Жанр: Психология
Наиболее распространённые заблуждения и безумства толпы
...страстному пособнику его наиболее тайным
и отвратительным усладам, он доверил воспитание его лишенной
матери дочери, ребенка всего пяти лет от роду,
разрешив ему выдать ее в надлежащее время замуж за любого
человека, которого он выберет, или жениться на ней самому,
если он того пожелает. Этот человек воспринял новые планы
своего хозяина с большим энтузиазмом и познакомил его с неким
Прелати, алхимиком из Падуи, и с врачом из провинции
Пуату, преследовавшим те же цели.
Маршал велел оборудовать роскошную лабораторию, и троица
приступила к поискам философского камня. Вскоре к ним
присоединился еще один "философ" по имени Антопио Палермо,
помогавший им в их изысканиях более года. Все они
жили в роскоши за счет маршала, тратя его деньги и изо дня в
АЛХИМИКИ 183
день внушая ему надежду на конечный успех их поисков. Время
от времени в его замок прибывали новые честолюбцы, и у
него месяцами трудились свыше двадцати алхимиков, пытающихся
превратить медь в золото и растрачивающих все еще
имеющееся у него золото на снадобья и эликсиры.
Но пэр де Ре был не тем человеком, чтобы сколь угодно долго
дожидаться завершения их затянувшихся экспериментов. Довольные
своим комфортабельным существованием, алхимики
продолжали работать день за днем и, получи они на то разрешение,
делали бы это годами. Но Жиль неожиданно прогнал
их всех, за исключением итальянца Прелати и доктора из Пуату.
Этих двоих он оставил, чтобы они помогли ему открыть
тайну философского камня более дерзновенным методом. Доктор
убедил его в том, что хранителем этой и всех прочих тайн
является дьявол, и что он (доктор) вызовет его перед Жилем,
который в свою очередь сможет заключить с ним любую сделку.
Жиль выразил готовность пойти на это и пообещал отдать
дьяволу все что угодно, кроме своей души, или совершить любое
деяние, какое бы заклятый враг рода человеческого ему ни
поручил. Сопровождаемый только врачом, он в полночь отправился
в укромное место в близлежащем лесу, где врач начертил
на траве вокруг них двоих магический круг и полчаса
бормотал заклинание, приказывая злому духу восстать из ада и
открыть секреты алхимии. Жиль наблюдал за происходящим с
живым интересом, ожидая, что земля вот-вот разверзнется и
явит его взору князя тьмы. Наконец доктор уставился в одну
точку, волосы у него встали дыбом, и он заговорил так, словно
обращался к дьяволу. Но Жиль не видел никого, кроме своего
компаньона. В конце концов последний упал на траву, будто
потеряв сознание. Через несколько минут он встал и спросил
пэра, видел ли тот, каким разгневанным выглядел дьявол. Жиль
ответил, что он ничего не видел, после чего его компаньон сообщил
ему, что Вельзевул являлся в обличье свирепо рычащего
дикого леопарда и не сказал ничего, а маршал не видел и не
слышал его потому, что мысленно не решался полностью посвятить
себя служению Зверю. Де Ре признал, что его действительно
терзали дурные предчувствия и спросил, что нужно
сделать, чтобы заставить дьявола заговорить и открыть его сек184
АЛХИМИКИ И ПРЕДСКАЗАТЕЛИ
рет. Врач ответил, что кто-нибудь должен посетить Испанию и
Африку, чтобы собрать определенные, произрастающие только
там травы, и вызвался сделать это сам, если де Ре обеспечит
его необходимыми денежными средствами. Де Ре тут же согласился,
и на следующий день врач отправился в путь, забрав все
золото, какое жертва его обмана смогла ему уделить. Больше
маршал его никогда не видел.
Однако нетерпеливый пэр из Шамптосе не ведал покоя. Для
его утех требовалось золото, добыть которое он мог лишь заручившись
поддержкой сверхъестественных сил. Доктор едва
ли преодолел двадцать лье пути, когда Жиль решил еще раз попытаться
вынудить дьявола разгласить тайну златоделания. Для
этого он один ушел из замка в лес, но его заклинания не возымели
эффекта. Вельзевул был упрям и никак не хотел появляться.
Решив во что бы то ни стало подавить его сопротивление,
маршал открыл душу итальянскому алхимику Прелати. Последний
предложил свои услуги при условии, что де Ре не будет
вмешиваться в заклинания и согласится снабдить его всеми амулетами
и талисманами, какие могут потребоваться. Далее он
должен был вскрыть вену на руке и подписать своей кровью
договор, гласивший, что "он будет выполнять волю дьявола во
всем", а затем принести ему в жертву сердце, легкие, кисти рук,
глаза и кровь малолетнего ребенка. Жадный маньяк не колебался
ни секунды и сразу же согласился на предложенные ему
отвратительные условия. Следующей ночью Прелати покинул
замок один и через три - четыре часа вернулся к Жилю, ждавшему
его с нетерпением. Прелати сообщил ему, что он видел
дьявола в обличье прекрасного двадцатилетнего юноши. Он
добавил, что дьявол потребовал, чтобы во всех последующих
заклинаниях его называли Баррон, и показал ему большое число
слитков чистого золота, зарытых под большим дубом в близлежащем
лесу. Все эти слитки плюс столько, сколько будет
угодно, станут собственностью маршала де Ре, если он будет
твердо следовать условиям договора. Затем Прелати показал ему
маленький ларец, наполненный черной пылью, которая превратит
железо в золото, и сказал, что поскольку процесс превращения
очень труден, он советует довольствоваться
слитками, которые они найдут под дубом, и которых будет 60АЛХИМИКИ
1И5
лее чем достаточно дляудовлетворения любыхжеланий, вплоть
до самых экстравагантных. Однако, добавил он, они не должны
пытаться искать золото, пока не пройдут семью семь недель,
иначе они не найдут за свои труды ничего, кроме
грифельных досок и камней. Жиль выразил крайнюю досаду и
разочарование и сразу сказал, что не может так долго ждать, а
если дьявол не может действовать побыстрее, то Прелати может
сказать ему, что с маршалом де Ре шутки плохи, и он отказывается
от дальнейших контактов. В конце концов Прелати
убедил его подождать семью семь дней. По прошествии этого
времени они, захватив кирки и лопаты, в полночь вышли из
замка, чтобы выкопать слитки из-под дуба, но нашли лишь множество
грифельных досок с иероглифами. На сей раз разгневался
Прелати, который громко обругал дьявола, назвав его
лжецом и плутом. Маршал искренне разделял это мнение, но
хитрый итальянец легко убедил его предпринять еще одну попытку.
Одновременно он пообещал попытаться следующей
ночью выяснить, почему дьявол не сдержал слово. Сутки спустя
он один ушел в лес, а по возвращении сообщил своему патрону,
что он видел Баррона, который был крайне рассержен
тем, что они не выждали должное время, прежде чем искать
слитки. Баррон также сказал, что маршал де Ре вряд ли может
рассчитывать на какие-либо услуги с его стороны, одновременно
собираясь совершить паломничество в "святую землю"* во
искупление своих грехов. Итальянец, несомненно, предположил
это, исходя из прошлых неосторожных высказываний своего
покровителя, когда де Ре искренне признавался, что порой,
устав от мирской роскоши и суеты, он подумывает о том, чтобы
посвятить себя служению Богу.
Так итальянец месяцами искушал своего доверчивого и преступного
патрона, вытягивая из него все его драгоценности в
ожидании благоприятной возможности скрыться со своей добычей.
Но обоих ждало скорое возмездие. Маленькие девочки
и мальчики продолжали исчезать самым загадочным образом,
и дурная молва о владельце замка Шамптосе стала столь громкой
и недвусмысленной, что без вмешательства церкви было
* Так крестоносцы называли Палестину. Прим. черга.
186 АЛХИМИКИ И ПРЕДСКАЗАТЕЛИ
не обойтись. Епископ Нантский сделал представления герцогу
Бретонскому, указав, что если не будут расследованы обвинения
против маршала де Ре, разразится публичный скандал.
После этого маршала арестовали в его собственном замке вместе
с его сообщником Прелати и бросили в Нантскую темницу
дожидаться суда.
Судьями по делу маршала были назначены епископ Нантский
(по совместительству канцлер Бретонский), вице-инквизитор
Франции и знаменитый Пьер л'0питаль, председатель
парламента провинции. Он обвинялся в колдовстве, педерастии
и убийствах. В первый день судебного процесса Жиль вел
себя исключительно нагло. Он оскорблял судей, обзывая их
симониаками* и нечестивцами, и сказал, что он предпочел бы
быть повешенным, как собака, без суда, нежели признать или
не признать себя виновным перед такими презренными негодяями.
Но по мере продолжения процесса самонадеянность
покидала его, и он на основании неопровержимых улик был
признан виновным по всем пунктам обвинения. Было доказано,
что он испытывал болезненное удовольствие, закалывая
жертв своей похоти и наблюдая за их предсмертными конвульсиями
и за тем, как их глаза становятся безжизненными. 06
этом ужасающем безумии судьи впервые узнали из признания
Прелати, а сам Жиль перед смертью подтвердил, что это правда.
За три года вблизи двух его замков - Шамптосе и Машесу -
пропало примерно сто крестьянских детей, большая часть которых,
если не все, были принесены в жертву вожделению и
алчности этого чудовища. Он воображал, что таким образом
он делает дьявола своим другом, а вознаграждением ему будет
секрет философского камня.
И Жиля и Прелати приговорили к сожжению живьем. На
месте казни они изображали раскаяние и набожность. Жиль нежно
обнял Прелати со словами: "Прощай, друг Франческе! В
этоммиремы болъшеникогда не встретимся, такдавай же вверим
наши души Всевышнему и увидимся в раю". Из-за высокого
социального положения и родовитости маршала ему смягчили
' "продажными", "христопродавцами" и т.п. (от слова "симония" - купля-продажа
церковных должностей или духовного сана в Западной Европе средних
веков). Пр1Ш. перге.
АЛХИМИКИ 187
наказание и не стали сжигать его живьем, как Прелати. Он был
сначала удавлен, а затем брошен в огонь. Его полусожженный
труп передали родственникам для погребения, а итальянца сожгли
дотла и развеяли пепел по ветру*.
ЖАК КЁР (JACQUES COEUR)
Этот выдающийся претендент на владение тайной философского
камня - современник Жиля де Ре. Он был заметной фигурой
при дворе Карла VII и сыграл видную роль в событиях,
имевших место во время его правления. Выходец из самых низов,
он добился высочайших государственных почестей и накопил
огромное состояние путем казнокрадства и ограбления
страны, которой он должен был служить.
Чтобы скрыть свои махинации и отвлечь внимание людей
от истинного источника его богатства, Кёр хвастался тем, что
овладел искусством превращения неблагородных металлов в золото
и серебро.
Его отец был одним из золотых дел мастеров города Бурж, но
к старости стал настолько стеснен в средствах, что не мог даже
заплатить взнос, необходимый для приема его сына в гильдию.
Несмотря на это, в 1428 г. юный Жак получил работу на Королевском
монетном дворе Буржа, где настолько хорошо себя проявил
и продемонстрировал такие большие познания в области
металлургии, что его дела в этом учреждении быстро пошли в
гору. Кроме того, он имел счастье познакомиться с прекрасной
АгнесСорель, которая ему покровительствовала и очень его уважала.
В то время в пользу Жака говорили три вещи - умение,
настойчивость и моральная поддержка возлюбленной короля.
Многие люди добиваются успеха, имея лишь одну из них, и было
бы поистине странно, если бы Жак Кер, располагая ими всеми,
томился в безвестности. Будучи еще молодым человеком, он был
назначен мастером монетного двора, на котором он до этого был
одним из подмастерьев, и одновременно занял вакантную должность
главного казначея королевского двора.
* Подробности этого выдающегося процесса изложены в "Новой истории Ь^-
тани" Лобино и труде д'Аржантре на ту же тему. Считается, что Жши. дс Ре
послужил прототипом знаменитой Синей бороды из детской сказки. Прим. ав'п.
188 АЛХИМИКИ И ПРЕДСКАЗАТЕЛИ
Кёр обладал обширными познаниями в области финансов
и удивительным образом обратил это обстоятельство себе на
пользу, как только ему доверили большие деньги. Он спекулировал
товарами первой необходимости и приобрел известность,
скупая зерно, мед, вина и другие продукты, пока не наступал
их дефицит, и затем перепродавал их втридорога. Всесильный
королевский фаворит, он не колеблясь притеснял бедняков, непрерывно
скупая товары и монополизируя торговлю ими. Как
нет врага злее отвергнутого друга, так и из всех тиранов и угнетателей
бедняков самым свирепым и безрассудным является
выдвиженец из их класса. Оскорбительная спесь Жака Кера по
отношению к тем, кто ниже его по положению, с негодованием
порицалась в его родном городе, а его раболепная покорность
вельможам более высокого, нежели он, ранга была в той
же степени объектом презрения аристократов, в общество которых
он втерся. Но первые были Жаку безразличны, а подлинного
отношения к нему вторых он не замечал. Его карьера
набирала обороты, и в конце концов он стал самым богатым
человеком во Франции и настолько полезным королю, что ни
одно важное решение не претворялось в жизнь без предварительной
консультации с ним. В 1446 г. он стал королевским
послом в Генуе*, а в следующем году - при дворе Папы Николая
V. За обе миссии Кёр удостоился милости своего сюзерена
и получил в награду выгодную должность в дополнение к тем,
которые он уже занимал.
В 1449 году англичане Нормандии, лишившись своего главного
генерала, герцога Бедфордского, нарушили перемирие с
французским королем и захватили городок, принадлежавший
герцогу Бретонскому. Это послужило сигналом к возобновлению
войны, в результате которой французы вновь завладели
почти всей провинцией**. Львиную долю денег на ведение этой
войны ссудил Жак Кёр. Когда Руан сдался французам, и Карл
совершал триумфальный въезд в этот город в сопровождении
Дюнуа и своих наиболее прославленных генералов, Жак был
' В средние века - могущественная торговая республика. Прим. пгргв.
** Имеется в виду эпизод Столетней войны 1337-1453 гг. между Англией и
Францией за Гиень (с XII века английское владение), Нормандию, Анжу (утраченные
англичанами в XIII веке) и Фландрию, в результате которой англичане
удержали на территории Франции лишь город Кале (до 1558 г.). Прим. перси.
АЛХИМИКИ 1ЙО
одной из самых блистательных фигур его кортежа. Его попозка
и лошади соперничали с королевскими в великолепии, и его
враги говорили о том, как он во всеуслышание хвалился, что в
одиночку прогнал англичан и что доблесть воинов без его золота
была бы ничем.
Дюнуа, по всей видимости, был частично того же мнения.
Не относясь с пренебрежением к храбрости армии, он признавал
полезность способного финансиста, на деньги которого она
кормилась и содержалась, и постоянно оказывал ему свое высочайшее
покровительство.
Когда был заключен мир, Жак вновь посвятил себя коммерции
и снарядил несколько галер для торговли с генуэзцами.
Он также приобрел крупные поместья в разных частях
Франции, крупнейшими из которых были владения баронов
в Сен-фаржо, Ментоне, Салоне, Мобранше, Моне, Сен-Жеране-де-Во
и Сент-Аоне-де-Буасси, имения графов в Ла-Палиссе,
Шампиньели, Бомоне и Вильнове-ла-Жене и владение
маркизов в Туей. Кроме того, он добился для своего сына Жана
Кёра, ставшего священнослужителем, высокого поста архиепископа
Буржского.
Все говорили, что столь большое состояние не могло быть
нажито честным путем. И богачи, и бедняки страстно желали,
чтобы настал день, когда будет умерена гордыня этого человека,
которого один социальный класс считал выскочкой, а
другой - угнетателем. Жак был до некоторой степени встревожен
ходившими о нем слухами и неясными намеками на
то, что он снизил курс валюты королевства и подделал королевскую
печать на некоем важном документе, посредством
которого он выманил у государства огромные суммы. Дабы
заглушить эти слухи, он пригласил множество алхимиков из
других стран пожить у него и распустил встречный слух, что
открыл тайну философского камня. Жак также построил в
родном городе величественное здание, над входом в которое
приказал высечь алхимические символы. Некоторое время
спустя он построил еще один, не менее роскошный дом в
Монпелье, который украсил так же. Мало того, он написал
трактат по герметической философии, в котором заявил, что
знает секрет превращения металлов.
190 АЛХИМИКИ И ПРЕДСКАЗАТЕЛИ
Но все эти попытки завуалировать многочисленные акты
казнокрадства оказались бесполезными, и в 1452 г. он был арестован
и отдан под суд по нескольким обвинениям. Только
по одному из них, инспирированному злобой его врагов с
целью погубить его, он был оправдан: судьи решили, что он
не является соучастником отравления его доброй патронессы
Агнес Сорель. По остальным обвинениям его признали виновным
и приговорили к высылке из королевства и уплате
огромного штрафа в четыреста тысяч крон. Было доказано,
что кёр подделал печать короля, что в качестве мастера Буржского
монетного двора он украл у королевства золотые и серебряные
монеты на огромную сумму и что он без колебаний
снабдил турок оружием и деньгами, чтобы те могли продолжать
войну против их соседей-христиан, за что получил самое
щедрое вознаграждение. Карл VII до последнего момента
верил в его невиновность и был глубоко опечален вынесенным
приговором. Его усилиями штраф был снижен до суммы,
которую Жак Кёр был в состоянии заплатить. Отсидев
какое-то время в тюрьме, он был освобожден и покинул Францию
с крупной суммой денег, часть которой, как подозревали,
составляла выручка от реализации конфискованного у него
имущества, которую ему тайно выплатил Карл. Он перебрался
на Кипр, где умер около 1460 г., будучи богатейшим и известнейшим
человеком на острове.
Все авторы алхимических трактатов считают Жака Кёра
членом их братства и расценивают как лживое и клеветническое
более рациональное объяснение его богатству, вытекающее
из материалов судебного процесса по его делу. Пьер
Борель в своих "Галльских древностях" отстаивает мнение, что
Жак был честным человеком и делал золото из свинца и меди
посредством философского камня. Адепты алхимии единодушно
разделяли эту точку зрения, но им оказалось трудно
убедить в этом даже своих современников, не говоря уж о
последующих поколениях.
АЛХИМИКИ 191
МЕНЕЕ ИЗВЕСТНЫЕ ААЕПТЫ ЧЕТЫРНАЛиАТОГО
И ПЯТНАДЦАТОГО ВЕКОВ
В четырнадцатом и пятнадцатом столетиях во всех европейских
странахпоявилось множество других претендентов па знание
секретов философского камня. Вера в возможность
превращения металлов была столь массовой, что всякий химик
был в большей или меньшей степени алхимиком. Германия,
Голландия, Италия, Испания, Польша, Франция и Англия породили
тысячи безвестных адептов, которые в погоне за своей
химерой не обходили стороной и более прибыльные астрологию
и гадание. Монархи Европы были не меньше своих подданных
убеждены в возможности открытия философского
камня. Алхимию поощряли английские короли Генрих VI и
Эдуард IV. Германские императоры Максимилиан, Рудольф и
Фридрих II уделяли ей большое внимание, и их примеру следовали
все наместники их владений. Среди дворян и мелких суверенов
было обычной практикой пригласить алхимика пожить
на принадлежащей им территории, чтобы его можно было заточить
в темницу и держать там до тех пор, пока он не сделает
достаточное количество золота, чтобы заплатить миллионы в
качестве выкупа. В результате множество бедняг томилось в
тюрьме постоянно. Подобная участь была, похоже, уготовлена
Эдуардом II Раймунду Луллию, признанному мэтру алхимии,
которому было предоставлено жилье в Лондонском Тауэре. Он
вовремя распознал трюк, который с ним собирались выкинут)?,
и ему удалось бежать. Согласно утверждению некоторых его
биографов, он прыгнул в Темзу и доплыл до корабля, стоявшего
на якоре в ожидании беглеца. Данная практика бытовала и в
шестнадцатом веке, о чем более подробно будет рассказано в
подразделе о Сетоне Космополите.
Из всех сочинителей алхимических трактатов, чья жизнь и
приключения либо пребывают в безвестности, либо по тем или
иным причинам не заслуживают детального рассмотрения,
можно выделить следующих. Джон Доустон, англичанин, в
192 АЛХИМИКИ И ПРЕДСКАЗАТЕЛИ
1315 г. написал два трактата о философском камне. Другой англичанин,
Ричард, или, по мнению некоторых, Роберт, в 1330
г. написавший труд под названием "Correctorium Alchymiae",
пользовавлся большим уважением до появления Парацельса. В
то же время жил Петр Ломбардский, автор "Полного трактата
по герметической науке", сокращенный вариант которого
был впоследствии опубликован Лачини, монахом из Калабрии*.
В 1330 г. самым известным алхимиком в Париже был некий
Одомар, чей труд "De Practica Magistri" долгое время был настольной
книгой алхимического братства. Иоанн де Рупекисса,
французский монах ордена св. Франциска, в 1357 г. объявлял
себя как алхимиком, так и пророком. Некоторые его пророчества
были настолько неприятны Папе Иннокентию VI, что сей
понтифик решил положить им конец, заперев пророка в темницах
Ватикана. Принято считать, что он там умер, хотя никаких
подтверждений этому не имеется. Главными его трудами
являются "Книга света", "Пять эссенций", "Рай философов" и
"De Confectione Lapidis" - наиболее значимый из всех. Среди
адептов он не считался светилом. Еще одним претендентом на
лавры алхимика был Ортолани, о котором известно лишь то,
что он занимался алхимией и астрологией в Париже незадолго
до Николая Фламеля. Его руководство по практической алхимии
было написано в этом городе в 1358 г. Предполагают, что
примерно в это же время писал свои труды Исаак Голландский,
сын которого также посвятил себя этой науке. Об их жизни
неизвестно ничего, заслуживающего внимания. Бёрхааве
похвально отзывается о многих отрывках из этих трудов, их
высоко ценил Парацельс. Основными из них являются "De
TripliciOrdineElixiriset Lapidis Theoria", изданный в Берне в 1608
г., и "Mineralia Opera, seu de Lapide Philosophico", изданный в Мидделбурге
в 1600 г. Поляк Коффсткий около 1488 года написал
алхимический трактат, озаглавленный "Тинктура из минералов".
Этот перечень авторов был бы неполным без одного монарха.
Французский король Карл VI, один из самых доверчивых
суверенов того времени, чей двор кишел алхимиками, магами,
* Калабрия - административная область на Юге Италии, главным образом на пове
Калабрия. Прим. персе.
АЛХИМИКИ 193
астрологами и знахарями всех мастей, неоднократно пытался
открыть философский камень и считал себя настолько эрудированным
БЭТОЙ сфере, что решил просветить мир своим трактатом
под названием "Королевское сочинение Карла VI
Французского, сокровище философии". Считается, что из него
Николай Фламель почерпнул идею своего "Желанного желания".
Ленгле дю Френуа пишет, что это весьма аллегоричная и абсолютно
непонятная книга. Более полный перечень герметических
философов четырнадцатого и пятнадцатого веков читатель
найдет в третьем томе вышеупомянутой "Истории" Ленгле.
РАЗВИТИЕ АЛХИМИЧЕСКОЙ КОНЦЕПЦИИ В
IUECTHAAUATOM И СЕМНАДЦАТОМ ВЕКАХ
В шестнадцатом и семнадцатом столетиях тысячи легковерных
энтузиастов продолжили поиски философского камня, но
в данный период алхимическая концепция претерпела значительные
изменения. Ученые мужи, посвятившие себя алхимическим
изысканиям, значительно пересмотрели их конечную
цель, приписав чудодейственному камню и эликсиру способность
не только превращать неблагородные металлы в благородные,
но и решать все проблемы других наук. Они
утверждали, что, овладев ими, человек приблизится к Создателю,
что болезни и страдания будут изгнаны из этого мира, и
что "миллионы святых существ, ходящих по земле невидимыми"
будут сделаны видимыми и станут друзьями, компаньонами
и учителями человечества.
Максимальное влияние на умы европейцев эти поэтичные
и фантастические доктрины оказывали в семнадцатом веке, когда
из Германии, где они впервые были выдвинуты Розенкрейцем,
распространились на Францию и Англию, прочно засев в
умах множества умных, но чересчур увлеченных искателей истины.
Парацельс, Дн и другие, менее значительные фигуры,
были очарованы изяществом и красотой новой мифологии,
призванной украсить литературу Европы. Большинство алхимиков
шестнадцатого столетня, не зная о существовании ордена
розенкрейцеров, находилось тем не менее под влиянием их
7-1381
194 АЛХИМИКИ И ПРЕДСКАЗАТЕЛИ
причудливых догматов. Однако прежде чем начать подробный
рассказ об этих возвышенных мечтателях, необходимо подытожить
историю герметического недомыслия и проследить постепенное
изменение устремлений адептов. Читатель узнает, что
по мере взросления цивилизации это слепое увлечение скорее
усиливалось, чем ослаблялось.
АУГУРЕЛЛО (AUGURELLO)
Среди алхимиков, родившихся в пятнадцатом и ставших известными
в шестнадцатом веке, первым по хронологии является
Джованни Аурелио Аугурелло. Он родился и 1441 г. в
Римини и по прошествии лет стал профессором беллетристики
вВенециииТревизо. Он довольно рано уверовал в герметическую
науку и, бывало, молил Всевышнего ниспослать ему
счастье открытия философского камня. Он был постоянно окружен
атрибутами химии и тратил все свои деньги на покупку
снадобий и металлов. Кроме того, он был поэтом, но переоценивал
свой поэтический дар. Свою "Крисопею", в которой он
объявляет себя корифеем златоделания, он посвятил Папе Льву
Х в надежде, что сей понтифик щедро вознаградит его за любезность.
Однако Папа был слишком тонким ценителем поэзии,
чтобы получить удовольствие от более чем заурядной
поэмы, и слишком хорошим философом, чтобы одобрить проповедуемые
ею странные доктрины, поэтому он был далеко не
в восторге от этого посвящения. Пишут, что, когда Аугурелло
обратился к нему занаградой, Пала, казавшийся воплощением
доброты и сердечности, церемонно достал из
...Закладка в соц.сетях
