Жанр: Наука
Хакеры, герои компьютерной революции
...- помощник Жреца низкого уровня, во время ночной
смены был особенно настойчив в выполнении этих бюрократических
распоряжений. Для него Самсон изобрел подходящую месть. Однажды, копаясь в
развалах электронного хлама в магазине Эли, он случайно наткнулся на
электронную плату, которая в точности походила на плату, аналогичную той,
на которой были смонтированы электронные лампы, находившиеся внутри IBM.
Однажды ночью, около 4 часов утра, этот младший помощник Жреца отлучился
на минуту из комнаты. Когда он возвратился, Самсон сказал ему, что машина
вышла из строя, но они нашли источник проблемы, после чего показал ему
полностью разбитый модуль от старой IBM 704, которую он нашел у Эли.
Помощник жреца едва смог вымолвить: " Г-где ты это взял?"
Самсон, большие зеленые глаза которого могли легко принимать
маниакальное выражение, медленно показал на свободное место в стойке
машины, где, конечно, никогда никакой платы не стояло, но сиротливая
пустота которого, была как нельзя кстати.
У помощника жреца перехватило дыхание. По его лицу было видно, что от
испуга его внутренности вот-вот выйдут наружу. Он начал стенать и взывать
к Господу. Вне всякого сомнения, перед ним начали проноситься кошмарные
видения в виде вычета в миллионы долларов из его зарплаты. Он успокоился
только после того, как пришел Старший Жрец, который несколько понимал
менталитет этих молодых вундеркиндов из TMRC и объяснил ему, что же
происходит на самом деле.
Он будет далеко не последним администратором, который на своей шкуре
почувствует недовольство хакера, которому мешают в доступе к системе.
В один из дней, в клуб нанес визит бывший член TMRC, который теперь
работал на факультете института. Его звали Джек Деннис. В начале 1950-х,
когда он сам был студентом, он с такой же неистовой увлеченностью работал
под моделью железной дороги. Деннис недавно начал работать на компьютере,
который МТИ только что получил из Lincoln Lab, дочерней институтской
лаборатории, которая занималась военными научными исследованиями.
Компьютер назывался TX-0, и это было один из первых транзисторных
компьютеров в мире. В Lincoln Lab его использовали исключительно для
проверки гигантского компьютера под названием TX-2, который имел настолько
сложную память, что специально для этого построили "маленького брата",
который мог успешно диагностировать ее проблемы. Теперь, когда его работа
была закончена, TX-0, стоимостью три миллиона долларов был передан
Институту в виде "долгосрочной ссуды" и, похоже, никто в Lincoln Lab не
отметил в календаре дату возвращения. Деннис спросил у ребят из СиП в
TMRC: хотели ли бы они на нее посмотреть? С тем же успехом можно было
спросить монахинь: "Эй, монашки! Хотите встретиться с Римским папой?".
TX-0 размещался в Здании N 26, на втором этаже Научно-Исследовательской
Лаборатории Электроники (Research Laboratory of Electronics - RLE),
непосредственно над первым этажом Вычислительного центра, на котором
размещался неповоротливый IBM 704. Лаборатория RLE походила на рубку
управления старинного космического корабля. TX-0, или Tixo, как ее иногда
называли, для своего времени была маленькой по размерам машиной, так как
это был один из первых компьютеров, которые использовали транзисторы
размером с палец, вместо электронных ламп размером с руку. Тем не менее,
он занимал большую часть комнаты, и это не считая пятнадцати тонн
вспомогательного оборудования для кондиционирования. Рабочие компоненты
TX-0 были установлены на нескольких высоких, тонких шасси, которые
походили на металлические стеллажи для книг, опутанные проводами, с
аккуратными небольшими рядами маленьких, контейнеров, похожих на
бутылочки, в которые были вставлены транзисторы. Другая стойка имела
металлическую переднюю панель, пестревшую мрачновато выглядящими
рукоятками управления. Перед стойками была расположена L-образная консоль,
которая являлась пультом управления этого космического корабля из романа
Герберта Уэллса, с синим покрытием, на которое можно было положить локти
или бумаги. На коротком конце этой буквы "L" стоял Flexowriter, который
походил на пишущую машинку, переделанную для ведения противотанковой войны
- его основание покоилось на станине, выкрашенной в шаровый (серый) цвет,
которым обычно пользовались военные. Наверху были расположены органы
управления, которые выглядели как выпячивающиеся ящики, выкрашенные в
положенный желтый цвет. На обращенных к пользователю сторонах ящиков,
находилось несколько ручек, ряды мигающих лампочек, размерами в четверть
дюйма, матрица из стальных переключателей, каждый из которых был размером
с большое рисовое зерно, и действительно большая, лучшая из всех на этот
момент, настоящая катодная лучевая трубка (CRT), округлой формы и
дымно-серого цвета.
Ребята из TMRC благоговейно затрепетали. Эта машина не использовала
перфокарт. Пользователь сначала пробивал свою программу на длинной и
тонкой бумажной ленте при помощи Flexowriter-а (кроме того, в соседней
комнате имелось несколько дополнительных Flexowriter-ов), затем садился за
консоль, загружал программу, заправив ленту с ней в перфосчитыватель, и
наблюдал за выполнением программы. Если с программой что-то шло не так, то
пользователь немедленно узнавал об этом. Он мог определить источник
проблем, нажимая на некоторые из выключателей, или проверяя, какой из
сигнальных огней мигает или горит. Компьютер даже имел аудио выход: во
время исполнения программы, спикер раположенный ниже пульта, играл своего
рода музыку, похожую на плохо настроенный электрический орган, чья мелодия
вибрировала с нечетким, эфироподобным шумом. Аккорды этого "органа"
менялись, в зависимости от того какие данные машина считывала в конкретную
микросекунду. После того, как вы становились более или менее знакомы с
издаваемыми звуками, вы могли действительно слышать, на какой части вашей
программы работал компьютер. Это вы могли также узнать по треску
Flexowriter-а, работа которго была весьма похожа на ожесточенную стрельбу
из пулемета.
Но еще более удивительными были "интерактивные" способности машины, на
которой пользователям были выделены интервалы времени для использования
TX-0 целиком для своих нужд. Кроме того, вы могли вносить в программу
изменения, сидя непосредственно за компьютером.
Это было просто фантастикой!
В самой преисподней не нашлось бы никаких препятствий, которые могли бы
отвратить Котока, Сандерса, Самсона и других от этой машины. К великому
счастью, как оказалось, вокруг TX-0 не было той самой бюрократии, которая
окружала IBM 704. Не было никакого персонала из официозных жрецов. Техник,
ответственный за компьютер, был осторожным блондинистым шотландцем по
имени Джон Маккензи. Хотя он и проверял, чтобы аспиранты и, работающие над
финансируемыми проектами, сотрудники института являлись Официально
Допущенными Пользователями, и имели соответствующий доступ к машине,
Маккензи переносил присутствие команды сумашедших из TMRC , которые начали
периодически оставаться в лаборатории RLE, где стояла TX-0.
Самсон, Коток, Сандерс, и новичок, которого звали Боб Вагнер, в скором
времени вычислили, что лучшим временем для пребывания в Здании N 26
является ночь, когда ни один человек в своем здравом уме не запишется на
одночасовой сеанс в расписание, которое вывешивалось каждую пятницу около
воздушного кондиционера в лаборатории RLE. Как правило, TX-0 работала
двадцать четыре часа в сутки. В те годы машинное время было слишком
дорогим, чтобы его тратить впустую, поэтому машину оставляли работать
вхолостую на всю ночь, и кроме того, запуск этой штуковины после того, как
она полностью выключалась, был весьма проблематичной процедурой. Таким
образом, TMRC хакеры, которые вскоре стали называть себя TX-0 хакерами,
изменили свой образ жизни, чтобы приспособиться к расписанию времени на
компьютере. Они заняли все интервалы времени, какие только было можно, и,
"стервятничали" во время своих ночных посещений лаборатории, на тот случай
если кто-то, кто записался на 3 часа утра, не приходил.
"О!", - восхищенно говорил Самсон, спустя минуту-другую после того, как
кто-то не появлялся во время, обозначенное в журнале, - "Пусть оно не
пропадет впустую!"
Оно никогда не пропадало, потому что хакеры были там постоянно. Если
они не находились в лаборатории RLE, в ожидании внезапной дыры в
расписании, то они могли находиться в классе, который был рядом с клубной
комнатой TMRC, и который назывался Инструментальной Комнатой. Там они
играли в игру в слова на листе бумаги, подобную игре в "виселицу", которую
изобрел Самсон, и которая называлась "Дойти до Соседней Двери". Играя в
эту игру, они ожидали известия от того, кто был рядом с TX-0 и отслеживал
пользователей, не появившихся в заказанное ими машинное время. Хакеры
завербовали целую сеть информаторов, которые заранее предупреждали их о
потенциальных дырах в расписании времени компьютера, особенно в тех
случаях, когда программа для обсчета научного проекта не была вовремя
готова, или был болен профессор. Информация об этом доходила до TMRC, и
тогда у TX-0 появлялись хакеры, затаившие дыхание и готовые немедленно
прыгнуть на место за консолью.
Хотя Джек Деннис теоретически отвечал за работу машины, он параллельно
преподавал курсы, и предпочитал тратить остальную часть своего времени,
свободного от преподавания, на фактическое написание программ. По
отношению к хакерам Деннис играл роль добродушного крестного отца: он
преподал им краткий вводный курс по машине, направлял их деятельность, и
периодически удивлялся их диким программным предприятиям. Он не имел
большой склонности к администрированию, и был весьма рад, когда ему
удалось передать дела Джону Маккензи. Маккензи быстро понял, что
интерактивный характер TX-0 был весьма многообещающим и фактически
представлял собой новую форму программирования на компьютерах. Пионерами
этого направления были хакеры, и поэтому он старался не устанавливать
слишком много ограничений.
В 1959 году атмосфера в МТИ была достаточно свободна, и присутствие
этих заблудших людей, сдвинутых на науке, чье ненасытное любопытство не
давало им покоя, переносилось окружающими достаточно легко.
Именно это и нравилось Питеру Самсону, который любил исследовать
неотмеченные ни на одной схеме лабиринты лабораторий в МТИ. Шум
кондиционирования, звуки в спикере под консолью, и грохот Flexowriter-а
привлекали этих странников, которые заглядывали из-за двери в лабораторию
так же, как котята заглядывают в корзину с едой.
Одним из этих странников был человек со стороны по имени Питер Дейч.
Еще до своей встречи с TX-0, он был очарован компьютерами. Это началось
однажды, когда он нашел выброшенное кем-то руководство, по не совсем
понятной форме языка для выполнения вычислений на компьютерах. Он испытал
весьма странное чувство относительно этих упорядоченных компьютерных
команд. Позднее он описал бы его, как чувство сходное с состоянием
художника или артиста, когда тот испытывает то же самое сверхестественное
и трансцендентное ощущение, когда он обнаруживает среду или предметы
вокруг себя, которые являются для него абсолютно комфортными. Это именно
то, чему я принадлежу. Дейч попробовал написать маленькую программу, и,
записываясь на машинное время под именем одного из "жрецов", запускал ее
на компьютере. В течение нескольких недель, он достиг поразительного
мастерства в программировании. На этот момент ему было всего двенадцать
лет.
Питер Дейч был застенчивым подростком, весьма сильным в математике и
крайне неуверенным во всем остальном. Он чувствовал себя неловко из-за
излишнего веса, никогда не побеждал на спортивных состязаниях, но имел
очень светлую голову. Его отец был профессором в МТИ, и Питер, при своих
исследованиях лабораторий, использовал его имя как пропуск.
Его встреча с TX-0 была неизбежна. Сначала он попал в маленькую
"Клудж-Комнату" ("Клудж (kluge)" - неверно спроектированное оборудование,
которое, работая должным образом, бросает вызов нормальной логике), где
были доступны три интерактивных Flexowriter-а для набивания программ на
бумажную ленту, которая затем считывалась на TX-0. Кто-то как раз набивал
программу на ленту. Питер понаблюдал за этим некоторое время, а затем
начал забрасывать беззащитную жертву градом вопросов. Вопросы касались
этого таинственного "небольшого" компьютера в соседней комнате.
После чего Питер подошел непосредственно к TX- 0 , и рассмотрел ее
вблизи, отметив при этом, что она весьма отличалось от других машин:
она была меньше размером, имела CRT-дисплей, и другие приятные штучки.
Он сразу же решил вести себя так, как будто он имел полное право
находиться здесь. Он быстро понял все то, что было написано в
руководствах, и, в скором времени, поражал окружающих, периодически
произнося умные речи на околокомпьютерную тематику. В конечном счете, ему
разрешили вписывать свое имя в расписание машинного времени в течение ночи
и выходных дней, а также писать свои собственные программы.
МакКензи беспокоился только о том, чтобы его не обвинили в превращении
лаборатории в "детский сад". Этот, еще маленький мальчик, в коротких
штанишках, но в то же время достаточно длинный, чтобы доставать головой до
консоли TX-0, просматривал код, который Официально Санкционированный
Пользователь (весьма вероятно им был какой-нибудь надутый аспирант) набил
на Flexowriter-е. При этом, мальчик ему говорил своим писклявым
подростковым голосом нечто вроде: "Ваша проблема в том, что данное
допущение в данном месте неверно± Вам здесь нужны другие команды". Как
правило, надутый аспирант немедленно задавался вопросом: "Кто этот
маленький червь?", после чего начинал злиться и повышать на него голос,
приказывая выйти отсюда и поиграть в игрушки где-нибудь в другом месте.
Но, обычно комментарии Питера оказывались правильными. Кроме того, Дейтч
хвастливо заявлял, что он в состоянии написать гораздо лучшие программы,
чем те которые он видел, и, что самое интересное - у него это получалось.
Самсон, Коток, и другие хакеры приняли Питера Дейча в свои ряды. По его
уровню понимания компьютера он был достоин равного отношения. Но Дейч не
стал таким же фаворитом среди Официально Санкционированных Пользователей,
особенно, когда он сидел позади них, готовый к немедленному действию,
когда они делали ошибку, набивая программу на Flexowriter-е.
Официально Санкционированные Пользователи появлялись у TX-0 с
регулярностью прихода и ухода на работу. Программы, которые они запускали,
представляли собой статистические исследования, поиски взаимных
корреляций, моделирование процессов происходящих в ядре, то есть
прикладные программы. Пользователи от них были в восторге, но в
представлении хакеров это была пустая трата времени и ресурсов. В
хакерских головах гнездилось непреодолимое желание сесть за консоль TX-0,
такое же, какое испытывает пилот желающий сесть за штурвал самолета. Или,
как выразился Питер Самсон, большой любитель классический музыки:
"Вычисления на TX-0 были подобны игре на музыкальном инструменте: абсурдно
дорогом музыкальном инструменте, на котором вы могли бы импровизировать,
писать музыкальные пьесы, или подобно битникам на Гарвард-Сквер, что в
миле отсюда, выть как привидение когда воображение начинало полностью
отказывать."
Одной из вещей, которой они активно пользовались, была система
программирования, которую создали Джек Деннис и профессор Том Стокман.
Когда TX-0 привезли в МТИ, ее немного "раздели" по сравнению с тем
оснащением, которое у нее было в стенах Lincoln Lab.
Была существенно уменьшена память; до 4,096 "слов" из восемнадцати
битов каждое. ("Бит" - двоичная цифра: 1 или 0. Эти двоичные числа -
единственное, что понимают компьютеры. Последовательность из двоичных
чисел представляет собой "слово"). Кроме того, TX-0 не имел почти никакого
программного обеспечения. Поэтому Джек Деннис, еще до того как он показал
TX-0 ребятам из TMRC , написал "системные программы", то есть такое
программное обеспечение, которое помогало пользователям работать с машиной.
Первой вещью, над которой работал Деннис, был ассемблер. Это было
специальное программное обеспечение, переводившее программу, написанную на
языке ассемблера в двоичный код. Язык ассемблера представлял собой
символические трехбуквенные сокращения, которые на самом деле были
командами машины. Ассемблер транслировал их в машинный язык, который,
состоял из двоичных чисел 0 и 1. TX-0 имел довольно ограниченнуюсистему
команд, так как его дизайн позволял использовать только два бита из
каждого восемнадцатибитного слова в качестве команды для компьютера, то
есть могли использоваться только четыре инструкции (каждая из возможных
комбинаций двух битов - 00, 01, 10, и 11 представляла собой команду). Все
что компьютер мог делать, могло быть сведено к выполнению одной из тех
четырех инструкций: ему требовалась одна команда, чтобы складывать два
числа, и последовательность из примерно двадцати команд, чтобы умножить
два числа. Тщательный просмотр написанного длинного списка команд
компьютера, записанных в двоичном виде, например, 10011001100001 могли
легко превратить вас в заговаривавшегося душевнобольного уже по истечении
нескольких минут. Но та же самая команда на языке ассемблера могла бы
выглядеть как ADD Y. После загрузки ассемблера в компьютер, который
написал Деннис, вы могли бы писать программы в более простой символической
форме, и спокойно сидеть и ждать, потирая от удовольствия руки, в то время
как компьютер выполнял для вас перевод в двоичный код. После этого вы
скармливали компьютеру уже подготовленный "объектный" код. Ценность этой
программы была неизмерима: она позволяла программистам писать на языке,
который напоминал естественный язык, а не эти бесконечные, вызывающие
головокружение, ряды единиц и нолей.
Другая программа, над которой Деннис работал вместе со Стокманом, была
новым вариантом отладчика или дебаггера (debugger - средство для удаления
ошибок или багов (bug). Еще одно значение слова bug - насекомое, жук -
пр.перев.). TX-0 передали с программой отладки под названием UT-3, который
позволял общаться с компьютером во время его работы, печатая команды
непосредственно на Flexowriter-е. Этот отладчик имел большой недостаток:
он воспринимал подаваемые ему команды только в восьмиричном виде.
"Восьмеричный" - значит, что в основе системы исчисления лежит число
восемь (в противоположность двоичной системе, в которой основой системы
является число два, а в арабской системе исчисления, которой мы пользуемся
ежедневно, является основой число десять), и поэтому восьмеричная система
является достаточно сложной для повседневного использования. Зная об этом,
Деннис и Стокман решили написать нечто лучшее, чем UT-3, что позволило бы
пользователям работать с символическим языком ассемблера, который был
более легок в использовании. В конце концов, они решили назвать его FLIT.
Он позволял пользователям находить ошибки в программе во время работы,
устранять их, а также контролировать работу программы. (Деннис пояснял
позднее, что "FLIT " означает Flexowriter Interrogation Tape (Допросная
лента для Флексоврайтера), но, похоже, что настоящим источником имени был
аэрозоль от насекомых, имевший аналогичное название). Фактически FLIT был
квантовым скачком вперед, так как он освободил программистов от рутинной
работы, и они могли теперь писать на компьютере программы так же, как
музыканты, пишут свои произведения на музыкальных инструментах. С
использованием отладчика, который занимал третью часть из 4,096 слов
памяти TX-0, у хакеров были развязаны руки для создания нового, более
смелого и свободного стиля программирования.
Ну и какие же программы делали хакеры? Ну, иногда, это вообще не имело
никакого значения, что делали эти программы. Питер Самсон однажды хакерил
всю ночь программу, которая мгновенно конвертировала арабские числа в
римские цифры, и Джек Деннис, который восхитился искусством, с которым
Самсон проделал этот "подвиг", сказал, "Мой Бог, почему кто-нибудь другой
не захотел это сделать?" Но Деннис на самом деле знал почему. Вполне
достаточным оправданием было чувство власти и достижение совершенства,
которое Самсон получал, когда он заправлял ленту с программой в
считыватель, смотрел на мерцающие огни машины и щелкал выключателями.
После чего, он видел как арабские цифры, нарисованные на простой старой
классной доске, превращались в римские цифры - тоже своего рода хак,
который в свое время сделали римляне.
Именно Джек Деннис высказал Самсону предположение о весьма больших
возможностях TX-0 и о ее способности посылать звуковые сигналы через
спикер. И хотя не имелось никаких специальных средств для управления
высотой, амплитудой, или тоном звука, способ управления им все-таки был -
спикер производил звуковой сигнал в зависимости от состояния
четырнадцатого бита в восемнадцатибитном слове, которое TX-0 содержал в
своем сумматоре в некоторую конкретную микросекунду. Звук включался или
выключался в зависимости от того, был ли бит #14 нулем или единицей.
Поэтому Самсон приступил к написанию программ, которые меняли бы
различными способами числа в сумматоре, что позволило бы разными способами
производить звуки различной высоты.
В то время, только несколько людей в стране экспериментировали с
использованием компьютера для создания музыки, и методы, которые они
использовали, требовали интенсивных вычислений прежде, чем машина была в
состоянии проиграть хотя бы ноту. Самсон, который реагировал крайне
нетерпеливо, в отношении тех, кто предупреждал его о том, что он
предпринимает попытки сделать невозможное, хотел, чтобы компьютер играл
музыку прямо сейчас. Он научился управлять этим одним битом в сумматоре
настолько хорошо, что мог командовать им так же, как Чарли Паркер
саксофоном. В более поздней версии этого компилятора музыки, Самсон сделал
так, что, если вы делали ошибку при программировании музыки, Flexowriter,
переключался на красную ленту, и печатал "Человеку свойственно ошибаться,
а божеству свойственно прощать".
Когда люди со стороны слышали мелодию Иоганна Себастьяна Баха
исполняемую одноголосной, монофонической квадратной волной, без всякиз
признаков гармоничного звука, как правило, это не производило на них
впечатления. Подумаешь, большое дело! "Этот гигантский кусок железа стоит
три миллиона долларов и почему, интересно, он не в состоянии сделать то же
самое, что умеет делать пятидолларовое игрушечное пианино?" Непосвященным
было бесполезно объяснять, что Самсон фактически обошел процесс, которым
музыка создавалась в течение многих веков. Музыка всегда возникала
непосредственно при создании колебаний, которые уже были звуком по своей
природе. А то, что было в программе Самсона, фактически представляло собой
перезагрузку чисел, битов информации, загруженных в компьютер и
составлявших код, в котором и находилась собственно музыка. Вы могли
провести массу времени, просматривая на код, и вряд ли бы угадали, где же
здесь была музыка. Код становился музыкой только тогда, когда в сумматоре,
находящемся где-то среди металла, проводов и кремниевых транзисторов, из
которых состоял TX-0, происходили миллионы ошеломляюще кратких обменов
данными. Самсон попросил компьютер, который не имел никаких явных навыков
в использовании голоса, спеть ему песню и TX-0 подчинился.
Это была компьютерная программа, которая не только была музыкальным
произведением в переносном смысле, она в буквальном смысле слова была
музыкой. Она выглядела как программа, которая выполняла сложные
математические расчеты и статистический анализ. Цифры, которые Самсон
запихивал в компьютер, были универсальным языком, на нем можно было
написать все: от фуги Баха до системы противовоздушной обороны.
Самсон не говорил об этом ничего людям, которые в этом не разбирались,
и которые не были впечатлены тем, что он сделал. Сами хакеры тоже не
обсуждали этого, и не ясно даже, анализировали ли они вообще это явление в
таких космических масштабах. Но Питер Самсон сделал это, и его коллеги,
оценили его деяние по заслугам - потому что было очевидно, что это очень
красивый и аккуратный хак, а этого было достаточно для оправдания траты
массы времени на него.
Для хакеров подобных Бобу Сандерсу, который был лысоватым, пухловатым и
веселым приверженцем TX-0, президентом Группы СиП в TMRC и студентом,
изучавшим системы, такое времяпрепровождение было совершенным укладом
жизни. Сандерс вырос в предместьях Чикаго, и все время пока он себя
помнил, ему невероятно нравилась работа с электричеством и телефонами.
Перед поступлением в МТИ, Сандерс нашел работу на лето, о которой можно
было только мечтать: это была работа в телефонной компании, где он
принимал участие в монтаже оборудования центрального офиса. Он проводил
восемь блаженных часов за пайкой железа и плоскогубцами в руке, скрывшись
с головой в потрохах различных систем. Это была идиллия, нарушаемая лишь
часами приема пищи, потраченными на глубокое изучение руководств по
оборудованию телефонной компании. Оборудование, подобное тому, которое он
видел в телефонной компании, находилось и под моделью железной дороги в
TMRC. И это заставило Сандерса стать активным членом Клуба Моделирования
Железной Дороги.
Сандерс был старшекурсником, и он, в своей институтской жизни, добрался
до TX-0 позже, чем Коток и Самсон. Он использовал свое время для того,
чтобы заложить основу для своей социальной жизни, которая включала в себя
ухаживание и возможный брак с Марж Френч, которая занималась нехакерской
работой на компьютере в одном научно-исследовательском проекте. Однако
TX-0 стал центром его академической карьеры, и он разделил общую хакерскую
судьбу, наблюдая за тем, как его оценки начинают страдать от пропущенных
занятий. Это не сильно его беспокоило, потому что он знал, что его
реальное образование происходит в комнате N 240 в Здании N 26, за консолью
Tixo. Через много лет он
...Закладка в соц.сетях
