Жанр: Религия
Инквизиция перед судом Истории
...ской системы.
Ведьму, впрочем, как и любого еретика, можно было обнаружить только через
доносчика. Не удивительно, что доносительство всемерно поощрялось церковью,
доносчики приравнивались к мученикам за веру, они получали отпущения грехов,
денежные вознаграждения. Доносительство, пишет С. Г. Лозинский, нередко
принимало эпидемический и совершенно сумасшедший характер, в особенности при
наличии страха у доносителя, что он сам на подозрении у ревнителей
религиозной чистоты. Так, некто Труа-Эшель, накануне своего ареста в 1576
г., донес, что он может выдать 300 тыс. ведьм и колдунов. Инквизиторы при
всем своем желании не могли такое большое количество людей изничтожить, но
все же 3 тыс. человек по доносам Труа-Эшеля было арестовано и понесло
суровое наказание.
Во второй половине XIV в., как об этом можно судить по появлявшимся
тогда демонологическим трактатам, церковники уже обладали весьма стройной
концепцией наличия еретической секты колдунов и ведьм, созданной с "божьего
попущения" сатаной на погибель христианам. Сатана вербует себе сторонников
сам или через своих агентов. Агент-соблазнитель выискивает себе жертву,
которой обещает "сладкую жизнь", и приглашает принять участие в тайном
сборище - шабаше, где можно встретить могучих людей и удовлетворить всласть
самые низменные прихоти. Добившись согласия, вербовщик дает соблазненному
магическую палку от помела и волшебную мазь, приготовленную из печени
некрещеных детей, завернутую в тряпку, и обещает сам или с "приятелем"
(дьяволом) зайти за ним, чтобы отправиться на шабаш. Этот "приятель"
становится "личным наставником" (daemon familiaris) вступившего в преступную
колдовскую секту еретика. Затем наступает день или, вернее, ночь, когда
вербовщик с "приятелем" являются к неофиту, намазывают палки мазью, садятся
на них верхом и вылетают через окно или печную трубу в "поднебесную высь".
Через окно еще можно вообразить, но как этой тройке вылететь через трубу?
Инквизиторы и авторы таких нелепых измышлений давали ответ и на этот вопрос.
"Приятель" в мгновение ока раздвигает и снова сдвигает кирпичи в трубе...
Развращенная и больная фантазия церковных авторов, благочестивых
католиков, писавших обо всем этом, рисовала "детальную картину" шабаша
ведьм. Здесь неофит или неофитка перед сатаной - волосатым чудищем с
козлиными копытами, крыльями летучей мыши и длинным хвостом - отрекаются от
бога, Христа, всех святых и клянутся ходить в церковь и исполнять
христианские таинства только для виду, а втайне осквернять их; тут же они
топчут крест и гостию, приносят сатане верноподданническую присягу, неофит
целует сатану в зад, чем окончательно отдает свою душу лукавому. Взамен
демон наделяет посвященного способностью совершать колдовские действа и
исполняет какое-нибудь его заветное желание.
На шабаше, утверждали церковники, все происходит по-иному, чем у людей:
дьяволу отвешивают низкие поклоны, повернувшись спиной; ведьмы пляшут,
повернувшись друг к другу спинами. В полночь совершается традиционное
пиршество, на котором пожираются такие излюбленные ведьмами деликатесы, как
жабы, печень, сердце и мясо некрещеных детей. Следует оргия, во время
которой ведьмы и черти предаются чудовищному блуду. Шабаш кончается "черной
обедней". Ее ведет сам дьявол, кощунственно издевающийся над христианской
службой, плюющий на крест и топчущий его.
Такого рода мерзкими описаниями шабаша ведьм полна ведовская литература
средневековой церкви. Все это, да еще в более гнусных вариантах,
преподносилось верующим людям церковью, чтобы запугать их и держать в
повиновении.
Жертвами обвинения в принадлежности к "чертовой шайке" были главным
образом женщины - "ведьмы". Инквизиторы Шпренгер и Инститорис в "Молоте
ведьм" утверждали: "Речь идет о ереси ведьм, а не колдунов;
последние не имеют особого значения". Почему именно ведьм, а не
колдунов? Это соответствовало церковной традиции, рассматривавшей женщину
как виновницу "первородного греха". Шпренгер и Инститорис, в свою очередь,
объясняли это тем, что женщины будто бы далеко превосходят мужчин в
суеверии, мстительности, тщеславии, лживости, страстности и в ненасытной
чувственности. Поэтому, заключили эти крупнейшие церковные "специалисты" по
ведовству, "правильнее называть эту ересь не ересью колдунов, а ересью по
преимуществу ведьм, чтобы название получилось от сильнейшего. Да будет
прославлен всевышний, по сие время охранивший мужской род от такой скверны.
Ведь в мужском роде он хотел для нас родиться и страдать. Поэтому он и отдал
нам такое предпочтение". Шпренгер Я., Инститорис Г. Молот ведьм.
Значительное число погибших на кострах "ведьм" составляли женщины с
нарушенной психикой, больные истерией, "одержимые". В средние века, пишет С.
Лозинский, "численно превосходя мужчин, ввиду неучастия в войне, ни в
междоусобицах, ни в опасных предприятиях, ни в изнуряющих занятиях, ни в
тяжком, подрывающем силы труде, женщины оказывались в избыточном количестве
и наполняли собой монастыри и всевозможные богоугодные и благотворительные
учреждения.
Больные женщины оказались в роли самых сильных представителей дьявола,
и церковь не щадила сил, чтобы вырвать с корнем этих наиболее опасных и
упорных еретичек, и в этой кровавой расправе продолжала творить свое гнусное
преступление. Она никогда и нигде не отрицала сношений женщины, идущей на
костер, с дьяволом, она никогда не называла ее больной и слова обезумевших
жертв выдавала как признание реальной связи преступницы с врагом
человеческого рода.
Сжигая женщину как опаснейшую преступницу, церковь лишь укрепляла в
обществе идею ведовства и дьявольщины и сеяла вокруг себя безумие, которое
тут же делалось жертвой всепожирающих аппетитов церкви. Будучи источником
опаснейшего суеверия, питая все слои населения губительным ядом
фантасмагорий, церковь не могла, конечно, искоренить того дела, которое ею
же взращивалось". Лозинский С. Г. История папства.
"Наставления по допросу ведьм", составлявшиеся в средние века
инквизиторами - специалистами по борьбе с ведьмами, знакомят нас с
преступлениями, совершавшимися этими "служками дьявола". Одно из таких
"Наставлений", входящее в состав Баденского земского уложения 1588 г.,
советует добиться сперва у обвиняемой в ведовстве признания в том, что ей
известно о существовании ведьм и об их "искусстве", а затем вести допрос
согласно следующему эталону:
"Не делала ли и она сама каких-нибудь таких штучек, хотя бы самых
пустячных - не лишала ли, например, молока коров, не напускала ли гусеницы
или тумана и т. п.? У кого и при каких обстоятельствах удалось ей этому
выучиться? С какого времени и как долго она этим занимается и к каким
прибегает средствам? Как обстоит дело насчет союза с нечистым? Было ли тут
простое обещание, или оно скреплено было клятвой? И как эта клятва звучала?
Отреклась ли она от бога и в каких словах? В чьем присутствии, с какими
церемониями, на каком месте, в какое время, с подписью или без оной? Получил
ли от нее нечистый письменное обязательство? Писано ли оно было кровью и
какой кровью или чернилами? Когда он к ней явился? Пожелал ли он брака с ней
или простого распутства? Как он явился? Как он был одет и особенно какие у
него были ноги? (подразумевалось, что у нечистого конечности козла - "ноги с
копытами".- И. Г.). Не заметила ли она и не знает ли в нем каких-нибудь
особых чертовских примет?"
Следует подробнейший допрос предполагаемой ведьмы о том, как она себя
вела и что вытворял бес на "брачном ложе". Далее идут такие вопросы:
"Давно ли праздновала она свадьбу со своим любовником? Как свадьба эта
была устроена, кто на ней был и что там подавались за кушанья? Особенно,
какие были мясные блюда, откуда было взято мясо, кто его принес, какой у
него был вид и вкус, было ли оно кисло или сладко (подразумевалось, что это
было мясо невинно убиенных младенцев.- И. Г.)? Было ли у нее на свадьбе
вино, и откуда она его добыла? Был ли музыкант? И кто он был - человек или
бес? Каков он был из себя? Сидел он на земле или на дереве или стоял? Какие
на упомянутом собрании были их замыслы, и когда у них решено было собраться
снова? Где они ночной порой учиняли свои пирушки - в поле, в лесу или в
погребах, и кто, когда на них бывал?
Сколько малых детей съедено при ее участии? Где они были добыты? У кого
были они взяты - или они были вырыты на кладбище? Как они их готовили -
жарили или варили? На что пошла головка, ножки, ручки? Добывали ли они из
таких детей тоже и сало, и на что оно им? Не требуется ли детское сало,
чтобы поднимать бури? Сколько родильниц помогла она извести? Как это
делалось, и кто еще был при этом? Не помогала ли она выкапывать родильниц на
кладбище и на что им это надобно? Кто в этом участвовал, и долго ли они это
варили? Не выкапывала ли она также выкидышей, и что они с ними делали?
Насчет мази. Раз она летала, то с помощью чего? Как мазь эта готовится,
и какого она цвета? Умеет ли она сама ее приготовлять? Всякий раз, как им
понадобится человеческое сало, они обязательно совершают столько же убийств;
и так как они вытапливают или вываривают сало, то их надобно спрашивать: что
они сделали с вареным или жареным человеческим мясом?.. Для мазей им всегда
необходимо человеческое сало из мертвых или из живых людей? Туда идет еще
человеческая кровь, папоротниковое семя и т. п., но сало непременно туда
входит, тогда как другие вещи иногда и опускаются. При этом от мертвых людей
оно идет для причинения смерти людям и скотине, а от живых для полетов, для
бурь, для того, чтобы делаться невидимкой и т. п.
Сколько с ее участием напущено было бурь, морозов, туманов? Сколько
времени это продолжалось и какой был в каждом случае вред? И как это
делается и кто в этом участвовал? Был ли ее любовник (сатана.- И. Г.) при
ней на допросе или не приходил ли к ней в тюрьму?
Доставала ли она также освященные гостии и у кого? Что она с ними
делала? Являлась ли она также к причастию и потребляла ли его как следует?..
Как они добывают уродов, которых подкидывают в колыбели вместо
настоящих младенцев, и кто им дает их? Как она вынимала у коров молоко и
превращала в кровь? И как им можно от этого опять помочь? Может ли она также
пустить вино или молоко из ивы?
Как они делали мужчин неспособными к брачному сожитию? Какими
средствами? И чем им можно опять помочь? Точно так же, как она молодых и
старых людей лишала потомства, и как им можно опять помочь?.." Сперанский Н.
Ведьмы и ведовство.
"Сознаться" добровольно, ответить исчерпывающе, к удовлетворению
инквизитора, на эти и многие другие умопомрачительные вопросы могла только
психически больная женщина, действительно воображавшая себя ведьмой и
готовая поэтому под диктовку инквизитора дать любые показания. В противном
случае добыть их можно было только пыткой.
Как писалось в соответствующем "Наставлении к допросу ведьм",
"служители Божественной юстиции могут рассчитывать на желаннейшие ответы,
когда явится мастер Ой-ой, мальчик-щекотун и пощекочет стакнувшихся чертовых
женок чистенько и аккуратненько по всем правилам искусства тисочками на
ручки и на ножки, лестницей и козлом" Сперанский Н. Ведьмы и ведовство...
Инквизиторы, обвинявшие ведьм в колдовстве, сами колдовали, приступая к
выколачиванию обличающих их показаний. Они служили перед началом пыток мессу
за ее успех; поили несчастных жертв на тощий желудок "святой" водой, чтобы
"дьявол во время пытки не мог связать им язык"; прикрепляли к голому телу
"ведьм" ленту "длиной в рост Спасителя", которая якобы отягощала виновных
"хуже всяких цепей"; произносили различного рода заклинания, чтобы "открыть
уста" строптивых и непокорных "чертовых женок".
Перед пыткой палач сбривал все волосы с тела жертвы, чтобы она не могла
спрятать "сатанинской грамотки", делавшей ее нечувствительной к страданиям.
Палач тщательно осматривал тело "ведьмы" в поисках "ведовской печати", за
которую сходило любое родимое пятно, любое пятнышко на коже. Наличие
"ведовской печати" считалось "железным" доказательством виновности.
Палач начинал свой "богоугодный" труд с умеренных - "человечных" -
пыток, переходя по мере надобности к более рафинированным, утонченным,
"бесчеловечным", если говорить языком отцов-инквизиторов.
Инквизиторы призывали не церемониться с ведьмами, ссылаясь на то, что
"исключительность этих дел требует исключительных (по своей жестокости.- И.
Г.) пыток" (singularitas istius casus exposcit tormenta singularia).
Сперанский Н. Ведьмы и ведовство.
Есть ли необходимость доказывать, что все дела по обвинению в
ведовстве, в принадлежности к "синагоге сатаны", были вымышленными и
основывались только на показаниях обвиняемых, добытых инквизиторами при
содействии палача? По-видимому, сказать об этом следует, ибо даже в наше
время появляются "ученые" труды теологов, в которых на полном серьезе
отстаивается традиционный церковный тезис о существовании дьявола и его
земной агентуры - ведьм и колдунов. В качестве примера можно привести
популярные на Западе "исследования" американского католического священника
Монтэгю Соммерса "История ведовства и демонологии" и "География ведовства",
появившиеся в свет в 20-х годах XX в. и неоднократно переиздававшиеся с тех
пор.
Соммерс, пишет о нем американское университетское (!) издательство,
выпускающее его книги, "вовсе не стыдится огромных эксцессов, совершенных
церковью в XVII и XVIII вв., более того, он всемерно защищает все, что
когда-либо сделала церковь для истребления ведовства и ереси".
Для иллюстрации приведем всего лишь несколько примеров, приподнимающих
завесу над инквизиторской техникой создания дел по обвинению в колдовстве и
ведовстве.
В 1597 г. в г. Гельнгаузене (Германия) была арестована 67-летняя вдова
поденщика Клара Гейслер, которую другая женщина, казненная за ведовство,
обвинила в сожительстве с тремя чертями и тому подобных отвратительных
преступлениях. На допросе Клара отрицала свою вину. Стали ее пытать. Взяли в
тиски пальцы, но, как повествует протокол допроса, "дьявол навел на нее
упорство, и она крепко стояла на своем". Когда же стали ей "мозжить ноги и
надавили посильнее", тогда она "жалобно завопила, что все, о чем ее
допрашивают, сущая правда:
она пьет кровь детей, которых ворует", и т. п. Однако, как только
прекратили ее пытать, Клара все вновь стала отрицать: "Все это-де сказала
она от муки, все это - выдумка, где нет ни слова правды". Подвергнутая
новым, на этот раз "бесчеловечным", пыткам, она дала, наконец, исчерпывающие
показания: "Я более 40 лет распутничала с множеством чертей, которые
являлись ко мне в виде кошек и собак, а то в виде червяков и блох. Я
погубила жалкой смертью более 240 человек, старых и молодых; я родила от
своих чертей 17 душ детей, всех их убила, съела их мясо и выпила их кровь.
За 30 или 40 лет я много раз в широкой округе поднимала бури и девять раз
сводила огонь на дома. Я хотела было спалить дотла и весь наш город, но
демон, который зовется Бурсиан, мне не велел, говоря, что он еще много
женщин сумеет тут обратить в ведьм и заставит служить себе, как богу".
На этом ее показания обрываются, ибо она скончалась, пока над ней
манипулировал палач. "Дьявол,- говорится в протоколе следствия,- не захотел,
чтобы она еще что-нибудь выдала, и ради того свернул ей шею".
А вот показания другой ведьмы, из Сересгейма (Вюртемберг), полученные в
1616 г. тоже, разумеется, под пыткой: "Я с незапамятного времени сделалась
ведьмой. Я извела сотни четыре детей, в том числе и троих из собственных.
Все они были потом вырыты из могил, сварены и частью съедены, частью же
пущены на мази и на другие волшебные снадобья. Косточки ног пошли на дудки,
У собственного родного сына я извела жену и двоих детей, обоих своих мужей я
много лет изводила и под конец погубила насмерть. С чертом распутничала я
бесконечно. За 40 лет я навела бесчисленное множество пагубных бурь на
протяжении многих миль вдоль Гейхельбергских гор. На этих горах пять раз в
году бывает шабаш. Туда собирается до двух с половиной тысяч всякого люда:
бедных, богатых, молодых и старых, кое-кто и очень знатного рода".
Сперанский Н. Ведьмы и ведовство. Ее, естественно, сожгли.
В г. Бамберге, в центральной Германии, инквизиция особенно энергично
искореняла ведовство. В 1609 - 1633 годах там было публично казнено около
900 человек, обвиненных в колдовских действиях. Среди жертв инквизиции были
не только простые жители, но и представители городских властей, в том числе
пять бургомистров.
Обвинения в преступной связи с дьяволом были выдвинуты даже против
самих судей. В 1628 г. был арестован городской советник Иоганн Юниус. Три
свидетеля, в их числе его собственный сын, показали, что его видели на
шабаше ведьм. Иоганн категорически отверг обвинения и был подвергнут пытке.
Его восемь раз вздернули на дыбу и предупредили, что пытки будут
продолжаться до полного его признания. Надеясь избежать дальнейших мук,
Иоганн сделал "частичное признание". Однажды в поле к нему подошла девушка,
которая внезапно превратилась в козла; козел бросился на него с возгласом:
"Ты будешь мой!" и, угрожая перегрызть ему горло, потребовал "отказаться от
бога". Иоганн согласился, его окрестили в "дьявольскую веру" и повезли на
шабаш. Судьи потребовали, чтобы он назвал имена присутствовавших вместе с
ним на шабаше жителей Бамберга. Под воздействием пытки арестованный назвал
30 человек. Палач заставил его признаться и в том, что он выступал в роли
суккуба, получил от черта "белый порошок", которым хотел отравить сына,
профанировал гостию. Пытки довели Иоганна до такого состояния, что он был
готов выдать кого угодно и обвинить самого себя в чем угодно. На суде он
подтвердил данные на следствии показания и был присужден к сожжению на
костре. Однако своей дочери он сумел переправить письмо, в котором отрекался
от своих показаний:
"Все это ложь и выдумки... Они никогда не перестают пытать, пока не
получат каких-либо показаний".
В 1645 г. в Меране (Тироль) был казнен за колдовство Михель Пергер. Его
дело "стряпалось" таким образом. Кто-то донес, что Пергер ведет себя
подозрительно, болтает об астрологах, кудесниках, хвастается, что может
предугадывать бури и штормы. Попав в руки инквизиции, он под пыткой стал
давать различного рода показания, уличающие его и других людей в сатанинских
кознях. Пергер "признался", что сожительствовал с демоном, который являлся
ему в виде молодой девушки. Чем больше его пытали, тем больше он выдумывал
подробностей о своих "преступных" деяниях. Он будто бы подписал своей кровью
"пакт" с дьяволом, украл гостию, навел "порчу" на виноградники своих соседей
и т. п. Когда пытки прекратились, Пергер отказался от своих показаний. Его
вернули на дыбу и заставили вновь их подтвердить. От обвинений в ведовстве и
пыток не спасались и дети. В 1628 г. в Вюрцбурге были казнены две девочки 11
и 12-летнего возраста и два мальчика того же возраста. Они под пыткой
признались в принадлежности к "синагоге сатаны".
В авторитетных инквизиторских руководствах по борьбе с ведовством, в
частности в таких известных сочинениях на эту тему, как трактаты
инквизиторов Жана Бодена "De Magorum Daemonomania" (1581) и Николаса Реми
"Daemonolatreia" (1595), рекомендовалось казнить детей, уличенных в
"преступных связях с ведьмами и дьяволом".
Дети, попавшиеся в руки палачей инквизиции, могли спасти себя только
показаниями против своих родителей. Французский судья Анри Боге, автор
демонологического опуса "Discours des sorciers" (конец XVI в.), описывает
дело некоего Гилльома Вилльермоза, обвиненного в колдовстве на основе
показаний его малолетнего сына Пьера:
"Это было странное и ужасное переживание - быть свидетелем их очных
ставок. Тюрьма превратила отца в развалину, на руках и ногах были кандалы,
он стонал, кричал и бился об пол, доказывая свою невиновность. Я помню
также, что когда он несколько успокаивался, то с нежностью обращался к сыну,
говоря, что, несмотря на все содеянное сыном, он будет всегда считать его
своим ребенком. И все это время сын держался стойко, точно лишенный чувств,
казалось, природа вооружила его против самого себя, способствуя тому, что он
стал повинен в постыдной смерти человека, давшего ему жизнь. Безусловно, я
верю, что таким образом проявлялось справедливое и тайное суждение бога,
который не мог допустить, чтобы столь отвратительное преступление, как
колдовство, осталось бы не раскрытым и не выявленным". Цитируется по:
Сперанский Н. Ведьмы и ведовство.
Но если у мужчин, обвиненных в колдовстве, были ничтожные шансы на
спасение, то у женщин таких шансов вовсе не было. Обвиняемую в ведовстве
женщину, попадавшую в адскую машину инквизиции, никто и ничто не могли
спасти. Ее участь была заранее предрешена. Иезуит Фридрих Шпе,
исповедовавший сотни "ведьм", прошедших через застенки инквизиции в
Вюрцбурге, писал в своем трактате "Cautio criminalis" (1631): "Если
обвиняемая вела дурной образ жизни, то, разумеется, это доказывало ее связи
с дьяволом; если же она была благочестива и вела себя примерно, то ясно, что
она притворялась, дабы своим благочестием отвлечь от себя подозрение в связи
с дьяволом и в ночных путешествиях на шабаш. Если она обнаруживает на
допросе страх, то ясно, что она виновна:
совесть выдает ее. Если же она, уверенная в своей невинности, держит
себя спокойно, то нет сомнений, что она виновна, ибо, по мнению судей,
ведьмам свойственно лгать с наглым спокойствием. Если она защищается и
оправдывается против возводимых на нее обвинений, это свидетельствует о ее
виновности; если же в страхе и отчаянии от чудовищности возводимых на нее
поклепов она падает духом и молчит, это уже прямое доказательство ее
преступности... Если несчастная женщина на пытке от нестерпимых мук дико
вращает глазами, для судей это значит, что она ищет глазами своего дьявола;
если же она с неподвижными глазами остается напряженной, это значит, что она
видит своего дьявола и смотрит на него. Если она находит в себе силу
переносить ужасы пытки, это значит, что дьявол ее поддерживает и что ее
необходимо терзать еще сильнее. Если она не выдерживает и под пыткой
испускает дух, это значит, что дьявол умертвил ее, дабы она не сделала
признаний и не открыла тайны".
И все же палачи не всегда добивались желаемого результата. "Легче дрова
колоть, чем вести дела об этих ужасных женщинах!",- восклицал один баварский
судья XVII в. В протоколах инквизиции упоминается, что некоторые жертвы
выносили пытки, не меняясь в лице и не издавая ни звука, "хотя в них били,
как в шубу". И объяснялось такое мужество не только тем, что жертвы
находились в состоянии шока или "истерической анестезии", но и подлинным
героизмом многих женщин, предпочитавших принять всевозможные муки и смерть,
чем ложными показаниями погубить и опозорить себя и своих близких. Разница в
казни заключалась только в том, что раскаявшуюся и давшую показания ведьму
сперва обезглавливали или душили, а потом сжигали, а "упорствующую" просто
сжигали живьем или предварительно калечили, отрезая конечности или вырывая
куски мяса раскаленными щипцами. Все эти жестокости производились публично,
при огромном стечении народа, в присутствии детей, причем зрители были
обязаны выражать им одобрение!
Ответственность церковной инквизиции за неописуемые жестокости и
зверства, которыми сопровождались процессы против ведьм, вместе с
инквизицией разделяют и папы римские и церковные соборы, освящавшие все эти
чудовищные преступления.
Из многочисленных документов, подтверждающих это, мы приведем только
один - буллу "Summis desiderantis" Иннокентия VIII, наделяющую
неограниченными полномочиями инквизиторов Генриха Инститориса и Якова
Шпренгера, завоевавших печальную славу самых кровожадных охотников за
ведьмами и суммировавших свой богатейший палаческий опыт в известном уже
читателю руководстве по искоренению "сатанинского племени" - "Молоте ведьм".
"Всеми силами души,- возвещал верующим в вышеназванной булле Иннокентий
VIII,- как того требует пастырское попечение, стремимся мы, чтобы
католическая вера в наше время всюду возрастала и процветала, а всякое
еретическое нечестие далеко искоренялось из среды верных. Не без мучительной
боли недавно мы узнали, что в некоторых частях Германии, особенно в
Майнском, Кельнском, Трирском, Зальцбургском и Бременском округах, очень
многие лица обоего пола, пренебрегши собственным спасением и отвратившись от
католической веры, впали в плотский грех с демонами инкубами и суккубами и
своим колдовством, чарованиями, заклинаниями и другими ужасными суеверными,
порочными и преступными деяниями причиняют женщинам преждевременные роды,
насылают порчу на приплод животных, хлебные злаки, виноград на лозах и плоды
на деревьях, равно как портят мужчин и женщин, до
...Закладка в соц.сетях
