Жанр: Религия
Жить с библией
...ли его словам. То же повторилось и с Самуилом, когда он стал
первосвященником. У него также было двое сыновей, Иоэль и Авия, и он
поставил их судьями в Беер-Шеве. Но они тоже были порочны, они 'стремились к
корысти, и брали взятки, и искажали решение'. И все же Самуил, как и Эли,
оставил их судьями.
В это время филистимляне собрали свои силы, чтобы воевать против
Израиля. Они расположились при Афеке. В битве при Эвен-Эзере Израиль
потерпел поражение и потерял четыре тысячи воинов. Сыны Израиля были в
полном смятении и не знали что предпринять. У них не было настоящего
военачальника, никого, кто возглавил бы их. В полном замешательстве они
отправили послов в Шило, чтобы те привезли Ковчег Завета на поле боя. Они
надеялись, что присутствие Ковчега вдохновит воинов Израиля, укрепит их
дисциплину и спасет их от рук врагов. Но в этой битве Израиль тоже потерпел
поражение. Его воины 'бежали каждый в свой шатер, и было здесь очень большое
избиение, ибо пало из Израиля тридцать тысяч пеших'. Ковчег Господень был
захвачен филистимлянами и помещен в храм их бога Дагона в Ашдоде.
Семь месяцев Ковчег оставался у филистимлян, но не благословение, а
проклятие принес он им. Их правители собрались на совет и решили перевозить
его из города в город. Из Ашдода он попал в Гат, из Гата в Экрон. Но
проклятие не исчезало. Города, где побывал Ковчег, поражали чума и язвы.
Филистимляне поняли, что не будет конца их бедствиям, пока они не вернут
Ковчег Господень Израилю. Они погрузили его на телегу, впрягли в нее
непорочных телиц, не знавших ярма, и послали его через границу Израилю, на
'поле Иехошуа' в Бет-Шемеше.
Двадцать лет покоилась земля, но потом вернулись филистимляне и начали
новую войну против Израиля. На этот раз, однако, перевес был на стороне
Израиля. Филистимляне отступили, а сыны Израиля вышли из Мицпе и
преследовали их до самого Бет-Кара. Филистимляне были усмирены и не стали
более ходить в пределы Израилевы. 'И была рука Господня на филистимлянах во
все дни Самуила'. Мир установился также между Израилем и аморреями.
Израиль одолел своих врагов, вернул себе Ковчег Завета, отвоевал все
города, которые филистимляне забрали у него, от Экрона до Гата. Тем не
менее, сынам Израиля опротивела власть судей. 'Тогда собрались все
начальники Израилевы, и пришли к Самуилу в Раму. И сказали ему: 'Вот, ты
стар, а сыны твои не ходят путями твоими; поставь теперь нам царя, чтоб
судил нас, как и у всех народов'.
Не понравились эти слова Самуилу, и он сказал им, какой будет их участь
при царе. Царь заставит, говорил он, их сыновей и дочерей служить себе,
наложит обременительные подати на их урожаи и скот и возьмет себе и своим
слугам их лучшие поля и виноградники. Но народ не пожелал прислушаться к его
предостережению. 'Нет, — отвечали они, — мы хотим иметь царя над собой,
чтобы мы были такими, как другие народы, и чтобы наш царь судил нас и шел
пред нами и воевал в наших войнах'. Тогда Господь велел Самуилу: 'Послушайся
голоса их, и дай им царя'. После этого Самуил заверил старейшин, что он
поступит по их воле, и отослал их в их города.
Кончилась эпоха Судей, период обособленности колен. В Израиле началась
монархия.
x x x
В период Судей Шило был процветающим религиозным центром. Он пришел в
упадок с завершением этого периода. Из Шило Ковчег Завета, как уже
говорилось, был доставлен на поле боя в Эвен-Эзер и захвачен филистимлянами.
Но когда филистимляне отослали его назад в Израиль, сыны Израиля не вернули
его в Шило. Они построили для него новый храм в Кириат-Иеарим. В ходе
раскопок в Шило выяснилось, что город был разрушен в результате большого
пожара в XI веке до н. э. Археологи предполагают, что, одержав победу над
Израилем при Эвен-Эзере, филистимляне захватили Шило и превратили его в
груду развалин.
Впервые город упоминается в Книге Иехошуа бин-Нуна. После завоевания
Ханаана 'все собрание сынов Израиля собралось в Шило и установило скинию',
где находился Ковчег Завета. После этого Шило часто упоминается в Библии в
качестве места проведения национальных религиозных торжеств. Здесь семь
колен получили свои уделы: 'Иехошуа бросил жребий пред ними в Шило пред
Богом, и здесь поделил Иехошуа землю между сынами Израиля'. Шило был избран
также местом провозглашения единства после столкновений между коленами.
После случая зверского изнасилования наложницы в Гиве 'поклялись все
сыны Израиля, что никто из них не отдаст своей дочери в жены Биньямину'.
Впоследствии они пожалели об этой клятве, ибо это привело бы в конце концов
к исчезновению одного из двенадцати колен Израиля. Они посовещались и нашли
решение. С незапамятных времен в Шило праздновали 'праздник Господа',
который приходился на сезон сбора винограда. Сыны Израиля сказали
биньяминитам: 'Идите и ждите в виноградниках, смотрите и высматривайте:
когда дочери Шило выйдут плясать, то выходите из виноградников, хватайте
каждый себе жену из дочерей Шило, и отправляйтесь в землю Биньямина'.
Однако наиболее памятные истории, происшедшие в Шило, были связаны с
именем пророка Самуила. Душераздирающая мольба бездетной Ханны; откровение,
явленное Господом отроку Самуилу; смерть Эли и его двух сыновей и утрата
Ковчега Завета - все это неотъемлемая часть духовной традиции Израиля.
К тому, что происходило в библейские времена в Шило, часто обращались в
своем творчестве два поэта, которых в годы своей молодости я любил больше
всех: Рахель и Шленский. Рахел часто связывала события и образы из Библии со
своими личными переживаниями и чувствами. Ее стихотворение 'Бездетная'
пользовалось огромной популярностью в стране. Это прекрасное и впечатляющее
стихотворение вдохнуло новую жизнь в историю, случившуюся в те далекие
времена.
Как бы хотелось мне сына иметь!
Был бы кудрявый он, умный малыш.
За руку шел бы тихонько за мной
На сад поглядеть.
Мальчик
Ты мой.
Звала б его Ури, Ури родной.
Звук этот ясен и чист, и высок
Луч золотой,
Мой смуглый сынок,
Ури
Ты мой.
Еще буду роптать, как роптала Рахиль, наша мать.
Еще буду молиться, как Ханна молилась в Шило,
Еще буду я ждать
Его.
(Перевод М, Ялан-Штекелис)
Поэзия Шленского была совершенно другого рода. Его творчество было
гораздо более сложным, замысловатым, насыщенным символами, неуловимыми
намеками. Оно не было — по крайней мере на раннем этапе — проникнуто
идиллическими и пасторальными мотивами, как творчество Рахел. Шленский
приехал в Израиль из России после Первой мировой войны и формировался как
поэт под влиянием русской революции. В его стихах веял дух революции и
бунта. В моем поселении Нахалал духовными руководителями были
'конструктивные' писатели и поэты: Бялик, Черниховский, Рахель и Бреннер. К
новому духу богоборчества, знаменосцем которого был Шленский, старожилы
относились неодобрительно. И поэтому без ведома комиссии по делам культуры
Нахалала я отправился однажды по поручению нашего молодежного литературного
кружка пригласить Шленского в Нахалал прочесть лекцию и свои стихи. Шленский
принял приглашение.
Был он тогда еще совсем юноша. У него были тонкие черты лица и нежный
голос. Голову его венчала огромная копна волос (Бялик однажды сказал о нем:
'Не верится, чтобы он когда-нибудь стригся') [Игра слов. Фраза: 'Lo ye-uman
ki yesupar' имеет двоякое значение: 'Не верю глазам своим' и 'Не верится,
чтобы он стригся'].
Микрофонов тогда в стране еще не было, и он должен был напрягать
голосовые связки, чтобы быть услышанным. Это далось ему без труда. Вскоре
жар и магия собственных слов вдохнули в него силу, вознесли над
обыденностью, и его голос зазвенел.
Наибольшее впечатление из всего прочитанногоШленским в тот вечер
произвело на меня стихотворение 'Откровение', которым начинается его сборник
'Просто так' ('Стам').
ОТКРОВЕНИЕ
...отрок остался служить Господу при Эли, священнике. Сыновья же Эли
были люди негодные... Эли же был весьма стар...
I Самуил 2:11, 12, 22.
Слышу: меня зовут. Голос в ночи звучит.
- Кто тут?
Молчит...
Эли сказал:
— Сынок!
Это — не Божий глас. Я уже не пророк. Зренье ушло из глаз.
Снова зовут меня. Голос в ночи суров. Как же осмелюсь я Ответить, что я
готов?
Полночь. Эли рыдает. Слышу его стенанья:
'Сыновья мои... сыновья...' И вот я уже согнулся под тяжестью
мирозданья.
Отныне за все сущее Ответственен я.
Я знал, что Господь явится в раскатах
грозовой полночи И в небе заблещут молнии, словно осколки лун. Я знал,
что Эли состарился. Что сыновья его — сволочи. А я еще — слишком юн.
Но ранена в сердце Вселенная и истекает кровью. Великий Господь услышал
мира
предсмертный храп. И я отвечаю Господу с надеждою и любовью:
— Говори,Господи,ибо Слышит Тебя Твой раб!
(Перевод Б. Камянова)
Я был на седьмом небе от счастья. Я слышал голoс бунта против всего
одряхлевшего, окаменевшего, бунта юного Самуила против престарелого
первосвященника Илия. Отголосок этого бунта донесся до наших дней, до клуба
в Нахалале. Я поделился с родителями своими впечатлениями. Мама молчала. Дух
бунта и русской революции был близок ее сердцу. Но она была тогда еще
недостаточно знакома с литературой на иврите, в особенности традиционной.
Другое дело отец. Он понимал, о чем шла речь. Я спросил его мнение о
стихотворении 'Откровение'. 'Прекрасно', — ответил он. Мне было ясно, что
он имел в виду библейскую историю, а не интерпретацию ее Шлионским.
x x x
Теперь на месте Шило нет поселения. Холм, на котором стоял древний
Шило, называется по-арабски 'Хирбет-Сейлун' (то есть 'Руины Шило').
Местонахождение древнего Шило можно точно установить благодаря деталям,
приводимым в 'Книге Судей': он лежал 'на север от Бет-Эля и на восток от
дороги, ведущей от Бет-Эля в Шхем, и на юг от Левоны'.
Я не бывал в этих местах в детстве, в период британского мандата.
Впервые попал я в Хирбет-Сейлун, то есть в Шило, только после Шестидневной
войны. Я добрался до него через Шхем, другой дорогой, чем биньяминиты,
которые устраивали засады на дочерей Шило в виноградниках. В Шхеме я хотел
заглянуть к торговцу древностями Абу-Ромейлу. Я слышал, что он приобрел
интересные мозаичные плиты, которыми был устлан пол византийской церкви. Они
были найдены феллахами в Ливане и контрабандой переправлены в Иорданию.
Я застал Абу-Ромейла дома в Хаваре, южном пригороде Шхема, возле дороги
на Иерусалим. Пригород назван так по той причине, что его первые жители
пришли из Вади Хавары, что между Нетанией и Хадерой. Это были по большей
части заболоченные земли. Евреи купили их, осушили болота, возделали,
засеяли и переименовали в Эмек-Хефер (долина библейского Хефера). Время на
все ставит свою мету. Вспыхивают войны, переселяются народы. Разрушаются
поселения, жители покидают их. На их месте встают новые. Шило называется
теперь Хирбет-Сейлуном, а Вади Хавара превратилось в Эмек-Хефер.
Мозаичные плиты Абу-Ромейла не были особенно удачной находкой. Я купил
три плитки. На двух были изображения птиц, а на третьей - девушки с голубями
на плечах. Я напился сладкого чая и горького кофе, поблагодарил хозяина,
пожелал ему всех благ и продолжил свой путь.
В двадцати километрах южнее Шхема начинается долина Шило. Мы покинули
Иерусалимскую автостраду и свернули на восток по немощеной дороге. Тель-Шило
стоит в долине. Он имеет форму удлиненного эллипса, и его вершина обращена
на север. Мне рассказывали, что окрестные арабы называют долину, примыкающую
к кургану, Мардж эль-Ид или Мардж эль-Банат, то есть 'Долиной Праздника' или
'Долиной Дев'. Не иначе как какой-нибудь западный ученый, знакомый с
библейским сказанием о похищении дочерей Шило, так назвал ее, и эти названия
привились, хотя и претерпели изменения в устах арабов.
Проведенные здесь археологические раскопки почти не оставили следов.
Несколько развалившихся зданий, которые все еще стояли на кургане --
позднейшего, арабского происхождения. Единственными остатками древнего Шило
были, как обычно, глиняные черепки — куски от кувшинов и мисок,
изготовленных гончарами тысячелетия назад. Попадались и ручки кувшинов, за
которые могли держаться дочери Шило, и закопченные масляные лампы,
освещавшие дома в древности.
Репейник, чертополох и овсюг пробивались между камнями, разбросанными
по кургану, там и сям виднелись развалины стен и строений. Солдаты,
сопровождавшие меня, спрашивали об истории Шило, и я рассказывал им. 'Что
можно увидеть из всего этого теперь?' — спрашивали они. В самом деле,
ничего примечательного на поверхности земли не осталось. Но в моих ушах
звучали два прекрасных стиха. Один - то, что сказал пророк царю, а другой --
то, что сказал муж жене. Упрек, сделанный Самуилом царю: 'Неужели
всесожжения и жертвы столь же приятны Господу, как послушание гласу
Господа?' И слова любви и утешения, обращенные Элканой к своей бездетной
ж&не Ханне: 'Не лучше ли я для тебя десяти сыновей?'
15. ПЕРВЫЙ ЦАРЬ
Пророк Самуил был против установления царской власти в Израиле. 'А вы
теперь отвергли Бога вашего, Который спасает вас от всех бедствий ваших и
скорбей ваших', — сказал он сынам Израиля, требовавшим дать им царя. Но со
временем он тоже понял, что другого пути нет. Колена Израилевы были рассеяны
по всей стране Ханаанской, от горы Хермон и горы Ливан на севере до
оконечности Мертвого моря на юге, а два из них, Гад и Реувен, обитали в
горах Гиладских к востоку от Иордана.
Израильтяне в то время могли успешно сопротивляться врагам, жившим в
уделах колен, но не соседним народам. В Шаронской долине и приморской
низменности жили филистимляне, на севере - финикийцы, на юге — амалекитяне
и идумеи, а на востоке — сыны Аммона. Ни один из этих соседних народов не
был союзником Израиля. Все они пользовались любой возможностью, чтобы
напасть на него или вторгнуться в его пределы. Ни одно колено в одиночку не
могло противостоять им, а нажим неприятеля нарастал, в особенности со
стороны филистимлян.
Однажды пророк Самуил отправился в Цуф, чтобы принести жертву на горе.
Было ему откровение и Господь сказал ему: 'Завтра в это время Я пришлю к
тебе человека из земли Биньяминовой; помажь его в правители народу Моему -
Израилю, и он спасет народ Мой, так как вопль его достиг до Меня'. Когда
Саул, сын Киша, встретил Самуила на другой день, Господь сказал пророку:
'Вот человек, о котором Я говорил тебе'.
Не только Самуил, но и народ Израиля, который требовал дать ему царя,
не торопился признать Саула своим господином. Когда юный Саул, вскоре после
своей встречи с Самуилом, встретился с толпой бродячих пророков и
присоединился к ним, его осмеяли:
'Что это сталось с сыном Кишевым? Неужели и Саул во пророках?' Даже
после того, как Самуил помазал его на царство и возвестил всему народу, что
Господь избрал его в цари над Израилем, нашлись 'негодные люди', которые
говорили: 'Ему ли спасать нас?' Они отзывались о нем с презрением и не
приносили ему даров. Саул сохранял душевное спокойствие и не отвечал своим
хулителям. Он вернулся в свой дом в Гиве Сауловой и к своим привычным
занятиям: пахал и засевал поля своего отца. Он знал, что он помазан в
правители с тем, чтобы возглавить сынов Израиля в их будущей войне против их
врагов, и что этот день еще настанет.
Первую свою кампанию он провел, вопреки ожиданиям, не против ближайших
соседей Израиля, филистимлян, а против Аммона. Пришел йахаш Аммонитянин и
осадил Явеш Гиладский на восточном берегу Иордана. Когда сыны Израиля,
жившие в Явеше, пришли к Нахашу заявить о сдаче города, он сказал им, что
готов оставить их в живых, но они станут его данниками; кроме того, каждому
из них он выколет правый глаз и тем положит 'бесчестие на весь Израиль'.
Потрясенные старейшины Явеша Гиладского послали послов во все пределы
израильские с просьбой о помощи, но никто не отозвался на их призыв. После
этого они пришли в Гиву Саулову. Услышав их рассказ, 'весь народ поднял
вопль и плакал'.
Когда Саул вернулся с полей и услышал отчет посланцев Явеша, 'сильно
воспламенился гнев его'. Гнев его вызвали не только аммонитяне, но и те
колена Израилевы, которые не пришли на помощь своим братьям. В присутствии
всего народа 'он взял пару волов, убил их, рассек на части и послал во все
пределы Израильские послов, объявляя, что так будет поступлено с волами
того, кто не пойдет вслед за Саулом и Самуилом'.
Саул вел себя не так, как его предшественники, судьи. Он не просил и не
уговаривал. Он не повторял призыва Деворы к народу 'показать рвение'. Саул
приказывал и угрожал. Он предупреждал колена, что те из них, которые не
выступят с ним, пожалеют об этом. Израильтяне не слышали прежде таких речей.
'И напал страх Господень на народ, и выступили все, как один человек'.
Саул собрал их у Безека — к западу от Иордана, против Явеша
Гиладского, и принял на себя командование. Все колена послали своих сынов.
'И нашлось сынов Израилевых триста тысяч, и мужей Иехудиных тридцать тысяч'.
Впервые после завоевания Ханаана армией Иехошуа все колена выступили в поход
как объединенное ополчение. Саул вызвал послов, вернувшихся от Явеша, и
сказал им: 'Завтра будет вам помощь, когда поднимется солнце'. Утром, до
рассвета, Саул атаковал тремя колоннами стан аммонитян. Еще 'до дневного
зноя' аммонитяне были уничтожены, а уцелевшие, которые бежали, 'рассеялись,
так что не осталось из них двоих вместе'.
Через два года пришла очередь филистимлян. Саул отобрал три тысячи
лучших воинов, а остальных отослал по домам. Он разделил свое войско на два
отряда. Один отряд, насчитывавший две тысячи человек, он возглавил сам.
Второй отряд численностью в тысячу человек он поставил под начало своего
сына Ионатана и отправил в Гиву Биньяминову. По условному знаку Ионатан
атаковал и разгромил филистимский гарнизон Гивы, и Саул 'протрубил трубою по
всей стране, возглашая: да услышат евреи'. И весь Израиль услышал, что
разбил Саул охранный отряд филистимлян. Началась война.
Враг собрал огромные силы, чтобы сокрушить израильтян: 'тридцать тысяч
колесниц и шесть тысяч конницы, и народа множество, как песок на берегу
моря'. Ионатан напал на них первым. Приметив острую скалу — одну из двух
скал, разделявших глубокий овраг, на которой расположилась филистимская
застава, Ионатан прошел через ущелье и достиг скалы в тылу врага. 'И начал
всходить Ионатан, цепляясь руками и ногами, и оруженосец его за ним'. Они
ворвались в заставу и уничтожили двадцать филистимских воинов.
'И произошел ужас в стане на поле и во всем народе... дрогнула вся
земля, и был ужас великий от Господа'. Филистимский стан пришел в смятение.
Саул и весь народ, бывший с ним, издали клич, атаковали противника и
обратили его в бегство. 'И спас Господь в тот день Израиля, битва же
простерлась даже до Бет-Она'.
После этого похода Саул 'воевал со всеми окрестными врагами своими, с
Моавом и с аммонитянами, и с Эдомом.и с царями Цовы,и с филистимлянами... и
везде, против кого ни обращался, имел успех. И устроил войско, и поразил
Амалека, и освободил Израиля от руки грабителей его'.
Саул, первый царь Израиля, боролся не только против внешних врагов. Он
сталкивался с соперниками и противниками также среди своего собственного
народа. Главное противодействие ему исходило от священников. Его
непосредственные предшественники Эли и Самуил обращались к народу от имени
Господа. Они совершали жертвоприношения в святилищах, взывали к Богу и
передавали народу ответ — судить или миловать. Даже после помазания Саула
на царство Самуил продолжал 'вопрошать Бога' и давать указания царю, как
вести войну. Когда одолевал противник, вину за это священники возлагали на
Саула. А когда Саул не дал Израилю одержать победу над филистимлянами,
потому что его сын Ионатан отведал от меда и тем самым нарушил обет,
принесенный отцом, то лишь народ встал на его защиту. Таким образом, победы
принадлежали Господу, а неудачи относились на счет царя.
Вопреки победам Саула над врагами Израиля, его престиж падал. Самуил
громогласно порицал его, а при последнем столкновении сообщил ему от имени
Господа: 'За то, что ты отверг слово Господа, и Он отверг тебя, чтобы ты не
был царем... Ныне отторг Господь царство Израильское от тебя, и отдал
ближнему твоему, лучшему тебя'.
Дух Саула был смущен. Он только что вернулся из похода в Негев,
принесшего ему решающую победу над амалекитянами. Он и его люди преследовали
амалекитянских воинов 'от Хавилы до Шура, что пред Египтом'. Подобной победы
не было со времен Иехошуа. Он захватил живым в плен царя амалекитян Агага.
Сыны Израиля перестали быть союзом таких племен, где каждый человек делал
то, что 'было хорошо в его собственных глазах'. Весь народ Израиля принял
Саула как своего национального вождя. Двести тысяч воинов из Израиля, не
считая десяти тысяч из колена Иехуды, выступили с ним в поход. Его
единственное прегрешение заключалось в том, что он не выполнил повеления
Самуила истребить всех амалекитян и уничтожить их имущество, в частности
весь скот, и разрешил своим воинам брать 'лучших из овец и волов и
откормленных ягнят'. Саул мог понять своих людей. Сыны Израиля устали от
войны, враги вторгались на их земли, убивали и грабили их при всякой
возможности. И теперь, когда амалекитяне понесли жестокое поражение, не дать
своим воинам вкусить от плодов победы?
Снова и снова должен был Саул каяться в своем грехе, в том, что не
выполнил повелений священников, Ему приходилось унижаться перед Самуилом и
искать его милости: 'Я согрешил, но почти меня ныне пред старейшинами народа
моего и пред Израилем, и воротись со мною, и поклонюсь я Господу, Богу
твоему'. 'Твоему', а не 'моему' — что это? Традиционная формула,
произносимая перед священником-пророком, или крик сердца, теснимого горем?
Саул был дважды помазан на царство, один раз в Цуфе, а другой в
Гилгале. В обоих случаях он принимал царство, явившись прямо с поля. В
первый раз он искал ослиц своего отца и встретил пророка Самуила. Во второй
раз он возвращался с пахоты на волах. Он выступил против царя Аммонского
Нахаша и, одержав победу, отправился со всем народом в Гилгал, чтобы
основать царство. 'Поставили там Саула царем пред Господом в Гилгале... и
весьма веселились там Саул и все израильтяне'.
То, что ослицы заблудились, дело обычное, особенно весной. Ослицы --
общительные твари и любят быть в компании. Если какая-нибудь из них
отдаляется от стада и от дома, она всегда ищет дорогу назад. Но когда все
они пасутся вместе, все стадо вполне может удалиться от деревни и побрести
куда понесут ноги. Достаточно одной из них свернуть к подножью горы в
поисках свежей травы, чтобы все последовали за ней. Или они могут услышать
издалека журчание воды, струящейся в арыке, и побрести к водопою. В полдень
они ищут тень, утром стремятся утолить голод. Если они сбиваются с пути, то
не испытывают тоски по дому. Им бы только быть всем вместе, только бы
тереться друг о друга, только бы идти за своим вожаком. Вдруг что-то пугает
их, и тогда они несутся прочь, вытянув хвосты и отведя назад уши. Иногда они
останавливаются на взрыхленном поле, ложатся и перекатываются с бока на бок,
трутся спинами о землю или валяются в песке. Потом они встают и бредут
дальше, сами не ведая куда.
Саул с подпаском, отправившиеся на поиски ослиц, пошли на восток, к
горе Эфраим. Они прошли землю Шалиш, землю Шаалим и, наконец, землю
Биньяминову. Они не знали, куда побрели ослицы, но были знакомы с их
повадками. Эти животные, если ушли, не возвращаются тем же путем. Они
продолжают свой путь, пригнув головы к земле, прижав хвосты к бедрам. Так
ослицы идут и щиплют траву, пока кто-нибудь не заметит их и не загонит в
загон, где они останутся до появления хозяина. Так случилось с ослицами
Киша, отца Саула, который жил в Гиве Биньяминовой более трех тысяч лет тому
назад. Так же ведут себя ослицы бедуинского племени Эль-Мазариб, обитающего
за холмом Шимрон, около Нахапала, в наши дни.
Когда с просьбой о помощи в Гиву прибыли послы из Явеша Гиладского,
Саул пахал на волах. Вспашку производят зимой, после сезона дождей. Летом в
Израиле почва сухая и твердая, и ее трудно взрыхлить. Только на склонах гор
проводят борозды до первого дождя, чтобы с его выпадением вода впиталась в
почву, а не уносилась в вади, не успев напоить землю. Зимой дни короткие и
земледельцы трудятся от зари до зари — надо окончить вспашку и сев в
промежуток между первым и последним дождем. В предрассветные часы волы
должны получить свой корм и пойло. Их кормление занимает много времени, жуют
они медленно, а наесться они должны до отвала, ибо им предстоит тяжелый
день. На заре пахарь выходит в поле. В своей плетеной корзине он несет снедь
на целый день: кусок сыра, горсть маслин и пригоршню сушеных фиг. Иногда
хозяйка добавляет редьку и луковицу - овощи, которые выращивают
...Поділитися у соцмережах
