Жанр: Психология
Основы Психолингвистики
...с поставил участников эксперимента в
тупик: сибирские старожилы никогда не слышали слова "Памир"
и, естественно, не знали, что оно обозначает. Поэтому они, как
правило, вообще отказывались от ответов.
Результаты эксперимента, как и рассуждения, предшествовавшие
его изложению, позволяют сделать следующий вывод.
Новое слово в речевой деятельности возникает в том случае, когда
говорящий понимает предназначение предмета или сущность
явления, но не имеет готового синонима к их развернутому описанию.
Выяснив условия, при которых носитель языка создает новые
слова, мы оставили без ответа вопрос о том, какой признак, какая
характеристика именуемого объекта ложится в основу созданной
лексемы. Вспомним, к примеру, все тот же вантуз. В одном случае
его называли прочищалкой, а в другом - резинкой. В чем тут
логика?
Эту стороны словообразования демонстрирует другой эксперимент
того же Л. В. Сахарного, который на этот раз был проведен
им с трехлетними детьми. В двух группах детского сада ученый
задавал детям почти одинаковый вопрос. Одних малышей он
спрашивал: "Кто на лошади сидит?" Здесь логическим ударением
выделялось слово "лошади". В другой группе вопрос слегка
изменялся: "Кто сидит на лошади?" В этом случае выделялось
слово "сидит".
В первой группе в числе самых различных ответов встречались
и новые слова: лошник, лошадник и т.п. Во второй - сидник,
сидлчьчик и т. п. В чем причина такого разноголосия^
42
Эксперимент позволяет сделать еще один вывод. Для образования
речевого неологизма говорящий использует словообразовательную
модель, которая в его речи и в речи других носителей
языка является наиболее продуктивной, частотной. При этом,
создавая новое слово, он в его основу кладет актуальный, важный,
значимый, с его точки зрения, признак именуемого предмета
или явления.
Производные слова, разумеется, попадают в лексикон говорящего
не только в результате его индивидуального словотворчества.
Чаще всего они входят в словарный состав в готовом виде из
речи окружающих его людей. Но всегда ли, употребляя ту или
иную производную лексему, мы помним о ее происхождении?
Говоря "булочная", люди отчетливо осознают, что речь идет о
чем-то, связанным с булками, с хлебом. А как быть, например, со
словом "мостовая"? Вспоминаем ли мы, произнося его, о происхождении
от слова "мостить"? В каких случаях говорящий обращается
к тому, что в науке носит название мотивирующей семантики?
Чтобы ответить на этот вопрос Л. В. Сахарный проделал еще
один опыт. Он представляет собой вариант уже описанного нами
ассоциативного эксперимента - направленный ассоциативный
эксперимент. В качестве слов-стимулов были взяты четыре образованные
по одному типу номинации: утренник, дневник, вечерник,
ночник. Опыты проводились в двух социально-возрастных
аудиториях: среди учащихся старших классов и студентов вечернего
отделения университета. Задание состояло в том, чтобы испытуемые
в ответ на слово-стимул привели любое пришедшее на
ум слово, образованное при помощи того же суффикса ник. Если
слова-реакции имеют отношение к понятию "время суток", значит,
ассоциации испытуемых направлены на корень словастимула,
значит, в свою очередь, говорящие помнят, учитывают в
своем словоупотреблении производную семантику, происхождение
производного слова. Если, напротив, ассоциации не имеют
отношения к понятию "время суток", значит, производная, мотивирующая
семантика говорящим не учитывается.
Опыты со школьниками показали следующее. Слово
"утренник" ассоциировалось у ребят главным образом со словами
праздник, песенник, пикник, именинник и т. д. Слово "дневник" -
с лексемами учебник, ученик, школьник и т. п. Только слова
"вечерник" и "ночник" вызвали в памяти номинации со значением
"время суток" (утренник, дневник). Несколько иная картина
наблюдалась в ответах студентов. Слово "утренник" в подавляющем
большинстве также влекло за собой слова со значением
"веселье" - песенник, пикник, девичник и т.п. Но стимул
"дневник" вызвал ассоциации со значением "часть суток" Подобные
же ассоциации вызвали слова "вечерник" и "ночник".
Результаты опытов вполне объяснимы с позиции здравого
смысла. Для школьников слово "дневник" никак не связано с
понятием "день". Это тетрадь, в которую учащийся должен записывать
домашнее задание и куда учитель ставит ему отметки. У
студентов же (особенно вечернего отделения) школьные воспоминания
помаленьку стираются. И на первый план выступает
исходная номинация "день" - слово, от которого и произошел
дневник.
Эксперимент Л. В. Сахарного позволяет сделать еще один
важный вывод. Употребляя производные слова, носитель языка
не помнит их производное, мотивационное значение в том случае,
когда эти слова имеют прочные смысловые связи с определенным
контекстом. В тех же случаях, когда производное слово не имеет
устойчивых контекстуальных связей, на первый план выступает
мотивирующая семантика, заложенная во внутренней форме
слова.
Обращение к производной семантике происходит в речевой
практике тогда, когда говорящие сталкиваются с новым, ранее не
известным словом. Часто понимание смысла лексемы вытекает из
мотивирующей семантики, из внутренней формы. Так, прилагательное
шарикоподшипниковый или машиностроительный в дополнительном
"переводе" не нуждаются. Однако иногда индивид
сталкивается со словами (обычно заимствованными из других
языков), происхождение которых ему не ясно. В подобных случаях
носитель языка (особенно когда он не имеет достаточного
уровня образования) иногда переделывает слово на свой лад,
стремясь "прояснить" производную семантику лексемы, сделать
ее внутреннюю форму "прозрачной". Такое явление носит название
"народной этимологии". Обычно оно наблюдается в речи
детей или малообразованных пожилых людей. Вместо
"вентилятор" в таких случаях говорят вертилятор (то, что вертится),
вместо "поликлиника" - полуклиника (половина клини44
ки), вместо "бульвар" - гульвар (от глагола "гулять"), вместо
"пиджак" - спинджак (то, что на спине), вместо "кроссовки" -
красавки (от красивый), вместо "импозантный" - импузантньш
(от "пузо") и т. п.
Словообразовательные возможности языка широко используются
в художественной литературе и особенно в поэзии. Вспомним
хотя бы строки стихотворения И. Северянина "В блесткой
тьме"
В смокингах, в шик опроборенные, великосветские олухи
В княжьей гостиной наструнились, лица свои оглупив.
Я улыбнулся натянуто, вспомнил сарказмно о порохе:
Скуку взорвал неожиданно неопоэзный мотив...
Однако первенство в поэтическом словотворчестве в русской
литературе по праву принадлежит футуристу (он называл себя
особым, им самим придуманным словом - будетлянин) Велимиру
Хлебникову. Вот лишь некоторые из созданных им слов: богевна,
брюховеры, времякопы, веселоша, волгоруссы, вчерахари,
грустняк, дахари, игрополь, какнибудцы, красивейшина, любеса,
мечтежники, могатырь, мысляр, нехотяи, нежногорльт, неимеи,
отрицанцы, прошлецы, раньшевик, смехачи, судьбопашество,
творяне, тутлодумцы, хныкачи, языководство и т. д.
"Словотворчество, - писал поэт, - враг книжного окаменения
языка и, опираясь на то, что в деревне около рек и лесов до сих
пор язык творится, каждое мгновение создавая слова, которые то
умирают, то получают право бессмертия, переносит это право в
жизнь писем. (.. .) Если современный человек населяет обедневшие
воды рек тучами рыб, то языководство дает право населить
новой жизнью, вымершими или несуществующими словами оскудевшие
волны языка. Верим, они снова заиграют жизнью, как в
первые дни творения".
Хлебникову принадлежит интересный опыт стихотворения,
построенного по преимуществу из неологизмов одного корня. Им
мы заканчиваем данный подраздел.
ЗАКЛЯТИЕ СМЕХОМ
О, расслоитесь, смехачи!
О, засмейтесь, смехачи!
Что смеются смехами, что смеянствуют смеяльно.
О, засмейтесь усмеяльно!
О, рассмешищ надсмеяльных - смехусмейных смехачей!
О. иссмейся рассмаяльно, смех надсмейных смеячей!
Смейево, смейево,
Усмей, осмей, смешики, смешики,
Смеюнчики, смеюнчики.
О, рассмейтесь, смехачи!
О, засмейтесь, смехачи!
§4 Психолингвистический аспект грамматики
До сих пор мы рассматривали отдельные единицы языка. Обращаясь
к грамматике, мы переходим к правилам организации
речи. Здесь мы сталкиваемся с единицами более высокого уровня
абстракции, ибо грамматическое значение есть значение, отвлеченное
от действительности, значение, которое отражает отношения
между формами слов, виды связи между словами в речи. И в
самом деле, трудно, обращаясь к внеязыковому смыслу, объяснить,
почему, например, слово "дом" имеет характеристику мужского
рода, "здание" - среднего, а "изба" - женского.
Объективная реальность с грамматическими значениями находится
в очень непростых отношениях. Однако в речи грамматические
формы служат целям передачи информации не меньше,
чем значения слов. Это хорошо показывает хрестоматийный эксперимент,
который обычно на своих лекциях проводил академик
Л. В. Щерба. Он предлагал студентам для анализа предложение,
состоящее из несуществующих слов (квазипредложение).
ГЛОКАЯКУЗДРА ШТЕКО БУДЛАНУЛА БОКРА И
КУДРЯЧИТ БОКРЕНКА.
Квазислова, из которых состоит предложение, имеют все
грамматические (морфологические и синтаксические) признаки
слов русского языка. Что же можно понять из такого предложения,
из предложения, в котором нет ни одного "живого" слова, а
есть лишь соотношения "голых" грамматических форм? Оказывается
- многое. Во-первых, совершенно ясно, что речь идет о
действии, совершаемом неким субъектом ("куздрой"), поэтому
логично предположить его одушевленность. Это существо
женского рода, что следует из определения "глокая". Во-вторых,
действующее лицо уже совершило (в прошлом) некое действие
("будданула") в отношении другого одушевленного объекта
("бокра"). Причем действие это наделено признаком ("штеко").
Наконец, в настоящее время субъект действия совершает новое
действие в отношении детеныша бокра - "бокренка".
И вся эта информация заложена в системе грамматических
форм, которые вступают в связи и отношения в рамках предложения.
Эксперимент Щербы наглядно демонстрирует ту важную
роль, которую играют грамматические элементы в речевой деятельности
человека. Он показывает действие языковых законов
лишь в пределах одного предложения. Однако в реальном общении
наши высказывания могут состоять и из нескольких фраз,
которые объединяются в дискурс (текст). Собственно говоря,
грамматика, с точки зрения теории речевой деятельности, и
должна быть определена как система правил организации связной
речи. Эту мысль еще более ярко, чем опыт Л. В. Щербы, иллюстрирует
квазисказка, которую написала современная писательница
Л. Петрушевская.
ПУСЬКИ БЯТЫЕ
Сяпала Калуша по напушке и увозила бутявку. И волит:
-Калушата, калушаточки! Бутявка!
Калушата присяпали и бутявку стрямкали.
И подудонились.
А Калуша волит:
- Оее, оее! Бутявка-то некузявая!
Калушата бутявку вычучили.
Бутявка вздребезнулась, сопритюкнулась и усяпала с напушки.
А Калуша волит:
- Бутявок не трямкают. Бутявок не трямкают. Бутявки
дюбые и зюмо-зюмо некузявые. От бутявок дудонятся.
А бутявка волит за напушкой:
- Калушата подудонились! Калушата подудонились! Зюмо
некозявые! Пуськи бятые!
В сказке нет ни одной словарной лексемы. Однако удивительнее
всего то, что дети-дошкольники, как правило, воспринимают
ее как вполне "нормальную", информативно полноценную. При
этом каждый ребенок выдает свое понимание, "расшифровку"
услышанного. Некоторые дети даже пытаются иллюстрировать
текст.
Описанные в одном из предыдущих параграфов ассоциативные
эксперименты показывают, что слова-стимулы иногда
"вытаскивают" из нашего сознания лексемы, которые образуют с
исходным словом словосочетания и даже целые предложения.
Действительно, стоит нам произнести слово "доверие", как тут же
всплывает штамп "Оказывать высокое доверие". Слово "дояедь"
вызывает в памяти определения "проливной", "моросящий" и т.п.
Наше сознание наполнено речевыми стереотипами, клише,
шаблонами. Они существуют в памяти в готовом виде и используются
в речевой деятельности как языковые единицы, позволяя
экономить время порождения высказывания.
Кроме речевых штампов, сознание человека несет в себе образцы,
модели, по которым строятся предложения одного синтаксического
типа. Так, по одной модели (N - V) построены предложения:
Мальчик ест яблоко. Студент записывает лекцию. Архитекторы
проектируют здание. Другая модель (N - Adj) лежит
в основе предложений типа: Утро сегодня свежее. Ветер сейчас
сильный. Работа у нас интересная.
Наличие самостоятельных синтаксических структур в языковом
сознании человека подтверждает пример американского лингвиста
Н. Хомского. Ученый предложил испытуемым фразу, состоящую
из нормальных осмысленных слов, которые противоречили
друг Другу в смысловом отношении: БЕСЦВЕТНЫЕ
ЗЕЛЕНЫЕ ИДЕИ БЕШЕНО СПЯТ. Несмотря на абсурдность
значения предложения фраза эта признавалась участниками эксперимента
правильной с точки зрения общих норм синтаксиса.
Среди многих поколений школьников бытует фраза, состоящая
из набора грамматически связанных между собой заимствованных
из иностранного языка слов: "С точки зрения банальной
эрудиции не всякий индивидуум, метафизирующий абстракцию,
способен дифференцировать тенденцию парадоксальных эмоций".
Предложение это не имеет никакого смысла, однако, произнесенное
с умным видом одним из старшеклассников, оно воспринимается
его сверстниками как непонятная, но "очень умная"
цитата из научного труда.
А вот пример иного рода. Начало стихотворения Д. Хармса.
Как-то бабушка махнула,
И тотчас же паровоз
Детям подал и сказал:
Пейте кашу и сундук.
Здесь нарушены правила синтаксической сочетаемости. В русском
языке нельзя сказать "подал" и не сказать "что". Синтаксические
нарушения вместе с нарушениями в области значения создают
у читателей стихотворения ощущение неправильности, абсурдности.
Предложения, которые мы употребляем в речи, всегда связаны
с предшествующим речевым контекстом и вписаны в конкретную
ситуацию общения. Например, фраза "Отличник ответил блестяще"
опирается на уже известную информацию о том, что студент,
о котором идет речь, раньше получал отличные оценки на экзаменах.
Конкретные ситуации общения предопределяют цели говорящих
и те коммуникативные задания, которые несут в себе предложения.
Представим себе ситуацию. Студенты мирно записывают лекцию.
Входит декан и произносит фразу: "Студенты второго
курса завтра не учатся".
Другая ситуация. Студенты знают, что завтра один из курсов
фа^льтета освобождается от занятий, но не знают - какой именно.
Входит декан и произносит: "Студенты второго курса завтра
не учатся".
Наконец, третья ситуация. Студенты знают, что их курс по какой-то
причине освобождается от занятий в один из дней недели,
однако они не знают, в какой именно день это случится. Заходит
декан и произносит все ту же фразу: "Студенты второго курса
завтра не учатся".
В разных речевых ситуациях одно и то же предложение имеет
различный смысл, передает разную информацию. В первом случае
содержание всего предложения является для слушателей новостью.
Во втором и в третьем, опираясь на сведения, уже известные
слушателям, оно лишь уточняет эти сведения.
То новое, актуальное в данной ситуации, что передает высказывание,
носит название ремы (Р) предложения. Рема - это то,
ради чего произносится фраза. Данная, исходная информация,
которая содержится в высказывании, называется темой (Т).
Деление на тему и рему, на данное и новое составляет основу
учения об актуальном членении. Теория актуального членения
поначалу была разработана применительно к предложению. Однако
по мере развития науки о языке стало ясно, что в делении на
тему и рему заключается один из секретов соединения предложений
в связный текст. Наша речь чаще всего строится по принципу
последовательного введения новой информации в каждое новое
предложение. Однако во вновь произнесенной или написанной
фразе обычно есть повтор того, о чем уже шла речь раньше, что
связывает предложение с предшествующим текстом. Такое движение
информации внутри текста называют тематической прогрессией.
Рассмотрим небольшой фрагмент связной речи.
(1) Студенты слушают и конспектируют лекцию. (2) Она посвящена
проблемам психолингвистики. (3) Это одна из увлекательных
сфер науки о языке.
Приведенный текст можно представить в виде схемы.
Т :" P T`2(=P) :" P`2 Т`3(=P`2) :" P`3
Такая разновидность организации текста носит название простой
линейной тематической прогрессии.
Другой пример.
(1) Студенты сидят в аудитории. (2) Они слушают и конспектируют
лекцию. (3) Молодые люди с увлечением постигают тайны
речевой деятельности.
На схеме этот текст выглядит следующим образом.
Т :"P Т :" P`2 Т :" P`3
В этом случае перед нами тематическая прогрессия с константной
темой.
Реальное речевое общение демонстрирует самые разнообразные
виды тематической прогрессии, подробное рассмотрение которых
не входит в наши задачи.
Взгляд на традиционно выделяемые единицы-объекты языкознания
заставляет нас обратиться в новому объекту - к связному
тексту. О том, что такое текст и какова его психолингвистическая
природа, мы поговорим в следующей главе.
СПОСОБЫ ПЕРЕДАЧИ ИНФОРМАЦИИ
В РЕЧЕВОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
Прежде чем перейти к рассмотрению фундаментальных процессов
порождения и понимания высказывания, мы должны поговорить
о различных способах передачи речевого сообщения.
Нет никаких сомнений в том, что язык - основа нашей коммуникации.
Именно с его помощью мы создаем многообразные речевые
произведения - устные и письменные, именно он позволяет
нам оформлять наши мысли, идеи в тексты, накопление, хранение
и передача которых от одного поколения людей другому есть
важнейшая предпосылка существования культуры. Однако в своем
общении мы передаем информацию не только при помощи
слов и предложений. Потому предметом данной главы будет
своеобразие вербальных и невербальных (несловесных) форм
коммуникации.
§1 Текст в речевой деятельности
Всякий взрослый человек скажет, что слово "текст" ему понятно:
это некоторое сообщение, некоторая информация о чемлибо,
представленная средствами одного из национальных языков.
Ошибки в таком ответе нет, но есть некоторая неполнота. Вопервых,
не вполне ясно, можно ли считать текстом информацию,
представленную средствами, скажем, немого кино. Ученые считают
- да, можно. А художественное полотно или скульптуру?
Тоже можно. Но мы, занимаясь психолингвистикой, не можем
обойтись без лингвистических объектов. В этом разделе мы будем
заниматься текстами именно вербальными, словесными. Но
тут - это уже во-вторых - неполнота первоначального определения
кроется в том, что мы ничего не знаем о структуре текста, о
его свойствах. Ничего не сказано, например, о величине текста:
предложение - это текст или еще "не текст"? А слово - оно может
быть текстом? Напрашивается ответ отрицательный. Но верен
ли он? Видим перед собой табличку: "Выхода нет". Вроде бы
предложение, да еще очень пессимистичное. Но табличка эта висит
перед лестницей в метро. Получается, что никакому пессимизму
автор не предавался - просто указал, что именно в этом
месте из метро выйти нельзя, надо искать место с табличкой
"Выход". Казалось бы - одно слово, а содержит всю необходимую
нам для данной ситуации информацию. Это - текст, как и
многие другие тексты: "Осторожно!", "Не ходить!" (текст понятен,
если словесная часть как бы слита с несловесным фрагментом
действительности, - газоном или клумбой), "Продуктовый
магазин", "Цветы", "Зоопарк"... Несомненными текстами (в более
широком смысле, но более близком к общепринятому, чем
картина) являются и буквы "Т", "А", "М" (метро, например).
На вопрос, как мы понимаем тексты, тоже ответ как будто
ясен: знаем язык - понимаем текст. Но тут есть загвоздка, если
приняться за такой текст: "И прямая, и обратная системы дедукции,
основанные на правилах, имеют ограничения. Обратная система
способна обрабатывать целевые выражения произвольного
вида, но выражения для фактов должны состоять из конъюнкции
литералов". Написано по-русски, но не всякому русскому
понятно. Лишь тому, у кого есть специальные знания из области
логики и искусственного интеллекта - текст взят из специальной
книги.
Специалисты утверждают поэтому, что для понимания текста
нужны еще и специальные знания. Знания не обязательно по узкой
специальности, как в случае с приведенным текстом, но обязательно
знания о нашем мире. о нашей жизни. Не секрет же, что
ребенок не сможет, если ему 3-4 или даже 5-6 лет, понять простую
для нас фразу: "Опять лампочки не выключаете, а потом
будете удивляться, что за свет берут очень много!" Не случайно
же есть книги для детей младшего, среднего и старшего возраста
- в зависимости от приобретенных детьми запасов знаний.
Нужна еще и логика (не обязательно формальная или математическая,
но обязательно такая, которую принято называть
"здравым смыслом"). Предложение вроде "Спеша в институт, он
забыл свой проездной билет" не обязательно будет понято всеми
до конца. Юноша с некоторой умственной отсталостью не может
понять его без пояснения, что в институт надо ехать на транспорте,
особенно если спешишь, а денег мало. Знание о транспорте и о
функции проездного билета у данного юноши были, но связать их
вместе ему было трудно.
Специалисты по лингвистике текста (есть такая дисциплина)
наделили текст свойствами цельности и единства, а также свойством
связности.
Связность (когезия) текста - категория, характеризующая особенности
соединения внутри речевого произведения его элементов:
предложений, сверхфразовых единств, фрагментов и т п.
Она строится на основе лексико-грамматических возможностей
языка, которые изучает молодая отрасль языкознания - грамматика
текста.
Связи, возникающие в речи между предложениями, часто зависят
от движения внутри текста новой, актуальной информации,
т. е. от актуального членения фраз, составляющих речевой отрезок.
Такое движение (называемое тематической прогрессией) мы
уже рассматривали в предыдущей главе.
Понятие целостности (цельности) текста выходят за пределы
кругозора традиционной лингвистики. Это уже сугубо психолингвистическая
категория. Целостность предполагает единство замысла,
семантической программы, из которой, как из почки цветок,
вырастает, развивается текст. Только тот речевой отрезок
именуется целостным, в основе которого лежит некое смысловое
единство. В противном случае следует говорить о связном, но не
целостном тексте. Пример такого речевого образования мы можем
найти в романе Я. Гашека "Приключения бравого солдата
Швейка". Вспомним ситуацию, когда авторитетная комиссия медиков
пытается установить, действительно ли Швейк - идиот.
Устав от нудных вопросов членов комиссии, Швейк сам задает
им шутливый вопрос:
"Однако мне тоже хочется, господа, задать вам одну загадку.
Стоит четырехэтажный дол1, в каждом этаже по
восьми окон, на крыше два с-чуховых окна и две трубы, в
каждом этаже по два квартиранта. А теперь скажите,
господа, в каком году умерла у швейцара его бабушка?"
Высказывание построено в соответствии с грамматическими
нормами языка. Однако целостность явно отсутствует. Текст
обессмысливается, как в пословице: "В огороде бузина, а в Киеве
дядька". Такой же принцип положен в основу народных частушек,
называемых "нескладухами":
Баба борозду пахала,
Гусь сломал себе ногу,
Летит бык на ероплане,
Я щекоток не боюсь.
Соотношение видо-временных форм глаголов, входящих в
текст, здесь создает иллюзию связности. В содержательном же
отношении частушка - нелепость: она описывает ситуации "из
разных опер".
Так же как существуют тексты связные, но не целостные, есть
целостные, но несвязные речевые произведения. Обычно такие
построения возникают в разговорной речи, где многое понятно из
общей для говорящего и слушающего ситуации. Однако иногда
пропуск связующего звена может быть использован как своеобразный
прием повествования, направленный на достижение, скажем,
комического эффекта. Приведем два таких примера.
ОПЫТ СЕМЕЙНОЙ ЖИЗНИ ПОЛУЧАЕТ
КАЖДЫЙ МУЖ В ОТДЕЛЬНОСТИ
Однажды двое приятелей завтрака-пи. Один из них был
женат около года, второй - более двадцати лет.
Молодой рассказыва-ч: "На днях я пришел домой, а жена
хочет пойти в кино. Я пришел уставши и говорю ей, что не
хочу никуда идти. Я, говорю, работаю весь день, чтобы
прокормить семью. Работа не из легких, и, когда придешь
домой, хочется отдохнуть. Не хочу выходить из дома.
Разве я не прав?"
Ветеран семейной жизни уньт посмотрел на приятеля.
- Ну, и что это бы.ч за фильм ? - спросил он.
РАЗГОВОР ВЛЮБЛЕННЫХ
- Дорогая, если бы я внезапно разорился, продолжала бы
ты меня любить?
- Конечно, но мне бы тебя очень недоставало...
Психолингвистическое исследование текста предполагает
проникновение в его замысел, ядро смысла. Оно возможно путем
выделения ключевых слов текста, сжато передающих основное54
нибудь значительный по объему текст, например, роман Ф. М.
Достоевского "Преступление и наказание". Вот как справились с
этим заданием студенты филологического факультета. Приведем
наиболее типичные ответы.
Раскольников. Нищета. Теория. Убийство. Расследование.
Психология. Совесть. Наказание. Вера. Возрождение.
Раскольников. Идея. Старуха. Топор. Преступление.
Порфирий. Соня. Сомнения. Муки. Вера.
А теперь другое задание: нужно свести содержание романа к
одному предложению (опять-таки не превышающему десяти
слов). На этот раз ответы были такими.
Из-за идеи Раскольников убивает старуху, проходит через
муки и раскаяние к вере и очищению.
Герой по теории совершает преступление, но, раскаявшись,
несет наказание и возрождается к новой жизни.
Характерно, что и в выделенных ключевых словах, и во фразовых
формулировках замысла романа совершенно отчетливо
проявляется тема-рематическая структура. В обоих случаях сначал
...Закладка в соц.сетях
