Жанр: Наука
Превращение элементов
...нцузских ученых очень нуждался в
финансовой поддержке, а получить ее, не публикуя результатов, возможности не
представлялось.
Прошла всего лишь неделя, и французы написали в лондонский журнал новую статью,
в которой указывалось, что при делении ядра урана выделяется не один, а
несколько нейтронов. Это уже говорило о том, что реакция, если она начнется в
уране, будет не только самоподдерживающейся, но и нарастающей. Фриш сказал по
этому поводу: "Мне казалось это невозможным, так как тогда не было бы залежей
урана...".
Однако Бор рассудил по-другому. Природный уран состоит из нескольких изотопов с
массовыми числами 238, 235 и 233. Главную массу составляет уран-238, его в
природном уране 99,3%. Но как раз его атомы под воздействием медленных нейтронов
не расщепляются. Этому были подвержены атомы урана-235, а их-то было очень мало,
так что нейтроны, выброшенные ими, прежде чем оказать свое действие на такие же
атомы, поглощались ураном-238. Таким образом, "нейтронный вор" уран-238
останавливал реакцию, и потому о "выгорании" природного урана не было оснований
беспокоиться.
Разделить эти изотопы химическим путем невозможно, так как это один и тот же
элемент, для которого характерны совершенно одинаковые реакции.
Трудности, стоявшие перед физиками, замышлявшими осуществить цепную реакцию
расщепления урана. были очень велики, но не настолько, чтобы их нельзя было
преодолеть. Во всяком случае за последнее время наука не раз доказывала, что она
умеет находить и прямые и обходные пути для решения самых сложных и запутанных
задач. Кто поручится, что выдающиеся физики, оставшиеся в фашистской Германии,
первыми не преодолеют эту трудность?
15 марта 1939г. Гитлер оккупировал все то, что осталось от Чехословакии после
пресловутого Мюнхенского соглашения. 16 марта Э.Ферми прибыл в Вашингтон с
письмом декана Колумбийского университета к начальнику штаба военно-морского
флота США. Он был принят молодыми офицерами, которые вежливо и внимательно
выслушали знаменитого физика, пытавшегося объяснить им, как важно в настоящий
момент форсировать работы по овладению атомной энергией. Ферми говорил, что
осуществление контролируемой цепной реакции может означать создание атомных
реакторов для подводных лодок и военных судов или же бомб, мощность которых в
миллионы раз превосходила бы все известное до сих пор. Его выслушали очень
терпеливо, просили и в дальнейшем держать в курсе исследований, но, как
утверждают, после его ухода один из офицеров сказал другому: "Этот итальяшка -
сумасшедший!"
Опасность, нависшую над миром, понимали только сами ученые. Они решили во что бы
то ни стало внушить эту мысль об опасности непосредственно президенту США
Рузвельту.
О том, как был осуществлен этот план, рассказано во многих публикациях. Поэтому
мы ее коснемся только в общих чертах. Было составлено письмо на имя Рузвельта,
уговорили А.Эйнштейна, разделявшего пацифистские убеждения, подписать его и
попросили экономиста Александра Сакса вручить президенту. К письму была
приложена пояснительная записка, написанная Сциллардом.
Президент встретил Сакса с некоторой иронией. "Что за блестящая идея у вас
появилась? - спросил он. - Сколько времени вам надо, чтобы изложить ее?" Сакс
настроился на предложенный иронический тон и рассказал президенту о том, как в
свое время Наполеон выгнал изобретателя парохода Фултона. Этим Сакс намекал
президенту, что Англия тогда своим спасением была обязана лишь близорукости
противника. На президента это в некотором роде подействовало, и он стал более
внимательным. Дело закончилось тем, что он вызвал генерала Уотсона и, указав ему
на принесенные документы, сказал: "Па (прозвище Уотсона), это требует действий".
Но немедленных действий не последовало.
Через полгода тот же Сакс передал президенту новое письмо Эйнштейна, в котором
сообщалось, что по имеющимся сведениям над проблемой урана при поддержке
правительства интенсивно работают немецкие ученые. На этот раз на проведение
исследований было выделено... 6 тысяч долларов.
Колумбийский университет использовал деньги на постройку опытного реактора, и
поручил исполнение лучшему специалисту - Ферми.
Реактор представлял огромное сооружение, колонну, сложенную из окиси урана и
графитовых блоков. Графит служил замедлителем нейтронов. К этому времени Бор и
Уиллер установили, что уран-238 может захватывать нейтроны лишь высоких
скоростей, тогда как уран-235 поглощает медленные нейтроны.
В конце 1941г. в США из Англии прибыл доктор М.Олифант и сообщил, что английские
ученые, оказывается, провели серию экспериментов, которые окончательно их
убедили в возможности создания атомной бомбы. Игнорировать подобные сообщения
было нельзя, было принято решение о проведении соответствующих крупномасштабных
работ.
Вспоминая об этом, Лео Сциллард говорил, что если бы конгресс знал истинную
историю создания атомной бомбы, то он учредил бы специальную медаль за заслуги
для иностранцев, сующих нос не в свое дело, и доктор Олифант был бы первым из
награжденных.
2 декабря 1942г. работа Ферми завершилась успехом. Атомный реактор был пущен; в
нем возникла цепная реакция, регулируемая кадмиевыми стержнями (поглотители
нейтронов), и тем самым доказывалась целесообразность уже начатых работ по
созданию атомного оружия. Физики могли торжествовать: они сотворили машину для
превращения элементов. Одно из названий атомного реактора такое и было -
урановая машина. О ее пуске сообщили по телефону шифром:"Итальянский
мореплаватель только что прибыл в Новый Свет".
Очевидно, если бы не вторая мировая война, французы раньше всех могли бы прийти
к практическому использованию атомной энергии. После того как группе Ф.ЖолиоКюри
дали субсидии, ей предложили свои работы запатентовать. Жолио-Кюри
возражал, считая, что взятие патентов - не в обычаях ученых, и ссылался на
пример своей знаменитой тещи Марии Кюри. Ему, однако, напомнили, что супругам
Кюри открытый ими элемент радий пришлось выпрашивать по всему миру и что
половину всего того количества, которым располагала их лаборатория, они получили
в дар от женщин Америки. И Ф.Жолио-Кюри сдался - пять патентов были положены на
хранение. Один из них был патентом на конструкцию урановой бомбы. После
регистрации патентов работы были продолжены и обеспечены сырьем. Более того,
обсуждалось даже предложение о проведении пробного взрыва урановой бомбы в
Сахаре, и оно было в принципе одобрено. Помешала война и последующая оккупация
Франции. Ф.Жолио-Кюри, оставшийся в своей лаборатории, делал все возможное,
чтобы затруднить немцам их продвижение к атомному оружию. Страх перед тем, что
Германия овладеет им, во Франции и Англии, находящихся от нее в непосредственной
близости и уже испытавших ее удары, конечно, ощущался гораздо острее, чем в
Америке. Вот почему миссия доктора Олифанта в Америку была такой успешной.
В самой Англии специалисты обратили внимание своего правительства на то, что
немцы в оккупированной Норвегии пустили завод "Норск Хайдро" - для производства
тяжелой воды. Такая вода - эффективный замедлитель нейтронов. Было яснее ясного,
что в Германии ведутся работы по созданию атомного оружия. Силы норвежского
Сопротивления при поддержке Англии устроили диверсии на заводе и уничтожили
большой запас тяжелой воды. Завод все же работал, и немцы настойчиво требовали
увеличения его продукции. Налеты английской авиации на гидростанцию и завод
электролиза уничтожили еще некоторое количество воды и произвели сильные
разрушения, но не ликвидировали предприятие. Немцы поспешили переправить завод в
Германию. Ценный груз ожидался в Гамбурге, но он туда так и не прибыл, его
потопили норвежские патриоты.
Достоверных сведений о том, чего достигла Германия в области атомного оружия, не
было до конца войны. Были только предположения, догадки и косвенные данные вроде
производства тяжелой воды. Как только американские войска вступили на территорию
фашистской Германии, начала усиленно работать секретная миссия "Алсос". Это была
неслыханная по своим масштабам разведывательная операция по розыску и
интернированию ученых, захвату оборудования, лабораторий, документов, сырья -
всего, что имело отношение к атомному производству.
Все это было позже, а пока в США шла лихорадочная работа, гигантского масштаба и
невероятной секретности.
Пустив в ход урановый реактор, Ферми, по выражению известного американского
физика Р.Лэппа, открыл дверь в атомный век.
Почему же реактор заработал, ведь его заполнял природный уран, в котором
основная масса состояла из неделящегося под воздействием нейтронов урана-238?
Каким образом этот неактивный изотоп не заглушал реакции? Первый ответ на этот
вопрос уже был дан выше, где говорилось о замедлении нейтронов. Второй
заключается в том, что при делении ядра урана-235, как было выяснено еще
Ф.Жолио-Кюри, выбрасывался не один нейтрон, а примерно три. Для
самоподдерживающейся реакции "уранового пожара" этого достаточно, хотя сам
вопрос создания взрывчатого материала для атомной бомбы таким образом не
решался. Необходимо было полностью разделить изотопы урана-238 и 235 и последний
использовать в качестве делящегося материала. Для решения такой очень сложной
задачи нужны были столь же сложные и невероятно громоздкие технологические
установки. В них весь уран переводился в газообразное соединение - фтористый
уран, а затем этот продукт многократно прогонялся через полупроницаемые
перепонки, в результате чего газовая смесь все более и более обогащалась
соединением урана-235. Это так называемый диффузионный метод. Применялся и
другой метод - электромагнитный.
Путь этот к накоплению взрывчатого материала был, однако, не единственный.
Второй совершенно не предусматривал получения урана-235.
Еще до того, как Ферми пустил в ход урановый реактор, американские физики
Ф.Абельсон и Э.Макмиллан, использовав остроумную методику, выяснили, что уран
превращается (после бета-излучения) в элемент ¦93, тот самый, который причинил
столько волнений Ферми и другим европейским физикам. Теперь его открытие не
вызывало сомнений, и он получил имя нептуний. Этот первый заурановый элемент
оказался очень недолговечным, примерно через две недели от него ничего не
оставалось. Самопроизвольно распадаясь, он превращался в следующий заурановый
элемент ¦94 - плутоний, по своим ядерным характеристикам схожий с ураном-235.
Таким образом, название уранового реактора как машины для превращения элементов
вполне оправдано: с помощью этого устройства в больших количествах стали
получать не какие-нибудь, а такие элементы, которые до того не значились в числе
"жителей" периодической системы.
В "Манхеттенском проекте", как условно были названы работы по созданию атомной
бомбы, взрывчатый материал получали на разных заводах в виде урана-235 и
плутония.
Европейская война была завершена, и гитлеровская Германия пала под ударами
Советских Вооруженных Сил и союзных войск. До использования атомного оружия в
этой части земного шара не дошло. Япония изнемогала в борьбе и была близка к
капитуляции. Тем не менее американские политики, исходя из своих далеко идущих
планов, решили продемонстрировать силу своего оружия перед всем миром.
6 августа 1945г. на японский город Хиросиму одиночный американский самолет
сбросил бомбу, изготовленную из урана-235, и более 140 тысяч человек мирного
населения было убито и ранено. А через три дня испепеляющая смерть обрушилась на
другой японский город - Нагасаки. Ее принес не уран, а новый, созданный
человеком химический элемент - плутоний. Спустя некоторое время еще несколько
тысяч человек умерло от последствий этой варварской акции.
Вот во что воплотилась, казалось бы, наивная и фантастическая мечта алхимиков.
Против атомного шантажа
Президент Рузвельт, давший указание на развертывание работ по созданию атомного
оружия, не дожил до конца войны. Его место в Белом доме занял Гарри Трумэн.
Новый президент, говорят, не знал о ведущихся работах, и военное министерство не
торопилось что-нибудь сообщать ему по этому вопросу. Лишь незадолго до
безоговорочной капитуляции гитлеровской Германии военный министр США Г.Стимсон
передал Трумэну записку, в которой просил безотлагательно принять его по
чрезвычайно важному и секретному делу. Он намекал, что решение некоего вопроса
представляется исключительно важным для дальнейшего развития международных
отношений. Президент тут же согласился принять министра и был подробно
информирован о содержании программы ядерных исследований.
Рассчитывая, что США в самом ближайшем времени будут располагать невероятной
силы боевым средством, Трумэн стал под любыми предлогами уклоняться от
запланированных встреч с руководителями государств-союзников. Дважды ему это
удавалось. Но наступил момент, когда развитие международных событий исключало
возможность дальнейшей оттяжки такой встречи. Работы по созданию атомного оружия
стали вестись в лихорадочном темпе. Роберт Оппенгеймер, возглавлявший всю
научную и техническую программу проекта, вспоминал потом: "Я не думаю, что мы
когда-нибудь работали быстрее, чем в период капитуляции Германии".
15 июля 1945г. президент США прибыл в Потсдам. Вечером же следующего дня военный
министр США получил сообщение, в котором говорилось: "Провели операцию этим
утром. Диагноз еще не окончателен, но результаты представляются
удовлетворительными и уже превзошли ожидания". Эта информация, пока крайне
общего характера, немедленно была передана Трумэну и государственному секретарю
Бирнсу.
На конференции обсуждались сложные вопросы, и по ним выявились серьезные
расхождения. Тянулось длительное обсуждение. Но вот к президенту США прибыл
специальный курьер с донесением, в котором подробно и полно были описаны
результаты первого атомного взрыва. Президента словно подменили, он стал
выступать против советских предложений самым решительным образом. Черчиллю он
сообщил о полученном документе, советскую же делегацию они оба решили не ставить
в известность. В частном же разговоре президент сделал осторожный, но прозрачный
намек на то, что разработано новое оружие неслыханной силы, не упомянув при этом
слов "атомное", "урановое", "ядерное" или других, по которым и можно было
догадаться, о чем идет речь. Однако советская делегация почему-то никак не
отреагировала, и Черчилль с Трумэном заключили, что их просто не поняли.
Применение атомных бомб в войне против Японии было совершенно ненужным - исход
был уже предрешен и без них. Однако у тех, кто стоял за немедленное их
применение, были свои расчеты, сводившиеся к тому, чтобы произвести устрашающее
впечатление на весь мир и прежде всего на союзника по оружию - Советский Союз.
Началась так называемая атомная дипломатия, исходившая из уверенности
реакционных, воинствующих кругов США в том, что они монопольно владеют атомным
оружием и что при самых оптимистических оценках ни у кого не может быть создана
бомба ранее чем через 7...10 лет.
23 сентября 1949г. успешно прошло испытание атомной бомбы в Советском Союзе.
Оказалось, что отсутствие реакции на намеки Трумэна на Потсдамской конференции -
вовсе не результат какого-то недопонимания. В СССР давно уже велись подобные
работы.
В Советском Союзе в области атомной физики работали молодые талантливые ученые,
чьи научные интересы в немалой степени сформировались под влиянием А.Ф.Иоффе -
папы Иоффе, как величала его молодежь. В молодые годы, как уже упоминалось, он
работал у знаменитого Рентгена. Его хлопотами П.Л.Капица был принят в институт
Резерфорда. Им был создан Ленинградский физико-технический институт еще в 1918г.
Позже, в 30-хгг., вторым притягательным центром для советских физиков стал
институт в Харькове. В этом институте очень скоро был повторен опыт Кокрофта и
Уолтона по расщеплению лития.
Открытие нейтрона на советских физиков произвело такое же неотразимое
впечатление, как и на западных ученых. Советские ученые не только с огромным
интересом следили за теми работами, которые выходили из Кембриджа, Парижа, Рима
и других центров новой физики, но и сами работали - жадно и страстно.
И.В.Курчатов, его брат Б.В.Курчатов и Л.И.Русинов приступили к изучению
искусственной радиоактивности, открытой супругами Жолио-Кюри. И уже в апреле
1936г. они опубликовали сообщение об открытом ими новом явлении - ядерной
изомерии. Они облучили нейтронами бром и установили, что при этом образуются
бета-радиоактивные изотопы с разными периодами полураспада.
Лиза Мейтнер на физическом съезде в Цюрихе в июне того же года в своем докладе
не обошла вниманием сообщение советских ученых, хотя и отнеслась к нему с
крайней осторожностью: "В настоящее время трудно поверить в существование
"изомерных атомных ядер", то есть таких ядер, которые при равном атомном весе и
равном атомном номере обладают различными радиоактивными свойствами". Нет, она
не отрицала открытие, а говорила лишь, что "трудно поверить в настоящий момент".
Эта трудность была вскоре преодолена. В декабре 1936г. немецкий ученый Вейцзекер
предложил теорию, подтверждающую правомерность изомерных ядер. Их существование
- это проявление двух возможных состояний: метастабильного и возбужденного.
После этого работа советских физиков получила всеобщее признание.
Изучая изомерию ядер, Курчатов с сотрудниками убедился, что при некоторых
энергиях нейтронов происходит чрезвычайно сильное их поглощение, часто в сотни и
тысячи раз интенсивнее, чем при слегка отличных энергиях; иначе говоря,
существует какой-то резонанс. Измерять изомерию становилось все труднее из-за
недостатка мощной аппаратуры. Курчатову, так же как и Ферми, приходилось
носиться по коридору от нейтронного излучателя к счетчику.
В Радиевом институте уже начат был монтаж циклотрона, но сооружался он, к
сожалению, крайне медленно. Курчатов заразил всех своей энергией, четкостью
понимания частных задач и целиком окунулся в работу по созданию циклотрона.
Первый циклотрон в Европе был пущен в работу на советской территории. Правда,
интенсивность и энергия его частиц были еще недостаточны для проведения
важнейших экспериментов, и Курчатов, заручившись поддержкой А.Ф.Иоффе, решил в
ближайшем будущем строить новый большой циклотрон. Спустя некоторое время
приступили даже к строительству, но началась Великая Отечественная война, и
стало не до циклотрона.
Мы, однако, несколько забежали вперед. О том, что ядро урана под воздействием
нейтронов может быть разбито на два осколка, А.Ф.Иоффе узнал из письма к нему
Ф.Жолио-Кюри. Это крайне взволновало его. Письмо бурно обсуждалось на
институтском семинаре. В лаборатории Курчатова исследования по делению ядра
урана заняли центральное место. Старейший радиохимик В.Г.Хлопин развернул работы
по изучению этого процесса. Этой же проблемой занялись И.М.Франк в Москве и
А.И.Лейпунский в Харькове. Курчатов и его сотрудники были заняты поиском
условий, при которых может возникнуть в уране цепная реакция. Ю.Б.Харитон и
Я.Б.Зельдович подробно изучили этот вопрос и в двух статьях журнала
экспериментальной и теоретической физики опубликовали свои выводы.
Прежде всего всех интересовало, сколько нейтронов выделяется при делении одного
ядра урана. Тонкую экспериментальную работу по выяснению этого вопроса Курчатов
поручил двум молодым физикам Г. Н.Флерову и К.А.Петржаку, которые, по его
выражению, на совместной научной работе "составили величину больше, чем два".
Вскоре эти экспериментаторы открыли совершенно новое явление. Оказывается, ядро
урана может и самопроизвольно распасться на две приблизительно равные части,
хотя такое деление в природе наблюдается крайне редко.
Чтобы защититься от всевозможных помех при регистрации возникающей радиации, в
частности от сильно проникающих космических лучей, молодые физики решили
проводить свои опыты глубоко под землей.
Идеальным местом для этого оказалось московское метро. Для работы Г.Н.Флеров и
К.А.Петржак облюбовали служебное помещение на станции "Динамо". В начале 1940г.
они послали краткое сообщение о самопроизвольном делении урана в американский
журнал.
Письмо их опубликовали, но странно, никаких откликов на него не было. Совсем
недавно страницы физических журналов заливал поток статей по урановой проблеме,
а сейчас вдруг об этом - полное молчание. В отношении Европы это было бы еще
объяснимо - война, не до того; но почему полностью прекратились такие публикации
в Америке?
О самоцензуре ведущих физиков в Америке советским ученым ничего не было
известно, но такая ситуация их, конечно, насторожила. Не имея связи с
зарубежными учеными, физики в Советском Союзе пришли вполне самостоятельно к
заключению о возможности создания нового оружия фантастической разрушительной
силы. Академик Н.Н.Семенов написал об этом письмо в Наркомат тяжелой
промышленности. Но вскоре настала пора, когда об этом нечего было и думать:
грозный, неумолимый и жестокий враг топтал советскую землю. Физики занялись
безотлагательными проблемами: обработкой кораблей для защиты их от магнитных
мин, радиолокацией, танковой броней, просто пошли в ополчение.
Оборудование Ленинградского физического института было эвакуировано в Казань и
лежало там в ящиках нераспечатанным. После успешного наступления наших войск под
Москвой Г.Н.Флеров выехал в Казань для встречи с Курчатовым, но тот еще не
вернулся с юга. Тогда Флеров выступил с докладом перед Иоффе, Капицей и другими
физиками, в котором обрисовал постановку опытов, необходимых, по его мнению, для
изучения "динамитных" цепных реакций. Всего этого сделать в обстановке того
времени было почти невозможно, но Флеров продолжал хлопотать, писать письма
Иоффе, Курчатову и другим ученым; поскольку в американской печати по-прежнему
избегали каких-либо упоминаний об уране, это лишь укрепляло его в необходимости
самых срочных действий.
В мае 1942г. Флеров написал письмо в Государственный Комитет Обороны, указывая
на необходимость срочно "делать урановую бомбу". В правительстве уже имелась
информация о том, что как в США, так ив Германии в условиях сверхсекретности
ведутся работы во созданию сверхмощного оружия. А.Ф.Иоффе, В.И.Вернадский,
В.Г.Хлопин и П.Л.Капица были вызваны в Москву для обсуждения полученной
информации и определения возможности проведения работ по созданию атомной бомбы
в СССР. Затем по совету Иоффе в Москву вызвали Курчатова и предложили ему
возглавить такие работы. Он приступил к порученному делу с исключительной
энергией. Летом того же года а Казани Флеров продолжил прерванные ранее
эксперименты по исследованию размножения нейтронов. Никто не знал тогда, что в
Этнографическом музее под чучелами производится сборка сложнейшей физической
аппаратуры.
В феврале 1943г. Курчатов и его соратники по урановой проблеме прочно
обосновались в Москве и развернули широкомасштабные эксперименты. Одна за другой
следовали победы на фронте, и параллельно этому ускоренными темпами продвигались
к решению поставленной задачи советские ученые. Им было несравненно труднее, чем
американским физикам: на территории США не было военных действий, не было
разрушений, они располагали мощнейшей промышленностью и опирались на
добровольные услуги ведущих теоретиков мира, эмигрировавших из Европы.
Когда Трумэн сделал на Потсдамской конференции намек на имеющееся в его
распоряжении сверхмощное оружие, в Советском Союзе были уже на подступах к
овладению им. Не все, конечно, шло гладко, было много затруднений, но они с
успехом преодолевались. В урановом реакторе, или "котле", как его тогда
называли, предполагалось использовать графит для замедления нейтронов.
Лаборатория Курчатова предъявила такие технические требования на чистоту
графита, что исполнители только руками развели. Но иначе было нельзя: малейшая
примесь остановила бы цепную реакцию. И объяснить, зачем им нужен графит такой
чистоты, также было нельзя. Однажды к работнику лаборатории Н. Ф.Правдюку
подошел представитель организации, исполнявший заказ, и спросил: "Я понимаю
важность жестких требований. Но скажите, каким методом вы делаете алмазы? Я всю
литературу перечитал. Как вы создаете давление и каков выход продукции?" Узнав
об этом, Курчатов рассмеялся и сказал: "В колокола звонить мы не можем".
В сентябре 1949г. самолеты военно-воздушных сил США доставили пробы воздуха,
взятого на большой высоте. Предварительный их анализ показал сильно повышенный
уровень радиации, а радиохимическая лаборатория подтвердила наличие в них
осколков плутония.
Через два дня после испытания советской атомной бомбы, 25 сентября 1949г., ТАСС
выступил по этому поводу с заявлением, в котором, между прочим, обращалось
внимание на прежнее сообщение 1947г. о том, что секрета атомной бомбы уже не
существует.
Факт наличия у Советского Союза атомной бомбы в американских военно-политических
кругах вызвал шок и растерянность. Однако вместо поисков путей мирного
сосуществования и отказа от оружия массового уничтожения агрессивные круги США
стали думать о том, как восстановить свой престиж. И среди ученых нашлись
сторонники "жесткого курса", "атомной дипломатии". В частности, ярым
пропагандистом еще более мощной бомбы, супербомбы, стал Эдвард Теллер, с 1942г.
занимавшийся изучением термоядерной реакции, т.е. реакции синтеза, слияния двух
ядер.
В ноябре 1952г. на атолле Эвениток был произведен взрыв водородного устройства,
доставивший огромное удовлетворение творцам и проводникам "атомной дипломатии".
При первых же попытках США опереться в своей политике на супербомбу
правительство СССР запросило Курчатова, на чем основан этот шантаж. Спустя два
месяца после успешного испытания атомной бомбы коллектив Курчатова смог вплотную
приступить к решению новой ответственной задачи. 12 августа 1953г. в СССР был
произведен взрыв первой в мире водородной бомбы. И в этом утверждении нет ни
ошибки, ни пре увеличения. То, что взорвали американцы, было термоядерным
устройством, огромным сооружением, а не бомбой, какую можно взять, например, на
борт самолета.
Выделение чудовищной разрушительной энергии при взрыве т
...Поділитися у соцмережах
