Жанр: Психология
Схизофрения
..., и пришел к следующим выводам: если взять женщин в
возраст до 36 лет, нормально рожавших три раза, то окажется, что вероятность чисто
случайного совпадения во времени puerperium и психоза составит 1/5; соответствующий
коэфициент вероятного совпадения при двух детях составляет 1/7; при четырех -1/4.
Майер-Гросс присоединяется к Зелерту, полагающему, что из этих цифр никак нельзя
сделать выводы об учащении дебютов схизофрении под влиянием puerperium.
Провокационное значение инфекций Майер-Гросс считает недоказанным, но и
неопровергнутым, но опять-таки, повторяем, речь может идти лишь о толчке, о
провокации.
В вопросе о травматических повреждениях мозга Майер-Гросс ссылается на
интересные работы Рюдина и его школы (в том числе Луксенбургер). Рюдин и его
сотрудники исчислили, что в возрасте между 20 и 50 годами вероятность заболеть
схизофренией исчисляется в 0,4 %-4 на 1000; исследовав же 1 554 случая травматического
повреждения мозга, они получили почти в четыре раза больше случаев схизофрении и
схизофреноподобных расстройств, а именно 1,68 %, Если однако исключить отсюда
схизофреноподобные расстройства и учесть одни лишь несомненные схизофрении, то мы
получим 0,55 %, т. е. при сравнении со средним процентом вероятности (0,4) разницу
очень незначительную.
Специально еще автор останавливается на вопросе, о котором много писалось и
пишется: о "симптоматических схизофрениях" у прогрессивных паралитиков (особенно
при малярии) и у постэнцефалитиков. Тот опыт однако, который пока имеется в этом
вопросе, по мнению Майер-Гросса, безусловно недостаточен, чтобы позволить делать
какие-либо далеко идущие выводы. Вероятно мы имеем здесь лишь внешнее сходство
симптомов-не более.
II. ОБЩАЯ СИМПТОМАТОЛОГИЯ
Общая симптоматология состоит из трех разделов: 1) "психопатология" (Груле), 2)
"моторика" (Гомбургер), 3) "соматика и неврология" (Штейнер и Штраусе).
А. ПСИХОПАТОЛОГИЯ
Раздел "Психопатология" состоит из следующих главных подразделов:
"Галюцинаций", "Мышление", "Речь", "Бред", "Внимание", "Сознание", "Эмоции",
"Воля", "Расстройства личности в целом".
1. Галюцинаций. В вопросе о галюцинациях Груле прежде всего возражает против
попыток ряда авторов, в частности Карла Шнейдера, рассматривать галюцинаций как
производное расстройство мышления, против попыток перенести весь вопрос
из сферы восприятий в сферу мышления. Попытки эти Груле считает искусственно
сконструированными, внутренне-противоречивыми и противоречащими клиническому
опыту.
Галюцинаций Груле в согласии с классическими концепциями психиатрии
рассматривает именно как ложные восприятия, как восприятия без внешнего объектараздражителя
и притом как первичное, органически обусловленное расстройство.
Что мы имеем при реальном восприятии?
1) Объект может обладать свойствами: большей или меньшей ясности или неясности,
большей или меньшей определенности или неопределенности, большей или меньшей
живости (пластичности) или расплывчатости; 2) все ступени, ведущие от реальной
данности к образной данности; 3) максимальное отнесение к своему "я" на одном
полюсе, минимальное- до полного паралича своего "я"-на другом:.
Все эти моменты, свойственные нормальному восприятию, присущи и галюцинаций, т.
е. и галюцинаций могут быть большей или меньшей ясности, определенности, больше
приближаться к реальным восприятиям или к образным представлениям и т. д.
Нет оснований к тому, чтобы подходить к галюцинациям принципиально иначе, чем к
восприятиям. Это прежде всего.
Дальше: галюцинаций отнюдь не специфичны для схизофрении, а наблюдаются при
целом ряде душевных расстройств. Но отличаются ли схизофренические галюцинаций
чем-нибудь от галюцинаций при прочих психозах? На этот вопрос Груле отвечает
утвердительно, и специфичность шизофренических галюцинаций он усматривает именно
в моменте отнесения галюцинаторного восприятия к своему "я".
Нормальный, здоровый человек может воспринимать что-либо очень неясно,
расплывчато, неопределенно, но у него при этом имеется непреложное сознание того, что
воспринимает его "я". Но бывают состояния, когда все воспринимается как-то подругому:
все кажется словно изменившимся, чужим, между моим "я" и объектами словно
что-то воздвигнуто, изменилось отношение субъекта к объекту. Нормальный человек при
этом отдает себе отчет в том, что изменился конечно же внешний мир, а сам он по той
или иной причине не так воспринимает. Это отношение воспринимающего "я" к
воспринимаемому объекту может быть однако еще сильнее нарушено: в содержании
восприятия, в воспринимаемом объекте все так сказать в порядке, "не к чему
придраться", но это не я воспринимаю, не мое "я".
Человек теряет то само собой разумеющееся, то наивное ощущение себя как
воспринимающего субъекта, какое обычно у него есть. Голоса ничего особенного не
говорят, они говорят самые невинные, безразличные вещи,. например, "опять эта синяя
жилетка", но в том, как все это происходит, в самом акте восприятия этих голосов есть
что-то насильственное, искусственное, чуждое "я"; больной возмущается голосами,
потому что он совершенно беспомощен, его насилуют, его "я" насилуют, он не обладает
полностью своим "я", все это происходит автоматически, помимо его "я".
И вот в этом именно Груле усматривает то специфическое, что отличает
схизофренические галюцинаций от галюцинаций делиранта, алкоголика и т. д.: у этих
последних, как бы они ни галюцинировали, "я" сохранено, сохранено отнесение
галюцинаторных восприятий к своему "я". Схизофренические же галюцинаций помимо
объема и продолжительности очень часто обладают именно этой чертой-нарушением
отнесения к "я". И это по Груле понятно, поскольку именно расстройство "я" следует
рассматривать как одно из основных расстройств при схизофрении. Не задерживаясь на
тех чисто эмпирических замечаниях, которые делает Груле о формах галюцинаций,
отметим лишь еще, что вопрос об истинной природе всевозможных соматических
ощущений, столь частых у схизофреников, Груле оставляет открытым, в частности вопрос
о невро-периферической их обусловленности. Он склоняется правда к центральноорганическому
происхождению этих явлений, но говорит об этом лишь вскользь.
Резюмируем: галюцинаций по Груле следует рассматривать как первичные,
вытекающие из органического процесса и психологически невыводимые симптомы
схизофрении-как первичные психологические данности.
2. Мышление. Два основных вопроса: 1) можно ли говорить при схизофрении о
слабоумии, 2) в чем главная особенность, в чем специфичность схизофренического
расстройства мышления-вот те два вопроса, на которые ищет ответа Груле.
На первый вопрос ответ дается вполне определенный и притом отрицательный. При
схизофрении не существует слабоумия, деменции, разрушения интеллекта. Существует
нарушение, расстройство, но не разрушение. Даже совершенно разорванный,
неспособный к жизни, много лет сидящий в больнице и вегетирующий схизофреник
поражает подчас, если только уметь к нему подойти, безукоризненной сохранностью
способности осмышления, суждения, умозаключения. Эта формальная или потенциальная
сохранность мышления отделяет целой пропастью схизофрению от паралитического и
других форм, так сказать настоящего слабоумия. При схизофрении "машина цела, но
вовсе не обслуживается или неправильно обслуживается".
Но тогда в чем же особенность схизофренического расстройства мышления? На этот
второй вопрос ясного, точного ответа мы не получаем.
Попытки подойти к разрешению вопроса с точки зрения ассоциативной психологии и
говорить о разрыве, об ослаблении ассоциативных связей Груле считает бесплодными,
поскольку вообще ассоциативная психология недостаточна для того, чтобы охватить
проблемы мышления в целом.
Стремление ряда авторов подойти к уразумению схизофренического мышления
интроспективным путем, прибегая к аналогии с мышлением при засыпании, Груле
считает мало плодотворным. Быть может здесь и можно говорить о некотором сходстве,
но сходство это поверхностное и к разрешению вопроса в общем не приближает.
Полемизирует Груле и с Карлом Шнейдером, который, как известно, детально
анализируя схизофреническое мышление, дает целый перечень характеризующих его
моментов. Но Шнейдер не приводит все эти моменты, верно подмеченные, к. общему
знаменателю, к единой формуле. Сделать это чрезвычайно трудно уже вследствие того,
что терминология современной психологии недостаточно точна и диференцирована.
Ближе всего к разрешению вопроса по мнению Груле подходит Берингер, который
говорит о "недостаточности интенциональной дуги в мышлении схизофреника".
Нехватает того руководящего понятия, которое целеустремленно интендирует в
определенном направлении и организующе связывает мысль. То, что Берингер называет
также "die Spannweite des Dent ens"-размах, охват, широта мышления,-вот чего нехватает
схизофренику. Схизофренику нехватает-говорит Груле-спонтанности, инициативы.
Суждение, умозаключение, осмышление- это духовные приемы, которые можно сравнить
с техническими приемами в ремесле. Но чтобы создать вещь, недостаточно одних лишь
приемов, а требуются еще изобретение, творчество, план, идея, концепция, словом в
конечном счете инициатива. Ее-то именно как выражения высших свойств интеллекта
нехватает схизофренику, и понятно, что методы экспериментальной психологии,
оперирующей в пределах формальных интеллект-функций, не дают нам ключа к
уразумению этих расстройств.
Итак общий знаменатель, к которому приходит Груле, формулируется следующим
образом: "Схизофреническое расстройство мышления в существе своем есть расстройство
высшей сферы личности, интеллектуальной инициативы, интеллектуальной
продуктивности".
3. Речь. Довольно детальный анализ расстройств речи у схизофреников приводит Груле
к следующим выводам.
Он различает прежде всего два вида расстройств речи. К первому виду относятся такие
собственно даже не расстройства (см. ниже), а изменения речи, которые сознательно
продуцируются больным, ко второму виду- те, которые возникают непроизвольно.
Мы должны тут же пояснить, почему мы сказали: "собственно даже не расстройства, а
изменения речи". Дело и том, что и здесь, так же как и в главе о мышлении, Груле
подчеркивает, что следует остерегаться подходить к схизофреническим симптомам как к
"минус-симптомам". Мы имеем у схизофреника не то, что мы имеем у здорового, а нечто
другое; но "другое" не обязательно есть минус. Этой предвзятости следует избегать
насколько возможно.
Итак, что же Груле относит к сознательно продуцируемым изменениям речи? Три
группы механизмов:
1. Новые, совершенно необычные, странно-причудливые переживания не находят себе
адекватного отображения в речи, а требуют новых же, естественно столь же необычных и
странно-причудливых слов. Таким путем очень часто возникают неологизмы.
2. По разным мотивам, особенно часто в связи с бредовыми идеями, схизофреник
прибегает к особому тайному языку, непонятному для других.
3. Галюцинируемые слова и фразы, часто для самого больного совершенно дикие,
непонятные, оскорбительные, вплетаются в нормальную речь....
Значительно сложнее обстоит дело со вторым видом расстройств, возникающих
непроизвольно. Здесь Груле различает следующие группы:
1. Расстройство речи является неизбежным следствием расстройства мышления и
сознания; это то, что мы имеем при состояниях растерянности (Ratlosigkeit); расстройство
речи является естественным отображением внутренней растерянности.
2. Состояние аффективного возбуждения, сказываясь на моторике в целом, естественно
сказывается и в речи, расстраивая ее тем или иным обзором.
3. Так наз. глосолалия, которую Груле считает особенно патогномоничной,
специфически характерной для схизофреника. В противоположность французским
авторам, которые ввели в психиатрию термин "глосолалия" и вметете с тем чрезвычайно
его расширили, Груле ограничивает понятие глосолалии. Различая., речь рациональную,
описывающую, изображающую, с одной стороны, и речь, выражающую аффективные
моменты, экспрессивную-с другой, Груле рассматривает глосолалию именно как явление,
целиком относящееся ко второй категории-к экспрессивной речи: в состоянии аффекта,
напр., в экстазе, язык как бы сам, как бы помимо воли продуцирует речь, иногда целыми
фразами, иногда в виде отдельных возгласов. Это то, что хорошо известно из опыта
религиозных экстатиков. Логического содержания в такой глосолалии искать не
приходится и это, как говорит Груле, знал еще апостол Павел.
Механизму "глосолалии" Груле придает большое значение в психопатологии
схизофренической речи.
4. Далее следуют состояния первичного-неаффективного психомоторного
возбуждения, которые сказываются и в речевой продукции, чаще всего в виде
вербигераций, рифмоплетства и т. д.
5. Наконец та категория речевых расстройств, которую следует отнести за счет
"Verschrobenheit" схизофреника. Слово "Verschrobenheit" до сих пор не переведено
должным образом на русский язык; я предложил бы-"с выкрутасами"; здесь мы имеем
дело с обоими компонентами речи рациональной и экспрессивной, и этой
"Verschrobenheit" обусловлен обычно специфически схизофренический стиль или жаргон.
Таковы основные установки Груле в вопросе о речи. Заканчивая этот раздел, Груле на
двух страницах полемизирует с Клейстом, с попытками последнего подойти к проблеме
схизофренической речи анатомо-неврологическим путем по аналогии с органически
обусловленной афазией.
Основной тезис тех возражений, которые делает Груле Клейсту, таков: речь у
схизофреника потенциально сохранена, и в этом принципиальное отличив
схизофренического расстройства речи от афазического; схизофреник говорит не так, как
нормальный человек, не потому, что не может говорить нормально, а потому что не
хочет, не желает этого, потому что сложный комплекс его переживаний и установок
побуждает его к этому, Таким образом расстройство речи у схизофреников Груле относит
скорее ко вторичным симптомам болезни.
4. Бред. Груле начинает с замечания, что никто еще не определил сущности бреда
исчерпывающим образом. Бредовые идеи схизофреника настолько разнообразны,
настолько полиморфны, что почти невозможно свести их к единой формуле.
Наиболее приемлемой представляется Груле формула "символическое истолкование
без (достаточного) повода". Откуда же оно берется? Здесь Груле решительно ополчается
против всех попыток подойти к уразумений генезиса бреда психологизирующим путем.
Старые концепции (защищавшиеся между прочим Циэном), исходившие из того, что
первичным при бреде является расстройство восприятий, порождающее далее уже
естественным путем бредовые идеи, Груле безоговорочно отвергает. На ряде примеров он
показывает, как самые обыкновенные, повседневные восприятия, сами по себе не
искаженные, истолковываются символически. Не восприятие вызывает бред, а наоборот
бред альтерирует восприятие. Первичным является именно бред-уверенность, знание
больного. Решительно отвергает Груле и тех главным образом старых авторов, которые
пытались выводить бред из неправильных суждений, т. е. другими словами, из
интеллектуального расстройства. Бред и интеллектуальная сохранность никакого
отношения друг к другу не имеют. Из современных авторов Груле полемизирует с Шульте
(1924), пытающимся свести бред к недостатку реальных связей коллективом. Груле
считает такое объяснение очень ценным и подходящим для бредовых идей психопатов, но
никоим образом не для бреда схизофреников.
Полемизирует Груле и с Каном, утверждающим, что бред всегда обусловлен
стремлением человека к изоляции и одиночеству, и конечно с психоаналитиками. И в
конце концов, отвергая все психологизирующие и рационализирующие концепции бреда,
Груле устанавливает следующий тезис: "Я считаю бред первичным симптомом
схизофрении, не поддающимся объяснению, непонятным органическим симптомом".
5. Внимание. Проблеме внимания Груле уделяет лишь полстраницы; он считает
вопреки Маселону и Вейганду, что функция внимания у схизофреников не нарушена.
Нередко наблюдаемую усталость, преждевременно наступающую у схизофреников,
можно пожалуй толковать как легкую истощаемость внимания, и возможно, что этот
момент играет некоторую роль в расстройстве мышления, но во всяком случае роль
второстепенную.
6. Сознание. Прежде всего Груле пытается установить терминологическую ясность в
вопросе о сознании. Он предлагает исходить ив следующих моментов: 1) ясность
сознания в данный момент, 2) единство сознания во времени (от прошлого к настоящему)
и 3) содержание "я" в сознании (der Ichgehalt des Bewusstseins) - насыщенность сознания
"я" (в творительном падеже), степень "ячества", если угодно.
Если исходить из первого момента-ясности сознания, то затемнения, помрачения
сознания если и бывают у схизофреников, то во всяком случае чрезвычайно редко.
Периодических расстройств сознания, как бы сумеречных состояний, описываемых
Клейстом, Груле у схизофреников никогда не наблюдал. Если и бывают у схизофреников
сноподобные состояния спутанности или аментивные синдромы, то это во всяком случае
непатогномонично.
Если исходить из второго момента-единства сознания во времени, то соответствующим
расстройством являются амнезии. Груле предлагает различать четыре вида амнезий: 1)
амнезия как следствие сужения сознания (т. е. невнимания к тем или иным объектам,
необращенности внимания), 2) амнезия как следствие помрачения сознания (напр., при
отравлении, эпилептическом припадке, ранении черепа), 3) амнезия в виде последующего
изъятия из сознания (ретроградная амнезия-после ранения черепа, попытки к повешению
и пр.) и 4) амнезия в виде последующего вытеснения (комплексная амнезия).
К амнезиям в точном смысле этого слова следовало бы отнести лишь вторую и третью
группы, а таких-то именно "настоящих амнезий" при схизофрении не бывает, т. е. не
бывает нарушений сознания в смысле единства сознания во времени.
От ясности и единства во времени следует по Груле строго отличать третий моментналичие
"я" в сознании. Характерным для схизофрении является. именно расстройство
этой стороны сознания. Что бы я ни воспринимал, что бы ни чувствовал, о чем бы ни
думал,-всегда неизменно я обладаю сознанием наличия своего "я" и к нему именно, к
этому "я", отношу все, что происходит в моей психике. То же относится и к навязчивости:
мысль чужда, но она именно мне чужда, моему "я". Схизофренику же по Карлу Шнейдеру
в 14,2 % случаев именно этого-то отнесения к "я" нехватает; его мысль, его чувство-это
не его мысль и не его чувство, "это с ним делают". "Схизофреническая домашняя хозяйка,
- говорит Груле,-тысячу раз ставила котелок на плиту, но в этот раз совершенно внезапно
ее осенило, что "это с ней сделано" (над ней проделано)". Это расстройство может
затрагивать и восприятия, и представления, и процессы мышления, и эмоции, и волевые
импульсы, и вот это-то именно обстоятельство и свидетельствует о том, что тут дело не в
нарушении, не в аномалиях этих специальных актов, а именно в нарушении сознания "я".
Это расстройство, этот паралич сознания "я" можно уподобить тому, как будто кто-то
хватает человека и поднимает его; то же самое происходит как бы его психикой.
Растерянность схизофреников (Ratlosigkeit) Груле считает следствием нередко именно
этого расстройства "я". Отмечая большие заслуги французских авторов, занимавшихся
этим вопросом (Леви-Валенси, Клерамбо и др.), Груле вместе с тем считает неудачным
применяемый французами к этим явлениям термин "автоматизм", так как понятие
"автоматизм" направлено преимущественно на волевую сферу. Описываемое же
расстройство "я" далеко конечно выходит за пределы волевой сферы.
Груле полагает, что именно это расстройство "я" часто очень тяжело переживается
больным. Особенно на самые первые, тончайшие проявления этого симптома больной
реагирует сознанием, что с ним происходит что-то странное, необычное. Отсюда
возникает то чувство одиночества, отчужденности, которое приводит к эмоциональным
расстройствам.
7. Эмоциональные расстройства. Груле однако не берется утверждать, что
расстройства эмоциональной сферы (чувствований) являются только следствием именно
этого нарушения "я". Вполне возможно, что их следует рассматривать как первичный
симптом болезни.
Эмоциональный фон переживаний, то, что мы называем "настроение", может быть в
той или иной степени направлено больше внутрь или на внешний мир.
Расстройство этого фона, настроения, больше направленное во внутрь, часто
наблюдается в начальных фазах схизофрении, причем оно настолько своеобразно, что его
никак не уловишь обычными нашими понятиями- грусть, страх, беспокойство,
подавленность, раздражительность и т. п. "Есть, - говорит Груле,-какой-то особый нюанс
в том, когда больная говорит напр.: "Два года назад я стала вянуть", или "Я потеряла
себя, я беспомощно изменилась".
Так же часто мы встречаемся, особенно в начале болезни, с расстройством
эмоциональной установки к окружающему миру. При этом не то, что нет живого интереса
к окружающему; напротив больные нередко очень внимательно относятся к всему, что
вокруг них происходит (нет заинтересованности. Реф.). Груле цитирует Минковского,
который приводит слова больного: "Я вижу вещи, не связанными друг с другом, каждая
сама по себе, но мне нехватает инстинкта жизни" и т. д.
Со всей решительностью Груле восстает против традиционной трактовки
эмоциональной сферы схизофреника как "тупого безразличия". Как И в разделе о
мышлении, Груле подчеркивает, что не следует подходить к схизофренику с
нормативными понятиями, не следует говорить о минусах. Правда некоторые
гебефреники, по немецкому выражению садящиеся "на мель" и очень многие (но не все!)
схизофреники в исходном состоянии несомненно обнаруживают снижение
эффективности; здесь можно говорить о минусе. Но ни в коем случае нельзя это
распространять на всех схизофреников как таковых. "Иной кататоник способен на
величайшую страсть". Крепелин по мнению Груле слишком был заражен именно этим
нормативным подходом к больным. Меньше этики, больше антропологии, меньше
интересоваться тем, что должно бы быть, и больше тем, что есть. Такова позиция Груле.
8. Волевая сфера. Мы не задерживаемся на этом разделе, поскольку
феноменологический анализ Груле дает мало нового.
Расстройства волевых импульсов, которые даны в своеобразном поведении
схизофреников, Груле склонен рассматривать как первичные, т. е. психологически
невыводимые симптомы. Однако в иных случаях он допускает и иное толкование-как
вторично-реактивных образований (напр., состояния двигательного возбуждения под
наплывом устрашающих галюцинаций).
Отметим лишь замечание Груле о том, что амбивалентности схизофреников
неправильно истолковывать по аналогии с колебаниями "за" и "против" нормального
человека. Дело-то именно в том, что у схизофреников сосуществуют "да" и "нет"; если
это с точки зрения формальной логики кажется абсурдным, то такое возражение по Груле
совершение несущественно: психологические данности не опровергаются логическими
аргументами.
Точно так же и ступорозные состояния нельзя рассматривать по аналогии с
эмоциональной заторможенностью депрессивного больного, а следует расценивать как
некое первичное оскудение импульсов.
9. Расстройство целостной личности. "Было много попыток,-говорит Груле,-
установить сущность схизофрении, но все эти попытки по-разному ориентированы,
ориентированы в разных планах. Одни авторы прибегали к образным сравнениям-оркестр
без дирижера (Крепелин), машина без горючего (Шазлан), другие искали то основное
расстройство, из которого можно было бы вывести все симптомы болезни".
Психологи то брали настолько общие и неопределенные расстройства, что из них
можно было вывести все, что угодно, но вовсе не характерное для схизофрении
ослабление сознания (Фрейеберг, 1886, Шоле, 1848), снижение энергии сознания (Леман,
1898), сужение сознания (Рагнар Фогт, 1902), распад сознания (Гроссе, 1904), общее
расстройство координации (Клейст, 1913),-то пытались найти в определенных узких
расстройствах нечто общее, присущее большей части симптомокомплексов:
недостаточность (Insufficienz) внимания (Чиж, Маселон, Вейганд, Ашаффенберг),
интрапсихическая атаксия (Штранский), распад ассоциаций (Блейлер) и т. д. Все эти
попытки в общем представляются Груле малоубедительными. Подробнее зато он
останавливается на концепциях Берце. В общих чертах Груле следующим образом
излагает теорию Берце (которую он считает единственной психологической теорией
схизофрении).
По Берце первичные симптомы схизофрении-это непосредственно данные, ни из чего
не выводимые симптомы; красной нитью через все эти первичные симптомы проходит
"сквозной симптом" (durchgangiges Symptom). Следовательно надо: 1) отличать первичные
симптомы от "сквозного симптома"; 2) от первичного симптома и сквозного симптома
надо отличать "grundstorung"-основное расстройство, которое само по себе не дано в
непосредственном наблюдении, но вскрывается как лежащее в основе всех симптомов.
Таким образом Берце вместо того, чтобы сводить все симптомы к одному знаменателю, т.
е. находить единое в многообразном, отыскивает так сказать за этими симптомами
"основное расстройство", само по себе невидимое. Это "основное расстройство" Берце
определяет как гипотонию сознания. Эта гипотония лежит в основе активного
схизофренического процесса, обусловливая снижение личности, снижение психической
активности. Выходит стало быть, что гипотония сознания и недостаточность психической
активности не одно и то же (Груле оговаривается: "если только я правильно понимаю
Берце").
Недостаточность психической активности может быть выражена в различных
степенях, но всегда является центральным расстройством, проявляющимся и в
психической и в психомоторной сферах. Груле согласен с тем, что целый ряд
схизофренических симптомов можно объяснить этим центральным растройством, но не
все.
В чем же Груле сам усматривает это центральное расстройство целостной личности?
Груле начинает с очень интересног
...Закладка в соц.сетях
