Жанр: Наука
Хакеры, герои компьютерной революции
...орять:
ДАЙТЕ СИЛУ КОМПЬЮТЕРОВ ЛЮДЯМ! ОСТАНОВИТЕ ПОТОК КИБЕРЛЖИ!
"Компьютеры это то место, где она есть", говорилось в книге Нельсона, и
хотя книга продавалась медленно, тем не менее, она продавалась, и даже
прошла несколько переизданий. Более важно то, что у нее появился
своеобразный культ. В PCC, "Computer Lib" была еще одной причиной веры в
то, что вскоре волшебство компьютеров ни для кого не будет секретом.
Поэтому на всех вечеринках PCC его принимали как короля.
Но люди приходили на эти вечеринки не для того чтобы посмотреть на
гениев компьютерной революции, они находились здесь, потому что им были
интересны компьютеры. Некоторые из них были уже взрослыми людьми,
основательными и упертыми хакерами компьютерного железа, некоторые из них
были школьниками из начальных классов, которые были очарованы
компьютерами, некоторые из них были длинноволосыми тинейджерами, которым
нравилось хачить PDP-8, стоявшую в PCC, кроме них были также педагоги и
просто хакеры. Как обычно, руководители типа Боба Альбрехта говорили о
проблемах вычислений, в то время как хакеры занимались в основном обменом
техническими данными, или же жаловались друг другу на пристрастие Боба к
языку BASIC, который хакеры считали "фашистским" языком из-за его
ограниченной структуры, которая не позволяла осуществлять максимально
эффективный доступ к компьютеру, что ограничивало возможности
программистов. Хакеры не тратили много времени попусту и постепенно
ускользали к стрекочущим телетайпам, оставляя активистов вести свои
горячие споры о том или ином направлении развития. И как всегда, там
принимал участие Боб Альбрехт. Светящийся от быстрого прогресса великой
компьютерной мечты, он мог находиться в какой-нибудь из дальних комнат,
откидывая быстрые коленца греческих народных танцев. Для него было без
разницы, играла ли там музыка или нет.
Заряженные мессианской атмосферой, люди из проекта Память Сообщества
безоговорочно отдавали себя реализации своих проектов. Ефрем Липкин
подправил большую программу, которая должна была быть основным интерфейсом
с пользователями, а Ли сел чинить телетайп модели 33, который им передала
компания Tymshare. Телетайп наработал тысячи часов и достался Community
Memory в состоянии, в котором его было проще выбросить на свалку. Из-за
его крайней непрочности, кому-нибудь приходилось его постоянно чинить. Он
часто заминал бумагу, или забивался его демпфер или он не отрабатывал
"возврат каретки" перед началом печати следующей строки. Позднее Community
Memory, достался терминал Hazeltine 1500, построенный на основе CRT,
который был немногим более надежен, но по-прежнему рядом с ним находился
кто-нибудь из коллектива, чтобы оказать помощь в случае необходимости. У
Ли появилась идея создать другой терминал, чтобы проект пошел на нем без
заминок, и он начал вынашивать идеи для своего железного проекта.
Но это было потом. Сначала им надо было вытащить Community Memory на
улицы. После нескольких недель работ, Ефрем, Ли и остальные, установили в
Leopold's Records телетайп модели 33 и фанерный ящик, который его защищал
от пролития кофе и пепла от косячков с марихуаной. Они развешали постеры,
в которых объяснялось, как использовать эту систему. Это были плакаты,
разрисованные яркими красками, с изображениями психоделических кроликов и
волнистых линий. Участники Community Memory представляли себе, как люди
будут искать информацию и размещать объявления по поводу таких привычных
вещей как поиск работы, аренда жилья, поездок, обмена всякими вещами.
Система была достаточно проста, так что ее мог использовать любой
желающий. Она использовала всего лишь две команды ADD (ДОБАВИТЬ) и FIND
(НАЙТИ). Система была одним из вариантов хакерской мечты, и они нашли
подходящее ей эмоциональное выражение в стихотворении, которое вдохновило
их на то чтобы даровать специальное имя родительской компании Community
Memory: "Loving Grace Cybernetics". Стихотворение было написано Ричардом
Братиганом:
ALL WATCHED OVER BY MACHINES OF LOVING GRACE
I like to think (and the sooner the better!)
of a cybernetic meadow where mammals and computers live together in
mutually programming harmony like pure water touching clear sky I like to
think (right now, please!)
of a cybernetic forest filled with pines and electronics where deer
stroll peacefully past computers as if they were flowers with spinning
blossoms.
I like to think (it has to be!)
of a cybernetic ecology where we are free of our labors and joined back
to nature, returned to our mammal brothers and sisters, and all watched
over by machines of loving grace. ВСЕ ЧТО МЫ СОХРАНИМ В МАШИНАХ НЕЖНОЙ
ЛЮБВИ
Я люблю представлять (чем быстрее увижу, тем лучше!)
кибернетический луг, где животные и компьютеры живут друг с другом во
взаимно запрограммированной гармонии, как чистая вода, что касается ясного
неба.
Я люблю представлять (немедленно, прямо сейчас!)
кибернетический лес полный сосен и электроники где мирно гуляет олень,
мимо компьютеров, как если бы это были просто цветы, раскрывшие лепестки.
Мне нравится представлять (я знаю, этому быть!)
кибернетическую экологию.
Мы будем свободны от наших трудов, вернемся к природе назад, к нашим
меньшим братьям и сестрам, и всему что мы сохраним в машинах нежной любви.
В Leopold's стоял не просто терминал, это был инструмент Нежной Любви! Он
был как пастух неорганизованного стада на лугу, удобренном
благожелательной Хакерской Этикой, защищающей от удушающего влияния
бюрократии. Но у некоторых участников Community Memory оставались
сомнения. Еще большие чем назойливые сомнения Ли по поводу надежности
терминала. Он с ужасом думал о том, что люди могут с враждебностью
отреагировать на то, что компьютер вторгся в священное пространство
магазина по продаже пластинок. Наихудшее, что приходило ему в голову на
эту тему, это видения того, как самоорганизованная охрана из Community
Memory, которая отвечала за работу терминала, закрывает своими телами
механизм от рассерженной толпы луддитов-хиппарей.
Страхи, как оказалось, не имели под собой никаких оснований. Начиная с
самых первых дней, люди отреагировали на терминал очень дружелюбно. Им
было любопытно, они пытались им пользоваться, и ломали голову над тем, что
разместить в системе. Спустя неделю после начала эксперимента, Ли написал
в Berkeley Barb , что в первые пять дней, пока терминал стоял в Leopold's,
он использовался в течение 1434 минут, в него было введено 151 новое
объявление и распечатано 188 сессий, 32 процента из которых представляло
результаты успешных поисков. Люди доброжелательно относились к машине: Ли
сообщил о "100-процентных улыбках".
Слухи о терминале распространились по округе и вскоре люди начали сюда
часто захаживать в поиске важных для себя сведений. Если вы набирали, к
примепу, FIND HEALTH CLINICS (НАЙТИ БОЛЬНИЦЫ), то вы получали информацию
по любой из восьми клиник, начиная от Клиники Медицинских Исселедований
Хейт-Эшбури до Бесплатной Клиники Джорджа Джексона. Запрос BAGELS
(БУБЛИКИ), который кто-то ввел, пытаясь найти в Бэй Ареа хорошие
нью-йоркские бублики, выдал четыре варианта ответа. Три из них сообщали о
местах розничных продаж, а другая была от человека по имени Майкл, который
оставил свой телефонный номер и предложил показать спрашивающему, как
испечь свои собственные бублики. Люди искали себе партнеров для игры в
шахматы, для совместного обучения, а также партнеров по сексу для
боа-констрикторов (род удава - пр.перев.). Передавали друг другу
интересные сведения о ресторанах и новых музыкальных альбомах. Здесь же
предлагались такие услуги как присматривание за детьми, перевозка грузов,
печатание текстов на машинке, гадание на картах Таро, прокладка труб,
пантомима и фотография ("ПРИЯТНЫЙ ЧУВАК ИЩЕТ ЛЮДЕЙ ДЛЯ НЕКОММЕРЧЕСКОЙ
ФОТОГРАФИИ, МОДЕЛИНГА ИЛИ ТОГО И ДРУГОГО СРАЗУ±.
ОМ ШАНТИ")
Творились странные вещи. По мере того как проект продвигался дальше,
пользователи начали использовать его в целях, которые ранее предусмотреть
было просто невозможно. Однажды участники CM просматривали дополнения за
день и обнаружили ряд новых сообщений, которые не попадали ни в одну из
существующих категорий, более того ключевые слова, напечатанные внизу
сообщения были загадочными. Тут были сообщения типа "ВЫ САМЫЙ ЛУЧШИЙ ДРУГ
ДЛЯ САМОГО СЕБЯ", в конце которого шли слова "ДРУГ, ЛЮБОВНИК, СОБАКА, ВЫ,
МЫ, НАМ, СПАСИБО".
Здесь же были сообщения типа "ПРИШЕЛЕЦ С ДРУГОЙ ПЛАНЕТЫ ИЩЕТ
КОМПЕТЕНТНОГО ФИЗИКА ДЛЯ ПОЛНОГО РЕМОНТА ЛЕТАТЕЛЬНОГО АППАРАТА. БЕЗ
ЗНАНИЯ ГЕОМАГНИТНОЙ ИНДУКЦИИ НЕ ОБРАЩАТЬСЯ". Были также сообщения типа
"БОЖЕ, ПОЧЕМУ ТЫ МЕНЯ ПОКИНУЛ?". Были также сообщения, содержавшие
загадочные цитаты из Гинсберга, "Grateful Dead", Эрло Гатри и Шекспира. А
также были сообщения от загадочного Доктора Бенвея и его таинственной
Интерзоны.
Доктор Бенвей, персонаж из "Обнаженного ужина", был "манипулятором и
координатором символьных систем, экспертом по всем фазам и видам допросов,
промыванию мозгов и управлению" - без разницы. Кто бы ни был этим
сумашедшим пользователем, он занимался тем, что преобразовывал биты в
системе хранения информации внутри XDS-940 в нервные длинные речи,
перебрасывался комментариями, пронизанными необъяснимыми видениями,
призывами к вооруженной революции и смелыми предсказаниями повсеместного
проникновения "Большого Брата", которое иронически описывалось терминами
компьютерной технологии в стиле оруэлловского 1984 года в радикальной и
фантастической манере.
Каждое его сообщение начиналось словами "Бенвей был здесь, дневной
путешественник по пескам этой плодородной базы данных". Бенвэй был не
единственным, кому такие странные личности как хакеры помогли раскрыться.
Компьютер имел бесконечное расширение нашего собственного воображения,
беспристрастного зеркала, в котором вы могли бы увидеть любой автопортрет,
который бы вы хотели иметь. Вне зависимости оттого, что вы написали,
единственное, что несло ваше сообщение - это следы вашего воображения. Тот
факт, что нехакеры увлекались этими идеями, показывал, что широкое
присутствие компьютеров в доступных местах может быть толчком для
социальных изменений, шансом видеть возможности, которые предлагались
новой технологией.
Ли позднее называл это "прозрением, открытием глаз. Это было похоже на
то же самое что я испытывал, когда я работал в организациях "Движение За
Право Свободно Говорить" и "Парк Людей". Мой Бог! Я не знал, что люди
смогут сделать это!".
Джуд Милхон разрабатывала онлайновые персоналии и писала стихи. "Это
было здорово", - позднее говорила она, - "Мечты превращались в
реальность". Один из участников CM обменивался электронными сообщениями с
Доктором Бэенвеем, продолжая разрабатывать тему из "Обнаженного Ужина",
чтобы создать компьютер под названием Interzone, в честь декадентского
плотского рынка души, созданного Бэрроузом. В своих первых сообщениях
Бэнвей высказал удивление таким поворотом темы, но затем, поняв
демократические возможности такого носителя, он дал ему свое
благословение. Он написал: "Говорили о каких-то нечестивых пиратах,
которые клонируют фирменный знак Бенвея± так что продолжайте, это
общественная собственность".
Джуд Милхон встретилась с Бэнвеем. "Он", по ее словам, "очень смущался,
но был вполне в состоянии работать в мире Community Memory".
Группа работала полтора года. Она переместила терминал из Leopold's в
магазин Whole Earth Access Store, а также установила второй терминал в
публичной библиотеке в San Francisco's Mission District.
Но терминалы продолжали ломаться, и стало ясно, что для нормальной
работы нужно более надежное оборудование и полностью новая система, так
как CM продолжала работать только на неповоротливом гиганте XDS-940. К
этому моменту почти утратились все связи между Памятью Сообщества и его
первоначальным источником финансирования - группой "Ресурс Один". А так
как готовой системы не было, то Память Сообщества, быстро исчерпала
собственные запасы финансов, технологий, а также быстро сожгла энергию
людей, которым нужен был скорый результат.
Наконец, в 1975 году, перегоревшая группа идеалистов из Памяти
Сообщества собралась вместе, чтобы решить стоит ли продолжать дальше
работу над проектом. Это был год веселья и опустошения. Проект показал
"что может быть сделано. Он показал путь, по которому стоит идти", -
говорил позднее Ли. Но Ли и еще ряд участников считали, что слишком
рискованно продолжать проект в его нынешнем состоянии. Они слишком много в
него вложили, и в плане техническом и плане эмоциональном, и вот теперь
увидели, что проект иссяк из-за серии опустошающих провалов и случайных
системных сбоев. Они договорились между собой остановить над ним работу и
перевести его в состояние временной ремиссии. Это было тяжелое решение.
"Мы работали над ним с самого начала", - говорила позднее Джуд Милхон, -
"Наша связь с Памятью Сообщества была как у Ромео и Джульетты, как вторая
половина нашей души. Теперь ее как будто разрубили напополам. Было
ощущение потери. Словно сорвали молодой цветок".
Ефрем Липкин вышел из группы и попытался еще раз обдумать способ,
которым можно было использовать компьютеры. Остальные начали заниматься
другими проектами, кто-то техническими, кто-то - социальными. Но никто из
них, и в наименьшей степени Ли Фильзенштейн, не отказался от своей мечты.
9. Каждый человек - Бог.
В июне 1974 года, Ли Фельзенштейн переехал в однокомнатную квартиру,
находившуюся в Беркли. Под квартирой находился гараж. В ней не было
никаких особых прелестей, отсутствовала даже система регулирования
температуры , но она стоила всего лишь 185 долларов в месяц. Ли в углу
приспособил верстак и назвал все это домом - от своего жилища он ожидал
низкой стоимости, удобства и компактности.
Он не переставал размышлять над необычным проектом - о компьютерном
терминале, построенном на основе тех идей, которые появились у него во
время работы в проекте Community Memory. Ли ненавидел терминалы, которые
были построены максимально секретно по отношению к пользователям, которые
не разбирались во всем этом. Черные коробки, выплевывающие информацию и
абсолютно непостижимые по сути. Что же они делают там, внутри? Он полагал,
что люди должны иметь хотя бы слабый намек на то, что делается у машин за
их панелями, и какие силы заставляют их работать. По его представлению
пользователь должен быть тоже вовлечен в процесс этой работы. Все что
имеет такую же гибкую природу как компьютер должно вдохновлять людей на
такую же гибкую и многоплановую деятельность. Ли сам рассматривал
компьютер в качестве модели деятельности, и надеялся на разрастание сферы
применения компьютеров, что позволило бы распространять Хакерскую Этику в
обществе и давать людям власть не только над компьютерами, но и над их
политическими угнетателями.
Отец Ли Фельзенштейна, прислал ему книгу Ивана Иллича (Ivan Illich)
под названием "Средства создающие хорошее настроение" (Tools for
Conviviality). Точка зрения автора совпадала со взгладами самого Ли ("Что
касается меня, то самые лучшие учителя говорили мне что я уже прав", -
объяснял позднее Ли). Иллич открыто говорил о том, что компьютерное железо
не должно разрабатываться только лишь для облегчения выполнения
определенных задач, но с точки зрения долгосрочной перспективы достижения
симбиоза между пользователем и его инструментом. Это вдохновило
Фельзенштейна на мысли о таком инструменте, который бы полностью воплощал
идеи на эту тему Иллича, Баки Фуллера, Карла Маркса и Роберта Хайнлайна.
Это должен быть терминал для людей. Ли дал ему прозвище Терминал Тома
Свифта, "в честь американского народного героя, который весьма вероятно
занимался тем, что лазил внутрь оборудования". Ли Фельзенштейн собирался
претворить свою хакерскую мечту в жизнь.
В то время, он жил за счет дохода от случайных контрактов по
проектированию оборудования. Одним их тех мест, где его можно было
встретить, была компания Systems Concepts, в которой также работали такие
ветераны МТИ, как Стью Нельсон (Гений кодирования и повелитель телефонных
проводов), а также бывший питомец TMRC и TX-0 Питер Самсон. Ли крайне
осторожно относился к МТИ, и всему что с ним было связано. Хакеров
компьютерного железа обычно задевало излишняя чистота этих хакеров, в
особенности их безразличие к распространению технологии среди "лозеров".
"Любой, кто когда-нибудь был связан с искусственным интеллектом, весьма
вероятно представлял собой безнадежный случай", - объяснял позднее Ли, -
"Они настолько далеко ушли от реальности, что не могли нормально
воспринимать реальный мир. Когда они начинали говорить 'Ну, в общем-то,
все, что вам надо сделать это ду-ду-ду', я пристально смотрел на них и
говорил им:
"Ну, ладно, парни, это все достаточно легкая часть работы, а вот то где
мы должны это все сделать - это и есть оставшаяся часть".
Его подозрения подтвердились, когда он познакомился с миниатюрным, но
упрямым Стью Нельсоном. Почти моментально у них возникли разногласия, и
технические споры, непонятные для непосвященных, которые Ли позднее
называл "традиционными хакерскими диспутами, типа 'Я-умней- чем-ты'". Стью
настаивал на том что в данном конкретном случае надо применить хитрый
аппаратный трюк, в то время как Ли, чей стиль проектировщика был отточен
его паранойей из раннего детства и постоянной боязнью того, что собранное
его руками может и не заработать, сказал что он не собирается рисковать.
Находясь в большом деревянном строении, больше похожем на склад, в котором
размещалась Systems Concepts, Ли чувствовал, что эти парни не были
заинтересованы также как он в передаче компьютерной технологии людям, зато
они весьма преуспели в красивой и взрывающей мозг компьютерной
пиротехнике. Для Ли хакеры из МТИ были технологическими иезуитами. Его
самого мало заботила высокая магия, которой они занимались и возвышенный
пантеон канонических волшебников, которых они почитали. Его волновал
другой вопрос: "Что делать с обычными людьми?".
Так что когда Стью Нельсон, архетип хакеров МТИ, предоставил
Фельзенштейну себя в качестве объекта для выслушивания его идей, и
быстрого дизайн-теста компьютерного продукта, Ли не стал играть в эту
игру. Его мало заботили технологические упражнения в остроумии, которых
жаждал Стью. Ли отошел от этого.
Он хотел найти работу где-нибудь в другом месте. Он понимал, что это
стоит сделать, особенно в том случае, если попадется работа, которая
приносила бы ему хотя бы восемь тысяч долларов в год. Из-за общего спада,
работу было достаточно трудно найти, но кое-что все-таки подворачивалось.
За пятьдесят миль к югу от Беркли начала образовываться Силиконовая Долина.
Кусок земли размером примерно в двадцать миль, расположенный на
полуострове, между Пало Альто и Сан-Хосе, что в нижней части бухты
Сан-Франциско, получил название "Силиконовая Долина" из-за материала,
который делался из очищенного песка, который использовался для
изготовления полупроводников. За двадцать лет до этого, на земле Пало
Альто появился транзистор. Именно на него была сделана ставка в
изготовлении интегральных схем или ИС - крошечных сетей из транзисторов,
которые помещались в чипы, представлявшие собой маленькие пластмассовые
прямоугольники, с тонкими металлическими выводами внизу. Они были похожи
на роботоподобных безголовых насекомых. И вот, в начале 70-х годов, три
смелых инженера, которые работали в компании, расположенной в Санта-Кларе,
и которая называлась Intel, изобрела чип, который они назвали
микропроцессором. Это была завораживающе сложная схема соединений, которая
повторяла сложную сетку схемы, которую можно было найти в центральном
процессоре (ЦП) компьютера.
Боссы этих инженеров, все еще размышляли над возможными областями
применения микропроцессора.
В любом случае, Ли Фельзенштейн не испытывал никакого желания
заниматься этой, абсолютно новой для него технологией. Его "мусорный"
стиль проектирования отвращал его от использования всего, кроме продуктов
с которыми он был знаком. Успех микрочипов и быстрое падение цен, которое
произошло после того, как чипы начали производить в больших количествах
(разработка чипа и изготовление прототипа стоит больших затрат; но после
того как собрана производственная линия по их выпуску, их производство
начинает обходится очень дешево), привело к сокращению их выпуска в 1974
году, и у Ли Фельзенштейна было мало уверенности в том, что индустрия
сумет сделать их в достаточном количестве для его проекта.
Он представлял себе пользователей его терминала, которые обращаются с
устройством также как хакеры с операционной системой - меняют одну часть
на другую и занимаются улучшениями± "скорее это живая система, чем
механическая система", говорил он. "Инструменты тоже являются частью
восстановительного процесса", а пользователям будет нужен легкий доступ к
его частям. В надежде на то, что определиться однозначный победитель в
гонке производителей микрочипов, он выжидал, раздумывая над уроками Ивана
Иллича, который покровительствовал разработке инструментов "расширяющих
способности людей в достижении своих целей посредством уникальных
способностей предоставляемых в их распоряжение". В солнечные дни на
laid-back в Беркли, Ли приходил со своей чертежной доской в Пиплс Парк,
полосу зелени, которую он помогал сажать в еще не столь отдаленных
шестидесятых, и делал наброски схем, получая иногда солнечный ожог от
бумаги, отсвечивающей от солнца.
Фельзенштейн был одним из сотен инженеров в Бэй Ареа, которые в
какой-то момент времени отбросили всю претенциозность в том, что их
интерес является исключительно профессиональным. Им нравились практические
аспекты схемотехники и электроники, и даже если многие из них работали в
фирмах с такими экзотическими именами как Zilog, Intel и Natinal
Semiconductor, то они приходили вечером домой и продолжали строить
фантастические проекты на печатных платах с вытравленными дорожками и
большими рядами микросхем. Запаянные в металлические коробки, которые
служили им корпусами, платы выполняли необычные функции: радио, видео,
логические операции. Чуть менее важным, чем работа этих плат, был сам акт
изготовления устройства, создания системы, которая что-то делала. Это было
хакерством. Если бы у хакерства была конечная цель, то наверняка ей бы
явлась сборка компьютера дома. Не для того чтобы выполнять какую-то
конкретную работу, а просто для развлечения и исследования. Это была бы
окончательная система. Но аппаратные хакеры не часто говорили о своих
конечных целях людям со стороны, потому что в 1974 году, идея того, чтобы
каждый человек имел дома компьютер, была полностью абсурдной.
Тем не менее, процесс шел. Оживление чувствовалось в любом месте, где
собирались аппаратные хакеры. Ли вступал в дискуссии по техническим
вопросам на ужинах в складчину в PCC. Он также посещал "барахольные
тусовки", проходившие по субботним утрам в магазине подержанного
оборудования, который держал Майк Куинн.
"Quinn's" был точной копией магазина Эли Хеффрона в Кембридже, в
котором, в поисках координатных переключателей и шаговиков, постоянно
пропадали хакеры из Клуба Моделирования Железной Дороги.
Хозяином двора, где располагался магазин, расположенный в гигантском
строении, похожем на ангар и находящимся на территории оклендского
аэропорта, был Винни "Медведь" Голден. Здание было ровесником Второй
Мировой Войны и было покрашено в неприметный шаровый цвет, в который
красят военные корабли.
За стойкой, сплошь заваленной коробочками с резисторами и
переключателями, стоивших центы, Медведь Винни торговался с хакерами,
которых любовно называл "скрягами-отшельниками". "Скряги"
придирались к ценам использованных печатных плат, множества светодиодов
и осциллографов, распродаваемых со складов государственного резерва.
Разгуливая по гигантской площади изрядно протертого деревянного пола,
хакеры, которые были любителями покопаться во всяком электронном хламе,
рылись в рядах коробок, в которых были тысячи интегральных схем,
конденсаторов, диодов, транзисторов, непаянных печатных плат,
потенциометров, переключателей, кроваток, зажимов и кабелей. На стене была
сделана надпись, готические буквы которой извещали присутствующих: "ЕСЛИ
ВЫ НЕ МОЖЕТЕ НАЙТИ ЭТО НА ПОВЕРХНОСТИ - РОЙТЕ ВГЛУБЬ", и здесь этому
совету часто следовали. Сотни компаний, у которых дела пошли плохо,
использовали "Quinn's" для избавления от разнообразных излишков, а потому
вы могли натолкнуться на гигантскую систему управления
газораспределителем, стопу компьютерных лент, или даже на попользованный
привод магнитных лент, размером с книжный шкаф.
Медведь Винни - бородатый гигант с огромным животом, подносил к глазам
детали, которые вы себе отобрали, пытался догадаться об их возможном
использовании, удивлялся тому, как вы собирались все это вместе соединить,
и полностью следовал надписи, висевшей прямо над ним: "Стоимость деталей
зависит от позиции покупателя". Тут же могли начаться яростные технические
дискуссии, которые всегда оканчивались тем, что Медведь Винни бормотал
себе под нос о том, что своими познаниями они доведут его до инфаркта. Но
все участники этих споров через неделю возвращались назад за очередной
порцией хлама и разговоров.
Рядом с Майком Куинном работал Билл Годбаут, который закупал компоненты
в более обширных масштабах, обычно это были чипы из излишков
государственного резерва, а также компоненты, которые были отбракованы,
как несоответствующие стандартам для выполнения некоторых специфических
функций, но прекрасно подходившие для остальных применений. Годбаут,
грубый, мускулистый мужик, действующий пилот, чье прошлое наводило на
мысли о том, что когда-то он занимался шпионажем и заговорами в пользу
государственных агентств, чьи названия даже произносить было
преступлением, скупал эти запчасти, лепил на них свой собственный бренд, а
затем продавал.
Их можно было часто купить в составе конструкторов, зака
...Закладка в соц.сетях
