Жанр: Религия
Вселенские соборы
...Ираклийского митрополита. Протокол собора послали в Иерусалим,
в Епифанию и православному митрополиту Ефрему в Тир. Te быстро откликнулись и
донесли о симпатиях их народа к примирению с Римом. Положительные отклики
получили и из Сирской Апамеи, и даже из Антиохии. Пример Константинополя
освободил умы и совести всюду, кроме Египта.
Итак, Константинополь воспринял программу Виталиана - воссоединение с Римом.
Юстин отправил с комитом Гратом донесение папе Гормизду с предложением, чтобы
приехал и сам папа. Направлены письма и императору Теодориху. к папе написали
письма не только император Юстин и патриарх Иоанн, но и молодой Юстиниан.
Последний не был еще соимператором, но фактически, очевидно, уже считался
таковым. В начале 519 г. Рим прислал делегацию. В ее составе был диакон Диоскор,
родом из Александрии, специалист по греческому языку и восточной церкви,
пользовавшийся абсолютным доверием папы Гормизда. Ни на Востоке, ни на Западе
собора не просили, и папа думал достичь цели более простым, римским путем. Он
прислал свое мнение в форме папского libellus для простой подписи восточных
епископов поодиночке. Для Востока такая форма звучала ультиматумом. Вот что
предлагалось папой для простой подписи.
"Первое условие спасения, - пишет папа, - состоит в соблюдении правила
православной веры и держании отеческих преданий. Поскольку не может быть
отменено изречение Спасителя: "ты еси Петр и на сем камени созижду церковь Мою",
то сказанное подтверждается и на самом деле.
На апостольском престоле всегда невредимой сохраняется православная вера. He
желая отпадать от этой веры и следуя во всем установлениям отцов, мы предаем
анафеме Нестория, Евтиха, Диоскора, Тимофея Элура и Петра Монга Александрийских,
подобным же образом и Акакия, бывшего епископа Константинополя, ставшего их
сообщником и последователем, a равно и тех, которые упорствуют в общении и
соучастии с ними.
Посему, как мы выше сказали, следуя во всем апостольскому престолу, мы и
проповедуем все, что определено им, обещаясь в будущем времени не поминать при
совершении св. таинств имена отлученных от общения кафолической церкви, т.е. не
соглашающихся во всем с апостольской кафедрой.
Если же я от этого исповедания позволю себе сделать какой-нибудь обратный шаг,
то и сам подпадаю под осуждение тех, которых я сам осудил".
Этот метод подписания с закрытыми глазами папского либеллуса был свидетельством
глубокого провинциализма тогдашнего Рима, его наивности и слепоты. С самой
границы фактического Востока, хотя еще и в формальных пределах римского
патриархата, a именно побережья Адриатического моря, епископы Авлоны, Диррахиума
и далее до Фессалоники и островов Архипелага, все, как сговорились, не
подписывали либеллус, ожидая, что сделает Константинополь. Константинополь
встретил легатов с помпой. Сами Виталиан, Юстиниан и сенаторы встретили легатов
за 10 миль от города. Но легаты не пожелали вступить в общение с патриархом,
пока не будет выяснено полное согласие с тезисами папы. Никаких обсуждений
легаты не допускали. Императорская власть потребовала подписи патриарха Иоанна
на другой же день. Патриарх просил изложить папский текст в иной форме.
Император объявил иерархии ультиматум. Патриарх сдался. За ним последовали и
епископы, собравшиеся в Константинополе, и игумены монастырей, но... эта жертва
Востока оказалась непомерной. Ведь требовалось анафематствовать имена не только
Акакия, но и следующих за ним патриархов столицы: Фравиты, Евфимия, Македония и
Тимофея, из коих Евфимий и Македоний чтились уже святыми. Но ультиматум
императора попробовали выполнить.
Перед Пасхой 519 г. легаты вошли в храм св. Софии и сами на престоле вычеркнули
из диптиха имена патриархов, указанные папой. На пасхальной неделе народ видел
общение патриарха Иоанна с легатами. Казалось, римляне добились полного успеха.
Но это только казалось. Вне Константинополя дало себя почувствовать неудержимое
сопротивление такому огульному осуждению всех глав столицы, начиная с 484 г., в
течение 37 лет состоявших в общении с Акакием. Терпение лопнуло. Из Ефеса
раздалось даже осуждение Халкидонского собора. B Фессалонике, когда туда явился
из Константинополя один из папских легатов, епископ Иоанн (это было осенью 519
г.), Фессалоникский епископ Дорофей и пресвитер Аристид прямо подняли народную
тревогу, пугая предстоящим гонением на православие. Дорофей в целях возбуждения
народа на своем местном соборе постановил прибегнуть к крайней мере -
прекращению богослужения в окрестностях Фессалоники. Городской и окрестный народ
приглашен был, ввиду гонения, окрестить всех еще не крещенных младенцев. Крещено
зараз две тысячи. Пред гонением нужно было запастись святыми дарами. И дары
корзинами раздавались в кафедральной церкви. В эту накаленную атмосферу попали
легат епископ Иоанн и вновь назначенный сюда комит Лициний, ревностный сторонник
соединения с Римом. Легату на местном соборе предложено было изменить некоторые
пункты и выражения либеллуса. Тот отказался. После этого хозяин, y которого
остановился легат, известный как приверженец Халкидонского собора, был осажден
толпой в собственном доме и убит. Легата при этом ранили в голову. На другой
день легат под охраной властей покинул Фессалонику. Папа Гормизд, конечно, был
возмущен и требовал на суд в Рим и Дорофея, и Аристида. B этом император ему
отказал, но вызвал виновников в Ираклию для расследования дела. B порядке
судопроизводства Дорофей даже сам писал папе. Между прочим он указал на то, что
именно он спас жизнь легату. После судебного разбора Дорофей не был устранен, и
даже преемником его затем был утвержден Аристид. Так и пришлось Риму примириться
с тем, что единение с ним не означает для Востока покорности "под нозе" Рима.
Движение монахов-скифов
Папа Гормизд (514-523 гг.) вскоре увидел, что римская линия бессознательной
православности, конечно, спокойнее. Но, увы, природа человека шире и
беспокойнее. Она требует соглашения веры с знанием, с разумом, чего не было на
Западе, a на Востоке был избыток. По пословице, сытый Запад не разумел голодного
Востока. Налаженное единение опять подверглось риску из-за вопроса чистой
доктрины.
За знамя Халкидонского собора всегда боролись некоторые монастыри
Константинополя. Особенно акимиты (т.е. "неусыпающие"). Ратуя против Кириллова
богословия, они невольно становились друзьями богословия Феодора
Мопсуестийского. Но это беспокоило многих: не только компромиссников -
"энотиконцев", но и православных. Православные, как и сам Рим, ставили своей
задачей мирить Льва с Кириллом. Еще Севир (тонкий ум, хотя и еретичествующий) во
время своего константинопольского "сидения" писал в сочинении "" (т.е. "Любитель
истины"), что такая задача безнадежна. Но с ним не хотели согласиться. И вот
официальное торжество дифизитства при Юстине вновь пробудило "кирилловскую"
тоску некоторых монашеских душ. Выразителями ее явились так называемые "скифские
монахи" (Иоанн Магненций, Леонтий и др.). Руководящий центр их был в Малой
Скифии, в г. Томи (берег Черного моря - Добруджа). Внешней поддержкой для них
оказался Виталиан. Он даже был родственник Леонтия. Эта группа скифов принимала
Халкидонский собор, соглашалась с Римом. Но находила, что этого мало. Ей надо
было спасать сам Халкидон от будто бы прилипающей к нему заразы несторианства.
Что якобы несториане контрабандно протаскивают под прикрытием халкидонского
флага свою ересь. Надо халкидонские формулы обеззаразить какими-то прибавками.
Надо акцентировать речи о Христе-Богочеловеке постоянными добавками об Его
божестве. Нажимать на то, что Иисус Христос есть "Единый из Трех Лиц Св.
Троицы". Что этот Единый от Св. Троицы распят, пострадал по плоти. Эта формула,
кстати, была употреблена и в известном томосе Константинопольского патриарха
Прокла. Правда, формула Прокла не тождественна с кирилловой , но приближается
к ней в толковании единения двух природ во Христе.
Легаты папы, прибывшие в Константинополь, ничего не поняли в поднятом споре. Им
была подозрительна эта неудовлетворенность Халкидонским оросом. И уже прямо
показательно сопротивление акимитов, ярых друзей Рима. Их, однако, сбивало с
толку то, что друг Рима Виталиан поддерживал скифов. Один Диоскор решительно
восставал против скифов. Тем временем скифы послали своих делегатов в Рим. Но и
Диоскор туда же написал против скифов. Комит Юстиниан (будущий император) тоже
написал в Рим, чтобы скифов выслали из Рима обратно в Константинополь по их
юрисдикционной принадлежности.
Папа Гормизд принял скифов осторожно. Но Виталиан нажал на папу, и тот не
откликнулся на письмо Юстиниана. Папа поджидал возвращения своих легатов, чтобы
через их разведку разобраться в деле. A скифы бранили Диоскора как
"несторианина" и все прославляли Кирилла. Это не вызывало в Риме никакого
вдохновения. После папы Льва Великого (440-461 гг.), который цитировал Кирилла
лишь "постольку, поскольку", ни один из последующих шести пап вплоть до Гормизда
не ссылался на Кирилла. И папа Геласий I (492-496 гг.), много писавший по
вопросу "De duabus naturis contra Eutichum et Nestorium" ("O двух природах
против Евтиха и Нестория"), не взял ни одной строчки из Кирилла. В Риме чуяли,
что для защиты Халкидона Кирилл непригоден. Но не желали тревожить его память и
хотели бы вопрос о Кирилле оставить в тени. Так, не к чести своего богословского
разума, Рим, спутавшийся с Кириллом, старался отмолчаться, надеясь, что время
все спишет.
Восток, глубоко зараженный в дурном смысле александрийским богословием, не
отрывался от чтения св. Кирилла, хотя монофизиты и кричали о нем как о своем
учителе и вожде. Православные дифизиты-халкидонцы должны были знать и изучать
Кирилла. И не могли не беспокоить латинян допросом: Кирилл умер в общении с
церковью. Он был опорой пап и в борьбе с Несторием, и на III Вселенском Ефесском
соборе 431 г. Если вы, римляне, тогда оказали ему такое непомерное,
некритическое доверие, почему же теперь хотите от него молча, без объяснений
отделаться?
И далее. Пусть папа Целестин тогда ошибался, переоценил богословский разум
Кирилла. Но раз Кирилл на Востоке сохранил репутацию богослова первого ранга, то
тактично ли без мотивов предавать его и связываться демонстративно с одними
акимитами, лишь за их голую преданность Риму?
Рим в лице папы Гормизда не в силах был в этом разобраться. Папа не принимал
формул скифов, но и не отдавал их на суд смело богословствовавшего Востока.
Фактически он держал их покровительственно при себе.
Вот одна из фактических иллюстраций отсутствия в ту пору догматического суеверия
о папской непогрешимости.
В Риме скифы продержались целых 14 месяцев, до августа 520 г. За это время они
нашли там поддержку в их земляке Дионисии Малом, сочинившем для Запада новый
календарный стиль, который держится и до сего дня. Это ученый Дионисий перевел
на латинский язык, для оправдания скифов в римском общественном мнении, и
известный томос архиепископа Прокла к армянам, и 3-е письмо Кирилла Несторию,
содержащее в себе его злополучные 12 анафематизмов. Скифы нашли себе на Западе
еще дополнительную опору в лице епископов, высланных с севера все еще
арианствовавшими вандалами в Сардинию и стяжавших за это славу "исповедников".
Раздосадованный всем этим, папа (в конце концов на свою собственную богословскую
некомпетентность) выслал наконец скифов в Константинополь и написал временному
западному резиденту в столице Востока - африканскому епископу Посессору жалобу
на скифов. Посессор не утаил этого письма от скифов. Смущенные ромофилы сделали
вид, будто это письмо - псевдоэпиграф, но сочли нужным писать на него
опровержение.
Тем временем их покровитель Виталиан был убит. Потеряв высокопоставленного
патрона, скифы притихли.
Как вдруг нежданно-негаданно на их стороне оказался не кто иной, как сам великий
Юстиниан, видимо, не в первый, да, к сожалению, и не в последний раз (как увидим
ниже) в своей жизни проделывая такой volte-face.
Пламенно заинтересованный в сохранении единства империи, фатально распадавшейся
на свои этнические части, под благовидными предлогами заботы о православии,
Юстиниан вдруг заболел проектом компромиссной сделки с монофизитами за счет
умаления авторитета Халкидонского собора, который будто бы потерпел крах к 518
г. A диакон Диоскор правильно чуял, что всякое умаление Халкидонского собора
есть потеря твердой почвы, к чему и вели скифы. Кроме того, они нереально и
невежественно ополчались на несторианство, существовавшее не в византийской
империи, a лишь за границей, в Персии.
Однако исторически в конце концов формула скифов вышла на деле победительницей.
Юстиниан уже в годы императорства провозгласил ее своим догматическим гимном
"Единородный Сыне и Слове Божий... Един сын Святыя Троицы - ". И последующие
за Гормиздом папы усвоили это выражение. В нем была защитная полемическая сила
против клеветнических нападок монофизитов. Они говорили: "Нет природы
неипостасной. Раз Халкидонский собор утвердил две природы, он утвердил двух
Сынов. Вместо Троицы вышла Четверица". Скифы на это возражали: страдала не
какая-то четвертая ипостась. A мы, как и вы, - монофизиты, говорим: "распят Един
от Св. Троицы".
Папа Гормизд после доклада прибывших из Константинополя легатов все-таки
отказался признать эту формулу скифов не по ее содержанию, a потому, что она
была "новой" и скрыто утверждала, что прежняя, халкидонская, недостаточна. Но
при таком толковании папа решил и не осуждать формально скифских монахов.
Рим обратился еще за советом к тогдашнему светилу латинского богословия, ученому
диакону Карфагенской церкви Фульгенцию Ферранду. Тот отверг всякие излишние
страхи, признав формулу правильной.
Первый приезд римского папы в Константинополь
Установившееся единение между Римом и Константинополем открыло возможность
эпизоду, еще не бывалому до сих пор, - личному приезду римского папы в
Константинополь и служению его в Св. Софии.
Это было весной 526 г. при преемнике Иоанна Константинопольского Епифании и при
преемнике Гормизда св. Иоанне I. Владыка Италии Остготский король Теодорих был
возмущен актом Юстина, изгнавшим ариан (главным образом его соплеменников -
готов) из столицы, отобравшим их церкви и насильственно обратившим некоторых из
них в православие. Теодорих понудил депутацию во главе с папой ехать в
Константинополь и там добиться отмены такого постановления. Такая миссия для
папы, как ходатайство за еретиков, была, конечно, унизительна, но принуждение
было выполнено. Папа был встречен с почетным сочувствием. Император Юстин со
множеством народа вышел навстречу папе за 12 миль от города и при встрече низко
склонился пред папой. Это было в конце великого поста. B первый день Пасхи папа
Иоанн I служил литургию в Св. Софии на латинском языке. Для возвышения
авторитета папы пред Теодорихом император Юстин, уже коронованный в 518 г. y
себя дома Константинопольским патриархом Иоанном, пожелал, чтобы папа Иоанн I
еще раз короновал его.
Все просьбы Теодориха были иснолнены. Кроме одной - возврата в арианскую ересь
уже присоединенных к православию готов. Этого было достаточно, чтобы
возвратившаяся на Запад депутация была брошена Теодорихом в тюрьму, где через
несколько дней папа Иоанн I и умер.
Император Юстиниан I Великий (527-565 гг.) и V Вселенский собор
Юстиниан I Великий (527-565 гг.). Непредвиденный богословский указ Юстиниана 533
г. Зарождение идеи V Вселенского собора. " Трех главах" (544 г.). Необходимость
вселенского собора. V Вселенский собор (553 г.). Оригенизм и Ориген. Вопрос о
принятии V Вселенского собора на западе. Волнения и расколы на западе из-за V
Вселенского Собора. Церковно-государственная система Юстиниана. Строительство
Юстиниана. Внутренние движения в монофизитстве, разделявшие его. Тритеистские
споры. Политическая рама церковных событий от Юстиниана I до Ираклия (610-641
гг.). Спор о титуле "вселенский". Отход от православия по националистическим
мотивам. Отпадение Армении. Армения о Юстиниана до Ираклия (565-610 гг.). Церкви
сирского языка в персии. Персидские (халдейские) христиане (поздние несториане).
Яковиты. Копты. Яковиты в Персии. Религиозная политика Ираклия. (Так называемые
унии. Начало монофелитства). Воссоединение части армянской церкви (630-632 гг.).
Воссоединение сирских яковитов (630 г.). Воссоединение александрийских
монофизитов (632 г.). Еретичество папы Гонория. "Эктезис". Ислам. Преемники
Ираклия. Положение в Египте. Реабилитация Рима. Папа Иоанн IV. Отношение к
монофелитству на западе. Св. Максим Исповедник. Типос (648 г.). апа Мартин I и
Латеранский собор 649 г. Суд над преподобным Максимом Исповедником. Конец Консты
(668г.). Дипломатические отношения между Римом и Константинополем. Константин
Погонат (668-685 гг.).
Юстиниан I Великий (527-565 гг.)
Юстиниан был редкой, в своем роде единственной, фигурой в линии "ромейских",
т.е. греко-римских, императоров послеконстантиновской эпохи. Он был племянником
императора Юстина - безграмотного солдата. Юстину для подписания важных актов
подавалась золотая пластинка с прорезанным на ней рисунком его имени. И он по
этому трафарету выводил буквы своего имени. Но Юстин ценил просвещение и дал
своему племяннику Юстиниану первоклассное образование, филологическое и
юридическое. Перед самой смертью (1 августа 527 г.) Юстин формально приобщил
Юстиниана к власти, обеспечив тем ее преемство.
Одним из учителей Юстиниана был игумен Феофил, оставивший не сохранившуюся для
нас биографию своего великого ученика. Из позднейшей ее редакции XVII в.
извлекаются интересные известия, что родиной Юстина и Юстиниана было местечко
Таврисион возле нынешнего Скопле (по-турецки Ускюб) в Македонии. A так как
местное имя Юстиниана было "Управда" и имена других родственников его звучат так
же по-славянски, то многие славяноведы и племенное происхождение родства
Юстинианова ведут от славян. Эти иллирийцы были, может быть, по племени и
албанцы, говорившие и по-славянски. Школьный и литературный язык их был
латинский. Сознавали они себя политически и культурно "римлянами". Как римляне,
живущие на Востоке, они считали нужным знать и греческий разговорный язык. Как
люди образованного класса, они были "билингвами" ("двуязыкими"). Сам Юстиниан
именовал себя очень аристократически, по-римски: Flavius Petrus Sabbatius
Justinianus. A в половине своего царствования, будучи украшенным рядом побед и
аннексий, - еще пышнее: Caesar Flavius Justinianus, Alemannicus, Gothicus,
Francicus, Germanicus, Anticus, Vandalicus, Afrikanus.
Одним из учителей, давших Юстиниану блестящее классическое и юридическое
образование, был известный ученый-богослов того времени скифский монах,
известный под именем Леонтия Византийского. Он был аристотелик по философской
школе и почитается основателем византийской схоластики.
о установившемуся со времени императора Льва I (457 г.) обычаю коронаций
императоров, и Юстиниан короновался, приобщив к этому ритуалу и свою жену
Феодору, прошлое которой из народных низов было сомнительно.
Феодора - дочь хранителя зверинца на столичном ипподроме - была рано втянута в
жизнь цирковой актрисы. Будучи яркой красавицей, ступила на путь амурных и
громких похождений, от которых даже бежала в Александрию. Там она пережила
резкий перелом. Ее заинтересовали фиваидские подвижники. Она вернулась в
Константинополь другим человеком. Увидевший ее соправитель Юстина, тогда еще
молодой Юстиниан, сразу влюбился, женился на ней и нашел в ней верную жену,
мужественную советницу в самых больших вопросах церковной и имперской политики.
Теперь это был достойный брак. Феодора была умна, властолюбива и охотно
вмешивалась в государственные дела. Произошло размежевание интересов. Муж
проводил общие линии политики, жена интересовалась деталями - назначением лиц.
Сановники и политики очень считались с Феодорой и стремились через нее проводить
разные планы.
Вот пример ее роли в больших политических делах: усмирение бунта, прозванного
словом "!" Случилось это 11 января 532 г. Присутствовавшие на ипподроме две
партии - так называемые "зеленые" и "голубые" - соединились вместе против
Юстиниана. Сожгли самый центр столицы, в том числе Св. Софию, Св. Ирину, Сенат,
Термы и прилегающую к ним часть города. Выдвинули претендентами на престол
племянников бывшего императора Анастасия - Ипатия и Помпея. Юстиниан, забрав
деньги и сокровища, хотел бежать, но Феодора повернула дело. Явилась к Синклиту
и вдохновила на борьбу. Брошены были деньги для подкупа, и бунтовщики
разделились. Привели в порядок и вооруженные силы. Под командой великого
Велизария и Мунда (остгота) возобновилась борьба, начиная с ипподрома.
Бунтовщики были раздавлены и безжалостно перебиты в количестве 30 тысяч. Ипатия
и Помпея казнили. Порядок удалось восстановить.
Феодора чувствовала себя по праву y власти. После тяжелого опыта своей молодости
она искренно тяготела к благочестию и была почитательницей аскетов Востока. Есть
гипотеза о сирской родине семейства Феодоры. Она была знакома с Севиром еще до
замужества с Юстинианом. Севир именует ее ".царицей, которая чтит Христа". Для
Иоанна Ефесского она - "правоверная царица". Михаил Сириянин свидетельствует,
что она заботилась о мире церквей больше, чем муж, и побуждала его работать в
этом направлении. Восточное монашество, чтимое Феодорой, было носителем
монофизитской заразы. И с заразой, и с монашеством боролась систематически
высшая государственная власть. Ho борьба была сложная, до виртуозности
религиозно-компромиссная. Компромиссы имперского православия с
монофизитствующими монахами и целыми провинциями начались столетием раньше
Юстиниана и продолжались еще столетие после него. Зная расположение к себе на
верхах власти в лице Феодоры, монофизитствующие монахи Востока стимулировали
через Феодору церковную политику Юстиниана именно в этом направлении. Историки
Евагрий и Прокопий дают обобщенное изображение разделения ролей в этой политике
в целях укрепления политического единства империи, подрываемого национальноеретическими
сепаратизмами. Было выгодно, чтобы около верховной власти
сосредоточивалась надежда на милость и благоволение к диссидентам. Для Юстиниана
это было одной из гарантий, что в случае победы диссидентов он не будет
обязательно сброшен с трона, если монофизиты останутся друзьями Феодоры. Тогда и
в случае революции династия уцелеет. Когда гонимые монахи-монофизиты в Сирии в
озлоблении оскорбляли портреты Юстиниана, они в то же время молились о здравии
"благочестивейшей государыни" и желали ей победить "несторианствующего
синодита", т.е. своего мужа. С другой стороны, православные, видя уступки
Юстиниана монофизитам, приписывали это дурным влияниям Феодоры и желали
Юстиниану поскорее избавиться от нее.
Сам Юстиниан обладал большим диалектическим искусством и потому в своих
имперско-богословских планах был настойчив, неутомим.
Он думал, что можно сговариваться с религиозно-больным, антикосмическим
Востоком, держась за авторитет Халкидонского собора. Это, конечно, было абсурдом
даже для умеренных монофизитов, каковым был Севир. Юстиниан зазывал Севира в
Константинополь, но тот справедливо счел это опасной ловушкой и не явился.
Юстиниан начал с системы диспутов, посредством которых он думал переубедить и
православную сторону - заставить ее мыслить так же утилитарно политически, как и
он - хранитель единства империи прежде всего.
Особо парадный диспут состоялся в Константинополе в 533 г., это - так называемый
Collatio Constantinopolitana. Ho результат был ничтожный. Присоединился к
православию только один епископ - Филоксен Долихийский, правда с большим числом
монахов и клириков. Другие остались глухи. Но Юстиниан был милостив. Он отпустил
их по домам. Из них Иоанн Телльский устремился к персидской границе и перешел
ее. Он осуществил свой давнишний замысел - утвердить базу монофизитства в
Персии.
Таким образом, система "уговариваний" дала ничтожные результаты.
Непредвиденный богословский указ Юстиниана 533 г.
Установившаяся мягкость в отношении монофизитства, и в частности пропаганда
любимцев Феодоры в Константинополе, приносила неожиданные для Юстиниана плоды.
Настроение в пользу монофизитов повышалось. B ноябре 533 г. случилось
землетрясение. Жители Константинополя, высыпав на улицы, вдруг начали петь
Трисвятое с монофизитским добавлением: "Распныйся за ны". A затем послышались
крики: "Август, сожги томос Халкидонского собора!"
Юстиниан был испуган и издал богословский указ, растянутый и не вполне ясный, в
духе вскоре сочиненной им песни "Единородный Сыне и Слове Божий", с формулами:
"Одному и Тому же Христу принадлежат и чудеса и страдания". Так понемногу
сдавались позиции Халкидонского собора.
Этим указом, как единолично императорским приказом иерархии, Юстиниан заложил
первый основной камень создания V Вселенского собора. Теперь он всей силой своей
власти предписал выполнение своего богословского указа всей иерархии, с особым
дополнительным насилием над папами и Западом.
Суть этой "реалистической" в глазах Юстиниана линии сводилась к тактическим и
внешним уступкам восточной монофизитствующей психологии, при сохранении
православной, вселенской, западно-восточной, романо-византийской догмы первых
четырех вселенских соборов. Пусть это иллюзия, но иллюзия добросовестная. Так
сознавался высший долг сохранения высшей для императора ценности - единственной
мировой христианской империи.
A насколько высшая общеимперская власть не в силах была справиться с
монофизитскими вкусами восточных областей греко-римского государства, видно из
уступок центра при назначении возглавителей диоцезальных кафедр.
В 535 г. умер Александрийский патриарх Тимофей IV, занимавший кафедру со времени
императора Анастасия. И императоры Юстин и Юстиниан вынуждены были тактически
мириться с этим антихалкидонцем. Около Тимофея собрались все изгоняемые
антихалкидонцы, в том числе
...Поділитися у соцмережах
