Жанр: Психология
Схизофрения
...о для нас утверждения, безусловно знаменующего
отход от узкого биологизма: когда мы говорим о личности, о ядре личности, мы должны
отойти от голых, от "пустых" функций психической жизни; мы должны рассматривать
эти функции в их "связи с ценностями жизни". Ни биологическая структура, ни
интеллигибельный характер не исчерпывают личности: лишь вступая во взаимодействие
(Anseinandersetzung) с культурными ценностями, эти структуры создают личность, т. е.,
как говорит Груле, "этический характер". "Личность заключается в ее (единичной)
системе ценностей". Именно здесь, в этой "системе ценностей" происходит сдвиг,
происходит расщепление, и здесь особенно подходит слово "схизофрения". Еще раз
подчеркиваю: схизис (расщепление) надо именно понимать не в смысле расщепления
ассоциаций ("не в виде отрыва этикетки от коробки"), а в смысле изменения движущих
мотивов личности, т. е. в плоскости "системы ценностей". Опять-таки Груле
подчеркивает, что не следует говорить о минусе, о деструкции: можно говорить лишь о
сдвиге в мотивации, о "переслоении". Это нельзя рассматривать как некий новый
основной симптом. Он дан с самого начала, и в нем именно можно различать те
первичные симптомы, о которых выше была речь, т. е. основное настроение, расстройство
"я", расстройство импульсов, бред, расстройство мышления.
Тем самым при такой концепции отделение первичных симптомов от вторичных
теряет свое значение, становится; во-первых, малоинтересным и, во-вторых, нередко
произвольным и неубедительным. Свое отношение к проблеме "первичные-вторичные"
Груле формулирует следующим образом: "В свое время это отделение Блейлером
первичных симптомов от вторичных углубило и продвинуло вперед наше исследование,
но теперь в связи с новыми концепциями уже утратило свое значение".
Итак, возвращаемся к расстройству (изменению) мотивации. Речь была о том, что
схизофреническое расстройство личности заключается в перегруппировке, в нарушении
первоначальной системы ценностей ("этического характера"); это понятие Груле сводит
к разобщению взаимоотношения аффекта-объекта и дает следующий анализ этого
разобщения.
Если мы говорим о разобщении, о расстройстве мотивации, то это надо понимать так,
что то или иное состояние, тот или иной акт поведения вытекает из мотива, который в
норме не мог бы быть движущим моментом. В нормально и А нормально, но в норме В не
является мотивом для А; у схизофреника же В оказывается этим мотивом; напр,
схизофреник пишет человеку, в которого он влюблен, анонимные ругательные письма. Но
есть и вторая возможность: расстройство мотивации как таковой, расстройство самого
процесса, при котором нечто из чего-то вытекает; напр, схизофреничка побила другуюстарую,
беспомощную больную-"от радости жизни", или "от любви к богу я наклал себе в
штаны". Здесь уже нельзя говорить о недостаточности мотивации; здесь связь настолько
абсурдна, что возникает мысль, не нарушена ли сама функция мотивации. Если такое
предположение верно, то можно допустить, что инконгруентность содержаний у
схизофреника есть нарушение акта мотиваций как функции. Это расстройство мотивации
можно было бы поставить в один ряд с расстройством мышления, импульсов,
эмоциональной сферы; общим тогда тут является расстройство акции как (пустой)
функции. Другими словами сущность схизофрении есть расстройство акции. Конечно
сейчас же напрашивается вопрос: какое же это расстройство акции? Вопрос остается пока
без ответа. Но для Груле принципиально важно следующее: до сих пор авторы в поисках
сущности схизофрении обращалась либо к содержанию психических расстройств
(Крепелин, Блейлер), либо же совершенно выходили из области психопатологии (Клейст);
и тех и других интересовали "минусы", а не "другое". Свои искания, равно как и искания
Берце и Карла Шнейдера, Груле расценивает как попытку чисто функционального
постижения схизофренической психики.
Еще несколько замечаний о том, как личность схизофреника представляется нам в
своем внешнем проявлении. Странность этих проявлений в каждом отдельном случае в
большей или меньшей степени может быть вторично обусловленной реакцией на те или
иные психические расстройства. Это однако не относится к пресловутой
"Verschrobenheit". В это понятие Груле вкладывает такой смысл: "нарочито-необычное".
Это нарочито-необычное есть экспрессивное отображение психической альтерации.
Опять-таки здесь-не "минус", здесь-"другое".
Резюмируя, Груле так определяет отличие схизофреника как личности в целом от
нормальной личности: "Субъективно-это внутреннее отчуждение от людей,
одиночество...; объективно-это оппозиционная "с выкрутасами" установка больного. А
наблюдающий наталкивается на недоступность схизофреника пониманию,
"вчувствованию", недоступность, вызванную расстройством мотивации".
Б. МОТОРИКА
Глава "Моторика" принадлежит перу Гомбургера-одного из крупнейших
исследователей в этой области, недавно умершего, и в окончательном виде
отредактирована Груле.
Мы не будем задерживаться на описательной части психомоторных расстройств, с тем
чтобы несколько подробнее остановиться на теоретической части.
В описательной части особенно интересен не столько анализ резко кататонических
расстройств, вялого и гипертонического акинеза, явлений гиперкинеза и пр., сколько
описание общего изменения манеры держаться, свойственной вообще многим
схизофреникам. Описание это сделано с присущей Гомбургеру тонкостью и яркостью.
"Движения здорового взрослого человека,-говорит Гомбургер, - отражают все его
существо, выявляют его определенным образом в известных формах, в ритме, темпе,
усилии, импульсах, торможении и участии всего тела в отдельных движениях (стиль). Эта
индивидуальная окраска между прочим обусловлена отношением, существующим между
указанными признаками и положением и строением тела, а также теми синкинезиями,
добавочными движениями, которыми сопровождаются произвольные движения. Сюда же
относятся и синкинезии при изменении позы и положения тела и при переходе от покоя к
движению и
обратно. Нормальные синкинезии обогащают общую картину моторики, придавая ей
характер мягкости и плавности, в то время как соответствующая размеренность силы
движений наряду с диапазоном и последовательностью придает им характер стойкости, а
согласованность этих движений с экспрессивными гармонически оживляет всю картину.
Все эти признаки у схизофреника могут понести ущерб и привести, если можно так
выразиться, к обеднению тональностей, к моторному оскудению. Утрата или сокращение
сочетательных движений не только ведет к оскудению всей картины моторики, но делает
и отдельные движения негибкими, деревянными (при занятиях спортом бывают
исключения). Если количество мобилизованной энергии недостаточно целеустремленно
и сознательно, недостаточно взято под контроль и недостаточно сочетается с диапазоном
и последовательностью движений, последние становятся вялыми и пустыми; если при
этом вся манера держаться в целом обеднела, то движения кажутся неуклюже-нелепыми;
если нарушена согласованность с выразительными движениями, то не только теряется
гармоничность, но и создается впечатление глубоко идущего душевно-экспрессивного
"прорыва", "диссоциации".
Развертывая дальше эту характеристику, Гомбургер подробно останавливается на
конкретизации таких понятии, как "verschroben" (с "выкрутасами"), манерность, "bizarr"
(чудаковатый), "grotesk", "verzwickt" (замысловатый). Каждому из этих понятий он
пытается придать соответствующую характеристику моторики. Подробно приводить все
эти его замечания было бы неуместно в рамках настоящего реферата.
В главе Гомбургера есть однако еще раздел, сам по себе чрезвычайно интересный, но к
сожалению совершенно неподходящий для реферирования. Дело в том что Гомбургер,
работавший в поликлинике, задался целью систематически исследовать моторику ряда
схизофреников, лежавших в клинике, таким образом, чтобы вести исключительно лишь
запись поведения больных, совершенно не интересуясь ничем другим, так сказать
мотоскопию в чистом виде.
Для сохранения полной объективности описания Гомбургер, во-первых, брал только
тех больных, которых он не знал по поликлинике, а во-вторых, совершенно не заглядывал
в их истории болезни, которые велись врачами клиники. Затем уже, когда его записи
были закончены, они пришивались к истории болезни. На 20 с лишком страницах
убористого шрифта Гомбургер дает 24 таких чисто мотоскопических описания. Чтобы
дать о них представление, мы даем небольшую выдержку из этих чрезвычайно
любопытных описаний.
1. (История болезни П.) "Врач приглашает больного в кабинет: величественным
жестом, хорошо гармонирующим с его высоким, стройным ростом, больной дает врачу
пройти вперед. Войдя в комнату, он садится на самый дальний стул, но сидит не прямо, а
сгибается наподобие перочинного ножика под таким углом, который почти немыслим
при нормальном мышечном тонусе. На вопросы он отвечает, не меняя этой позы; но во
время разговора он поднимает и наклоняет голову своеобразно дергающей манерой, но не
ритмично и не в такт речи; когда ему предлагают сесть прямо, он выпрямляется и
протягивает ноги далеко вперед, причем ступни и пальцы ног пригибает к себе., На
некоторое время он застывает в этой позе. Выражение его лица все время обнаруживает
странную игру. Сначала оно колеблется между серьезностью и лукаво-иронической
улыбкой. Затем больной бросает высокомерные взгляды на врача; притом
соответствующим образом изменяется выражение лица в целом. Но при этом положение
рта и движения губ принимают другой оттенок, и в конце концов в полном
несоответствии с общим выражением лица рот и губы приобретают дружеский, любезный
характер. Иногда, особенно когда больной улыбается, в лице появляется что-то мягкоженственное
и т. д.".
2. (История болезни У.). "Сидя на стуле, больной величественно выпрямляется,
небрежно кладет одну ногу на другую и кладет сложенные руки на колено. При этом у
него высокомерно-скучающее выражение лица. Иногда он делает движения, очевидно
связанные с разговором о муках Христа, который он перед этим вел. Он выпячивает грудь
и дотрагивается до нее кончиками пальцев, словно намекая на кровавые раны спасителя.
Самодовольно-надменное выражение лица при этом ни изменяется. Затем" лицо
принимает победоносное выражение, он сильно выпячивает грудь, глубоко и напряженно
дышит и при атом массирует себя вдоль ребер, словно желая еще больше выпятить грудь
вперед. Тут же он принимает позу человека, с напряженным вниманием слушающего
собеседника. Время от времени при этом он с выражением скорби на лице, качает
головой. Когда ему предлагают показать, как пришивают пуговицу, он затевает какую-то
невероятно замысловатую игру руками, как эстрадный фокусник, доказывающий свои
номер. Когда ему говорят, что он может итти, он скованно-патетическим движением
выпрямляется, выпячивает грудь, затем садится и принимает позу человека, желающего
научиться новому танцу, выставляет ноги вперед, словно желая точно контролировать
движение ног, и т. д.".
Между прочим Гомбургер оговаривается, что он был вынужден пользоваться в своих
описаниях сравнениями, метафорами и т. д. Это однако неизбежно, поскольку немецкий
язык недостаточно богат словами, обозначающими все разнообразие движений,
неврологических же терминов он сознательно избегал.
Заключительная часть этой главы озаглавлена: "Теория моторики"
Подробно излагая концепции Клейста, Гомбургер лишь в трех строках, притом на наш
взгляд не вполне ясных, излагает собственную точку зрения. Поэтому во избежание
возможных искажений мы просто привели эту часть с небольшими пропусками. Однако
вполне возможно, что Гомбургер не успел дописать эту часть; Груле же, обработавший ее,
оставил ее в таком не вполне законченном виде.
Как бы разнообразны ни были кататонические расстройства, все же они объединены
одним отрицательным признаком: за исключением так наз. "припадков", нельзя найти ни
одного симптома или симптомокомплекса, который можно было бы отнести за счет
расстройств пирамидной системы. Поскольку расстройства моторики у схизофреников
вообще могут быть отнесены за счет двигательных аппаратов мозга, речь может итти
лишь об экстрапирамидной системе. Учитывая, что схизофреник, сегодня пребывающий в
полном ступоре, завтра придет в состояние сильнейшего двигательного возбуждения, что
каталептические изменения тонуса то появляются, то исчезают, можно утверждать, что
при этом нет и речи о деструктивных изменениях в мозгу. Но если это положение
логически развить дальше, то неизбежно возникает центральный вопрос всей проблемы:
что здесь обусловлено неврологически и что-психологически (имея в виду
психологически понятные связи). Ответ на этот вопрос позволил бы проникнуть в
сущность не только схизомоторики, но и моторики вообще.
Итак, что же на сегодняшний день можно сказать об участии экстрапирамидной
системы в расстройстве моторики схизофреника? Что мы знаем об экстрапирамидной
системе?
По Ц. и О. Фогт мы считаем corpus striatum центром бессознательной мимики и
жестикуляции, реактивных оборонительных движений, автоматических сочетательных
движений и изменений положения тела. Палидарным синдромом-общую мышечную
ригидность с разнообразными искривлениями членов. Палидарный синдром есть
следствие расторможения субпалидарных центров.
Стриарный синдром состоит из выпадения разнообразнейших автоматизмов, из
гипертонии и гиперкинезов. Таким образом в стриарном синдроме надо различать: 1)
выпадение собственно стриарных высших функций, 2) изолированные функции
расторможенного pallidum.
Клейст следующим образом излагает свою точку зрения в этом вопросе.
Экстрапирамидная система лежит в основе вневолевых, автоматических движений. Среди
них нужно различать: 1) грубые автоматизмы, массивные движения тела; центром их
являются pallidum, получающий в свою очередь импульсы и регуляцию от зрительного
бугра, и corpus subthalamicum; 2) более тонкие автоматизмы, сочетательные и
установочные Движения; координационный центр этих движений - putamen; 3)
тончайавтоматизмы, в частности движения пальцами, мимика, голос, речь;
координационный центр-caudatum, иннервация caudatum и putamen externum. Группы
первая и вторая относятся к миостатике, третья-к психомоторике. Поражения striati дают
неустойчивость движений, нарушение взаимодействия агонистов и антагонистов,
дрожание, хорею, расстройство "приостановки" (перерывы-продолжения, повторение), а
также речевую итерацию. При более точной диференциации получается следующее:
Putamen-хорея, атетоз, дрожание, бедность движений. Caudatum-паракинезы,
псевдоэкспрессивные и псевдоспонтанные движения, итерации, ритмические движения,
бедность движения, связанная с монотонностью, т. е. стереотипии. Поражение substantiae
nigrae дает акинез простых сочетательных и установочных движений и скованность
(rigor). Поражение pallidum-акинез и скованность главным образом корпуса и
прилегающих суставов; выпадение более тонких экспрессивных движений с восковой
гибкостью или простым сохранением положения- pseudoflexibilitas. Corpus sulthalamicumнасильственные
вращательные и метательные движения (некоторые детали мы опустили).
Добавим еще, что Клейст говорит также о передаче, идущей от мозжечка через brachia
conjunctiva и пр. к striatum.
И цитированные взгляды Клейста, и концепции Ферстера являются пока лишь
гипотезами. Гомбургер присоединяется к Шпатцу, который говорит: "Вообще
невозможно рассматривать какой-либо симптом как характерный признак поражения
одного определенного центра или одного определенного пути. Каждый отдельный
симптом определяется целым рядом условий".
В общем концепции Клейста являются продолжением идей Вернике. Вернике искал
локализацию в психомоторной части психической рефлекторной дуги, Клейст же
локализует-на уровне наших современных знаний-более тонко. Клейст имеет в виду те
тончайшие автоматизмы, которые являются выразителями психического. Центр ихcaudatum.
Импульсы, идущие от него, обусловлены телесными ощущениями, эмоциями и
влечениями. Энергетические источники его лежат в зрительном бугре и substantia nigra.
Существуют взаимозависимость и взаимодействие коры и подкорки именно в отношении
психомоторных расстройств. Рассматривая кататонию как строго очерченную форму
схизофренической группы, Клейст вместе с тем находит кататонический, или почти
кататонический синдром при так наз. двигательных психозах, не относимых им к
схизофрении, а также при симптоматической схизофрении. Другими словами любой
психоз, сопровождающийся двигательным возбуждением, может на высоте болезни
вызвать те симптомы двигательного оскудения, которые патогномоничны для кататонии.
Но при кататонии мы имеем по Клейсту в первую очередь расстройство
экстрапирамидной системы. Гомбургер сам считает, что кататонические расстройства в
основе своей (dem Grunde nach), но не по природе, не в силу природы процесса (der Natur
des Vorgangs nach) обусловлены экстрапирамидально, и, сопоставляя взгляды разных
авторов, резюмирует следующим образом: "Авторы подходят к проблеме
схизофренической моторики методологически по-разному. С одной стороны,
экстрапирамидная система рассматривается как орудие поврежденной психики. Так как
психика располагает одним лишь этим орудием, то проявления ее вовне оказываются
естественно-нарушенными. Но дальше значительное повреждение орудия в обратном
направлении сказывается на психике, которая и расстраивается в свою очередь. Это-одна
точка зрения.
Другая точка зрения: "имеется общее заболевание, т. е. анатомически выражаясь,
поражены cortex и subcortex, и экстрапирамидные (кататонические) расстройства входят
составной частью в общий, целостный болезненный процесс".
Этим Гомбургер заканчивает.
В. СОМАТИЧЕСКИЕ ЯВЛЕНИЯ
Мы переходим к третьему разделу-сомато-неврологической симптоматике.
Следуя указанному нами принципу-подробней останавливаться на проблематике, а не
на эмпирике, мы ограничимся в реферировании этого раздела лишь самым кратким
изложением фактического материала, поскольку большего он и не дает.
При ступорозных состояниях отмечаются брадикардия и слабый пульс. Нередко
наблюдаются у ступорозных же резкие колебания частоты пульса, очевидно
свидетельствующие о том, что в ступоре происходят процессы психического ряда. Пильч
отмечает у схизофреников изменения частоты пульса при надавливании на глазные
яблоки. Даже в состоянии возбуждения не удается отметить повышения кровяного
давления. Бумке, Керер, Кюпперс отмечают, что у схизофреников в ответ на психическое
раздражение кривая наполнения сосудов не изменяется. Очень часто наблюдаются
расстройства периферической иннервации сосудов- цианоз, резкий дермографизм,
множественные точечные экстравазаты, гипергидроз и др.
В общем авторы склоняются к тому, чтобы трактовать расстройства сердечнососудистого
аппарата у схизофреников как психически обусловленные вторичные
симптомы.
Еще в 1904 г. Бумке описал у схизофреников нарушение зрачковой реакции на болевые
и психические раздражения. Авторы, проверявшие этот симптом (Сиоли, Гюбер,
Файнштейн и пр.), пришли в общем к разноречивым результатам. Одни находили
симптом в 15, другие-в 92 % случаев. Пиккерт, проверявший симптом на большом
материале, нашел его вполне выраженным лишь в 9 случаях из 258. Надо заметить, что
этот симптом наблюдается иногда и у несхизофреников.
Вестфаль описал в 1909 г. у кататоников временно появляющееся полное отсутствие
реакции зрачков на свет и конвергенцию. При длительных ступорозных состояниях
наблюдается деформация зрачков. Часто наблюдается анизокория.
Недавняя работа Менингера дает следующую сводку зрачковых расстройств при
схизофрении: из 400 случаев он нашел изменения зрачков в 65 %, в частности в 17,7 %
mydriasis, в 6,5 %-miosis, в 11 %-анизокорию, в 23 %-незначительную деформацию, в 6 %-
значительную деформацию, в 50,9 %-расстройство реакции на свет.
Розенфельд описал спонтанный нистагм у схизофреников. Пекелъский отмечает
отсутствие у ступорозных кататоников нистагма после вращения тела. Сами авторы
отмечают, что при прикосновении кончиком пальца к глазным яблокам, последние
отклоняются у схизофреников не как обычно- вверх и в сторону, а по-другому.
В отношении рефлексов сухожильных и пр. можно отметить следующее: у одного и
того же больного, пребывающего в одном и том же состоянии, отмечаются иногда резкие
колебания: сегодня-понижение, на следующий день-значительное повышение рефлексов
и т. п.
Клод описал случай, где у схизофреника появился на одной стороне рефлекс
Бабинского, через несколько недель исчезнувший. Два аналогичных случая описаны
Штекком.
Авторы останавливаются между прочим на работах Шильдера и Гоффа, исследовавших
установочные рефлексы у схизофреников. Упоминаем лишь, что Шильдер и Гофф
допускают возможность воздействия некоторых изменений этих рефлексов на
кататонические симптомы.
Резюмировать можно так: ничего патогномоничного для схизофрении в отношении
рефлексов, мышечного тонуса и мышечной возбудимости до "их пор не обнаружено.
Изменения тонуса следует рассматривать в ином (не узконеврологическом) контексте.
Расстройства чувствительной сферы. Возникающий здесь интереснейший вопрос-в
какой мере жалобы схизофреников на боли и всевозможные тягостные ощущения в теле
(так наз. сенсации) и т. д. обоснованы с периферии, остается пока что открытым.
Авторы подробно цитируют работу Гаймана о головной боли как одном из ранних
симптомов схизофрении. Интересно здесь то, что спустя некоторое время, очевидно по
мере нарастания процесса, боли эти, вначале крайне интенсивные, как-то больному не
мешают. Он говорит о них, но в то же время словно не обращает на них внимания. Очень
интересно замечание, которое делает Гайман относительно диференциальнодиагностического
значения этой головной боли, имея в виду ранние стадии болезни: "В
противоположность истерику, который отстаивает свою головную боль, ее защищает, ее
экспонирует, схизофреник борется с ней, пытается ее упрятать, изолировать и при этом
обессиливает".
Кожную чувствительность у схизофреников исследовал Берингер. Он нашел большую
длительность последовательных ощущений и некоторые другие довольно тонкие
отклонения.
Наконец Обри и Барюк в ряде случаев констатировали понижение возбудимости
вестибулярного нерва на калорические и гальванические возбуждения.
Припадки. Переходим к вопросу о припадках при схизофрении. Имеются в виду
конечно не приступы возбуждения, а припадки в узком смысле слова-типа обмороков,
эпилептиформных и т. п.
Существуют ли подобные припадки как симптомы схизофренического расстройства?
Давно уже описаны так наз. кататонические припадки, т. е. наблюдающиеся у
кататоников кратковременные состояния мышечной слабости, сопровождающиеся
побледнением лица, состояния как бы оглушенности и полной расслабленности. С другой
стороны, известны и состояния наподобие припадков, сопровождающиеся внезапно
наступающей ригидностью всех мышц или части мышц, а иногда и настоящие (очевидно
авторы имеют в виду клонические) судороги в известных группах мышц. Гюфлер описал
вазомоторные припадки: внезапное покраснение лица за исключением части вокруг рта.
Гюфлер назвал их "кататоническими эквивалентами".
К припадкам же можно пожалуй отнести и преходящие состояния сонливости, которые
не так редко бывают в самых ранних фазах болезни. Примечательно, что в дальнейшем в
этих случаях наблюдалась упорная бессонница. Возможно, что следует предположить
какое-то первичное, органическое расстройство центра сна.
Что касается выраженных эпилептических припадков, то в этом вопросе авторы
занимают совершенно четкую позицию; если они и бывают у схизофреников,-а бывают
они чрезвычайно редко,-то можно допустить лишь случайное совпадение схизофрении и
заболевания, обусловившего эпилептический припадок. Схизофренический процесс как
таковой никоим образом не может быть причиной эпилептического припадка. Возможно,
что в очень редких случаях набухание мозга (Рейхардт) может вызвать припадок.
Переходя к прочим соматическим расстройствам, авторы mediae in res начинают с
указания на то, что многочисленные исследования обмена веществ, функции печени,
морфологии, сере логии, химии крови и цереброспинальной жидкости, мочи и т. д.
никакой ясной, определенной картины не дают. И методы Абдергальдена, которыми
увлекались когда-то, и эндокринологические поиски никаких определенных результатов
не дали.
Интересовались авторы расстройством менструаций у схизофреничек; но эти
расстройства наблюдаются при разнообразных психозах, и ничего специфического для
схизофрении здесь найти нельзя.
"Не подлежит сомнению,-говорят авторы,-что в ряде случаев схизофрении
наблюдаются тяжелые трофические расстройства, стремительные изменения веса тела (в
обе стороны), изменение тургора кожи и другие соматические расстройства,
напоминающие эндокринно обусловленные явления, особенно в сфере вегетативной
нервной системы... Но нет никаких оснований усматривать в этом первичное заболевание
эндокринной системы; надо предполагать, что эндокринные и вегетативные расстройства,
поскольку они имеют место, являются следствием нарушения соответствующих отделов
центральной нервной системы".
В самоё последнее время вновь ожил интерес к вопросу об экзогенных- токсических,
инфекционных и пр.- моментах. Рейтер прямо ставит вопрос так: "без интестинальной
интоксикации нет схизофренического процесса" (1929). Как известно, в интоксикации
обвинялась и полость рта. Далее ряд авторов указывает на туберкулез и сифилис. Все эти
теории Штейнер и Штраусе считают абсолютно недоказанными и висящими в воздухе и
вспоминают по этому поводу старое выражение Гризингера- "копропсихиатрия".
Остается еще сказать несколько слов относительно эксперимента л ьнофизиологических
исследований. Бергеру удавалось временно купировать ступорозные
состояния инъекциями кокаина. Другие авторы этого не подтверждают. Ряд ав
...Закладка в соц.сетях
