Жанр: Религия
Это Б-о-г мой
...лонны к противоречивым
интерпретациям, я предложил законченную книгу трем другим высокообразованным
раввинам. Отрывки, посвященные археологии и научной критике Библии, были
просмотрены специалистами, которые работают в этих областях. Ссылки на
классическую и современную философию были представлены на суд ученого,
возглавляющего отделение философии одного из крупнейших университетов. Во
всем, что касается технических деталей и фактического материала, книга была
тщательно откорректирована специалистами. Только выражая точку зрения, я
придерживался собственных идей.
Эта книга предлагает общий обзор еврейской религии и, естественно,
может быть пособием лишь по наиболее общим вопросам. Я думаю, что нет
надобности подчеркивать, что эта книга не претендует на решение спорных
проблем иудаизма и его законов. По таким проблемам следует обратиться за
консультацией к знатокам иудаизма.
Транслитерация ивритских слов в книге скорее популярная, нежели точная.
Моей целью было найти такую транслитерацию, которая звучала бы приемлемо для
англоязычного читателя и в то же время была бы достаточно близкой по
звучанию к ивриту, который так или иначе не поддается совершенной
транслитерации.
Готовя книгу к изданию, я перенес буквально сотни информационных
деталей в примечания; впоследствии, редактируя примечания я выбросил их и
оттуда. Включение этих деталей и интерпретаций в книгу привело бы в конечном
счете к изданию многотомной конкорданции, а не краткого справочника. Я
урезывал эти детали без конца с единой целью: предоставить читателю как
можно более ясную обобщенную картину, отражающую гигантскую тему.
Я решил также не ссылаться на эти примечания в самом тексте книги. Я
приветствую такие ссылки в технической литературе, но не в книге, которая
предполагает непрерывное чтение.
Пролог
"Серен Кьеркегор... поставлен теперь в авангард современной философской
мысли..."
Его популярность симптоматична. В отличие от многих новейших
мыслителей, я не склонен отвергать традиционную философию, всю историю
развития аналитической мысли от Платона и Аристотеля до Джеймса, Сантаяны и
Уаитхэда, сколь ни захватывает дух у современного читателя от потока мысли
Ницше и Кьеркегора.
Тот факт, что экзистенциализм наряду с Кьеркегором и Достоевским заново
открывает "почетную" дорогу к религиозному сознанию, не вызывает во мне
трепета. Это давно сделал Паскаль; как бы то ни было, дорога эта на самом
деле никогда не была закрыта, разве что завалена грудой толстых книг. Я не
верю, что путь современного человека в религию непременно проходит через
болезненное отчаяние, хотя я и являюсь восторженным поклонником
литературного великолепия некоторых авторов-экзистенциалистов.
Достаточно прочесть хотя бы "Страх и трепет", чтобы понять, о чем идет
речь; или "Процесс" Кафки, ставший не только своеобразной проповедью новой
мысли, но и одним из немногих оригинальных романов последних ста лет. А "Миф
о Сизифе" и "Мятежник" Камю вообще дадут читателю возможность проникнуться
если не буквой, то по крайней мере духом нашего времени.
"Еврейскому народу более трех тысяч лет... "
Из всей литературы, посвященной многовековой общей истории евреев, я
незнаю ничего, что могло бы сравниться с колоссальным одиннадцатитомным
трудом Генриха Греца. Это не значит, что я рекомендую его как достоверную
или даже профессиональную историю. Грец был пылким, вдохновенным писателем,
погруженным в свой мир, свободно выражающим собственные суждения и
пристрастные оценки и допускающим порой поразительную вольность. Он вдохнул
жизнь в историю, и если вы хотите получить живую картину какого-нибудь
отрезка нашей трехтысячелетней истории, вам стоит начать с Греца. Затем, в
зависимости от того, насколько глубоко вас интересует та или иная тема, вы
можете узнать в библиотеках, что написано историками о соответствующем
периоде.
Известно, что индуизм как традиция уходит в глубь истории не меньше --
если не больше — иудаизма; существуют также китайские святые писания,
датируемые более ранним сроком, чем Пятикнижие. Однако ни Индия, ни Китай,
насколько мне известно, не представляют столь уникальную историю
происхождения и выживания народа в условиях фантастической серии исторически
неблагоприятных обстоятельств, которые при нормальном положении вещей должны
были привести к полному исчезновению евреев. Хотя долговечность этого народа
сама по себе достаточно удивительна, поражает и требует объяснения прежде
всего его способность выжить вопреки безжалостным клыкам исторической
логики.
"В то же самое время появилась наука, называемая археологией".
Мнение археологии
Вот что пишет в своей новой книге "Реки в пустыне" американский
археолог Нельсон Глюк, в послужном списке которого — важные научные
открытия:
"Можно с полной уверенностью утверждать, что ни одно археологическое
открытие не противоречит Библии. Множество археологических находок
недвусмысленно подтверждает достоверность как общей канвы событий, так и
точных исторических деталей, описанных в Библии. Более того, правильная
оценка библейских описаний часто приводила к удивительным открытиям. Эти
описания составляют обширную мозаику почти неправдоподобной по своей
точности библейской исторической памяти".
Некоторые ученые мужи критиковали Глюка из опасения, что подобное
заявление оправдает возврат к фунда-менталистскому чтению Библии и,
возможно, заново возбудит интерес к Скоупсу. Вполне возможно, что
фунда-менталисты, которые некогда считали археологические исследования
Библии и ее историчности богохульством, выглядят в наши дни наивными в своих
нападках на результаты этих исследований. Но их позиция всегда была
бессмысленной, и иудаизм никогда не разделял еЈ. (См. по этому вопросу
вступительную статью "Раввины и свобода интерпретации" в изданной Лео Юнгом
книге "Стражи нашего наследия".)
Глюк — реформистский раввин, а реформисты не принимают безоговорочно
вербальную непогрешимость Священного Писания. Заявление ученого
соответствует тому логическому заключению, к которому пришел я, читая
литературу по археологии. В этой литературе все еще есть серьезные пробелы.
Так, например, датировка падения Иерихона, по мнению эксперта, с которым я
консультировался, "затрудняет" его соотнесение с описанным в Библии
событием; однако, как и во многих подобных случаях, эти исследования
подвергаются в настоящее время тщательной ревизии. В целом возвращение к
старой позиции, утверждающей, что Библия представляет собой собрание
неисторических мифов и легенд, — научно немыслимо.
Библия есть — и всегда будет — прежде всего величественный
религиозный документ, который частью раскрывает свою миссию через
историческое повествование. Наука XX века выражает недвусмысленное мнение,
что события, описанные в Библии, являются достоверными историческими
фактами, насколько позволяют судить об этом исследования, построенные на
изучении древних развалин и документов.
"Остановимся на символах и обрядах".
Тот, кто читал Торстэйна Веблена, легко догадается об истоках этой
главы. Я с трудом представляю себе человека, не знакомого хотя бы с "Теорией
свободного класса", и я настоятельно рекомендую еЈ читателю, упустившему эту
книгу из виду. Жаргон заклинателя и искусственные бакенбарды творческого
стиля Веблена могут вызвать вначале отвращение, но впоследствии читатель
поймет, что это всего лишь утонченная замысловатая шутка, с которой можно
смириться. Я предлагал эту книгу своим аспирантам в качестве обязательного
чтения и получал огромное удовольствие, когда видел, как пробуждается в них
интерес к сатире.
"Демократия в Америке" Токвиля проделала ту же работу значительно
раньше и в более прямолинейной форме. Я считаю, что эта книга должна входить
в список рекомендованной литературы для тех, кто серьезно интересуется
американской жизнью. Она прекрасно написана, но очень насыщена и читается
трудно и долго.
"Конформизм... лишает вас сомнений и поэтому является самым большим
проклятием... "
Тот, кто не читал "Одинокой толпы", не может судить о конформизме, и
желательно, чтобы он заглянул в эту книжку как .можно скорее.
Писатели считают, что в поведении американца сегодня превалирует
стремление к оригинальности. То, что делает в данный момент толпа, кажется
бесцельным и бесформенным. То, что "общепринято", — свойственно людям, чьи
традиционные или внутренние мотивы поведения разрушаются и кто не находит в
себе интеллектуальной и моральной силы для создания своей собственной
индивидуальной судьбы.
Они противопоставляют такому поведению сознательный самонаправленный
выбор ценностей, основанный на зрелом, критическом рассудке. Возможно, это
слишком строгое требование к людям, но это именно то, что они требуют.
Моралисты и дидактики всех времен предъявляли людям подобные жесткие
требования.
Естественно, они отнесут еврея, принимающего иудаизм безоговорочно и
некритически, к "традиционно-мотивированному типу". Я не уверен, что при
этом они даруют автономию еврею, который после глубокого проникновения в
сущность иудаизма нашел в нем наиболее разумный для себя образ жизни.
"Законы, которые существуют в англо-саксонских странах еще с
пуританских времен... "
Ироническое замечание по поводу так называемых пуританских законов:
там, где христианские общины строго придерживаются обрядов иудаистского
происхождения, верующие евреи испытывают наибольшие неудобства. Они строго
придерживаются еврейского шабата, но от них также требуют не работать в
воскресенье. Еврейский торговец зарабатывает на жизнь только пять дней в
неделю, а христианин — шесть. Со стороны еврея это существенная уступка,
которая может стать разрушительной в наши дни. В штате Нью-Йорк, где живет
больше евреев, чем в Израиле, юридическая сторона дела в этом вопросе не
улажена. Общепринятый ответ на петиции, требующие уравнения прав, сводится к
тому, что христиане составляют подавляющее большинство — и это
действительно верно — и что, следовательно, евреи должны принять
христианскую рабочую неделю, хотя такой вывод совсем не следует из
количественного факта (так, по крайней мере, следует понимать американскую
систему). Это довольно-таки сложная проблема, и, по-видимому, она будет
усложняться еще больше по мере того, как тяга евреев к соблюдению своих
законов будет расти.
"Чтобы соблюдать шабат полностью, необходимо ритуально воздерживаться
от каких бы то ни было действий ".
Щепетильное соблюдение шабата евреями, воспитанными в благочестии,
доходит до того, что они не прикасаются к предметам повседневного обихода;
они пользуются, например, всевозможными окольными средствами,
приготовленными до прихода шабата, для обогрева и освещентя. Обычаи и
ритуалы шабата сложны. Следует помнить, что сердцевина его — полное
отдохновение и мистическая идея дня. Предписания и обычаи шабата — давно
установленные средства для достижения этих целей. Человек, возвращающийся к
иудаизму, начинает с какой-нибудь детали и со временем перестраивает свой
шабат. Затем в один прекрасный день он обнаруживает, что шабат — это сама
природа. Я всю жизнь общался с набожными людьми, и я не знал ни одного, чей
шабат не отличался бы одной-двумя второстепенными деталями от других.
У моего деда была своя особая манера сворачивать талит.
"Эти мысли пронизывают всю литературу о шабате... "
Первоклассный американский ученый, который между тем довольно известный
ортодоксальный талмудист, прочитал мою главу о шабате и заметил, что я
упустил все наиболее важные моменты. Я думаю, что лучше процитировать его
комментарии, нежели пытаться дополнить текст идеями, которые не приходили
мне в голову.
"Шабат выражает четыре основные идеи. Во-первых, соблюдение предписаний
этого дня выражает веру в акт Создания, и поэтому шабат есть подтверждение
истинности нашего вероучения.
Во-вторых — что не менее важно — соблюдение предписаний шабата
символизирует отрицание человеческой гордости: "Моя власть и сила рук моих
создали все это". Дело в том, что люди способны в лучшем случае на
использование сил и субстанций, которые существуют в природе. Прекратить это
использование раз в семь дней значит возвратить человеку его истинную
человеческую перспективу; ничто другое не сделает это так, как шабат. И если
современное общество в чем-либо отчаянно нуждается, так это в том, чтобы
снова обрести смирение и перспективу.
В-третьих, воздержание от работы и от механических игр возвращает
человека в лоно чисто человеческих жизненных ценностей — к человеческому
разуму и семейным узам, заслоненным деловой суетой и деловыми играми будней.
Но драматичнее всего представлена в идее шабата парадоксальная текстура
иудаизма, собранная в одном циклическом событии: баланс между аскетизмом и
роскошью, торжественностью и удовольствием. Люди всегда пытались приклеить
нашей религии ярлык воздержания от простого земного искушения. Иудаизм своей
конкретизацией места и времени и своими строгими предписаниями во всем, что
касается службы Б-гу, предлагает человеку совершенно уникальный жизненный
баланс. Мы избегаем приклеивания каких бы то ни было ярлыков, таков и наш
шабат. Это наслаждение лучшим, что есть в мире, и — одновременно --
формальное воздержание от пользования им. Эта модель поведения пронизывает
весь иудаизм".
Читатель вправе считать, что предлагаемая здесь цитата — лучшее, что
есть в этой главе, — тут я бессилен. Если бы этот человек уже написал книгу
об иудаизме, я бы никогда не взялся за такой труд. Но он слишком занят
Талмудом и микроскопом.
"В эти дни допускаются некоторые послабления..."
Основное послабление (по сравнению с ограничениями и запретами шабата)
здесь в строгости запрета на работу. Нарушение предписаний шабата влекло за
собой более строгое наказание. Некоторые же виды работ, связанные
непосредственно с приготовлениями к празднеству — включая использование
огня и перенос тяжестей — разрешены Торой.
"В древности евреи... вставляли в календарь дополнительный месяц... Об
зтом оповещал Верховный Суд в Иерусалиме... "
Можно было бы предположить, что високосный год объявлялся скорее царем,
нежели Верховным Судом.8 Однако неписанный закон удерживал царя от какого бы
то ни было участия, когда принималось решение о високосном годе. Считалось,
что в этом вопросе царь — заинтересованная сторона. Его солдаты получали
единовременное годовое жалование. В високосном году они служили тринадцать
месяцев, но жалование выдавалось им с расчетом на двенадцать месяцев.
"В промежуточные дни, называемые праздничной неделей, люди работают как
обычно..."
Что касается работы в эти промежуточные дни, то здесь действуют сложные
предписания. Суть их в том, что работа не запрещена в тех случаях, когда ее
прекращение может привести к убыткам. Поэтому в обычных условиях большинство
людей занимается своими будничными делами. Строго набожные люди стараются
избегать работы, насколько это возможно. Мой дед, переписчик Торы, не писал
в праздники ни буквы.
"Древний обычай предписывает в этот день употреблять главным образом
молочные продукты..."
Обычай есть молочное в пятидесятницу восходит к глубокой древности.
Объяснения, которые я слышал, являются, по-видимому, не более как
подтасовкой под действительность, например предположение, что способы убоя,
предусмотренные Торой, не могли быть введены в практику в день получения
Торы.
Этот обычай противоречит традиции есть в праздники мясо как
общепринятый признак роскоши; однако среди верующих этот обычай универсален.
Я знаю одного исключительно образованного еврея, который наскоро
перекусывает в этот день молочным, произносит благословение, а после
небольшого перерыва устраивает праздничный мясной ужин, соблюдая тем самым
обе традиции. Вполне возможно, что я поступал бы так же, будь я все
остальные дни года воздержан в пище, как он. Виленский Гаон, великий
авторитет польского еврейства новейшего времени, запретил в Шавуот украшать
помещение цветами, потому что это напоминало церковную традицию в Польше;
однако этот обычай возрождается в США и в Израиле.
* Элиагу бен Шломо Залман (1720-1797) - один из крупнейших авторитетов
иудаизма, исследователь Талмуда, каббалы, Га-лахи.и устных учений. Автор
комментариев к Танаху ("Адрат Элиагу"), Мишне, Тосефте, Иерусалимскому
Талмуду, "Шулхан аруху"и др.
"Такой шалаш легко построить у себя во дворе..."
Технические требования к сооружению сукки занимают многие страницы
законодательного кодекса, а также большую часть трактата "Сукка" в Талмуде.
Эти инструкции в основном перечисляют возможные ошибки при сооружении сукки.
Проще всего научиться правильно строить сукку у своего раввина или по таким
источникам, как легко читаемое и совершенно необходимое руководство Мейера
Ваксмана "Иудаизм. Религия и этика".
Древняя традиция связывает сукку с облаком, свидетельствовавшим о
покровительстве Б-га евреям в пустыне .
.. яркость такого зрелища, как процессия людей, размахивающих
пальмовыми ветвями, или очищение дома от квасного..."
При рассмотрении символов, сопровождающих праздники природы, некоторым
читателям трудно будет уйти от соблазна и не привлечь фрейдистские мотивы:
квасное как семя, фаллические ассоциации пальмовой ветви и этрога, сукка как
материнская утроба и т. д. Насколько мне известно, существуют где-то научные
опусы, посвященные этим глубокомысленным идеям, но мне они ни разу не
попадались под руку. Будучи, как каждый благоразумный человек в наши дни,
большим почитателем Фрейда, я, однако, не совсем разделяю ортодоксальную
фрейдистскую веру в его доктрину как некий универсальный знаменатель.
Поэтому я не останавливаюсь на этих моментах. Другие могут выразить
сожаление по поводу того, что я не останавливаюсь на сходстве между
первобытными праздниками плодородия и еврейским ритуалом. Если бы мне
позволил объем книги, я бы остановился на этом подробнее. Нет лучшего
способа продемонстрировать причины того, почему выжил иудаизм, в то время
как другие религии давно канули в лету.
ритуальные формы праздников, связанных со сбором урожая, неизбежны;
если бы древнееврейские символы нельзя было соотнести с символами,
периодически повторяющимися в общечеловеческом опыте, иудаизм был бы
религией какой-нибудь другой планеты. Однако древнееврейские символы
все-таки решительно отличаются от остальных. В иудаизме нет ни магии, ни
непристойностей, ни заклинания духов, ни надежды на управление природой
посредством поэтических приемов и всевозможных магических формул. Тора не
предлагает ничего в награду за размахивание пальмовой веткой, кроме чувства
солидарности со всем народом Израиля и чувства радости поклонения Б-гу. Тот
факт, что наши обряды восходят к Началу начал, по-моему, лишний раз
доказывает их непреходящую силу как символов. Я не понимаю утверждения, что
архаичность якобы стирает эти символы.
Насколько мне известно, труд Джеймса Фрейзера "Золотой кувшин: магия и
религия" — наиболее яркое и интересное из всего написанного на сегодняшний
день в этой области, хотя ученые считают взгляды автора несколько
устаревшими. Мало кто берется осилить все двенадцать томов этого опуса, но
его краткий обзор, подготовленный самим Фрейзером, выпущен отдельным
однотомным изданием.
"В этот день принято облачаться в белые одежды... "
По традиции, белые одежды в Йом Кипур заменяют траурные одеяния
набожных евреев, тахрихим . Они символизируют очищение и скроены по образцу
одежды, которую носили Аарон и его сыновья в святилище.
"... когда раздается первый звук шофара..."
Символика шофара сама по себе повод для обширной литературы. Легенда
прямо соотносит его с самопожертвованием Ицхака и с подменой его бараном в
последний момент перед жертвоприношением на горе Мориа. Самопожертвование
Ицхака (акеда) пронизывает наши молитвы и представлено в них как выдающееся
событие в нашей истории. На этом событии построена большая часть литургии
Рош Гашана.
В некотором смысле странно, что датский экзистенциалист Кьеркегор
разделяет старую еврейскую точку зрения на акеда. "Страх и трепет" очень
напоминает рассуждения старого еврейского проповедника на эту тему.
"Однако же бессмертный Израиль - это нечто иное, нечто большее..."
Своим разделом о "бессмертном индивидуализме" я во многом обязан книге
Генри Мейна "Древний закон", хотя эта превосходная книга рассматривает
юриспруденцию Рима и мало что говорит нам о еврейской традиции.
"Пишет Б-г наши судьбы незримым перстом..."
Представляется довольно интересным сравнение знаменитого четверостишия
Омара о пишущем персте с удивительными словами рабби Акивы в Талмуде:
"Он говорил, что все дано под залог, и сети расставлены на все живущее
на земле. Лавка открыта, и купец дает в кредит, и долговая книга открыта, и
пишет рука. И всякий, кто хочет взять в долг, приходит и берет. И сборщики
делают ежедневно свой обычный обход и собирают с каждого, с его ведома или
без. И есть у них основание. И приговор этот истинный; и все готово к
трапезе"
Удивительный поворот в последнем предложении составляет разницу между
иудаизмом и пессимизмом.
"Праздник посвящен... знаменитому избавлению персидских евреев от
своего угнетателя Амана. "
Некоторые критики Библии выражают сомнение в достоверности фактов,
описанных в Книге Эсфирь, как другие оспаривают существование Моисея и
событий, описанных в Исходе. С годами, по мере того как археология дает
библейским фактам очередное подтверждение, эти критические теории отмирают и
на их место приходят новые.
Читатель найдет комментарии к общей критике Библии в примечаниях к
главе 14.
Пурим, как и Исход, знаменует квазивоенную операцию; как и Пасха, он
отмечается в новолуние. Одна из новолунних ночей была, по-видимому, выбрана
Аманом для организованного уничтожения евреев, наподобие Варфоломеевской
резни.
Во вторую мировую войну битвы на суше и на море планировались с учетом
преимуществ, которые дает период новолуния; и если нас ожидает новая война,
мы снова будем учитывать новолуние как фактор ведения боя.
Другой наш праздник, отмечаемый в новолуние — Суккот, праздник урожая.
"... невозможно возродить идиш как язык общины... "
Поскольку возрождение еврейской культуры в наши дни связано с
современным ивритом, мне кажется сомнительным способность идиш как языка
еврейской общины сохраниться в США. Постепенное вырождение некогда богатой
прессы и великого театра на этом языке в Северной Америке трагично; однако
это — неотвратимый процесс, истоки которого понятны каждому. Я считаю для
себя большим счастьем, что я вырос и получил воспитание в период, когда эта
культура еще была сильна. Это позволило мне освоить идиш без особых
трудностей.
По своим качествам идиш — блестящий жаргон, выразительный и
колоритный, образовавшийся на базе верхненемецкого диалекта, полный
заимствований и языковых калек из других языков, насыщенный афоризмами,
идиомами и парафразами из еврейских учений. Это разнообразие языковых слоев
и источников придало идиш особую яркость. Говорящий на нем кажется поэтом
или философом. В Израиле знают идиш больше половины людей старшего
поколения. Для небольшой группы ультраортодоксальных евреев во всем мире
идиш по-прежнему остается разговорным языком.
Было бы ошибкой предвещать гибель идиш в ближайшем будущем. По крайней
мере один гениальный писатель — Шолом-Алейхем — писал свои шедевры на этом
языке, не говоря уж о многих прекрасных авторах прошлого века, которые
ненамного уступали ему в таланте. Такая литература сама по себе может
успешно вести борьбу за сохранение языка.
Еще важнее — для людей, любящих обосновывать общественные процессы
экономическими предпосылками, — тот факт, что идиш стал жаргоном обширных и
постоянно растущих еврейских общин Центральной и Южной Америки. Здесь
изучение языка и пресса на идиш
сохраняют свою жизнеспособность. Я был умилен, когда увидел в Мексике
четырехлетних детей из состоятельных и образованных семей, свободно
говорящих на испанском и на идиш. В Буэнос-Айресе выходит на языке идиш
солидный журнал по изучению словесности. Я думаю, что этот язык еще долго
будет существовать, хотя вполне возможно, что его литературный зенит был в
XIX веке.
Беда в том, что великий Шолом-Ллейхем, как и Мольер, в переводе на
английский язык блекнет, и причины вполне понятны: юмор и поэзия менее всего
переводимы с языка на язык. С другой стороны, такой прямолинейный автор, как
Аш, прекрасно сохра
...Поділитися у соцмережах
