Жанр: Психология
Цивилизация каннибалов
...лавное же то, что указываемые различия между нехищными людьми и
суггесторами и тем более неотроглодитами столь существенны и значимы по
своим социальным следствиям, что именно они оказываются ныне решающим
фактором в вопросе выживания человечества.
Дело в том, что, к хищным видам не применимы основные человеческие качества:
нравственность, совесть, сострадание. Эти существа привносят в мир
бесчеловечную жестокость, бесчестность и бессовестность. Поэтому с
гуманистической позиции их нельзя, в принципе, называть людьми. Это жестокие
и коварные животные, хотя и весьма умные. И если уж называть вещи своими
именами, то правильнее всего будет определить представителей хищных
человеческих видов, как хищные гоминиды. Или, еще более точно, палеоантропы
(неотроглодиты) - это сверхживотные (superanimal'ы), а подражающие,
"вторящие" им суггесторы-манипуляторы - это как бы некие оборотни, или
псевдолюди.
И именно видовая неоднородность делает жизнь человечества столь нестабильной
и чреватой самыми ужасными последствиями. Хищные гоминиды ныне - это т.наз.
"сильные мира сего", и это их неразумное владычество привело все живое на
Земле на грань гибели. Но все же надежда умирает последней, и быть может,
более подробное и тщательное рассмотрение человеческих проблем в видовом
ракурсе укажет пути к спасению...
ПАЛЕОАНТРОП: СВЕРХЖИВОТНОЕ
Горе замышляющим беззаконие и на ложах своих придумывающим злодеяния,
которые совершают утром на рассвете, потому что есть в руке их сила!..
Ненавидите доброе, любите злое; сдираете с них кожу их и плоть с костей их.
(Михей, 2:1, 3:2)
И во мне поднималась радость, Радость от века, Радость, что я убил человека.
(Б. Савинков)
Внутривидовой агрессор - биологический палеоантроп, первоубийца явился как
бы "злым гением" человечества (в гегелевском оформлении этого понятия, т.е.
как мать является "гением" своего ребенка; здесь, конечно же,
подразумевается внеэтический аспект). Совершив патологический переход к
хищному поведению по отношению к своему же виду, палеоантропагрессор принес
в мир гоминид страх перед "ближним своим". Закрепляясь генетически, этот
страх стал врожденным. Это "страшное наследие" проявляется у людей уже в
раннем детстве в форме "боязни посторонних", когда пяти-семимесячный ребенок
начинает отличать "своих" от "чужих" и испытывает страх при приближении
незнакомого человека, хотя и не имеет отрицательного опыта общения с ним.
Реакция "боязни посторонних" наблюдается у всех народов мира.
Эта боязнь - всего лишь отголосок того древнего Пра-страха, ставшего некогда
бичом популяции гоминид, разбившего ее на виды, а в дальнейшем разобщившего
и рассеявшего человечество по всей Земле. И хотя биологические палеоантропы
- внутривидовые агрессорыпервоубийцы - в ходе лавинообразного становления
"человека разумного" были уничтожены, но потомки их остались в составе рода
человеческого, равно как осталась и их агрессивность по отношению к людям.
Практически все сообщества высших животных строят свои взаимоотношения
иерархически, образуя привилегированные ступени из альфа-, бета-, гамма (и
т.д.)-особей. И всегда существует определенный уровень внутривидовой
агрессивности. Понятно также, что это "неравноправие" должно обостряться в
неблагоприятных, экстремальных условиях. Но лишь у позднейших гоминид
(троглодитов), предтеч людей, это "иерархическое строительство" дошло до
устойчивой смертоносной агрессивности, что и привело к осознанию (уже -
человеком!) реальной смертельной опасности, исходящей от внешне такого же,
как и он, сам существа. "Такой - да не такой" - это и была та самая первая
дипластия, тот страшный абсурд, который привел к первейшему проблеску
гоминизации животного, что и стало детонатором взрывоподобного становления
рассудка.
Именно таким образом и происходит страшное открытие человека (также и в
смысле открытия нового - уже собственно человеческого - пути): "Я могу быть
убит таким же существом, как и Я !!" И в этом озарении-прозрении заключалось
буквально все: и самоосознание, "овладение собой, как предметом" [2], и
вероятностное прогнозирование будущих событий, т.е. все то, на чем зиждется
человеческий рассудок.
Одновременно при этом само-осознании (иначе говоря - при рождении рассудка)
происходит и неизбежное запечатление, или т.наз. "импринтинг", хищного
поведения, в результате которого убийства себе подобных предстают перед
рассудочным человеком на долгие века как естественные. В этом плане страшный
"импринтинг человекоубийства", ставший величайшим трагическим заблуждением
человечества, видится как высочайшая цена, уплаченная людьми за приобретение
ими рассудка.
Становление рассудка у Homo pre-sapiens происходило необычайно стремительно,
по своей организации оно было подобно гонке с выбыванием, причем "выбывшие"
из нее выбывали полностью и буквально: не справлявшиеся с возрастанием
суггестивного воздействия, не имевшие достаточных средств самозащиты,
моментально оказывались в кандидатах на поедание. (Хотя, возможно, некоторым
популяциям и удалось избежать подобной участи, вовремя отселившись от
владеющих более сильным аппаратом суггестивного воздействия "гонщиков",
"сойти с трассы", за что они расплатились относительной слабостью
мыслительного аппарата контрсуггестии, т.е. гипертрофированной наивностью.
Именно такими ранними беглецами, "ушедшими в отрыв в сторону", видятся самые
древние отселенцы: аборигены Австралии, японские айны, индейцы Южной
Америки.) В этом механизме самовосхождения был и мощнейший внутренний
движитель. Это те самые хищные гоминиды, потомки первоубийц, они-то и не
давали никакой возможности остановиться на какой-либо стадии этого
стремительного процесса: внутривидовая смертоносная агрессия не
прекращалась, и постоянно требовались все новые и новые ухищрения для
выработки защитных мер (вот уж, действительно, "нет худа без добра"!).
Людям стало невыносимо трудно сосуществовать с себе подобными: людоедство
стало неотъемлемым атрибутом, вначале - экологии популяции, а затем оно
"успешно" перекочевало и в быт возникающих сообществ. Именно этим и
объясняется дисперсия, рассеяние человечества. Ничем иным не объясним факт
заселения людьми всех хоть как-то пригодных к обитанию территорий Земного
шара. За несколько тысячелетий, со времени последнего ледникового периода,
обуреваемое страхом и ненавистью к себе подобным, разбегающееся само от
себя, первобытное человечество распространилось практически по всей планете.
Незанятыми остались лишь полярные зоны да некоторые из отдаленных островов.
По данным современного расоведения можно судить и о существовавших некогда
потоках и направлениях самых первых "великих переселений" народов. А именно:
американские монголоиды (индейцы) по своему антропологическому типу древнее
современных азиатских, они откочевали из Азии в Америку до сколько-нибудь
плотного заселения Азии. Из американских - южноамериканские древнее
североамериканских. Австралийские же аборигены представляют собой особенно
древний тип людей, переселившихся сюда в самую раннюю пору этого
взаиморазбегания становящегося человечества. Таким образом, в самые далекие
края пригодного к обитанию мира Homo sapiens переселился еще в эпоху
дивергенции с палеоантропами. Первый вал переселения с пра-родины
человечества (т.е., бесспорно, из Африки) и последующие не были строго
разделены во времени: вышедшие последними белые люди достигли атлантического
побережья Европы на три десятка тысячелетий раньше, чем первые переселенцы
оказались в Патагонии и на Огненной Земле в Южной Америке.
Поверхность Земного шара покрылась антропосферой - системой замкнутых
этносов, взаимообособленных человеческих сообществ, каждый из которых
пользовался своим собственным языком, как средством самозащиты с помощью
непонимания и безошибочного выделения чужаков, всегда потенциально опасных.
Отголоски этой древней защиты людских этносов при помощи языкового
обособления прослеживаются в наличии современных жаргонов (арго) у многих
социальных групп и слоев, а также - в тайных эзотерических организациях с
конспиративными формами общения.
И наоборот, в географических областях с уплотненным населением и повышенным
агрессивным межобщинным настроем одновременно возникает, развивается и
поддерживается также и рознь лингвистическая, при которой чужая речь взаимно
считается "тарабарщиной". Свое наречие в каждой деревне Новой Гвинеи, сотни
языков на Кавказе, десятки диалектов в странах Западной Европы,
взаимовысмеивающие областные говоры России, Украины.
Дисперсия человечества завершилась неустойчивой стабильностью, состоянием
"недоброжелательной общительности" в отношениях между людьми,
"квазимиролюбивости" [3] и враждой между группами. Началась человеческая
"история": общеизвестное нагромождение фактов бессмысленных чудовищных
взаимоистреблений и жуткой череды непрекращающегося насилия людей друг над
другом. Началось - принявшее затем лавинообразный характер - изготовление и
усовершенствование орудий убийства со смежным подпроизводством "остроумных"
приспособлений для пыток и истязаний.
Природа оказалась беззащитной перед вооруженным человеком. В свою очередь
человек выявил себя совершенно неспособным к "разумному", осмотрительному
использованию так трагически "свалившегося на его голову" рассудка. Он
по-прежнему шел окольным, недомысленным путем проб и ошибок, в основном -
страшных и дорого обходящихся и ему и Природе. Самым же зловещим симптомом
недоумия человечества является полное игнорирование им горьких и страшных
уроков собственной истории, главный из которых, как известно, состоит в том,
что уроки эти никого и ничему не научили.
Адельфофагия, выполнив роль детонатора взрывоподобного становления рассудка,
а с ним - и агрессивности, "повышающе" трансформировалась в изобретательную
и хитроумную, свирепую и беспощадную охоту за чужаками и соседями. Это стало
своего рода "подсобным хозяйством": так, еще с сотни полторы лет тому назад
негритянские племена использовали в качестве боевого клича не какое-нибудь
там "цивилизованное" "Виват!" или "Банзай!" "высокоразвитых культурных
народов", а простой и наглядный призыв - приглашение к потенциальной
трапезе: "Мясо!".
Возникло также и ритуальное оформление каннибализма. Во многих местах
появляются "хобби" по типу "охоты за головами". Европейские первооткрыватели
застают за всеми этими "увлекательными" занятиями народы Африки, Америки,
Австралии, Океании, Новой Гвинеи, Индонезии. Да и те же, считающиеся вроде
бы как и цивилизованными, японцы во время Второй мировой войны поедали сырую
печень, вырезаемую ими у пленных американцев. Лишь с пару десятков лет тому
назад в Папуа Новая Гвинея был принят, наконец-то, закон, запрещающий
"древний народный обычай" поедания мозга у умерших соплеменников. В
тропической Африке "новейшие" адельфо-гурманы разрывают свежие могилы и
"лакомятся" трупами; в тамошних "краеведческих музеях" можно увидеть
страшные крючья, с помощью которых члены тайных обществ "людей-львов" и
"людей-тигров" разрывают пойманную жертву на части и пожирают ее [4].
Трансформировались и межвидовые отношения. Большинство этносов имело в
своекм составе представителей хищных видов, и агрессивность палеоантропов и
суггесторов переместиилась на соседнеие этнические группы. Ежедневная же их
потребность в насилии (их "дежурное зло") сублимировалось в удовлетворение
атрибутами жестокой власти, так что доставалось и "своим". Причем эта
жестокость нередко доходила до степени, опасной для всего сообщества.
Достаточно будет упомянуть вождя африканской общности киломбо,
поднимавшегося со своего трона одним-единственным способом: опираясь на
ножи, всаживаемые в спины двух своих "верноподданных" [5].
Появившиеся вожди и их приспешники - это всегда палеоантропы (суперанималы,
неотроглодиты) и суггесторы. Любая иная видовая принадлежность властителей,
как правило, делала подобную властную структуру неустойчивой и
недолговременной. По мере увеличения числа и численности сообществ росло и
количество представителей стоящей над обществом власти: деспоты, короли,
сатрапы и т.д.
Основная масса суггесторов пошла по пути приспособленчества и обмана, их
"профессиональной ориентацией" стали торговля чужим трудом, казнокрадство,
мошенничество, политический карьеризм и т.д. Макиавеллизм - наиболее полное
воплощение их жизненной позиции.
Тем хищным гоминидам, которым не хватало места в официальных общественных
иерархиях, поневоле приходилось становиться антиобщественными элементами.
Это - мятежники, разбойники, гангстеры, революционеры, "воры в законе" и
т.п. смертоубийственная братия.
Диффузный вид составил аморфную массу, легко поддающуюся любой актуальной
агитации. Этот вид людей в разные времена и в различных частях Земли
именовался поразному, но всегда и везде - одинаково уничижительно. И чернь,
и быдло, и толпа, и массы, и, наконец, народ (семантически и этимологически
что-то близкое к животноводческому термину "приплод"), с добавочным
использованием откровенно селекционной терминологии: простонародье,
простолюдины.
К сожалению, этот вид людей обладает прискорбно гипертрофированной
конформностью. Из этого обстоятельства и вытекает определение этого вида,
как "диффузного", т.е. допускающего проникновение в себя чего угодно, да и
сам он способен проникнуть, "диффундировать" во что ни попадя. Брат может
пойти на брата, сын - поднять руку на отца, и наоборот, папаня -
представитель "мудрого народа" - в состоянии под горячую руку "порубать"
своих чад и наследников. Все это - в зависимости от тех установок и
лозунгов, которыми на текущий момент снабдили "народные массы" дежурные
сильные мира сего - грызущиеся между собой насмерть, за власть и деньги,
хищные гоминиды.
Неоантропы преимущественно имеют дело с Природой, занимаются наукой,
техникой, духовными поисками и находятся всегда в состоянии
интеллектуального отстранения от окружающей их "мировой грызни". В прошлом
именно такие люди могли быть святыми, пророками: Это - и многие ученые,
философы: Познание Мира и себя стало для них путеводной звездой. Но в
большинстве своем - это честные, не тщеславные люди: "истинно великие люди
проходят по жизни незаметно". И нравственный прогресс осуществляется именно
посредством неброской деятельности таких людей, признающих Высший Смысл Мира
(или же - относящихся к жизни с тихой грустью), а отнюдь - не усилиями
властолюбивой, мстительной, злобно-веселящейся хищной сволочи.
Но и в самые гуманные духовные и интеллектуальные области человеческой
деятельности не преминули затесаться хищные гоминиды. Это именно от них
исходит вся религиозная нетерпимость, конфронтация вер и конфессий, ибо в их
руках - все властные иерархические структуры официальной церковности. Их же
ловких рук и хитрых голов порождение - обильная пена вездесущего
шарлатанства. Ими же организовано и изуверское сектантство с мрачной
"зияющей вершиной" сатанизма. Суггесторы же, подвизавшиеся на ниве науки,
"осчастливили" среду научных поисков с полнейшим пренебрежением к
последствиям своей "научной деятельности", как в технической области
(надвигающаяся экологическая катастрофа), так и в гуманитарной, где тоже
имеются свои "вершинные достижения": всемирно известные изуверские
эксперименты над людьми в концлагерях времен Второй мировой войны и -
засекреченные - в нынешних "научно-медицинских" испытательных центрах.
Таким образом, основное, кардинальное различие людей и разделение
человечества происходит не по расовым или национальным признакам,
предстающим в видовом ракурсе второстепенными. Существуют белые и черные
палеантропы-сверхживотные (суперанималы, неотроглодиты), желтые и цветные
суггесторы, американские и русские неоантропы, а также - диффузное
большинство всех стран и народов. Численное соотношение этих четырех видов
во всех сообществах различно, что и определяет степень (зачастую - лишь
потенциальную) воинственности, хитрости (коварства), миролюбия и разумности
нации, народа, племени, государства...
Красивый тезис "все люди - братья" тоже нуждается в значительной
корректировке. Предание о Каине и Авеле можно - с известной натяжкой -
считать позднейшим метафорическим обобщением реальных событий перехода людей
к убийству себе подобных. И рассудок, таким образом, оказывается не чем
иным, как порождением братоубийства. Картина человеческой истории написана
реальной братоубийственной кровью и никак не просыхает от все новых и новых
мазков многочисленных художников - как "любителей", так и "профессионалов".
Но все же степень "родства" братьев человеческих необходимо признать
различной. И различия в "дальности" этого родства более значительны, чем те,
которые могли бы быть вызваны наличием или отсутствием какого-то гена, типа
недавно открытого американскими учеными некоего "гена агрессивности". Речь
идет об очень большого масштаба расхождениях, ибо даже немотивированная
агрессивность хромосомных (!) мутантов с кариотипом XYY -и та не идет ни в
какое сравнение с теми сущностными различиями (можно считать - и гено-, и
фенотипическими), которые имеются между хищными и нехищными человеческими
индивидами, позволяющими говорить об их этической несоизмеримости. Имеется
скорее всего некая устойчивая наследственная структура, как минимум
супергенный комплекс, обуславливающий данные видовые различия.
К сожалению, человечество легкомысленно поддалось обманчивости внешних,
"оберточных" расовых признаков, в результате чего зоологический примитивизм
расовых теорий, оголтелое неприятие физиологических и культурных своеобразий
этносов заслонили и надолго отвлекли внимание людей от сущностных,
кардинальных различий между людьми. И если расовую неприязнь можно как-то
если и не оправдать, то хотя бы объяснить личностным бескультурьем и
общественной неразвитостью, то между порядочным, честным человеком и
садистом - убийцей его детей необходимо уже провести четкую (видовую!)
границу, будь они даже и одной национальности. Люди могут больше не искать
причин своей адской жизни - воистину, черт у них за плечами! В прежние
времена хищных особей среди людей было в процентном отношении гораздо
больше, нежели сегодня, и насилие являлось привычным и будничным занятием
для обществ. Чем дальше в глубь веков и тысячелетий мысленно переноситься,
тем более страшные повседневные взаимоотношения людей предстают перед
глазами. Убийства, каннибализм, человеческие жертвоприношения, в том числе и
детские, - рядовые заботы дня. Впрочем, еще и совсем недавно мало кого
ужасал сам факт существования войн в мире, а пацифизм считался (и многими до
сих пор считается) диковинным чудачеством и несомненным признаком
отсутствием мужества и патриотизма. Все ужасы исторического времени при всей
своей изощренной жестокости и крупномасштабности являются все же
второстепенными по отношению к фоновому прогрессу человечества.
Собственно, историческое время, как и пресловутый прогресс, в первую очередь
характеризуются непрекращающимся взаимоистреблением хищных видов с
обширнейшим включением в "их борьбу" в глобальном масштабе и нехищных людей
- в подавляющем большинстве своем конформных и/или подневольных. Это
взаимное уничтожение хищных гоминид (главным образом - суперанималов, ибо
суггесторы всячески приспосабливаются и в почти любых условиях ухитряются
найти для себя те или иные выгоды) постепенно снижало кровожадность
человечества, но все же происходило это слишком медленно, и люди никак не
могли начать достаточно скорый выход из своего, поистине, звериного
состояния. И все интеллектуальные достижения человечества с неизбежностью
печальной закономерности обращались и обращаются до сих пор ему же и на
пагубу, что впервые было отмечено Ж.Ж. Руссо.
Переломным моментом в этом "исходе" человечества стало появление заповеди
"не убий". Это был, в сущности, первый легальный лозунг нехищных людей. Хотя
он и не претворился в жизнь, да вряд ли это возможно в обозримом будущем,
тем не менее, "сдобрив" хищный принцип кровной мести "око за око", он создал
вполне социально одобряемый путь убийства во имя "добра", направленный уже в
значительной степени "по адресу", т.е. на хищных гоминид - этих
непосредственных инициаторов конфликтов, что и стало для них роковой точкой:
начался бесповоротный и безудержный процесс падения их численности (падеж
поголовья).
Отмеченный момент в развитии человечества К. Ясперс определяет как "осевое
время, таинственно начавшееся" почти одновременно в течение немногих
столетий (от 800 до 200 гг. до н.э.) в Китае, Индии и на Западе, когда
возникает новое осознание человеком своего бытия и самого себя. "В осевое
время происходит открытие того, что позже стало называться разумом и
личностью"[6]. Эта "тайна одновременного начала осевого времени" в
нескольких точках Земли видится Ясперсу поразительной и неразрешимой мировой
загадкой вселенского масштаба.
Более правомерной видится постановка этого вопроса в совершенно иной
плоскости: до какой же степени недоумно человечество, что так поздно и
почему-то всего лишь в трехчетырех местах Земного шара прорвалось,
наконец-таки, осознание людьми (да и то - единицами!) ужаса того мира, в
котором они оказались, а точнее, который сами себе создали! Другими словами,
началось медленное-медленное рассеивание кровавого тумана "импринтинга
человекоубийства". Непосредственные "заслуги" людей в этом процессе
становления нового сознания предстают еще менее значительными, если учесть
решающую роль, возможно сыгранную во всем этом Высшими Силами Мира, такими
их "эмиссарами", как Моисей, Будда, Христос, Магомет...
[ Прибавление. Но как бы там ни было, нельзя не согласиться с Ясперсом в
том, что с "осевого времени" произошел самый резкий поворот в истории, и с
тех пор человечество движется одним курсом, не сворачивая с него, и по сей
день. Попытаемся же отметить некоторые вехи этого "большого славного пути",
вполне отдавая себе отчет в том, что примененная при этом описании методика
"галопом по Европам" дает лишь схематичный, штрих-пунктирный набросок, но
претендующий все же на объективность, в такой же степени, как утрированность
иной карикатуры не только не мешает сходству с оригиналом, но и зачастую
выделяет в нем главные, кардинальные черты.
Взаимное истребление хищных гоминид в войне Алой и Белой Роз позволило
Англии в значительной степени избавиться от зверской социальной составляющей
своего общества и первой в истории претворить в жизнь пра-демократию. Хищный
же костяк основного населения, будучи посажен на корабли, сделал Британию
"владычицей морей". Попутным ветром в этом "плавании" явился дух
пуританизма, ниспосланный с нелегкой руки женевского суперанимала Ж.
Кальвина на Европу послереформационных религиозных войн. Еще одной
стихийно-превентивной мерой, способствовавшей этому процессу, явилось и
отселение с "туманного острова" преступников в Австралию и Америку. Конечно
же, это вовсе не означает, что в моря и за моря отправлялись и отсылались
исключительно лишь хищные, но тем не менее, в значительной мере - именно
они. Поэтому власть имущие хищные гоминиды остались в Англии в таком ярко
выраженном меньшинстве, что они смогли даже допускать в свою среду
политических мятежников, т.е. оппозиционных суперанималов и суггесторов, что
было немыслимо в других странах из-за иного видового соотношения.
Значительная часть суперанималов и суггесторов Испании и Португалии также
отправились в Америку в послеколумбово время, что до самых недавних пор
прослеживалось в бесчеловечности многочисленных латиноамериканских
диктаторских и олигархических режимов, усугубленных противостоящими им,
возникающими как грибы после дождя, равнопартнерскими "освободительными
фронтами", возглавляемыми диктаторами-сменщиками. (Сейчас же похоже, что
всех таких "приятелей" больше заинтересовал наркобизнес.) Сама же Испания,
наоборот, смогла стать в свое время оплотом анархистов и республиканцев - в
каком-то смысле (к сожалению, лишь в теоретическом) антиподов авторитариев.
Деятельность "пиренейского филиала" Святейшей Инквизиции явилась
дополнительным - хотя и малоразборчивым - фактором в деле устранения хищных
гоминид на всем полуострове. Но в то же время, столь значительное снижение
агрессивной потенции общества объясняет относительную легкость установления
фашистских режимов в обеих метрополиях. Примечательно и то, что оба режима -
и Франке и Салазара - были лишь внутренне репрессивны, но не внешне
агрессивны.
В Скандинавии процессы взаимоистребления хищных гоминид приходятся
...Закладка в соц.сетях
