Жанр: Психология
Цивилизация каннибалов
...на 900-е
годы и они довольно-таки скрупулезно зафиксированы в сагах и Эддах.
Достаточно вспомнить викингов-берсерков ("медвежьи шкуры"), в бою впадавших
в бешенство, подобное ликантропии или малайскому амоку. Они кусали щит,
выли, были нечувствительны к боли. А один из таких великих героев "стран
полнощных" не мог уснуть, если ему вдруг не удавалось приспособить себе в
качестве подушки голову очередного - убитого им в течение дня - врага. Столь
раннее и достаточно эффективное самоизбавление от подобных "героев"
позволило скандинавским странам занять прочные миролюбивые позиции. Так,
Швеция, довоевавшая, впрочем, до Полтавской битвы и еще чуть-чуть по
инерции, все-таки благополучно плюнула на все эти безумные дела и
провозгласила свой нейтралитет де-факто, причем даже раньше (на год)
Швейцарии, первой в мире оформившей "вечный нейтралитет" де-юре,
избавившейся от своего хищного балласта наиболее эффективно: "сбагрив" его
путем поставки наемников всей остальной Европе в течение XIV и XV веков.
Подобные же процессы - где раньше, где позже - происходили во многих странах
мира, но далеко не во всех; по большей части, они затронули
западноевропейские страны, что самым непосредственным образом сказывается на
их нынешней социальности. Так, во Франции эти процессы несколько
"запоздали", и хотя интенсивность "гильотинной прополки" Девяносто Третьего
года долгое время вызывала содрогание у слабонервных потомков (точнее, до
тех пор, пока не подоспели новые и гораздо большие ужасы), тем не менее ее
оказалось уже недостаточно для ускоренного выхода страны к т.наз.
демократии, и для достижения приемлемого видового баланса в обществе
потребовалось еще несколько военнореволюционных эксцессов - примерно по
одному на поколение: 1812, 1831, 1848, 1871 гг., не считая "алжирской
оттяжки", завершившейся уже в середине XX века ОАС-овским террором.
В Италии борьба гвельфов и гибеллинов велась без "должного" размаха, как-то
даже театрально. К тому же, этой борьбой не был охвачен "дикий Юг" -
Королевство обеих Сицилии, за что страна ныне расплачивается сицилийской
саркомой Коза Ностры, давшей метастазы по всему миру. (Во Франции также
имеется подобный "корсиканский очаг", в свое время выделивший из себя
Наполеона.) Красные же Бригады "цивилизованного Севера" - это остатки не
погасшего и все еще чадящего костра Рисорджименто с его такими выдающимися и
знаменитыми "поленьями", как Д. Гарибальди и - "догоревший" в повешенном
кверху ногами состоянии - Б. Муссолини.
Самой "тяжелой на подъем" в Западной Европе оказалась Германия, которая так
и не смогла "внутренне растратить" себя, и пошла "внешним", дальним путем:
через триумф Тевтобургского леса, добитие Рима и тысячелетний бесплодный
"Drang nach Osten". К "пиршественному столу" раздела мира она пришла так
поздно и со столь горящими от неутоленного агрессивного голода глазами, что
О. Бисмарку не составило особого труда буквально за одно поколение
перековать немцев из нации сентиментальных "очкастых ученых" (успевших,
правда, создать химическое оружие) в нацию - мирового убийцу с двумя
страшными судимостями: Версальской и Нюрнбергской. Легкость отмеченного
перехода к агрессивности и его массовость объясняется повышенной диффузной
составляющей немецкого народа, сравнимой лишь с предельно выраженной русской
диффузностью. Столь знаменитые тевтонские качества: методичность,
дисциплинированность, аккуратность, тяга к порядку - есть следствие легкой
подверженности воспитанию и некритическому, беспрекословному восприятию
традиций, т.е. не что иное, как проявление конформности, послушания,
недалекости.
В этом плане немцы и русские "вычисляются" как народы, "равные по модулю, но
разные по знаку", или - в образах М.Е. Салтыкова-Щедрина - ухоженный
"мальчик в штанах" и "мальчик без штанов в луже". Именно отсюда происходит
их "притягательность и аннигиляционность" во взаимоотношениях. (Существующая
значительно большая взаимная симпатия американцев и русских "литературно"
сопоставима с дружбой Тома Сойера и Гекльберри Финна, а диффузность "средних
американцев" оформилась в виде придебильной наивности и толстокожей хамской
фамильярности.) Развязанные немцами две войны "против всех", при соотношении
сил и возможностей по самым радужным оценкам 1:3 и 1:5, соответственно, -
это по своей сути неотличимо от бесшабашного русского "авось". А начинать
два раза такое заведомо проигрышное дело - это тоже чисто русская
особенность, отображенная в пословице: "не за то отец сына ругал, что тот в
карты играл, а за то, что отыгрывался". Наиболее же иллюстративна и
доказательна в этом "международном равенстве" тождественность советского и
фашистского "социализмов" с мировым концлагерным замахом.
Население России (говоря о русском суперэтносе, состоящем - по классической
терминологии - из великороссов, малороссов и белорусов) представляет собой
обширнейшую диффузную группу с необычайно многочисленными неоантропическими
"вкраплениями". "Отечественных", т.е. собственно восточно-славянских
палеоантропов и суггесторов здесь всегда было очень и очень мало. Это
следствие не столько татарского погрома, сколько в первую очередь - далекое
эхо затерявшегося в глубинах веков начала первого тысячелетия н.э. некоего
"балканского эксцесса", по мнению историка В.О. Ключевского, заключавшегося
в конфликте с "волохами" (римлянами), и закончившегося исходом в
Причерноморье предков восточных славян. Заметная сниженность агрессивного
начала Руси чувствуется уже в ранних межплеменных княжеских усобицах, в них
отчетливо прослеживается "инерционная усталость"; и призвание варягов, как и
принятие "выдыхающегося", миролюбивого византийского православия - это
звенья все той же "балкано-волохской цепи". Но еще больше "отлили масла из
огня" события "послетатарские": вторичный исход на северо-восток и
ассимиляция еще более невоинственных племен "чуди" (чудных, не
сопротивлявшихся) - оформление великоросского этноса. (Славян в целом
отличает именно миролюбие, выделяются на общем фоне своей определенной
охищненностью лишь поляки, хорваты, да западные украинцы.) Численное
доминирование диффузной составляющей населения России тривиальным образом
объясняет все беды и несчастья этой страны-страдалицы. Острый дефицит
"аборигенных", национальных хищников заместился болезненным для нашего
народа внедрением суперанималов и суггесторов пришлых, приблудных: "гостей"
варяжских, тюркских, германских, еврейских, кавказских и пр. Единственное,
что было у всех у них общим, так это - наплевательское отношение к судьбе
столь необычайно удобного "субстрата": русского народа. (Наглядным
подтверждением сказанному является вопиющий факт: т.наз. "аристократия"
России презирала русский язык, брезговала! Так что своей подлинной
национальной аристократии, т.е. хищной и до какой-то степени стоящей именно
на националистических позициях, Россия никогда не имела.) И поэтому,
несмотря на неслыханные социальные потрясения - многочисленные войны,
внутренние взаимоистребления и т.п. - подневольный образ жизни русского
населения не претерпел значительных изменений. Вместо продвижения по пути
осознания свободы здесь происходили события, структурально подобные явлению
"расклева" цыплят в инкубаторе, в диапазоне от бессмысленных и жестоких
буртов (самый крупный и самый бессмысленный из которых - Гражданская война)
и до всенародного обычая сгонять злость, вызванную административной
несправедливостью, на таких же точно бесправных окружающих бедолагах и
горемыках.
Преимущественная (т.е. подавляющая) диффузная однородность населения России
создала то, что в социо-кибернетической формулировке можно определить, как
"самонастраивающаяся на деспотию система". Но в то же время нельзя говорить,
что в России якобы нет собственных хищников вовсе, как таковых. (Подобное
полное отсутствие хищного компонента характерно для многих т.наз.
"реликтовых" народов: северных народностей, айнов, большинства племен
южноамериканских индейцев...) Тот же суггестор Г. Распутин даст сто очков
вперед любому Казанове. А знаменитый мерзавец Ванька-Каин - это же не
меньшая "гордость" России! И как можно забыть "скромного" извозчика
Петрова-Комарова, в годы НЭПа исправно зарубившего топором более трех
десятков своих седоков?! В сравнении с ним и сам Диллинджер меркнет! Но все
же их было всегда мало и не хватало для того, чтобы как бы "взяться за руки"
и создать некую "арматуру насилия" в обществе, характерную, например, для
"жесткого" Запада. Здесь же хищные гоминиды не могут даже "сцепиться" друг с
другом хотя бы в надежные шайки. Именно поэтому большинство банд в стране
обычно "южного направления", а основная ветвь преступности ползет по
относительно безопасным тропам коррумпированных структур власти. Российский
чиновник испокон веков - "прирожденный мздоимец". "Советская власть,
собственно, лишь расплодила эту паразитарную поросль до своих максимально
возможных пределов: начал погибать субстрат, на котором все это держится -
сам народ, в том числе и в первую очередь - великорусский народ. Нынешние
власти так же "свято" блюдут эти традиции.
Особенно ярко и очевидно проявились все эти аспекты именно сейчас, когда
сорваны покровы с механизмов геноцида российского народа и грабежа страны:
народ вымирает, а все богатства России уплывают на Запад. Наживается лишь
кучка паразитов-компрадоров, руководимая (= водимая за руку)
интернациональными хищными гоминидами. Да и эти все наши аборигенные
мафиозные образования, типа "люберецких", "суковских" и прочих удельных
группировок, организовались, как хорошо известно, преимущественно на почве
рэкета. А как бы там ни было, но чисто логически, рэкет, шантаж - это rte
что иное, как нищенство, предельно наглая и целенаправленная его
разновидность. Так что мало вероятно, что "наши" занимают в мире
организованной преступности какие-либо позиции кроме второстепенных или
вспомогательных. А широко рекламируемая т.наз. "русская мафия", орудующая на
Западе, "почему-то" сплошь представлена лицами с нерусскими фамилиями. Лишь
для роли, по-видимому, козла отпущения нашли одиозно русско-фамильного -
Иванькова (Япончика).
В том обстоятельстве, что Восток не подвергся подобным эффективным
"самовыбраковкам", коренится его принципиальное расхождение с Западом. И
здесь же, кстати, можно видеть то, что позиция России не является
промежуточной между Западом и Востоком, но действительно - особой.
Традиционный Восток характеризуется в первую очередь повышенной долей
суггесторов. Герой восточных сказок чаще всего обманщик, т.е. суггестор:
Алдар-Косе, Ходжа Насреддин, Багдадский вор, в отличие, скажем, от
откровенно, "сказочно" диффузного русского Ивана-дурака. (Немецкий
Ганс-дурень оказался приставленным к надежному делу и ушел из сказок,
отправившись в социальную психологию, дав там своей роботообразной трудовой
дисциплинированностью необычайно эффектную иллюстрацию к главе
"Профессиональный кретинизм".) Отсюда проистекает повышенная жестокость (=
биологичность) восточных сообществ, удивительное для европейцев обесценение
человеческой жизни. (Дополнительным фактором охищнения восточного
менталитета является "наркокультура" - многовековая традиция употребления
наркотиков, подавляющих тормозные нравственные механизмы практически
полностью.) И действительно: суггесторному - артистичному и коварному -
Востоку трудно "встретиться" с эгоистичным, логичным Западом. В этом плане
Востоку ближе и "понятнее" Россия с ее парадоксальностью и
непредсказуемостью. Но все же пророчество Р. Киплинга, перенесшего "встречу"
Востока и Запада в "никогда", скорее всего носит характер более поэтический,
нежели социологический. И подтверждением этому может послужить Япония.
Уже стало традиционным и общепринятым утверждение о том, что милитаристская,
агрессивная страна "восходящего Солнца" была успешно в свое время переведена
на рельсы демократии при помощи мудрой экономической и политической методики
США. Не отрицая важной роли американского "патроната" в японском вопросе,
следует все же учесть и тот немаловажный вклад, который внесли в дело
"умиротворения" послевоенной Японии многочисленные - долетевшие до цели -
камикадзе, а также наиболее фанатичные самураи, отдавшие решительное
предпочтение харакири перед перспективой жить в пусть и процветающей, но
"опозоренной" стране.
До некоторой степени показателен в этом же плане и пример Индонезии,
добившейся длительного "притихшего" состояния этаким местным, довольно-таки
"экзотическим" вариантом Варфоломеевской ночи: откровенно варварским
избиением - убийством (по большей части - бамбуковыми палками) не менее
полумиллиона коммунистов по всей стране во время смещения одуревшего от
власти самовлюбленного суггестора А. Сукарно.
Остальной же Восток остается традиционно консервативным. Но все же различия,
и весьма существенные, имеются. Индия удерживается в прочных клетках четырех
с лишним тысяч каст, и волнения коснулись лишь северных (мусульмане,
требующие создания пропакистанского Халистана на месте нынешних штатов
Ассам, Пенджаб, Джамму и Кашмир) и южных (проланкийские тамилы) окраин.
Практически однородный Китай не менее прочно удерживает свой метамиллиард
(за исключением "крошечного" тайваньского 20миллионного осколка)
несокрушимой и легендарной мандарино-командной системой. .
Положение же в остальных, в основном мусульманских, регионах Азии и Северной
Африки совершенно иное. Институт гарема, даже и лимитированный некогда
Мухаммедом в отношении допустимого количества жен, настолько увеличил
процент хищных гоминид (главным образом - суггесторов), что здесь стали
возможными необычайно затяжные вооруженные конфликты. К настоящему времени
достаточно надежно "отстрелялась" лишь Турция, на что ей потребовалось около
половины тысячелетия: на весь период от усиления экспансивной агрессивности
до достижения величия Блистательной Порты и постепенного ее спада до фазы
"умирающего Османа", за чье наследство ожесточенно билась вся Европа.
Это не считая "выхода из игры" Персии, которая "затихла" (и надолго: до
пришествия аятоллы Хомейни) еще до новой эры, заодно со своим двухвековым
"спарринг-партнером", классическим представителем "детства человечества" -
Грецией, которая настолько сама себя измордовала в своих, и впрямь по-детски
жестоких и неразумных, межполисных войнах, что уже не смогла подняться на
ноги самостоятельно. Лишь 500-летняя османская инъекция, помимо сплошного
"обрюнетивания", добавила новейшим грекам и солидную дозу хищности,
оказавшуюся достаточной для ведения освободительной борьбы (против
"доноров"), для участия в двух Балканских войнах, в двух мировых, для
установления собственной фашистской диктатуры и активного сопротивления
фашистам же (Италии и Германии). Наконец, это внушительное героическое пламя
истощилось и - перед тем как ему погаснуть - завершилось яркой вспышкой
правления хунты "черных полковников" и агрессией против Кипра.
Остальной же Ближний Восток пока еще полыхает: многолетняя бессмысленная
война Ирана с Ираком, нелепые междоусобицы палестинских формирований,
разоренный Ливан, недавно вновь "ненадолго подключался" Ирак. И все эти
противоборства, по-видимому, - всерьез и надолго. Они соответствуют затяжным
западно-европейским взаимоистреблениям Семилетней, Тридцатилетней и
Столетней войн. С тем, правда, отличием, что здесь существуют дополнительные
"паровыпускающие" факторы. Во-первых, - международный терроризм, в
значительной своей части имеющий именно "арабо-мусульманское исполнение".
Здесь имеются и богатые исторические традиции, достаточно вспомнить
государства корсаров, Алжир и Тунис, пережившие в XVII столетии золотой век
- "освященного" и санкционированного властью деев и беев пиратства,
наводившего ужас на судоходных морских путях от восточного Средиземноморья
до Исландии. В наше время эту традиционную эстафету наводить ужас на
международных транспортных линиях приняла было соседняя Ливия под властью
чудаковатого суггестора М. Каддафи. Вторая же сублимация хищности - это
"торговая жилка" арабов, родственная у них с еврейской. Кроме всего,
обладание огромными нефтяными запасами превратило представителей высших
слоев многих арабских сообществ в откровенно паразитарных сибаритов, больше
обеспокоенных расширением своих гаремов, чем границ собственных государств.
Конечно же, в "арабских делах" необходимо учитывать и израильский фактор,
явившийся необычайно эффективным катализатором всех тамошних трагических
событий. А евреи вновь оказались в парадоксальной, "обоюдоправой" ситуации -
ни логически, ни в понятиях международного права, не разрешимой.
На положении дел южнее Магриба и Египта - в Черной Африке - сказалось в
значительной мере то обстоятельство, что некогда, в печально известные
времена работорговли, американские бизнесмены, занимавшиеся этим хлопотным,
но зато высокоприбыльным делом, невольно проводили селекцию. Они вывозили по
большей части именно диффузный вид, т.е. предпочитали скупать невольников,
отличающихся послушностью и физической выносливостью, а потому - по расчетам
"стихийных евгенистов" - наиболее пригодных для принудительных плантационных
работ в стране Свободы.
Диффузность американских негров прослеживается в значительной сглаженности
расовых отношений в сильно национально смешанных странах, типа Бразилии.
Кроме того, она "подсматривается" и в более "уютной", домашней форме: в ярко
выраженном матриархате негритянских семейных отношений в США. В то же время
столь значительное уменьшение диффузного населения (с учетом массовой гибели
невольников в корабельных трюмах на их пути к рабству) в основном на
западном побережье Африки усилило и ожесточило позднейшие
внутригосударственные и межплеменные распри в сообществах Черного Континента
при освобождении его от колониального сдерживания социальных процессов.
Мали, Гана, Конго, Нигерия, Ангола, Либерия... Бывший Невольничий Берег...
США в этом плане правильнее будет именовать Соединенными Штатами Мира -
этаким уже общечеловеческим, всемирным "предохранительным клапаном"
агрессивности: с учетом невероятного размаха в них преступности, а также
предоставления "равных возможностей" сублимированным, просоциальным ее
формам. Это есть следствие того, что Штаты были образованы откровенно
преступным путем и в значительной степени - преступниками. Население "СШМ",
состоящее практически из всех национальностей Земли, в таком ракурсе видится
рисковым обслуживающим персоналом этого "космополитического злоотвода".]
Таким образом, древняя, "осевая" псевдодоктрина борьбы Добра и Зла извечного
противостояния Света и Тьмы стала первым шагом к разумному объяснению
смертоубийственного людского общежития. И эта система четкого,
"черно-белого" разделения ответственности за творимое людьми зло на Земле и
ловкое перекладывание вины за это на недосягаемые плечи Высших Сил стала
действенным корректором направленности агрессивности хищных гоминид на них
самих же. Одновременно, она явилась и потворствующим насилию фактором, во
многом снимающим с человека ответственность за его деяния, и лишь
малоэффективно стращающим его потенциальным потусторонним судом и возмездием
- в виде геенны огненной или же местной, земной расправой с помощью
"челночно-рыскающего" механизма кармы, напоминающего зачетную систему
трудодней в сталинских колхозах. В итоге эта борьба дошла до всемирного
противостояния и глобального масштаба конфликтов, а имманентно присущая
определенной части человеческого семейства предельная агрессивность - эта
страшная родовая отметина Homo sapiens - оказалась прикрытой величественной
завесой, за которой процессы взаимоистребления людей вместо затухающего
характера приобрели резонансный размах с непредсказуемой и посейчас
амплитудой.
Самоистребление хищных гоминид наиболее "выгодно" для цивилизации в формах
дворцовых переворотов, "битв коридоровых", династических отравлений и
удушений, светских дуэлей, клановых гангстерских ночных перестрелок на
пустырях и т.д. и т.п. Но крайне болезненно для обществ привлечение к этому
их "коронному" занятию народных масс, что как правило ведет к войнам и
революциям со всеми вытекающими из них страшными последствиями. (Достаточно
вспомнить недавние события в Руанде, миллионы погибших, покрывших слоем
трупов поверхность озера Виктория, в спровоцированной местными князьками
межплеменной бойне.) Христианская идея о непротивлении злу насилием по сути
дела является как бы попыткой выявить конкретные источники "зла". То есть
если бы нехищные люди не поддавались влиянию агрессивных лозунгов и
саботировали приказы хищных гоминид, то зло повисло бы в воздухе буквально -
акустическим образом: вместо войн и революций раздавались бы лишь
непотребные призывы злобно-мерзких существ. "Отойти от зла - сделать благо".
Насилие же лишь порождает новое насилие, и при этом низводятся на животный
уровень участвующие в развязанных конфликтах и нехищные люди, поневоле
втянутые в них в силу естественных чувств самообороны, мести за близких и
аффективной ненависти, вызванной видом страданий безвинных и беспомощных
людей.
Пользу отказа от насилия прекрасно иллюстрирует раннее христианство. То,
чего удалось ему добиться с помощью непротивления и всепрощенчества, никогда
не удалось бы достичь путем конфронтации. "Благодаря непротивлению христиане
проникли всюду, хотя и имели всегда возможность отомстить: в одну только
ночь и с несколькими факелами" [7]. Не менее яркий пример достижения высокой
цели - независимости родины - с помощью непротивления явили миру индусы,
вдохновляемые Махатмой Ганди.
Человечество должно стыдиться своего "героического" прошлого, как стыдятся
вчерашней пьяной безумной драки с брато-, отце- и детоубийствами. Необходимо
немедленно снять историю с пьедестала Науки и изучать ее подобно истории
болезни: вдумчиво и мудро.
В этом плане видится реальным полный и решительный пересмотр оценки всех
событий всемирной истории (и вообще - мира человека) под таким новым углом
зрения - "не умножающим сущности без необходимости". Для осуществления
подобной ревизии человеческих деяний и всесторонней переоценки самого этого
"субъекта" истории - самопровозглашенного "царя природы" - потребовалось бы
собрать обширнейший "консилиум": рабочую группу честных ученых самых
различных специальностей и областей знания. Некий прецедент создания
подобного научного коллектива по пересмотру и систематизации, - правда,
несравнимо более "податливого" предмета, - это знаменитая анонимная группа
Н. Бурбаки (столь же необычайно пестрая, как и компетентная), некогда
переписавшая в едином ключе математику.
Прошлое человечества нуждается лишь в объяснении, но ни в коем случае оно не
может заслуживать ни оправдания, ни тем более - возвеличивания. Но столь же
неуместен и беспристрастный подход, наиболее естественно - содрогание!
Прославление же героизма убийц - это не что иное, как культивирование "зла"
и его зеркальной разновидности: "ненависти против зла" (что, в принципе,
одно и то же), ибо смелость, героизм, самопожертвование во имя "спущенных
сверху" маловразумительных идеалов и смутных целей, к тому же оказавшихся в
истории человечества на 99,9 % ложными, лживыми и преступными, - все это
видится неприкрытой провокацией перманентного, поочередно "справедливого",
насилия. Это же явное безумие: швырять из вырытых ям гранаты-лимонки в
других людей, какими бы лозунгами при этом ни руководствоваться! Понятно,
что такая позиция выглядит ныне совершенно несвоевременной, ибо практически
невозможно будет ни в настоящее время, ни ближайшим поколениям отрешиться от
таких представлений, как патриотизм, героическая история предков, -
выстрадавших "региональное" Будущее. Но все же когда-нибудь придется и
отдать дань прошлому - молча и скорбно преклонившись перед ним, но и начать
новую жизнь - такую, чтобы перед потомками уже не могли вставать подобные
неразрешимые нравственные антиномии.
В настоящее время самым престижным и относительно безопасным местом
отправления насилия является бесконтрольная власть. Процесс оттеснения
предельно жестоких и откровенно безрассудных хищных гоминид от власти и
контроль за действиями власть имущих в свое время был начат на Западе.
Вернее, от власти были отстранены почти все суперанималы (ушедшие в мир
т.наз. организованной преступности), и их сменили расчетливые и коварные
суггесторы. А к незначительным постам получает доступ и диффузный вид, - те
его представители, которые
...Закладка в соц.сетях
