Жанр: Психология
Наиболее распространённые заблуждения и безумства толпы
...пять или шесть
трансмутаций в Сене и заставил меня выполнить превращение
собственноручно, а сам при этом ни к чему не прикасался.
Вы, сударь, читали письмо моего племянника Пьера Берара,
АЛХИМИКИ 2h7
члена Парижской оратории*, об эксперименте, проделанном
им в Кастеллане, правдивость которого я удостоверяю настоящим
письмом. Еще один мой племянник, господин Бурже,
который был здесь три недели тому назад, проделал тот же
самый эксперимент в моем присутствии, и о всех его обстоятельствах
он подробно сообщит Вам в Париже при /[ичной
встрече. В моей епархии свидетелями означенных превращений
были около ста человек. Признаюсь, сударь, что после показаний
стольких наблюдателей и заверений стольких
ювелиров, равно как и неоднократных успешных экспериментов,
свидетелем коих был я сам, все мои предубеждения исчезли.
Мои глаза убедили мой рассудок, а деяние моих рук
развеяло иллюзии неосуществимости трансмутаций, прежде
управлявшие моими помыслами.
Мне остается поделиться с Вами своими соображениями относительно
его законопослушности. Он подозревается в трех
вещах: во-первых, в том, что был замешан в одной криминальной
истории в Систроне и подделывал монеты королевства, вовторых,
в том, что он проигнорировал два охранных
свидетельства, посланные ему королем, и в-третьих, в том, что
он по-прежнему откладывает поездку ко двору для демонстрации
своих способностей в присутствии короля. Вы можете убедиться,
сударь, что я ничего не утаиваю и не упускаю. Что
касается дела в Систроне, то господин Делиль не раз уверял
меня, что там он не совершил ничего противозаконного, да и
вообще никогда не занимался ничем таким, что оскорбляло бы
честь королевского подданного. Действительно, шесть или семь
лет назад он был в Систроне с целью сбора трав, необходимых
для изготовления его порошка, и жил в доме некоего Пелуза,
которого считал честным человеком. Пелуза обвинили в подделке
луидоров, а поскольку Делиль был его постояльцем, его
сочли вероятным сообщником хозяина. По этому абсолютно
бездоказательному подозрению он был осужден за неявку и суд,
что достаточно типично для судей, которые всегда очень суровы
к отсутствующим на процессе. Во время моего пребывания
* Оратория - здесь: религиозное общество; члены оратории - ораторианц".
Прим. пгргв.
268 АЛХИМИКИ И ПРЕДСКАЗАТЕЛИ
в Экс-ан-Провансе я узнал, что человек по имени Андре Алюи
распространял порочащие Делиля сведения, надеясь избежать
таким образом уплаты ему сорока луидоров, которые он задолжал.
Но позвольте мне, сударь, продолжить и добавить, что,
даже если подозрения в отношении Делиля обоснованны, нам
следует с некоторым снисхождением отнестись к прегрешениям
человека, владеющего секретом, столь полезным государству.
Что же до двух охранных свидетельств, отправленных ему
королем, то я считаю, что его столь малое внимание к ним никоим
образом нельзя вменять ему в вину. Период времени, необходимый
ему для подготовки к трансмутациям, состоит,
строго говоря, только из четырех летних месяцев, и если в силу
каких бы то ни было причин он не может использовать их должным
образом, он теряет целый год. Таким образом, первое
охранное свидетельство стало бесполезным из-за внезапного
вторжения герцога Савойского в 1707 г., а второе едва ли достигло
адресата в конце июня 1708 г., когда означенный Делиль
подвергся нападению группы вооруженных людей, назвавшихся
исполнителями воли графа деГриньяна. Делиль написал графу
несколько жалоб, но не получил от него никаких гарантий
собственной безопасности. То, о чем я Вам, сударь, только что
рассказал, не заставит Вас гневаться в третий раз и объяснит,
почему в настоящее время Делиль не может отправиться в Париж
к королю для исполнения своего обещания двухлетней
давности. Он потерял два или даже три лета из-за постоянного
беспокойства, которое ему причиняли. Вследствие этого он не
мог работать и не накопил достаточное ко;1ичество масла и порошка
или не довел имеющиеся у него запасы до необходимой
степени совершенства. По той же причине он не смог дать господину
де Бурже обещанную ему порцию данных веществ для
вашей экспертизы. Если он недавно и превратил какое-то количество
свинца в золото с помощью нескольких крупинок его
порошка, то они, несомненно, были последними, ибо он говорил
мне, что порошок у него на исходе, задолго до получения
известия о грядущем визите моего племянника. Если бы он даже
сохранил это малое количество для эксперимента в присутствии
короля, я уверен, что при зрелом размышлении он ни за что не
рискнул бы отправиться с ним в Париж, потому что, если бы
АЛХИМИКИ W)
из-за малейших отклонений твердости металлов в ту или другую
сторону, обнаруживаемых только в процессе эксперимента,
первая попытка закончилась неудачно, и у него не осталось
порошка для повторной попытки и преодоления сего препятствия,
его таким образом могли бы счесть мошенником.
Позвольте мне, сударь, в заключение повторить, что такого
мастера своего дела не следует доводить до крайности и принуждать
искать убежище в других странах, на что он смотрит с
презрением как в силу своих воззрений, так и благодаря совету,
который я ему дал. Вы ничем не рискуете, если дадите ему еще
немного времени, и можете многое потерять, если будете его
торопить. Подлинность его золота после ее подтверждения
столь большим числом ювелиров Экс-ан-Прованса, Лиона и
Парижа не вызывает сомнений. А поскольку он не виноват в
том, что посланные ему ранее охранные свидетельства остались
бесполезными, необходимо отправить ему еще одно, за успешное
использование которого я буду нести ответственность, если
Вы поручите это мне и доверитесь моему страстному желанию
оказать услугу его величеству. Прошу Вас ознакомить его с моим
письмом во избежание возможных справедливых упреков в мой
адрес в случае его незнания вышеизложенных фактов. Заверьте
его, если сочтете необходимым, в том, что, если Вы отправите
мне такое охранное свидетельство, я заставлю господина
Делиля засвидетельствовать свою преданность интересам короны
в той мере, в какой она будет соответствовать степени
моей личной ответственности перед королем. Таковы мои соображения,
кои я представляю на Ваше высочайшее рассмотрение.
Имею честь оставаться вашим покорным слугой.
ИОАНН, ЕПИСКОП СЕНЕСКИЙ."
"Адресовано месье Демаре,
министру и генеральному ревизору финансов, Париж."
Данное письмо является наглядным подтверждением того,
что Дедиль был не заурядным самозванцем, а человеком исключительной
хитрости и ловкости. Епископа явно обманула
ловкость рук Делиля, и когда однажды его первоначальное недоверие
было сломлено, он проявил такую склонность к самообману,
какой, вероятно, не ожидал от него даже Делиль.
270 АЛХИМИКИ И ПРЕДСКАЗАТЕЛИ
Его вера была столь сильной, что он сделал заботы своего протеже
своими заботами и старался отвести от него подозрения.
Однако Людовика и его министра, похоже, настолько ослепили
радужные прогнозы епископа, что алхимику был тотчас
же выслан третий пропуск, или охранное свидетельство, в котором
король приказывал ему незамедлительно прибыть в
Версаль и провести публичный эксперимент с использованием
его масла и порошка. Но это не входило в планы Делиля. В
провинциях он был важной персоной и настолько привык к
повсеместной раболепной лести, что не испытывал желания
променять ее на точную идентификацию своего статуса при
дворе монарха. Под тем или иным предлогом он откладывал
путешествие в Париж, несмотря на настоятельные просьбы
своего доброго друга епископа. Последний, давший слово
министру и поклявшийся честью, что убедит Делиля поехать,
начал испытывать тревогу, поняв, что не может сломить упрямство
сей персоны. Епископ увещевал его более двух лет и
каждый раз слышал в ответ, что имеющегося порошка недостаточно
для поездки, или что тот недостаточно долго подвергался
воздействию солнечных лучей. В конце концов его
терпению пришел конец, и он, опасаясь падения собственного
авторитета в глазах короля из-за дальнейших проволочек,
попросил его в своем письме издать lettre de cachet*, на основании
которого в июне 1711 г. алхимик был арестован в замке
Ла-Палю и уведен для заключения в Бастилию.
Жандармы знали, что арестованный предположительно является
счастливым обладателем философского камня, и в пути
сговорились убить и ограбить его. Один из них сделал вид,
что соболезнует злоключениям философа, и предложил ему
совершить побег, пока он (жандарм) будет отвлекать внимание
сослуживцев. Делиль не скупился на благодарности, не догадываясь
о подстроенной ему западне. Его вероломный
"друг" сообщил другим жандармам, что жертва попалась на
удочку, и было решено позволить Делилю побороться с одним
из них и побороть его, пока остальные будут находиться
на некотором расстоянии. Затем они должны будут погнать'
Королевский указ об изгнании, о заточении без суда и следствия (фр.). Прим.
перге.
АЛХИМИКИ 270
ся за ним и выстрелить в сердце, а после изъятия у трупа философского
камня-отвезти его в Париж на телеге и сообщить
месье Демаре, что арестант пытался бежать и сумел бы это сделать,
если бы они не открыли по нему огонь и не застрелили
его. В удобном месте план был осуществлен. По сигналу "дружественного"
жандарма Делиль побежал, а другой жандарм
прицелился и прострелил ему бедро. На звук выстрела тут же
сбежались крестьяне, помешав жандармам таким образом добить
его согласно их плану, и Делиля, тяжело раненного и истекающего
кровью, привезли в Париж. Он был брошен в
Бастилию и упорно срывал с себя бинты, накладываемые хирургами
на его рану. Он больше никогда не вставал с постели.
Епископ Сенеский навещал его в тюрьме и обещал ему свободу
в обмен напревращение определенного количества свинца
в золото в присутствии короля. У несчастного больше не
было подручных средств для обмана: у него не было ни золота,
ни тигля с двойным дном или полой палочки, в которые
это золото можно было бы спрятать. Он, однако, не захотел
признаться в мошенничестве, а просто сказал, что не знает
секрета изготовления порошка для нанесения на поверхность
металлов, некоторое количество которого он получил от одного
итальянского философа и истратил без остатка на различные
трансмутации в Провансе. Он влачил жалкое
существование в Бастилии семь-восемь месяцев и умер от
последствий ранения на сорок первом году жизни.
АЛЬБЕР АЛ Ю И
(ALBERT ALUYS)
Сей претендент на владение философским камнем был сыном
от первого брака женщины по фамилии Алюи, с которой
Делиль познакомился в начале своей карьеры па придорожном
постоялом дворе и на которой он впоследствии женился. Делиль
заменил ему отца и наилучшим доказательством своей заботы о
пасынке счел обучение его мошенническим приемам, вырвавшим
его самого из мрака безиестиости. Юный Алюи был способным
учеником и быстро освоил нес), .алхимический жаргон.
Он со знанием дела рассуждал о поверхностных контактах, осаж272
АЛХИМИКИ И ПРЕДСКАЗАТЕЛИ
дениях металла из раствора, возгонках, эликсире жизни и универсальном
растворителе, а после смерти Делиля провозгласил,
что этот великий адепт передал свой секрет ему и только ему.
Мать помогала ему обманывать людей, надеясь, что им обоим
удастся, согласно истинно алхимической моде, прицепиться к
какому-нибудь богатому простофиле, который содержал бы их
в роскоши, уповая на золотые и серебряные горы. Судьба Делиля
никак не стимулировала их дальнейшее пребывание во Франции.
Да, французы по-прежнему верили, что он был великим
мастером, и были весьма склонны поверить сказкам о юном адепте
и переданной ему тайне, но Бастилия требовала новых жертв,
и Алюи с матерью со всей возможной поспешностью бежали из
страны. Они несколько лет путешествовали по континенту, живя
за счет легковерных богачей и время от времени проделывая успешные
"трансмутации" с помощью тиглей с двойным дном и
томуподобныхухищрений. В 1726годуАлюи без матери, которая,
видимо, к тому времени уже умерла, находился в Вене, где
познакомился с герцогом де Ришелье, в то время послом французского
двора. Он ввел сего дворянина в полное заблуждение,
"превратив" несколько раз свинец в золото и даже заставив посла
собственноручно "превратить" "железный" гвоздь в серебряный.
Герцог впоследствии хвастался Ленгле дю Френуа своими
достижениями на алхимическом поприще и сетовал, что ему не
удалось узнать секрет драгоценного порошка, с помощью которого
он добился успеха.
Вскоре Алюи понял, что, хотя ему и удалось обвести герцога
де Ришелье вокруг пальца, денег от него ему не видать. Напротив,
герцог ожидал, что Алюи сделает все его кочерги и
кочегарные лопаты серебряными, а оловянную посуду - золотой,
и считал честь быть знакомым с человеком его ранга достаточной
наградой для roturier*, который не может нуждаться
в деньгах, владея бесценным секретом. Алюи, поняв, сколь многого
ждет от него герцог, распрощался с его превосходительством
и проследовал в Богемию в сопровождении ученика и
молодой девушки, влюбившейся в него в Вене. Некоторые богемские
дворяне встречали его с распростертыми объятиями,
и он одно время гостил в их домах месяцами. Хозяину дома, в
' простолюдина (фр.). Прим. пгргв.
АЛХИМИКИ 273
котором он намеревался некоторое время пожить, он обычно
заявлял, что у него осталось всего несколько крупинок порошка,
которые можно использовать по назначению. Он дарил хозяину
кусок золота, полученный в результате "превращения",
и сулил тому миллионы при условии предоставления ему времени
для сбора трав lunaria major и minor, растущих на вершинах
гор, и обеспечения его, его жены и ученика питанием,
жильем и деньгами в течение данного периода.
Истощив таким образом терпение множества людей, он
счел, что во Франции, которой правит молодой Людовик XV,
он будет в большей безопасности, нежели во времена его старого
и мрачного предшественника, и вернулся в Прованс. По
прибытии в Экс-ан-Прованс он явился к месье Лебре, президенту
провинции и страстному любителю алхимических изысканий,
мечтающему найти философский камень. Вопреки его
ожиданиям, месье Лебре принял его весьма холодно, что было
вызвано ходящими о нем слухами, и ве/1ел ему явиться на следующий
день. Алюи не понравился ни тон голоса, ни выражение
глаз ученого президента: во взгляде чиновника сквозило
презрение. Заподозрив неладное, он в тот же вечер тайно покинул
Экс-ан-Прованс и проследовал в Марсель. Но полиция
была начеку, и он не пробыл там и двадцати четырех часов,
как был арестован по обвинению в фальшивомонетничестве
и брошен в тюрьму.
Поскольку доказательства его вины были слишком убедительными,
чтобы всерьез надеяться на оправдание, он затеял побег
из заточения. Так случилось, что у надзирателя была красивая
дочь, и Алюи вскоре понял, что у нее доброе сердце. Он попытался
использовать ее в своих целях, и ему это удалось. Сия девица,
не зная, что он женат, воспылала к нему страстью и
великодушно снабдила его средствами побега. Просидев в тюрьме
почти год, он вырвался на свободу, сообщив бедной девушке,
что уже женат, и оставив ее в одиночестве горевать оттого,
что ее сердце было отдано неблагодарному проходимцу.
Он покинул Марсель, не имея обуви и приличной одежды,
но в близлежащем городе жена снабдила его деньгами и платьем.
Затем они добрались до Брюсселя и обратили на себя внимание
своей исключительной наглостью. Алюи снял дом,
274 АЛХИМИКИ И ПРЕДСКАЗАТЕЛИ
оборудовал великолепную лабораторию и объявил, что знает секрет
трансмутации. Напрасно месье Персель, зять Ленгледю Френуа,
живший в этом городе, разоблачал вздорность претензий
Алюи и выставлял его невежественным самозванцем: люди не
верили ему. Они верили алхимику на слово и осаждали двери его
дома, чтобы стать удивленными свидетелями ловкого обмана,
посредством которого он "превращал" железные гвозди в золото
и серебро. Один богатый greffter* заплатил ему крупную сумму
денег за обучение "искусству", и Алюи давал ему ^оки, обучая
азам химии. Секретарь суда усердно занимался целый год и обнаружил,
что его учитель - мошенник. Он потребовал вернуть
ему деньги, но Алюи не желал сними расставаться, и в гражданском
суде провинции было возбуждено дело. В это время, однако,
секретарь суда внезапно умер. Ходили слухи, что он был
отравлен своим должником во избежание выплаты долга. Это
вызвало в городе такое недовольство, что Алюи, который, возможно,
и не был повинен в данном преступлении, все же не решился
остаться в Брюсселе и храбро встретить опасность. Ночью
он тайно покинул город и удалился в Париж. С этого момента
его следы теряются. Больше о нем ничего не известно, но Ленгле
дю Френуа предполагает, что он закончил свои дни и какой-нибудь
мрачной темнице, в которую был брошен за фальшивомонетничество
или иные противозаконные деяния.
ГРАФ АЕ СЕН-ЖЕРМЕН
(THE COUNT D E S Т. GERMAIN)
Этот авантюрист был птицей более высокого полета, чем
предыдущий, и играл значительную роль при дворе ЛюдопикаХУ.
Он заявлял, что владеет эликсиром жизни, с помощью
которого может продлевать жизнь до столетий, и не разубеждал
тех, кто считал, что ему самому уже более днух тысяч лет.
Он разделял многие воззрения розенкрейцеров, похвалялся общением
с сильфами и саламандрами, а также своей способностью
извлекать алмазы из недр земли и жемчужины из морских
глубин посредством заклинаний. Он не приннсыпал себе от*
секретарь суда (фр.) llplM. ncpcfi.
АЛХИМИКИ 275
крытие философского камня, но посвящал столько времени
алхимическим опытам, что по общему убеждению был именно
тем человеком, который должен найти сей камень, если
тот существует или может быть создан.
Никто так никогда и не узнал, как его звали в действительности
и в какой стране он родился*. Одни, ссылаясь на иудейские
черты его красивого лица, считали его "Вечным жидом";
другие заявляли, что он является отпрыском арабской княжны,
а его отец - саламандра; в то время как третьи, более рассудительные,
утверждали, что он - сын португальского еврея,
поселившегося в Бордо. Его жульническая карьера началась в
Германии, где он с большой выгодой для себя торговал эликсиром
вечной молодости. Порцию сего снадобья приобрел маршал
де Бель-Иль, который был так очарован умом,
образованностью и хорошими манерами шарлатана и настолько
убежден в справедливости его абсурднейших притязаний,
что убедил его поселиться в Париже. Под покровительством
маршала он стал посещать столичные светские рауты. Все восхищались
таинственным незнакомцем, которому в соответствии
с одной из гипотез относительно даты его рождения было
около семидесяти лет, и который при этом выглядел максимум
на сорок пять. Его непринужденная самоуверенность вводила
большинство людей в заблуждение. Его претензия на мафусаилов
век была естественным поводом для каверзных вопросов о
внешности, жизни и кулуарных беседах великих людей прошлого,
но у него на все был готов ответ. Многие, кто задавал ему
вопросы, чтобы поймать его на неточности и осмеять, были
обескуражены его присутствием духа, его быстрыми ответами
и поразительной исторической достоверностью сообщаемых
сведений. Для придания своей персоне еще большей таинственности
он скрывал от всех источник своих доходов. Он одевался
с отменным вкусом, щеголял бриллиантами на шляпе, на
пальцах и в пряжках на обуви, и иногда делал в высшей степени
дорогие подарки придворным дамам. Многие подозревали,
что граф - шпион на службе у английского кабинета министров,
* Графство Сен-Жермен никогда не существовало, а титул графа де Сен-Жермен
авантюрист присвоил себе сам. Прчм. перев.
276 АЛХИМИКИ И ПРЕЛСКАЗДТЕЛИ
но не было ни малейших доказательств в поддержку этого обвинения.
Король относился к нему с явной благосклонностью,
часто часами совещался с ним наедине н никому не дозволял
говорить о нем пренебрежительно. Вольтер постоянно высмеивал
его. В одном из писем к королю Пруссии* он называет его
"un cornte pour rire"** и утверждает, что тот приписывал себе
участие в обеде отцов церкви во время Трентского собора!***
В "Мемуарах мадам дю Оссе", камеристки маркизы дю Помпадур
- фаворитки Людовика XV, есть несколько забавных рассказов
об этом человеке. Прибыв в Париж, он очень скоро
получил entree**** в гардеробную маркизы - привилегию, которой
удостаивались лишь самые влиятельные пэры при дворе
ее возлюбленного. Маркиза любила беседовать с ним, и в ее присутствии
он считал подобающим весьма существенно умерять
свои претензии, но часто позволял ей верить, что ему как минимум
двести-триста лет. "Однажды, - пишет мадам дю Оссе,
- маркиза в моем присутствии спросила его: "Как выглядел
Франциск 1? Он был королем, который мне бы, наверное, понравился."
"Он и впрямь был весьма обаятелен", - ответствовал
Сен-Жермен и принялся описывать его лицо и внешность,
словно говорил о человеке, которого когда-то хорошо разглядел.
- Жаль, что он был слишком горяч. Я мог бы дать ему хороший
совет, который уберег бы его от всех несчастий, но он
бы ему не последовал, ибо монархов, похоже, преследует злой
рок, делающий их глухими к советам мудрецов." "Блистал ли
его двор великолепием?" - поинтересовалась маркиза дю Помпадур.
"О, да, - ответил граф, - но дворы его внуков были еще
роскошнее. Во времена Марии Стюарт и Маргариты Валуа это
был райский уголок - храм наслаждений любого рода." "Вы
словно видели все это сами", - сказала маркиза, смеясь. "У меня
превосходная память, - ответил он, - и я очень внимательно
прочел историю Франции. Я порой нахожу удовольствие в том,
* Имеется в виду королевство, существовавшее в 1701 - 1918 гг. на территории
современной Германии. HpltM, псрйв.
** "потешным графом^ (фр.). Прим. перев.
*"* Трентский собор - съезд высшего духовенства католической церкви, состоявшийся
в 1563 г. в итальянском городе Тренто. Прим. перге.
'**' право входа (фр.). Пр1Ш. персе.
АЛХИМИКИ 277
что не утверждая прямо, что жил в стародавние времена, позволяю
людям в это верить." "Вы скрываете от нас свой возраст,
- сказала ему маркиза дю Помпадур в другой раз,-но все
же утверждаете, что вы очень старый. Графиня де Герги, которая,
кажется, была женой посла в Вене около пятидесяти лет
тому назад, говорит, что видела вас там, и вы выглядели так же,
как сейчас." "Это правда, мадам, - ответил Сен-Жермен. - Я
знал мадам де Герги много лет тому назад." "Но если то, что
она говорит-правда, то вам, должно быть, более ста лет?" "Это
невозможно, - ответил он, смеясь. - Сия добрая мадам, скорее
всего, впала в старческий маразм."
"Вы дали ей эликсир, принесший удивительные результаты:
она говорит, что в течение длительного времени она выглядела
не старше восьмидесяти четырех лет - возраста, в коем
она его приняла. Почему вы не даете его королю?" "Ах, мадам!
- воскликнул он. - Врачи подвергли бы меня колесованию, вздумай
я дать его величеству какое-либо снадобье."
Когда общество начинает верить в необычайные подробности
чьей-либо жизни, нельзя сказать, насколько далеко зайдет
его безрассудство. Однажды встав на эту стезю, люди
соревнуются друг с другом в легковерии. В то время в Париже
не утихали разговоры об удивительных похождениях графа де
Сен-Жермена, и группа шаловливых молодых людей подвергла
людскую доверчивость следующему испытанию. Они посетили
несколько домов на улице Маре в сопровождении одетого
как граф де Сен-Жермен искусного подражателя, вхожего в светское
общество в силу своей популярности. Он превосходно
имитировал мимику, жесты и речь графа, и его аудитория, разинув
рты, доверчиво внимала любым изрекаемым им нелепостям.
Ни одна выдумка не была слишком абсурдной для их
всепоглощающего легковерия. Он исключительно фамильярно
отзывался об Иисусе Христе; он, в частности, говорил, что
ужинал с ним на свадьбе в Галилее*, где вода чудесным образом
была превращена в вино. Он утверждал, что был его близким
другом и часто предостерегал его от излишней
романтичности и опрометчивости во избежание трагического
* Галилея - историческая область в Северной Палестине. Согласно Евангелию,
Галилея - основной район проповеди Иисуса Христа, [1рчм. пере".
278 АЛХИМИКИ И ПРЕДСКАЗАТЕЛИ
финала. Удивительно, но сие позорное богохульство было принято
на веру, и не прошло и трех дней, как повсеместно заговорили
о том, что Сен-Жермен родился вскоре после всемирного
потопа и никогда не умрет!
Сам Сен-Жермен слишком хорошо знал человеческую натуру,
чтобы утверждать подобный вздор, но он никак не опровергал
эту небылицу. Беседуя со знатными и образованными
людьми, он выдвигал свои притязания без апломба, как бы невзначай,
и редко претендовал на более чем трехсотлетний возраст,
за исключением тех случаев, когда он понимал, что его
аудитория готова проглотить любую ложь. Он часто отзывался
о Генрихе VIII как о своем хорошем знакомом и заявлял,
что его обществом наслаждался император Карл V. Он "пересказывал"
свои беседы с историческими личностями настолько
правдоподобно и вдавался в такие детали их одежды и
внешности, попутно сообщая о тогдашней погоде и описывая
интерьеры помещений, что обычно три четверти его слушателей
были склонны ему верить. Богатые старухи одна за другой
заказывали ему эликсир, призванный вернуть им
молодость, и он, может статься, неплохо на этом заработал.
Тем, кого он был рад иметь друзьями сообщал, что его образ
жизни и режим питания намного эффективнее всякого эликсира
и что любой человек может дожить до почтенного возраста,
воздерживаясь от питья за едой и существенно
ограничивая себя в нем в любое другое время. Барон де Гляйхен
следовал его системе и принимал в больших количествах
александрийский лист, рассчитывая прожить д
...Закладка в соц.сетях
