Жанр: Политика
На пути к сверхобществу
...хобщества.
С точки зрения принципов государственной демократии задача государства в
отношении экономики - законодательство, принуждение участников экономической
сферы к соблюдению этих законов и охрана должного порядка в этой сфере.
Государство должно получать все средства для своего функционирования из
сферы экономики в виде налогов. Но в реальности этот идеал не соблюдается
буквально. В реальности государство само становится феноменом в сфере
экономики. Это выражается в том, что государство удерживает за собою эмиссию
денег и вообще контроль за денежной системой, которая сама по себе есть
важнейший фактор экономики. Государство может предоставить это право
какому-либо банку, но все равно при этом оно сохраняет контроль за ним.
Огромные суммы денег, поступающие государству в виде налогов, суть капитал
со всеми атрибутами капитала, а не просто пачки ассигнаций. Государство
является крупнейшим банкиром страны. В отличие от обычных банкиров оно
использует деньги не столько как капитал, сколько тратит их. Причем тратит,
как правило, больше, чем получает дохода, отсюда рост государственного
долга. Тем не менее оно в качестве банкира предоставляет кредиты частным
фирмам.
Второе обстоятельство, вынуждающее государство на экономическую роль,
образует набор общественных нужд, которые не в состоянии удовлетворить
частный сектор (рынок). Для этого складывается так называемый общественный
сектор, в который попадают предприятия, отрасли промышленности и
мероприятия, которые имеют значение для страны, но не по силам отдельным
частным фирмам. Это - энергетика, транспорт, связь, защита от эпидемий и
стихийных бедствий, дороги, почта, образование, информационная служба,
безопасность, социальное страхование, забота о стариках и инвалидах и многое
другое. Это происходит в силу объективной необходимости, а не просто в силу
стремления государства ко всевластию. Происходит это в рамках демократии, но
результат выходит за эти рамки. Время от времени усиливающаяся тенденция
приватизации государственных предприятий не снимает с государства
обязанности контроля за приватизированными предприятиями, поскольку
последние по самой своей деловой функции охватывают интересы всего общества.
Приватизация осуществляется не по принципу "Покупай кто хочет и делай с
покупкой что хочешь". Продается далеко не всякому. И с покупкой разрешается
делать далеко не все. Речь идет о таких предприятиях, которые жизненно важны
для общества. Они и дальше должны действовать, как раньше, в смысле
удовлетворения привычных потребностей потребителей. Приватизация
осуществляется с надеждой поднять рентабельность предприятии или как
махинация с целью повысить цены и уволить массу работников.
Достаточно перечислить явления огромного масштаба, ставшие обычными в
современном западном мире и в мире вообще вследствие активности Запада,
чтобы отбросить всякие сомнения насчет ограниченности традиционных средств
власти. Махинации гигантских предприятий в сфере экономики, укрывательство
от налогов, порча природной среды и продуктов питания, организованная
преступность, научно-технические проекты неслыханных ранее масштабов,
грандиозные стройки, военные операции, международные финансовые проблемы,
демографические проблемы, миграция миллионов людей, безработица и т д. и
т.п. Список таких явлений, требующих усилий власти в больших масштабах и
постоянно, можно продолжать и продолжать. Теперь очевидно для всех, что
власти западных стран уже занимаются со всем этим как со своим повседневным
делом.
Вследствие разрастания и усложнения человейников, усложнения их
взаимоотношений, усложнения задач, которые должна решать власть, разрастания
и усложнения самой сферы власти и других перемен произошло разделение задач
и деятельности власти на обычные и стратегические. Возник стратегический
уровень - уровень задач, ресурсов и действий власти, превосходящий обычные
по масштабам, значимости и продолжительности. Возникли задачи и операции
власти, рассчитанные на многие годы, стоящие колоссальных затрат средств,
вовлекающие огромные массы людей, использующие новейшие научные открытия и
технические изобретения, использующие всю интеллектуальную мощь общества и
блоков обществ. Такими были, например, пятилетние планы в Советском Союзе,
мероприятия гитлеровской Германии в подготовке к войне и ее проведении,
операции антигитлеровской западной коалиции во Второй мировой войне, план
Маршалла, "холодная война" со стороны Запада. Такими являются действия
западных властей в манипулировании огромными суммами денег, космические
программы, война США против Ирака, операция по дезинтеграции Югославии и
Советского Союза.
Короче говоря, возникли задачи и операции властей, качественно, а не
только количественно отличные от традиционных задач и операций власти
государственной. Причем это стало регулярным и повседневным в
жизнедеятельности власти, а не редким исключением, как это бывало в прошлом
(например, большие войны). Сейчас перед западными странами встали проблемы,
на решение которых нужны десятки лет (если не века), ресурсы астрономических
масштабов, высочайший интеллектуальный потенциал многих тысяч специальных
учреждений и миллионов квалифицированных сотрудников. Уже сейчас эта сфера в
значительной мере обособилась от привычной сферы государственности и
становится доминирующей над ней.
Выработалась и тактика решения стратегических задач. Сложился особый
аппарат для этого. Тут мы видим совсем иное измерение власти сравнительно с
тем, в котором произошло разделение функций законодательной и исполнительной
власти. Пока аспект стратегической власти еще спутан с аспектом обычной
государственности. Но уже сейчас можно заметить в правительствах и в
политике западных стран две тенденции. Стратегическая постепенно берет верх.
Наиболее сильные фигуры во власти (в США и Франции - президент, в Англии -
премьер-министр, в Германии - канцлер), как правило, выражают стратегическую
тенденцию власти, а парламенты - традиционную.
Другим источником западнистского сверхгосударства является сверхвласть,
вырастающая в сфере экономики. Она не афиширует себя. Но дает о себе знать
настолько ощутимо, что некоторые теоретики считают ее главной властью
западного общества, а государство ее марионеткой. Но суть дела тут
серьезнее: в западных странах складывается новый уровень власти, который уже
не есть ни государство, ни экономика, а качественно новое явление,
поглощающее то и другое.
Следующая линия формирования сверхгосударства связана с взаимоотношениями
западных стран между собою, с взаимоотношениями западного мира с другими
частями человечества, с проблемами мирового масштаба. По этой линии в период
"холодной войны" (а она длилась почти полвека!) сложились бесчисленные
учреждения и организации, которые даже формально возвышаются над
государствами отдельных стран. Сферой их деятельности являются блоки и союзы
западных стран, весь западный мир и даже вся планета. В их деятельность
вовлечены сотни тысяч людей. Они распоряжаются колоссальными материальными,
интеллектуальными, идеологическими, пропагандистскими, культурными,
психологическими и военными ресурсами.
Сфера сверхгосударственности не содержит в себе ни крупицы
демократической власти. Тут нет никаких политических партий, нет никакого
разделения властей, публичность сведена к минимуму или исключена совсем,
преобладает принцип секретности, кастовости, личных контактов и сговоров.
Тут вырабатывается особая "культура управления", которая со временем обещает
стать самой деспотичной властью в истории человечества. По объективным
законам управления огромными человеческими объединениями и даже всем
человечеством, на что претендует западный мир во главе с США, демократия в
том виде, как ее изображает западная идеология и пропаганда, абсолютно
непригодна.
Надстроечные явления сверхгосударственности не обладают законодательными
функциями. Последние были и остаются функциями государственности. Если
надстроечной части требуется что-то в отношении законодательства, она для
этой цели имеет в своем распоряжении государственность, которая при этом
фактически утрачивает статус суверенности. Надстроечная часть обладает
негосударственными средствами принуждать государственность поступать так,
как это требуется сверхгосударственности Эти средства, например, суть личные
связи, проведение своих людей на ответственные должности. лобби,
манипулирование финансами и средствами массовой информации, манипулирование
партиями и массами, подкуп и т.п. Они все хорошо известны из скандальной
информации, литературы, кино.
ПРАВО И СВЕРХПРАВО
Западнистские общества сложились как общества правовые, т.е. пронизанные
юридическими законами, на страже которых стоит мощная система западнистской
государственности. Возникает резонный вопрос: как это возможно, чтобы в
рамках мощнейшей и детальнейшей системы юридических законов, охраняющих
западнистскую социальную организацию общества, стали возникать, разрастаться
и усиливаться явления, выходящие за эти рамки? Более того, они не просто
вышли за эти рамки, но стали возвышаться над ними и подчинять их себе.
Почему это стало происходить?
Надо различать юридические и социальные законы. Юридические законы
(нормы) суть часть сознательной социальной организации общества. Они
отражают социальные законы. Но отражают не так, как это делает наука и
идеология. Они отражают ту форму, какую принимают социальные законы
(проявляются) в поведении людей. Причем они делают это как определенные
нормы поведения - как запреты, разрешения, обязанности, допущения.
Весь объем человеческих действий охватить юридическим нормированием
практически невозможно, хотя общество и стремится к этому. Поток истории
находит русло в обход юридическим плотинам. Происходит переориентация потока
жизни, переход в иное измерение. И это новое измерение усиливается,
приобретает доминирующее значение для людей, подчиняет себе прежнее
измерение.
Кроме того, юридическая сфера допускает и даже поддерживает такие
явления, которые в исходном пункте укладываются в ее рамки, но со временем
набирают силу, выходящую за эти рамки. Будучи юридически законными (вырастая
на правовой основе), они перерастают рамки законности и сами становятся
господами над своей юридической основой, возвышаются над ней.
По упомянутым линиям складывается новый объем событий человеческой жизни
и поведения людей, в котором приобретают силу определенные нормы поведения,
но не юридические, а иного рода. Они предполагают юридические нормы в
качестве основы. Но они возвышаются над ними. Образуется надстроечный
уровень нормативной сферы общества - сверхправовой. В него входит вся
совокупность норм, обусловленных свойствами современной материальной
культуры и организации ее функционирования. Эти сверхправовые нормы являются
точно так же сознательными, как и правовые. Они имеют силу, повторяю и
подчеркиваю, лишь при условии норм правовых.
Таким путем формируется сверхправо, которое содержит в себе в снятом виде
правовую сферу, но кроме нее содержит: во-первых, средства использования
правовых норм; во-вторых, средства сопротивления им - контрправо; в-третьих,
нормирование поступков, не охватываемых правовыми нормами. Надправовая и
контрправовая "надстройка" имеет также принудительную силу. Она использует
все средства общества (полицию, суды, юридические учреждения и т.д.),
присоединяя к ним средства сверхгосударства и сверхэкономики.
По традиции какая-то часть сверхправовых норм принимает форму юридических
законов (всякого рода парламентские решения, добавления к законам,
распоряжения властей и т.п.). В результате в западных человейниках сложилась
гигантская нормативная сфера, в которой перемешаны нормативные явления
различного социального качества и эволюционного уровня. На практике и в
сфере профессионалов осуществляется классификация этих явлений, которая
затемняет сущность происходящего эволюционного перелома.
СВЕРХЭКОНОМИКА
Западнистская сверхэкономика складывается на основе экономики и по
законам экономики, но она уже вышла за рамки экономики по всем ее основным
линиям. Мы уже достаточно говорили на эту тему. К сказанному добавлю еще
следующее.
Вертикальная структура экономики имеет свои границы. Причем как нижняя,
так и верхняя границы отражаются в правовой сфере Существование нижней
границы фиксируется законодательством, устанавливающим статус хозяйственных
единиц с точки зрения уплаты налогов и их права и обязанности по отношению к
государству и друг к другу. Верхнюю границу ("потолок") экономики
характеризует такое состояние, которое исчерпывает возможности правовых
отношений участников экономической сферы, а также возможности решения
важнейших экономических проблем специфически экономическими средствами.
Общеизвестно, что в западной экономике крупные предприятия содержат целые
штаты юристов для решения своих проблем, причем их цель состоит не столько в
том, чтобы следить за юридическими границами деятельности подопечных,
сколько в том, чтобы лавировать на грани законности и даже за ее пределами,
избегая наказания. А судьба многих крупных предприятий и подразделений
экономики зависит в большой степени (а порою решающим образом) от
неэкономических действий властей.
Укрывательство от уплаты налогов и обман финансовых органов стал всеобщим
явлением. Это произошло не из-за особой склонности к преступлениям и корысти
(хотя и это не исключено), а главным образом из-за правовых норм. Если
педантично им следовать, то большинство предприятий просто обанкротится. Я
уже не говорю о том, каких масштабов достиг преступный бизнес. Одним словом,
западное хозяйство уже не укладывается в юридические рамки экономики.
Точно так же обстоит дело с социальными законами экономики как делового
аспекта человейника. Определяющую роль в экономике стали играть предприятия
и целые отрасли с наивысшим технологическим уровнем, с максимальным
использованием результатов научно-технического прогресса. Они имеют более
высокую сравнительно с другими предприятиями прибыль за этот счет, а не за
счет эксплуатации наемных работников по законам экономики. С другой стороны,
многие крупные предприятия работают в убыток и спасаются за счет всякого
рода неэкономических махинаций. Другие требуют таких затрат, которые
окупаются в течение времени, выходящего за пределы долговременных инвестиций
по законам экономики, или не окупаются совсем. Такие предприятия существуют
лишь постольку, поскольку жизненно необходимы или поскольку выгодны каким-то
людям, наживающимся именно на убытках и банкротствах предприятий. У этих
предприятий нет хозяев, для которых убытки предприятий суть их личные
потери.
Если бы можно было получить точные данные о том, какими путями в наше
время наживают состояния на самом деле, я думаю, что доля таких, которые
делают это по законам экономики ("честный труд" и "честный бизнес"),
оказалась бы поразительно низкой (это - мое предположение). Во всяком
случае, она имеет тенденцию к снижению.
Фундаментальная функция экономики - снабжать общество средствами
существования - отошла на задний план или перешла в значительной мере к
явлениям неэкономическим. Тон в экономике задают не первые уровни (о них
речь шла выше), а вторые и более высокие - производство сверх необходимого,
инвестиции с целью извлечения доходов из экономики низших уровней,
паразитарные предприятия, предприятия, обслуживавшие сверхпотребности высших
слоев общества, символическая экономика и т.п. Экономика в гораздо большей
мере обслуживает самое себя, чем общество вне ее. Глобализация экономики
позволяет западному миру эксплуатировать всю планету методами, которые по
форме выглядят как экономические (эквивалентный обмен, свобода
предпринимательства, свободный рынок и т.п.), а по сути дела не являются
таковыми. Например, вынос предприятий в страну, где сырье и рабочая сила в
десятки раз дешевле, чем дома, не есть операция чисто экономическая. Она
невозможна без политической, идеологической и военной защиты. Здесь
политика, армия, полиция, специальные службы, средства массовой информации
являются не обычными средствами защиты экономики, а завоевательными
средствами насилия в чужой стране. Ограбление европейскими завоевателями
аборигенов Америки не было экономической операцией. Так и теперь.
В основе западнистской экономики лежат принципы эквивалентного обмена.
Использование преимуществ положения и конкретной ситуации с целью
проиобретения прибыли есть нарушение этих принципов. Это - не эквивалентный
обмен, подобно тому, как таковым не является "обмен" сена на молоко в
отношениях с коровами, "обмен" виски на Манхэттен в отношениях с индейцами,
"обмен" финансовых подачек на разорение страны в отношениях с Россией. Не
являются экономическими и операции, называемые словами "экономическая
помощь" в отношениях стран Запада с незападными народами, находящимися в
тяжелом положении.
Экономические гиганты внутри западных стран организуются как своего рода
автономные общества со своей социальной структурой, подобной структуре
коммунистической страны. А выйдя за пределы "национальных государств" на
мировую арену, они стали вести себя во многом не как подвластные своего
государства, а как равные ему партнеры. Еще дальше в этом направлении пошли
наднациональные экономические гиганты. Они вообще ведут себя как суверенные
человейники. Если они кому-то и в какой-то мере подчиняются, так это -
глобальному денежному механизму. Наднациональные и глобальные экономические
империи и организации приобрели такую силу, что теперь от них решающим
образом зависит судьба экономики национальных государств Запада, не говоря
уж о прочем мире. Они властвуют над экономикой в ее традиционном смысле. В
их деятельности все большую роль играют политическое давление и вооруженные
силы стран Запада.
Одним словом, в хозяйственном аспекте западных стран произошли такие
грандиозные перемены, что прежние представления об экономике утрачивают
смысл. Требуется научный (а не идеологический!) анализ реальности, чтобы
прийти к какой-то ясности в ее понимании.
В системе власти западных стран фактически происходит разделение функций
в вертикальном аспекте: часть государственности, возглавляемая обычно главой
исполнительной власти (президентом, канцлером, премьер-министром), выполняет
функции участников и представителей денежного механизма. Фактическая система
власти и хозяйства западного мира таковы, что государственность и экономика
отдельно взятых стран все более превращаются в их частицы, причем в "снятом"
виде.
Считается, будто некая "невидимая рука" рынка управляет западной
экономикой. Фактически и рынком, и экономикой, и государством, и обществом в
целом уже управляет вполне видимая, хотя и прячущаяся рука
сверхэкономики-сверхгосударства, исполнительным органом которого является
денежный механизм.
ДЕНЕЖНЫЙ ТОТАЛИТАРИЗМ
Механизм денежного тоталитаризма образует гигантская финансовая система
общества, которая теперь обусловлена прежде всего необъятным числом денежных
операций, охватывающих все аспекты жизни людей и общества в целом, в том
числе и все то, что связано с капитализмом. Этот механизм есть механизм
особого подразделения делового аспекта общества - денежного дела. Но в силу
особой роли этого подразделения общества он превратился в механизм общества
в целом. Он включает в себя два рода учреждений и предприятий: 1) банки и
другие финансовые предприятия, которые называются другими словами, но
выполняют ту же роль или разделяют с банками отдельные функции денежного
дела (сберегательные кассы, страховые компании, кредитные учреждения и
т.д.), а также крупные фирмы и концерны, обладающие большими суммами денег и
выполняющие функции, аналогичные отдельным функциям банков; 2)
государственные финансовые учреждения.
Число денежных предприятий огромно. Имеет место сложнейшее разделение их
функций (специализация), а также разделение ими территорий действия и сфер
общества. Есть банки частные и общественные, отдельные и объединенные в
группы, личные и акционерные, универсальные и отраслевые, кредитные,
ипотечные, коммерческие, национальные, международные. Сами они имеют сложную
структуру - иерархию подразделений, начинающуюся центральным отделением и
доходящую до местных отделений, непосредственно имеющих дело с клиентами. В
их деятельности заняты миллионы людей. Используется самая современная
технология, без которой вообще уже невозможно функционирование денежного
механизма.
Денежный механизм почти полностью укомплектован наемными работниками,
каждый из которых по отдельности есть лишь его слуга. Внутри его
господствуют отношения начальствования и подчинения, сговоры, согласования,
принуждение и прочие явления, не имеющие ничего общего с отношениями чисто
экономическими. Он антидемократичен. В каждом его подразделении господствует
беспощадная, роботообразная дисциплина. Он деспотичен по отношению к прочему
обществу. Никакая диктаторская власть в мире не может сравниться с ним в
этом качестве.
В современном западном мире денежный механизм из средства экономики (из
ее слуги) превратился в ее доминирующий фактор (в господина над ней).
Благодаря этому в сферу экономики включились сферы культуры, образования,
развлечения, спорта и все другие, ранее таковыми не являвшиеся. Изменилось
само понятие экономики.
Произошло "вертикальное" структурирование экономики: над экономикой,
создавшей ценности, выросла экономика, использующая упомянутую (скажем,
экономику первого уровня) в качестве источника доходов для занятых в ней (в
экономике второго уровня) лиц. Она разрослась и усилилась настолько, что
стала играть не менее важную роль в обществе, чем экономика первого уровня.
И над всем этим выросла сфера экономики на уровне механизма условных или
символических денег - символическая экономика, т.е. экономика огромных
символических капиталов.
В настоящее время реальная и символическая экономика существуют в
значительной мере независимо друг от друга. Сумма условных (символических)
денег, циркулирующих на уровне символической экономики, во много десятков
раз превосходит ту, какая достаточна для экономики реальной.
Наконец, денежный механизм вышел в своей власти над обществом за пределы
экономики, став частью механизма сверхгосударственности. Неверно утверждать,
будто экономика стала властителем общества. Тут произошло нечто более
значительное, а именно - сложился уровень сверхэкономики и
сверхгосударственности, подчинивший себе и государственность, и экономику.
Возник качественно новый социальный феномен в структуре человейника,
выходящий за рамки социальной организации общества "сверху".
Обычно акцентируют внимание на денежной форме и специфических правилах
функционирования денежного механизма, а не на его социальном содержании. А
последнее состоит в том, что в обществе сложился новый феномен, овладевший
денежным механизмом и использующий его в качестве средства власти над
обществом, а не только и не столько в качестве капитала. Лишь отчасти этот
механизм функционирует как капитал. В большеи мере и в основном он
превратился в сверхкапитал. Функция капитала стала одной из его функций,
подчиненных функции власти. Он руководствуется прежде всего не
экономическими, а иными расчетами, а именно - расчетами организации и
удержания своей сверхобщественной власти над обществом.
Денежный механизм имеет доходы не за счет эксплуатации наемных работников
- вовлеченные в его работу люди получают заработную плату, не производя
никакой прибыли. Они суть служащие аппарата власти, подобного
государственному. Этот аппарат берет дань с подвластного человейника в виде
платы за услуги и процентов за кредиты. Это похоже на извлечение прибыли
путем инвестиции денег. Но только похоже, поскольку этот аппарат оперирует
деньгами, и это путает. На самом же деле он . имеет доходы подобно тому, как
их имеет государство, не производящее ничего. Он берет дань с тех, кого он
обслуживает, т.е. эксплуатирует.
Государство оперирует огромными суммами денег. Но оно делает это не по
законам экономики. Оно не инвестирует их с целью получения прибыли (нечто
подобное бывает лишь в порядке исключения). Оно их тратит на свои нужды,
распределяет по различным подразделениям общества, тратит как средство своих
политических целей. То же самое делает денежный механизм. В нем есть части,
функционирующие по законам экономики, т.е. как капиталы. И это затемняет те
его части, которые стали феноменами сверхэкономики и сверхгосударства. Не
все банки и не все функции банков одинаково входят в эту сферу.
...Закладка в соц.сетях
