда,
Тот кто забросил занятья и кто будет выгнан в дальнейшем.
Будут похачены электрощиты, что стоят под замками,
Те что скрывают контакторы, что контролируют схему.
Будет похачено все!
Вот оригинал этого произведения:
Switch Thrower for the World,
Fuze Tester, Maker of Routes,
Player with the Railroads and the System's Advance Chopper;
Grungy, hairy, sprawling,
Machine of the Point-Function Line-o-lite:
They tell me you are wicked and I believe them;
for I have seen your painted light bulbs
under the lucite
luring the system coolies...
Under the tower, dust all over the place, hacking with
bifurcated springs...
Hacking even as an ignorant freshman acts who has never lost
occupancy and has dropped out
Hacking the M-Boards, for under its locks are the switches, and
under its control the advance around the layout,
Hacking!
"Будет похачено все!", - этими странноватыми, в потрепанной одежде,
лежащими под схемой хакерскими выбросами юношеской энергии; отстегнутыми
поджаривателями диодов, которые гордятся своими ролями Повергателей мира
во тьму, Тестеров Предохранителей, Прокладчиков Путей, Игроков с Железной
дорогой, и Продвинутых Прерывателей Системы.
Всякий раз, когда была возможность, Самсон и его товарищи
проскальзывали в комнату ЭОПД с ее наборными полями, пытаясь придумать,
как можно использовать эту машину для отслеживания коммутаторов под
моделью железной дороги. Они также считали важным, понять для себя пределы
того, что можно было бы сделать при помощи этого электромеханического
считывающего устройства.
Весной 1959 года, в МТИ студентам был предложен новый курс. Это был
первый курс по программированию компьютера, который могли выбирать для
себя новички. Преподавателем был человек, немного отрешенный от этого
мира, с шевелюрой больше похожей на взрыв волос на голове, чем на прическу
и такой же непослушной бородой. Его звали Джон Маккарти.
Будучи великолепным математиком, Маккарти был классическим рассеянным
профессором. Ходила масса историй относительно его привычки отвечать на
вопрос спустя многие часы, а иногда даже дни, после того, как он ему был
задан. Он встречал вас в коридоре, и без всякого приветствия начинал
говорить со своей очень четкой роботоподобной дикцией, как будто пауза при
разговоре занимала только долю секунды, а не неделю. И, как правило, этот
запоздалый ответ был полностью исчерпывающим.
Маккарти был одним из малочисленной группы людей, которые работали с
компьютерами в абсолютно новой области. Изменчивая и спорная природа этого
поля деятельности был очевидна из крайне высокомерного названия, которое
Маккарти ему дал - искусственный интеллект. Этот человек на самом деле
думал, что компьютеры могут быть разумными. Но даже в таком наукоемком
месте как МТИ, большинство людей считали эту идею смешной. Они полагали,
что компьютеры являются полезным, хотя и невероятно дорогим, инструментом
для перемалывания огромных массивов численных вычислений и основой для
разработки ракетных оборонных систем (как, это было, например, с самым
большим компьютером МТИ, Whirlwind (Вихрь), который был построен для
системы раннего обнаружения SAGE), но они высмеивали саму мысль, что
компьютеры могут представлять поле для научных исследований.
В конце пятидесятых, информатика (computer science) как таковая
официально в МТИ не существовала, и сам Маккарти, и его
коллеги-компьютерщики работали в Департаменте Электротехники, где для
студентов был разработан курс N 641, который Коток, Самсон, и несколько
других членов TMRC взялись изучать этой весной.
Маккарти начал работу над мамонтообразной программой на Неповоротливом
Гиганте IBM 704 , которая придала бы этой машине невероятные способности
игры в шахматы. В противовес критике противников подававшей надежды
области искусственного интеллекта, люди, подобные Джону Маккарти, могли
предоставить только голый оптимизм. Но Маккарти имел определенное видение
того, что компьютеры могли делать, и игра в шахматы была только началом.
Котока, Самсона и других привлекали не эти "видения", а вполне
конкретные и занятные вещи. Они хотели понять, как же работают эти
проклятые машины, и хотя этот новый язык программирования LISP, о котором
Маккарти постоянно говорил во время курса N 641, был достаточно интересен,
он не был столь же интересен, как сам акт программирования или то
фантастическое мгновение, когда вы забираете вашу распечатку из рук
Верховных Жрецов, полученную непосредственно из источника! После этого
можно было потратить многие часы, детально изучая результаты работы
программы, пытаясь понять, что пошло не так, и как это можно было бы
исправить и улучшить.
Хакеры из TMRC изобретали способы подобраться поближе к IBM 704,
которая в скором времени была модернизирована до более новой модели 709.
Оставаясь в вычислительном центре в ранние утренние часы, постепенно
признакомившись с Высшим Жречеством, отбивая поклоны и осеняя себя
крестными знамениями необходимое количество раз, Котоку и прочим, в
конечном счете, позволялось нажать несколько кнопок на машине, и
понаблюдать моргание лампочек во время ее работы.
На этих машинах имелись и свои тайны. Они были кропотливо изучены
некоторыми старшекурсниками в МТИ, у которых был доступ к 704 и друзья
среди Верховных Жрецов. Что удивительно, некоторые из этих программистов -
дипломников, работавших с Маккарти, даже написали программу, которая
использовала одну из строк крошечных лампочек.
Лампочки зажигались в таком порядке, что это напоминало небольшой
шарик, который пролетал справа налево: и если оператор нажимал выключатель
в нужный момент, то огоньки мог ли двигаться в обратную сторону. Это
походило на компьютерный пинг-понг! Очевидно, что это было как раз тем,
чем можно было бы похвастаться перед друзьями и впечатлить их, после чего
они бы посмотрели на код программы, и попытались бы понять, как это было
сделано.
Чтобы программа стала лучше, можно было бы попробовать сделать то же
самое с меньшим количеством команд, приложив при этом достойные усилия,
так как в маленькой "памяти" компьютеров тех дней было очень мало места и
в них не могло помещаться много инструкций. Джон Маккарти однажды отметил,
как его аспиранты, которые тусовались вокруг IBM 704 , работали над своими
компьютерными программами, пытаясь выжать из машинных команд все, что
только было возможно, чтобы в итоге программа была максимально компактна и
чтобы в машину нужно было вставлять наименьшее количество перфокарт.
Удаление одной или двух инструкций для них было почти навязчивой идеей.
Маккарти сравнивал этих студентов с лыжниками-баммерами (bummers), которые
ездят на максимальной скорости. Студенты получали те же острые ощущения от
этого "максимального кодекса" как и фанатичные лыжники, которые получали
удовольствие, отчаянно и со свистом проносясь с вершины холма. Поэтому
попытки отрезать часть инструкций от компьютерной программы без
воздействия на конечный результат стали в итоге называться "программным
баммингом" и вы могли бы часто слышать людей, бормочущих под нос что-то
вроде: "Возможно, я сумею бамнуть несколько инструкций нафиг и сократить
загрузку программы восьмеричной коррекции с четырех карт до трех".
В 1959 году интересы Маккарти немного сместились: он оставил шахматы и
занялся новым способом общения с компьютером. Это был новый "язык"
под названием LISP. А шахматным проектом занялись Алан Коток и его
друзья, которые были весьма нетерпеливы и готовы приступить немедленно к
решению проблемы. Работая на IBM, которая функционировала в режиме
пакетной обработки, они начали обучать IBM 704, потом модель 709, а
впоследствии и заменившую ее модель 7090, решению задачи расстановки
ферзей на доске. В конечном счете, группа Котока стала самым большим
пользователем компьютерного времени во всем вычислительном центре МТИ.
Однако работа с IBM сильно выматывала. Не было ничего хуже долгого
ожидания в промежутке после сдачи ваших перфокарт и моментом, когда ваши
результаты вручались вам назад. Если вы напечатали не в том месте хотя бы
одну букву, то программа вылетала с ошибкой, и вы должны были начинать всю
работу снова. Кроме того, как снежный ком росло количество чертовых
правил, которые пронизывали всю атмосферу вычислительного центра.
Большинство из этих правил было предназначено для того, чтобы держать
сумасшедших компьютерных фанов типа Самсона, Котока и Сандерса, на должном
физическом удалении от машины. Самым жестким правилом из всех было то, что
никто не должен быть прикасаться к переключателям или непосредственно
вмешиваться в работу машины. Как раз это ребята из СиП хотели сделать
больше всего на свете и просто умирали от этого страстного желания, а
действующие ограничения сводили их с ума.
Один Жрец, а точнее
...Закладка в соц.сетях
