Жанр: Психология
Общественное животное. Введение в социальную психологию.
...ой и независимой, чем ее более традиционно
ориентированная подруга; указанные черты личности могут угрожать чувствам
контроля и автономии у мужчин с низкой самооценкой, и с целью
защиты своего Я-образа такой мужчина всячески умаляет достоинства женщины
с нетрадиционными взглядами. А мужчина с высокой самооценкой,
по определению, более уверен в себе, и, следовательно, испугать его
не так легко, поэтому у такого мужчины отсутствует потребность в умалении
достоинств напористой и независимой женщины.
Существует великое множество факторов, способных повлиять на
самооценку человека и, таким образом, оказать важное воздействие на
его избирательность на "рынке межличностных симпатий". Как уже известно
читателю, одним из таких факторов является физическая привлека387
13*
тельность: к людям привлекательным обычно относятся лучше, и это почти
наверняка способствует росту самооценки. Так как же физическая привлекательность
влияет на избирательность?
В исследовании, о котором сообщает Зик Рубин [51], нескольким молодым
женщинам было предложено заполнить анкету, содержавшую вопросы
о том, с какими мужчинами они предпочитают встречаться; самих же
женщин (в тайне от них) экспериментаторы проранжировали по степени
физической привлекательности. Оценивая свои предпочтения, все женщины
посчитали для себя приемлемым встретиться с теми мужчинами, профессия
которых считается высокопрестижной (например, с врачами или юристами),
при этом отвергнутыми оказались мужчины с непрестижными профессиями
(швейцары, буфетчики). Однако, когда речь зашла о том, чтобы оценить
приемлемость или неприемлемость тех мужчин, чьи профессии относились
скорее к "среднепрестижным" (электрики, бухгалтеры, водопроводчики),
в оценках появлялись различия, обусловленные степенью внешней привлекательности
оценивающих. Так, более привлекательные женщины оказались
и более разборчивыми, указав, что подобные кандидатуры для них неприемлемы,
а менее привлекательные женщины ответили, что и с мужчинами
таких профессий они могли бы завязать отношения.
Связь между сходством и симпатией к вам. Если нам нравятся люди,
придерживающиеся сходных с нами мнений, и если нам нравятся люди,
которым нравимся мы сами, то не следует ли из этого, что нам особенно
понравится человек, если мы узнаем, что он одновременно и похож на нас
и испытывает к нам симпатию?
Хотя здравый смысл, казалось бы, подтверждает это, на самом деле
ответ будет: нет. Факты свидетельствуют, что два указанных фактора не являются
аддитивными, то есть они не суммируются. В эксперименте, который
мы провели вместе с Эдвардом Джонсом и Линдой Белл [52], было показано,
что, хотя нам и приятно, когда мы нравимся человеку, который разделяет
наши ценности и мнения, однако гораздо более привлекательной оказывается
ситуация, когда мы нравимся тому, кто их не разделяет.
В нашем эксперименте каждая из студенток-испытуемых имела короткую
беседу с другой студенткой, в результате выяснялось, что они либо
согласны по ряду вопросов, либо нет. После беседы экспериментаторы устроили
так, чтобы испытуемая "случайно" подслушала разговор еще одной
студентки и своей собеседницы (на самом деле это была помощница экспериментаторов),
делившейся своими впечатлениями об испытуемой: подставная
студентка в одних экспериментальных условиях давала понять, что испытуемая
ей понравилась, а в других - давала понять, что не понравилась.
Какой эффект оказала эта информация на мнение испытуемой о собеседнице?
Наибольшую симпатию испытуемые выражали тем собеседницам, с которыми
у них имелись несхожие аттитьюды, но которым испытуемые понравились.
Таким образом, хотя, в общем, нам нравятся люди, чьи аттитьюды
близки к нашим собственным, однако встреча с человеком, которому мы
нравимся, несмотря на расхождения во мнениях по каким-то вопросам,
388
приводит нас к мысли о том, что, следовательно, в нас самих есть нечто
особенное и уникальное, что привлекло этого человека. Короче говоря, в
ситуациях, когда мнения расходятся, люди склонны приходить к заключениям
типа: "Этому человеку нравлюсь я сам, а не мое мнение". А поскольку
это умозаключение приносит особое удовлетворение, то и мы испытываем
к данному человеку особую симпатию.
Приобретение и потеря симпатии
Мы уже убедились в том, что если мы кому-то нравимся, то это увеличивает
вероятность и нашей симпатии к этому человеку. Давайте подробнее рассмотрим
эту связь.
Вообразим, что на коктейле вы встречаете незнакомую девушку, и
между вами завязывается оживленная беседа. Спустя некоторое время вы
просите прощения и удаляетесь, чтобы заново наполнить ваш бокал, а
когда возвращаетесь, то видите, что ваша новая знакомая стоит к вам
спиной, столь же оживленно беседуя с кем-то еще, и предметом их беседы
являетесь как раз вы! Естественно, вы стараетесь подслушать, о чем они говорят.
Совершенно ясно, что сказанное девушкой в ваш адрес окажет воздействие
на ваши чувства к ней. По всему видно, что у нее нет каких-то скрытых
мотивов; она даже и не подозревает, что вы подслушиваете. Поэтому, если
она рассказывает собеседнику, какое благоприятное впечатление вы на нее
произвели, как вы ей понравились, каким блестящим, умным, обаятельным,
любезным, искренним и восхитительным человеком вы ей показались,
то догадываюсь, это произведет положительный эффект: вы также
начнете ей симпатизировать. В то же время, если из ее речей будет следовать,
что вы не произвели на нее впечатления, что вы ей не нравитесь, что она
нашла вас тупым, скучным, лживым, глупым и вульгарным, то можно догадаться,
что эти откровения отрицательно повлияют на ваши симпатии в
отношении этой девушки.
Идем дальше. Уверен, все вышесказанное не показалось вам очень интересным,
для вас не новость, что, чем больше хорошего мы слышим о себе,
тем больше нам нравится автор комплиментов, впрочем, до тех пор, пока он
не пытается нами манипулировать. И соответственно, чем больше мы слышим
плохого в свой адрес, тем большую антипатию испытываем к тому, кто
это говорит. Казалось бы, это общеизвестно, однако на самом деле это
неверно'.
Представьте себе, что вы посетили подряд семь коктейлей, и надо ж
было случиться чуду из чудес: на всех приемах повторилась одна и та же
ситуация! Вы болтаете с девушкой несколько минут, затем покидаете ее на
время, а когда возвращаетесь, она, не зная о вашем присутствии у себя за
спиной, рассказывает о вас кому-то третьему. Во всех семи случаях это та же
самая девушка, и ее реакция на вас может оставаться одинаковой на всех
семи приемах, а может и различаться от приема к приему.
Из всех возможных вариантов четыре представляют для меня повышен389
ный интерес: 1) во всех семи случаях вы слышите из уст этой девушки исключительно
положительные слова в свой адрес; 2) во всех семи случаях вы
слышите нечто исключительно отрицательное в свой адрес; 3) на первых
двух приемах ее оценки в ваш адрес отрицательные, но затем они начинают
постепенно сдвигаться в лучшую сторону, пока не станут "исключительно
положительными" (как в первом варианте), и дальше остаются на том же
уровне; 4) на первых двух приемах ее оценки положительные, затем постепенно
они снижаются, пока не достигают уровня "исключительно отрицательных",
оставаясь и дальше на том же уровне.
А теперь вопрос: какая из описанных ситуаций сделает девушку наиболее
привлекательной в ваших глазах?
Согласно самому простому представлению о симпатии, как следствии
соотношения вознаграждений и издержек, более всего девушка понравится
вам в первом случае, когда она говорила о вас исключительно
положительные вещи, и менее всего она понравится (или более всего не
понравится) во втором случае, когда все сказанное девушкой было, напротив,
исключительно отрицательным. Это представляется очевидным:
поскольку положительные оценки являются своего рода вознаграждением,
то чем их больше - тем лучше, и наоборот, поскольку отрицательные
оценки являются своего рода наказанием (издержками), то, соответственно,
чем таких оценок больше - тем хуже. Однако несколько лет назад я
разработал теорию межличностной аттракции, названную теорией приобретений-потерь
и приводящую к несколько иному предсказанию [53]. Теория
очень проста: она предполагает, что рост уровня позитивного, вознаграждающего
поведения со стороны другого человека оказывает большее
воздействие на индивида, чем неизменная, инвариантная "награда",
исходящая оттого же человека. Следовательно, если мы рассматриваем симпатию
как вознаграждение, то тот человек, чья симпатия к нам будет возрастать
со временем, будет нравиться нам больше, нежели тот, кто всегда нам
симпатизировал. Это справедливо даже и в том случае, если объем "вознаграждений"
был больше со стороны нашего "постоянного поклонника".
Точно так же, снижение уровня вознаграждающего поведения другого
человека окажет на нас большее воздействие, чем постоянное наказующее
поведение с его стороны. Следовательно, человека, чья симпатия к нам уменьшается
со временем, мы невзлюбим больше, чем того, кому мы всегда не
нравились (даже если объем "наказаний" будет больше со стороны нашего
"постоянного недоброжелателя").
А теперь вернемся на минутку к нашим коктейлям. Имея в виду вышесказанное,
я бы предположил, что более всего девушка понравится вам
в ситуации приобретения (когда сначала она испытывала неприязнь к вам,
но постепенно стала испытывать к вам симпатию), а менее всего - в
ситуации потерь (когда сначала она испытывала к вам симпатию, но постепенно
стала испытывать к вам неприязнь).
Чтобы проверить мою теорию, мне требовался экспериментальный
аналог описанной ситуации со следующими одна за другой встречами,
однако с точки зрения контроля над течением эксперимента мне показа390
лось существенным сжать несколько событий в одно, но более протяженное.
В экспериментах такого рода важно, чтобы испытуемый был абсолютно
уверен в том, что выносящий оценки человек не знает, что его подслушивают.
Соблюдение этого требования необходимо, чтобы исключить возможность
возникновения у испытуемого подозрений относительно того,
не старается ли человек, говорящий в его адрес комплименты, намеренно
ему польстить.
Подобная ситуация ставит экспериментатора перед сложной задачей.
Центральной проблемой при выборе способов проведения эксперимента была
проблема доверия. Как можно создать правдоподобную ситуацию, в которой
испытуемый за короткий период времени: 1) вступит во взаимодействие с
заранее подготовленным сообщником экспериментатора; 2) подслушает, как
этот сообщник оценит испытуемого в разговоре с неким третьим участником;
3) еще раз включится в беседу с сообщником экспериментатора; 4) еще
раз подслушает, как тот дает ему оценки; 5) снова вступит в беседу; 6) снова
подслушает... и так далее, на протяжении нескольких циклов подобных эпизодов?
Действительно, трудно будет придумать хоть какую-либо "официальную
версию" для объяснения происходящего, а создать осмысленную "официальную
версию", не вызывающую у испытуемых подозрений, - это кажется
и вовсе невозможным.
Однако мы вместе с Дарвином Линдером [54] все-таки придумали, как
это сделать. Приемы, которые мы использовали, чтобы решить сформулированные
выше проблемы, достаточно сложны, и знакомство с ними дает нам
уникальную возможность снова заглянуть "за кулисы" необычайно завораживающей
социально-психологической процедуры.
Я хотел бы описать наш эксперимент довольно детально в надежде, что
это даст возможность читателю понять те трудности и то возбуждение, которые
испытывают люди, проводящие эксперименты в социальной психологии:
Когда появилась студентка-испытуемая, экспериментатор поздоровался с
ней и провел в комнату для наблюдателя, соединенную с главной комнатой для
проведения экспериментов окном со специальным стеклом, обеспечивающим одностороннюю
видимость, и звукоусилительной системой. Экспериментатор объяснил
испытуемой, что на этот час запланирован эксперимент с двумя девушками:
одной предстояла роль испытуемой, а другая должна была помогать в его
проведении; поскольку эта студентка пришла первой, то она и будет помощницей.
Сообщив это, экспериментатор попросил студентку побыть некоторое время
одной, а сам вышел якобы для того, чтобы посмотреть, не пришла ли вторая
участница. Спустя несколько минут первая девушка увидела в одностороннее
окно, как экспериментатор появился в главной комнате для проведения экспериментов
с другой студенткой (на самом деле это была сообщница). Экспериментатор
попросил сообщницу присесть и подождать его - он вскоре вернется и
объяснит ей условия эксперимента.
Вслед за этим экспериментатор вновь появился в комнате для наблюдателя
и начал инструктировать подлинную испытуемую, которая была убеждена, что
она-то и есть "сообщница". Экспериментатор объяснил ей, что она должна будет
помочь ему в проведении эксперимента на выработку речевых условных рефлек391
сов у другой студентки. Процедура, продолжал экспериментатор, состоит в том,
что он будет вознаграждать другую студентку всякий раз, когда в процессе беседы
она произнесет определенные слова, и это, согласно гипотезе, должно увеличить
частоту употребления данных слов. Особый интерес, говорил экспериментатор,
"вызывает не простое увеличение частоты употребления этих слов - это уже
было обнаружено ранее. Но в данном эксперименте мы хотели бы узнать, перенесется
ли частое употребление "поощряемых" слов в новую ситуацию - будет ли
человек чаще употреблять их в беседе с кем-то другим, "кто его не поощрял к
этому".
Далее экспериментатор объяснил испытуемой, что хотел бы выработать у
другой студентки рефлекс использования существительных во множественном
числе и добиться этого, незаметно поощряя ее за каждое их употребление одобрительным
похмыкиванием. "Для нас важно ответить на вопрос: будет ли эта
девушка часто употреблять существительные во множественном числе в беседе с
вами, притом что вы девушку за это поощрять не станете?"
Затем испытуемой объяснили ее задачи: 1) она должна была внимательно
слушать беседу другой студентки с экспериментатором и фиксировать, сколько
раз та употребила существительные во множественном числе; и 2) ей следовало
вовлечь эту студентку в серию разговоров, в которых употребление
таких существительных никак бы не поощрялось, чтобы дать возможность экспериментатору
послушать и выяснить, произошел ли искомый перенос условного
рефлекса. После этого экспериментатор предупредил истинную испытуемую,
что они будут беседовать с другой студенткой попеременно - сначала
с ней заговорит испытуемая, потом экспериментатор, затем опять испытуемая, и
так далее, до тех пор, пока у каждого не наберется в сумме по семь бесед с другой
студенткой.
Экспериментатор пояснил испытуемой, что другая студентка не должна
знать о цели проводимого эксперимента, чтобы его результаты были чистыми.
Чтобы добиться этого, продолжал экспериментатор, следует использовать небольшой
обман, и, всячески сожалея, что приходится прибегать к таким
методам, экспериментатор все же считает необходимым сообщить другой студентке,
что данный эксперимент имеет целью изучение межличностной привлекательности
("Не улыбайтесь! Некоторые психологи действительно интересуются
этим".).
Он сказал, что другой студентке якобы сообщат следующее: ей предстоит
серия из семи коротких разговоров с испытуемой, и в промежутках между разговорами
они обе - испытуемая и другая студентка - пройдут собеседования: с
другой студенткой будет беседовать экспериментатор, а с испытуемой - ассистент
(в другом помещении). Цель этих собеседований - выяснить, какие впечатления
друг о друге сформировались у обеих студенток. В заключение экспериментатор
пояснил испытуемой, что такая "официальная версия" даст возможность
провести задуманный эксперимент на выработку условных рефлексов, поскольку
другая студентка получит убедительное объяснение всей процедуры.
Главная переменная вводилась в процессе семи бесед экспериментатора и
другой студентки, которая, напомню, была его сообщницей. В это время истинная
испытуемая находилась в комнате для наблюдателя, слушая, о чем говорят
собеседники и тщательно фиксируя, сколько раз другая студентка употребляла
существительные во множественном числе. Поскольку испытуемая считала, что
другая студентка думает, будто она принимает участие в эксперименте, посвященном
изучению межличностных симпатий, то для экспериментатора было вполне
естественно расспрашивать свою сообщницу о ее впечатлениях об испытуемой.
Таким образом, испытуемая слышала о том, как ее оценивает другая студентка в
семи беседах, следующих одна за другой.
Заметьте для себя: использовав "официальную версию", содержащую
еще одну "официальную версию" (насчет "эксперимента на межличностную
аттракцию"), мы смогли достичь поставленной цели без возбуждения подозрений
со стороны испытуемых (лишь четверо из восьмидесяти четырех заподозрили
неладное!).
Итак, было создано четыре основные экспериментальные ситуации: 1 ) позитивная
ситуация, когда все следующие друг за другом оценки испытуемой со
стороны другой участницы были очень положительными; 2) негативная ситуация,
когда все оценки были резко отрицательными; 3) ситуация приобретения,
когда первые несколько оценок были отрицательными, но затем они постепенно
становились все более положительными, достигая в итоге уровня,
равного уровню положительной оценки в позитивной ситуации; 4) ситуация
потери, когда первые несколько оценок были положительными, но затем они
постепенно становились все более отрицательными, достигая в итоге уровня,
равного уровню отрицательных оценок в негативной ситуации.
Результаты подтвердили наши предсказания. В ситуации приобретения
другая студентка понравилась испытуемым гораздо больше, чем в ситуации
позитивной оценки. Точно так же в ситуации потери другая студентка понравилась
испытуемым гораздо меньше, чем в негативной ситуации. А теперь
припомните: общая теория вознаграждений-издержек рекомендовала бы
простое алгебраическое суммирование вознаграждений и наказаний, что
привело бы нас к несколько иным выводам.
Полученные в этом эксперименте результаты подтвердили нашу общую
теоретическую позицию: приобретение оказывает большее воздействие
на появление симпатии, чем набор только положительных событий;
а потеря оказывает большее воздействие, чем набор только отрицательных
событий. Должно быть, что-то подобное этому имел в виду философ
Барух Спиноза, когда около трех столетий назад написал:
"Ненависть, полностью подавленная любовью, переходит в любовь, и эта
любовь оказывается еще большей, чем та, которую не предварила ненависть. Ибо
тот, кто возлюбил объект, прежде ненавидимый или приносящий боль, испытает
удовольствие от самого факта любви.
К этому удовольствию, неразрывно связанному с любовью, прибавится и
удовольствие, проистекающее оттого, что удалось снять боль, неразрывно связанную
с ненавистью, и сопровождающееся осознанием того, что причиной любви
является бывший объект ненависти" 155].
Для того чтобы действовал эффект приобретений-потерь, необходимо
наличие двух важных условий.
Первое состоит в том, что к приобретению или потере ведет отнюдь
не всякая последовательность положительных или отрицательных утверждений
- она обязательно должна быть логичной, свидетельствующей о
реальном изменении отношения,
Другими словами, если вы даете мне понять, что считаете меня глупым
и неискренним, а позже вы даете мне понять, что считаете меня великодуш393
ным и спортивным, то в данной смене мнений никакого приобретения нет
ни по моему собственному определению, ни по тому, что дал Спиноза. Другое
дело, если вы первоначально дав понять, что считаете меня глупым и
неискренним, затем переменили мнение и отныне считаете меня умным и
искренним, то на сей раз это будет истинным приобретением, поскольку
оно указывает на замену отрицательного аттитьюда его реальной противоположностью.
Разница, о которой идет речь, продемонстрирована в эксперименте,
проведенном Дэвидом Метти и его коллегами [56]: эффект приобретения
наблюдался только в том случае, когда имела место именно четкая
смена мнений.
Второе условие состоит в том, что смена аттитьюда должна быть постепенной.
Причина ясна: резкая перемена (подобная военной команде "кругом!")
во взглядах другого человека вызовет недоумение и подозрения, особенно
если такая перемена не имеет серьезных фактических оснований. Если
после трех встреч Мэри считает Сэма глупым, а встретившись с ним в четвертый
раз вдруг сочтет его умницей, то такой драматический сдвиг не может не
породить у Сэма определенных подозрений! Постепенная же смена мнений
представляется вполне осмысленной, она не вызывает подозрений и поэтому
лишь усиливает вашу симпатию к тому, кто вас оценивает положительно
[57].
Любовь и интимность
До сих пор мы обсуждали в основном факторы, оказывающие влияние на
наши чувства симпатии или антипатии, возникающие на ранних этапах процесса
знакомства. Так как первые впечатления часто долговечны, они играют
важную роль в том, захотим ли мы развивать отношения с только что встретившимся
человеком, захотим ли, чтобы они превратились в более близкие
и устойчивые. Но по мере углубления этих отношений в дополнение к уже
рассмотренным включаются и другие социально-психологические процессы.
Сейчас мы переходим к теме близких отношений междулюдьми, особое
внимание обращая на чувство любви. А чуть позже мы исследуем, как с
помощью сенситивной коммуникации можно достичь в близких отношениях
более глубокого удовлетворения и интимности.
Противоположности, действительно, притягиваются - иногда. Как мы
уже видели, старая поговорка оказывается права: рыбак рыбака видит издалека.
Иначе говоря, люди, разделяющие одни и те же мнения, склонны симпатизировать
друг другу. Однако мы также успели убедиться в том, что в
реальности ситуация может быть гораздо более сложной: если мы кому-то
уже нравимся, то нам этот человек понравится больше, если он от нас отличается.
Эти наблюдения согласуются с некоторыми результатами, полученными
исследователями, изучавшими более продолжительные человеческие взаимоотношения,
чем те, которые можно установить в социально-психологической
лаборатории. Например, Роберт Уинч [58], основательно изучивший
личностные характеристики нескольких обрученных и супружеских пар,
обнаружил, что при определенных ограниченных условиях противоположности
притягиваются, иными словами, люди стремятся выбрать тех, чьи
потребности и характеристики являются скорее дополняющими их собственные,
нежели совпадающими с ними.
Читатель, вероятно, обратил внимание на то, что я употребил выражение
"при определенных ограниченных условиях", ибо оказывается, что в
данной области исследований имеются противоречивые данные. Так, одни
исследователи обнаружили, что супружеские пары, как правило, имеют взаимодополняющие
системы потребностей, а другие - получили прямо противоположный
результат, свидетельствующий о том, что такие пары, как
правило, имеют похожие системы потребностей. Мое собственное предположение
состоит в следующем. Какое из двух утверждений справедливо: "рыбак
рыбака видит издалека" или же "противоположности притягиваются друг
к другу", - зависит от того, какие именно характеристики личности рассматриваются.
Вообразите себе человека, который высоко ценит чистоплотность и
опрятность. У такого вряд ли возникнет желание сочетаться браком с женщиной,
которая проявляет неряшливость; точно так же и женщина-неряха не
придет в восторг от перспективы выйти замуж за чистюлю и аккуратиста. Так
что, резонно предположить, что "рыбак-чистюля" увидит издалека "рыбакачистюлю",
а "рыбак-неряха" - "рыбака-неряху". Аналогичным образом, у
экстраверта могут не сложиться отношения с интровертом, чье представление
о счастье заключается в возможности сидеть дома, смотря телевизор.
Также верно, что люди, схожие в том, что касается благосостояния, интеллекта,
религиозных предпочтений, внешней привлекательности, уровня образования
и физического роста, тяготеют к тому, чтобы держаться вместе,
особенно при продолжительных взаимоотношениях [59].
В то же время, если мы взглянем на иной набор характеристик, скажем,
на заботливость и зависимость, то нашему взору предстанет совсем другая
картина. Заботливый мужчина может оказаться несчастен, если выберет себе
в партнерши женщину в высшей степени независимую, и наоборот. А что
может быть лучше для зависимого мужчины, чем прожить жизнь "на груди"
у женщины, которой, действительно, доставляет удовольствие быть заботливой?
Это верно и в отношении таких полярных качеств, как мужественность-женственность,
напористость-пассивность и доминантность (властность)-подчиненность.
А вот еще один пример, на сей раз шутливый: можно
ли представить пару более счастливую, чем союз садиста с мазохисткой, или
наоборот?
Когда дело касается длительных отношений, взаимодополняемость потребностей
взаимодействует с социологическими факторами, и это взаимодействие
играет значительную роль в определении того, до каких пор двух
человек будет притягивать друг к другу, и до каких пор они будут оставаться
вместе. Общество устанавливает определенные ролевые нормы для супружеских
пар. Так, например, на большей части земного шара общество ожидает,
что мужья будут сравнительно более доминантны, а жены - более подчи395
ненны. Если взаимодополняемость потребностей супружеской пары соответствует
ролевым нормам, установленным обществом, шансы на то, что брак
будет удачным, возрастают.
Следует также отметить, что, хотя идея взаимодополняемости потребностей
и идея схожести мнений часто ведут к противоположным предсказаниям
относительно аттракции, это не неизбежно: люди с определенными взаимодополняющими
личностными потребностями могут прийти к полному согласию
по какому-то конкретному вопросу. Возвращаясь к вышеупомянутому примеру,
кажется вполне вероятным, что властный мужчина и подчиненная женщина
буд
...Закладка в соц.сетях
