Жанр: Религия
Вселенские соборы
...кое) непризнание полноты вочеловечения Бога. Это дуалистическое
признание материи, космоса и плоти неисцелимыми, непоправимыми, не подлежащими
преображению и обужению.
Даже из севирианских епископов так решили Конон Тарсский и Евгений Селевкийский.
K ним на подмогу пристал внук покойной императрицы Феодоры, жены Юстиниана
Великого, Афанасий и один александрийский грамматик Филипониан. Главным
отеческим аргументом для них была одна фраза y Златоуста о Сыне, что "Он не есть
некое существо ( )". Из этого общего и невинного выражения фанатики-спорщики
делали вывод: "Да, в Боге три лица, три ипостаси, три природы, три сущности"
(!!). "Но, - оговаривались они, - в Боге все-таки не три божества".
Иоанн Филопониан своими выкладками уже показывает нам, как в это время некоторые
элементы, прошедшие церковно-богословскую выучку, от прежнего почти монопольного
господства Платоновой философии перешли к философии Аристотеля. И в этом же
споре пред нами выступают зачатки будущего средневекового западного спора
номиналистов с реалистами. Филопониан, следуя за Аристотелем, говорил, что и
фисис, и усиа - это только "общие понятия - ", a в реальности мы имеем дело с
"конкретными единичными предметами - ". И выражение "Божество едино" - это
только "общее понятие о природе Божества - о ". A в реальности существуют
лишь "единичные предметы - ", или "ипостаси - ". Каждый частный предмет или
лицо есть сочетание "природы - " и ее в данном случае "реального индивидуального
воплощения - ". Это "природа in concrete, природа, облеченная в ипостась, в лицо
- ". Таким образом, для этих аристотеликов и в Боге, как и в людях, первичное
данное - это "атомы-индивиды", a их усиа и фисис - это только отвлеченности. Мы,
говорили тритеисты, исповедуем Единосущную Троицу Единым Богом. Но Троица есть
единая сущность и природа (усиа не фисис), однако не по числу, a пo неотличимому
тожеству Божества ( , ). Если применять счет, то в Боге есть неких три
существа, равных по божеству. Trinitas numerica и unitas specifica. Это -
единство родовое, т.е. равенство (одинаковость) сущности, a не тожество ее, т.е.
не нумерическое единство.
Монофизиты начинали рассуждения по-православному: усиа в Боге есть "общее - о ,
a ипостась есть частное - о ". Но Григорий Богослов в свое время предвидел здесь
фальшивые умозаключения и, предохраняя от них, разъяснил и подчеркнул, что
степень реальности этих элементов (божеского и человеческого) в Боге и человеке
обратно пропорциональна. B человеке различие реальнее общего начала. Человек как
genus - родовое понятие есть только отвлеченность. Реальное же - это отдельный
человек. B Боге наоборот: усиа реальнее ипостаси. Бог Един, лишь познается в
Троице ( ).
B новой постановке спор на эту же тему возник среди самих последователей Севира,
и именно между Дамианом Антиохийским (с 578 г.) и Петром Антиохийским (580 г.).
B споре с филопонианами Дамиан говорил так: "He каждое Лицо Св. Троицы есть по
природе и само по себе - Бог. Но они все три имеют в себе Общего им Бога ( ), a
именно присущее им божество ( ). И, соучаствуя в этом (т.е. в божестве)
нераздельно ( ), каждое из Них является Богом ( ). Каждое свойство () в Боге
образует ипостась, лицо (, )".
Петр Антиохийский в этих рассуждениях своего предшественника Дамиана видел
ересь. Если одно свойство () уже производит ипостась, то что же такое Отец, y
Которого уже два свойства: Он родит Сына и изводит Духа? Да сверх этого и Его
Личное
Свойство "нерожденности и неисхождения" может быть сосчитано как третье
свойство. Ужели в Отце надо помещать три ипостаси?
B первом же утверждении Дамиана заключается и савеллианство, и тетрадитство,
т.е. и слияние лиц, и их четверичность.
Если единое Божество только как бы обитает - в Лицах, то эти Лица становятся
только разными модусами единого Божества. A если есть, существует этот "общий
всем трем Бог - ", a в то же время каждое из лиц есть Бог, то при трех лицахбогах
общий всем им Бог будет неизбежно четвертым. Вместо Троицы - четверица.
B области антропологии спор севириан и юлианистов разделил тритеистов опять на
две половины: кононитов и филопониан. На вопрос Филопониана: "В чем тленность
человеческой природы - в материи или в форме?" - Конон ответил: "В форме".
Филопониан ответил тотально отрицательно: тленна и форма, тленна и самая
материя. Воскресение будет в совершенно новых телах.
Анархическая свобода сектантского богословствования вела к дальнейшим
разделениям в монофизитстве. Вот как . . Болотов схематически рисует
разветвления монофизитства.
1. Евтихианство, сомневающееся в единосущии плоти Христовой с нашей.
2.Монофизитство в целом, которое признает это единосущие.
3. Уклонение от монофизитства в сторону евтихианства с пантеистическим оттенком
(таков Бар-Судаили. Его положение: "вся природа единосущна с Богом" - не имело
последователей).
Разделение монофизитства на два главных потока -
4. севириан и
5. юлианистов,
из-за вопроса частного - о тленности тела Христова, но при общей подкладке в
виде вопроса o том, есть во Христе различие после единения или нет?
6. Уклонение от севирианского монофизитства в сторону юлианистов в лице Стефана
Ниова, отвергавшего различие природ после соединения.
7. Уклонение юлианистов в сторону севириан, когда часть первых признала
потенциальную тленность тела Христова, при его нетленности актуальной.
8. Последовательное развитие севирианского монофизитства: агноиты, последователи
александрийского диакона Фемистия, который утверждал: так как человечество
Христово во всем, кроме греха, подобно нашему, a незнание () не есть грех, a
есть свойство человеческой ограниченной природы, то и Христос действительно по
человечеству не знал (а не казался только незнающим) того, что не свойственно
знать человеку. Иоанн (11:34) и Марк (13:32) свидетельствуют о действительном
его неведении.
9. Последовательное развитие юлианского монофизитства - актиститы. Так как
остается и при исповедании плоти Христа нетленной (), если признавать ее
сотворенной, то эти юлианисты и признали ее несотворенной - . Это было
непоследовательно в принципе (в смысле отмены всякого различия), но
последовательно с точки зрения основного положения Юлиана: человечество Христово
подобно человечеству Адама первозданного. Следовательно, плоть Христова должна
быть нетленной (), но не - "несотворенной". В секте актиститов получилось,
таким образом, противоречие между выводом и основанием юлианского монофизитства
Отражение доктрины монофизитства на областях, смежны; с догматом о Богочеловеке:
выделение из ортодоксального ceвирианства
10.феодосиан и
11. кононитов, или тритеистов, по вопросу о Троице. Подразделение тритеистов на:
12. кононитов и филопониан, по вопросу о воскресении мертвых.
Выделение в эпоху спора с тритеистами из массы феодосиан по-видимому крайних
ортодоксалов, партии
13.кондовавдитов.
Спор между ортодоксальными феодосианами из-за терминологии в ученин о Троице: с
одной стороны,
14. петриты, которых их противники обзывали тритеистами с другой стороны,
15. дамианиты
(савеллиане и тетрадиты).
Повторяем в заключение этого отдела: эта чуждая и Западу и на самом Востоке -
другим православным негрекам - черта рационализирования над догматическими
вопросами должна быть принята во внимание при постановке в нашу эпоху вопроса о
воссоединении церквей. Нельзя подогнать все народы под одну мерку, тем более
букву. Если греки и другие "восточные" не укладываются в латинские формы, то как
же можно унифицировать в единой ментальности такие отличные от нас расовые миры,
как Китай и Индия. Когда-то они выйдут из ученического возраста и переведут на
манер своего мышления весь состав нашей классической догматики.
Политическая рама церковных событий от Юстиниана I (+565 г.) до Ираклия (610-641
гг.)
Юстиниан Великий умер бездетным. Престол занял без возражений и борьбы племянник
Юстиниана - Юстин II (565-578 гг.). Это была фигура незначительная. Человек
слабый, подчинявшийся своей честолюбивой супруге Софии. При нем Ceверная Италия
была отнята y Византии в 568 г. лангобардами.
He вмешиваясь в церковные дела, Юстин II сделал одно большое благодеяние. Он
сразу же по воцарении упразднил предсмертный афтартодокетский указ Юстиниана
Великого, которым тот едва не сгубил свою репутацию православного и
канонизованного василевса, и распустил с миром по епархиям всех епископов, уже
собранных в столицу для подписания еретического указа.
B 578 г., ослабев умственно, Юстин II должен был передать власть молодому
красавцу генералу Тиверию. Императрица София была посредницей в этой сделке.
Тиверий обещал жениться на Софии. Но, будучи уже тайно женатым, обманул ее.
Когда умер Юстин и Тиверий воцарился окончательно, он заявил официально о своей
жене, детях, a императрицу Софию объявил вдовствующей, с подобающим почетным
положением.
Преемником Тиверия (578-582 гг.) был зять его, генерал Маврикий (582-602 гг.).
Византия продолжала существовать на основе системы не наследственной монархии, a
узурпаторских захватов трона. Маврикий, каппадокиец, плохо понимал латинский
язык и ввел окончательно в качестве официального государственного языка -
греческий. Эта деталь символизировала уже совершившийся отход Восточной империи
от власти над Западом. Маврикий был набожный человек, до экзальтации и
способности к видениям. Но одновременно был и трезвым правителем, твердым и
последовательным до суровости. He льстя никому и не приспособляясь, он возбудил
против себя недовольство и на этом пути трагически погиб.
Ведя всю жизнь войну с аварами и персами, Маврикий нуждался в военных
контингентах. И, несмотря на свою набожность, должен был предпринять ряд
ограничительных мер против колосально разраставшегося монашества. Он запретил
принимать в клир и в монашество людей до отбытия срока военной и даже
гражданской службы. Папа св. Григорий Великий протестовал против этого. И на
Востоке иерархи были недовольны. Маврикий сделал уступки. От военных потребовал
только три года обязательной службы, a от гражданских чинов - сдачи своего места
подходящему заместителю с отчетом о ходе дела и нужными директивами.
Воюя с аварами (или, по нашему летописному произношению, с обрами), народом
монголо-тюркской помеси, вторгшимся в половине VI в. в Европу и покорившим всех
славян южно-русской равнины, часть восточных и западных славян, Маврикий
сталкивался и с нашими предками. Сохранилось сочинение "О военном искусстве"
того времени, которое раньше приписывалось императору Маврикию. Теперь доказано,
что автор его Маврикий, но не император. B характеристике наших предков
интересна такая деталь: "...они так дорожат свободой, что их никак нельзя
уговорить служить или повиноваться". Тем не менее вскоре в Византии мы видим
целые наемные части из славян. Сюда подбрасывались и славяне-пленники.
Во время похода за Дунай император Маврикий, сам экономный до скупости,
раздражил свое войско одним неудачным шагом и на этом потерял голову. При
заключении договора с аварским каганом в 601 г. Маврикий поскупился заплатить
ему вымогаемые им 12 тысяч номисм (номисма - около 20 франков золотом) за 12
тысяч греческих пленников, и тот в отместку велел всех их перебить.
Хронист говорит, что "с той поры все возненавидели Маврикия и злословили его и
проклинали". Маврикий знал, что на этой почве против него интригует полковник
Фока. И Маврикию было даже видение, что он и вся его семья попали в руки Фоки.
Так оно вскоре и случилось. Войска, недовольные зимовкой 602 г. за Дунаем,
возмутились и под водительством Фоки подошли к Константинополю. Маврикий пытался
бежать, но был пойман и казнен вместе с сыновьями. По словам хронографа,
Маврикий с христианским мужеством встретил беду, как Божие наказание за свои
грехи, и не сопротивлялся. "И приведен был Маврикий, связанный, к гавани
Евтропия. Убийца (Фока), желая увеличить мучения Маврикия печальным зрелищем,
приказывает казнить в его присутствии пять сыновей его. Маврикий же,
философствуя в несчастии, постоянно повторял: праведен Ты, Господи, и правы суды
Твои. Няня, спрятав одного из царских сыновей, отдавала на убиение своего
собственного, но Маврикий не допустил этого, a сыскал и отдал на казнь своего
сына. Таким образом, став выше законов природы, Маврикий и сам прощается с
жизнью. A окаянный Фока приказал головы царя и сыновей водрузить на
трибунальском поле. И граждане выходили смотреть на них, пока они не загнили. И
тогда злодей позволил отдать их желающим (для погребения). A жену Маврикия с
тремя дочерьми заточил в монастырь. Спустя немного и их умертвил".
Так как Фока продолжал потрясать своими жестокостями, то против него сразу же
начались заговоры. Заговорщики вовлекли в это дело заточенную вдову Маврикия,
Констанцию. Но, вследствие предательства, все было открыто. И Констанции, и трем
ее дочерям отсекли головы. Сановника Елпидия, например, казнили с особой
виртуозностью: выкололи глаза, отрезали язык, отрубили руки и ноги, бросили в
лодку и в ней сожгли.
Фока и на троне остался грубым солдатом, любившим вино со всеми вытекавшими
отсюда последствиями. Наружности он был довольно отталкивающей: коренастый,
рыжеволосый, со сросшимися бровями, наглыми глазами и некрасивым, черневшим на
лице шрамом. У хронографа (Дорофея Мономвасийского) записано такое сказание о
Фоке: "Один богоносный муж, имеющий дерзновение к Богу, слыша о царских
злодеяниях, возопил к Господу: Господи Боже! За что ты прогневался на народ свой
и послал такого царя-тирана? За что такое наказание? Чем провинился народ Твой,
что Ты предал его во власть такого кровожадного волка? И было этому богоносному
мужу от Бога откровение: много Я старался найти царя похуже, чтобы наказать
народ за его своеволие, но не мог найти хуже Фоки. A ты впредь не искушай судеб
Божиих".
Фоку с момента его кровавого воцарения не признавали некоторые части империи:
Антиохия, Египет и Карфагенская Африка. B Антиохии был даже бунт. На таком фоне
странно соблазнительно выделяются взаимные любезности Рима и Фоки. Римская
знать, к которой принадлежал и папа св. Григорий Великий (ум. в 604 г.), имели
побуждения вести линию против Византии и ее патриархов. Дружба с Фокой была Риму
выгодна. Здесь уместно привести эпизод длительной борьбы Константинополя и Рима
за первенство.
Спор о титуле "вселенский"
Еще император Тиверий с 582 г., идя навстречу общему почитанию в Константинополе
выдающегося аскета, постника и нищелюбца Иоанна, возвел его почти насильно на
патриарший престол. Преклонялся пред Иоанном, прозванным в агиографии
"Постником", и император Маврикий. По странной случайности западная церковная
история рисует этого святого и смиренного подвижника как "человека, гордости
которого не мог вместить целый мир" (Иоанн Диакон), или что он "под овечьей
внешностью скрывал волчьи зубы" (св. Григорий Двоеслов). Все это из-за спора,
поднятого папами Пелагием II и св. Григорием Великим, о титуле "вселенский"
("икуменикос", "universalis").
Многое тут объясняется впечатлительностью и темпераментностью св. Григория. Но
тем характернее для него как римского папы этот пункт конфликта. Св. Григорий
лично знал св. Иоанна в Константинополе, когда еще жил там сам шесть лет в
качестве апокрисиария папы. Знал о святости Иоанна и постничестве. И все-таки не
удержался разразиться очень острым письмом в 593 г. к Иоанну, уже будучи сам
папой. Пресвитеры Афанасий и Иоанн и исаврийские монахи жаловались папе Григорию
на какие-то обиды, учиненные им в Константинопольском патриархате. Папа сразу
принял их сторону и вот в каком тоне писал Иоанну: "Нескольно раз уже писал я
собрату моему Иоанну, но от него ответа не получал. Кто-то другой, светский, под
его именем писал мне. Если бы письма выходили из-под его пера, то я бы так не
тревожился, я, который был о нем иного мнения, чем он оказался на самом деле...
Спрошу тебя, святейший брат, до того ли дошло воздержание, что скрыл от своего
брата то, о совершении чего знал? He было ли бы лучше, если бы эти уста ели
мясо, чем источали ложь для обмана ближнего, как и Истина говорит: не то, что
входит в уста, оскверняет человека, a то, что исходит из уст, это оскверняет
человека, но да не будет, чтобы я думал что-нибудь подобное о Bac. Эти письма ко
мне помечены Вашим именем, но не думаю, чтобы они были Ваши. Я писал
блаженнейшему Иоанну, но вижу, что отвечал мне Ваш родственник - юноша, который
о Боге ничему не научился, в сердце любви не имеет, в преступных делах всеми
обвиняется, который, говорят, для многих тайными доносами умышляет смерть, не
боясь Бога и не стыдясь людей.
He верь ему, святейший брат, если ревнуешь об истине. Исправь скорее, чтобы, по
примеру тех, которые близки к Вам, исправились и те, которые к Вам не близки. He
слушай его... Он должен поступать по воле твоей святости, a не твоя святость -
полагаться на его слова. Если слушать его, то я убежден, что невозможно тогда
быть в мире со своими братьями. Я заявляю, что ссоры не хочу иметь ни с кем.
Напротив, жажду мира со всеми, и особенно с Вами, так как искренно люблю Bac,
если только Вы остались таким же, каким я Bac знал прежде. Но если Вы каноны не
соблюдаете и постановления древних ниспровергаете, то я не узнаю Bac..." Иоанн в
ответ на это обидное письмо спокойно послал Григорию акты своего собора,
разбиравшего спорное дело пресвитеров Афанасия и Иоанна. И папа Григорий из
актов, очевидно, убедился в своей неправоте, ибо в новом письме к Иоанну 595 г.
уже ни словом не упоминает прежнего дела. A он обязательно припомнил бы его,
если бы сам был прав, ибо письмо это опять обличительное, и именно по поводу
титула "вселенский".
Еще папа Пелагий II в 588 г. выразил этот протест, когда получил от Иоанна акты
Константинопольского собора по судному делу над Антиохийским патриархом
Григорием. Папа Пелагий подкрепил свой протест запрещением своему апокрисиарию в
Константинополе, как раз будущему папе Григорию, сослужить с Иоанном. Так
Григорий Великий получил как бы завет своего предшественника Пелагия II бороться
с Иоанном. Григорий Великий в своих письмах упрекает Иоанна не столько в
новаторстве употребления этого титула, сколько в позволении другим величать его
этим льстивым, "глупым и гордым словечком - stulto ас superbo vocabulo". Римскокатолические
ученые (Бароний, Гергенретер) стараются доказать, что раньше титул
"вселенский" в Византии не употреблялся. Но пртестантский византолог Гельцер и
наш профессор И. Д. Андреев доказали, что действительно в актах Юстинианова
времени, и в греческих текстах, и в латинских переводах (в последних, правда, не
везде) константинопольские патриархи часто титулуются "вселенскими". A именно: в
приложении к патриарху Иоанну II на соборе 518 г., к патриархам Епифанию,
Анфиму, Иоанну Схоластику, в новеллах Юстиниана и в других случаях.
Юридическая и дипломатическая литература Юстинианова двора, как известно, очень
часто подчеркивает первенство чести и даже власти римского первосвященника. Но
одновременно, как бы в порядке некоторого дипломатического лукавства, выдвигает
честь и достоинство столичного Константинопольского патриарха. В одной из новелл
Юстиниана есть выражение: "Constantinopolitana ecclesia omnium aliarum est
caput".
И титуляция "вселенский" не без связи с этой тенденцией возвышения. Но, как во
всем и всегда на греческом Востоке, в отличие от латинского Запада, все слова и
титулы не имели точного юридического значения. Были полуриторикой. Вот
свидетельство Анастасия Библиотекаря (IX в.), также бывшего апокрисиарием папы в
Константинополе. "Когда я, находясь в Константинополе, часто осуждал греков за
слово "вселенский" и упрекал их в тщеславии и гордости, они возражали, что не
потому называют патриарха вселенским - икуменикос (что многие перевели словом
"универсалис"), что он является епископом над всем миром, но потому, что он
имеет начальственную власть над одной частью мира, в которой живут христиане.
To, что греки называют вселенной - икумени, y латиниан означает не только "мир
(orbis terrarum)", от которого в смысле "вселенной" и происходит название
"вселенский", но также и "всякое жилище или обитаемое место". Икуменикос тут
означало: "восточно-имперский, всегреческий, всевизантийский". Папа Григорий
Великий воспылал гневом на патриарха Иоанна "не по адресу", не только в смысле
лица, но и потому, что вкладывал в термин "вселенский" свое римское содержание.
Сам католический защитник св. Григория и обвинитель св. Иоанна, кардинал
Гергенретер, в конце концов признается: "Впрочем, y греков могло быть и другое
понимание. Титул "вселенский" мог быть только красивым эпитетом, почетным
предикатом, который не имел такого значения. Титул мог означать просто
"христианский, кафолический". Так как для многих понятие вселенной совпадало с
понятием Римской империи, то титул мог указывать на главного патриарха Восточной
империи или, по аналогии с католикосом армянским, - на высшего иерарха,
юрисдикция которого простиралась на целое, тогда как другие управляли только
частями". Да, именно так: икуменический, т.е. столичный, имперский,
византийский, всегреческий.
Один из полемических аргументов папы Григория такой: "Если бы кто-нибудь в
Константинопольской церкви получил такое имя, которое сделало бы его судьей над
всеми, в таком случае вселенская церковь (чего да не будет!) поколеблется в
своем основании и впадет в заблуждение тот, кто назовется вселенским".
A впоследствии папа Николай I, Иоанн VIII, Лев IX и др. разве не развивали
догматических теорий о папе как судии над всей церковью?
Значит, папа св. Григорий Великий мыслил о высоком достоинстве папы не поватикански.
Таким образом, патриарх Иоанн не сделал ничего, расходящегося с его святым
аскетическим характером. Он сам не именовал себя "вселенским", но не думал и
протестовать против установившегося обычая. Затем и самый термин "икуменикос" в
греческом понимании не был столь юридически определенным, как понимал его папа
Григорий, боровшийся за реальное господство римского первосвященника под
контрастным титулом "servus servorum Dei" ("раб рабов Божьих").
B этом смысле он был последователен. Когда Александрийский архиепископ Евлогий
по смерти Иоанна Постника (596 г.) отказался величать его преемника Кириака
"вселенским" и льстиво написал об этом папе Григорию, назвав самого Григория
"вселенским", да еще прибавил, что поступил так "по повелению папы", то Григорий
ему возразил: "Прошу тебя более не употреблять слова "повелел". Знаю, кто я и
кто ты: ты мой брат по сану и отец по жизни. Я ничего не повелевал. Я только
советовал, и даже этот совет мой ты не строго выполнил... Я просил тебя не давать
этого титула ни преемнику Константинопольскому, ни кому-либо другому, a ты
приложил его ко мне. Прочь все титулы, питающие тщеславие и нарушающие любовь!"
Вот на фоне такой-то борьбы с Константинополем, т.е. с патриархом Иоанном и
императором Маврикием, папа Григорий Великий и выразил вместе с римским народом
(т.е. знатью) особое благоволение к убийце Маврикия - Фоке. После кровавого
воцарения Фоки папа Григорий писал ему: "Слава в вышних Богу! Да веселятся
небеса, да торжествует земля" (Пс. 95:11). Да радуется весь народ империи,
глубоко опечаленный до сего дня, твоим славным деяниям! Да радуется каждый
свободе, наконец возвращенной под скипетром благочестивого императора!" В Риме с
особой помпой чтились портреты Фоки и супруги его Леонтии, поставленные св.
Григорием в церкви св. Кесария в Латеранском папском дворце. A на римском форуме
воздвигнута колонна с почетной надписью Фоке. В своих письмах папа Григорий
изливает щедрые похвалы Фоке. В благодарность за такую преданность ему Рима
Фока, уже по смерти св. Григория Двоеслова (ум. в 604 г.), отдал в 607 г. папам
здание римского Пантеона, обращенное с тех пор в храм Санта Мариа, запретил
своим Константинопольским архиепископам именоваться "икуменикос" и писал, что
"апостольская кафедра блаженного апостола Петра была главой всех церквей".
Подобные заявления греческих императоров, имевших свой канонический голос в
делах церкви, питали догмат папства и ставили греческую церковь позднейшего
времени в глазах римлян в положение "отступницы".
Фока своим переворотом накликал на себя войну с Персией, ибо убитый император
Маврикий был союзником и другом персидского царя Хозроя, которого он поддержал в
гражданской войне. Фока, сознавая слабость духа своих войск, пытался вынудить y
собора епископов особую меру поощрения воинам. Он просил заранее объявить
мучениками и канонизовать тех, кто падет в этой войне. Добиться этого не
удалось. Вальсамон сообщает о спорах епископов по этому вопросу. Многие
ссылались на 13-е правило Василия Великого: "Как мы причтем к мученикам тех,
которые убивали на войне, тогда как Василий Великий не допускал их, как имеющих
нечистые руки, к причащению в течение трех лет?" A когда многие священники и
один епископ соглашались с царем и признавались, что они сами участвовали в
сражениях и убивали, то собор пo 43-му правилу Василия Великого хотел запретить
им священнослужение. Но многие, которые были и сами на военной службе, возражали
против этой строгости святого отца и утверждали, наоборот, что воины достойны
даже награды. Спор кончился ничем. Едва ли бы кончился иначе даже и в наше
время...
Негодование на Фоку прорвалось на очередном празднике на ипподроме в 609 г.
Упрекая Фоку в пьянстве, голоса кричали: "Опять ты нагрузился из кувшина! Опять
потерял разум!" Фока распорядился отомстить. Префект одних обезглавил, других
побросал в мешках в море, третьих лишил отдельных членов тела. Озлобленный народ
ответил поджогами и бунтом. Восстал полководец Африкий Ираклий, прибыл с флотом
в Константинополь. 5 октября 610г. Фока был свергнут. Хронограф повествует:
"После того как Фока был разбит, один вельможа - Фотин, оскорбленный Фокой в
л
...Поділитися у соцмережах
