Жанр: Политика
На пути к сверхобществу
...рбачев своей политикой "нажал
кнопку", и бомба кризиса взорвалась. Возможно, у горбачевцев было искреннее
намерение улучшить положение в стране, но оно реализовалось в таких мерах,
которые ускорили и углубили кризис. Процесс вышел из-под контроля властей,
превратив их в своих марионеток и навязав им форму поведения, о какой они не
помышляли ранее.
Дело обстояло не так, будто в обществе начался кризис, вынудивший власть
на определенную политику реформ, а наоборот, власть начала проводить
определенную политику, мотивируясь соображениями, ничего общего не имевшими
с интересами предотвращения надвигавшегося кризиса (об этом вообще не
думали), и будучи уверенной в том, что общество будет продолжать жить под ее
контролем и следовать ее предначертаниям. Расчет власти оказался ошибочным.
Общество, созревшее для кризиса, реагировало на политику власти неожиданным
и нежелательным для нее образом. Превратившись в марионеток неуправляемого
процесса, власть сделала хорошую мину при плохой игре: стала изображать роль
сознательного реформатора общества.
Послужив толчком к развязыванию кризиса, горбачевская политика
перестройки сама стала главным источником кризиса и его самым сильным
проявлением. Начавшись с идеологии и морального состояния общества, кризис
углубился до самых его основ, охватив систему власти и управления и
социальную организацию населения.
Был нарушен фундаментальный принцип владения. Поощрение форм владения,
приближающихся к форме частной собственности, в огромной степени
способствовало разрушению коллективистских оснований коммунизма. Нарушилась
стабильность социальной структуры населения и механизма ее воспроизводства.
Произошла та самая дестабилизация общества, о которой так долго мечтали на
Западе. Усилилась сверх меры ненадежность социального положения людей,
ослабли гарантии удовлетворения минимальных потребностей. Ослабла
заинтересованность массы людей в делах и жизни их деловых коллективов
Произошло ослабление и порою даже разрушение прикрепленности граждан к
деловым коллективам, а также ослабление власти коллектива над индивидом.
Произошло вопиющее нарушение принципов вознаграждения за труд и
распределения жизненных благ.
Кризис власти (государства) проявился прежде всего в том, что стало
невозможно сохранять ее как единое и слаженное целое. Во власти всегда
происходила борьба группировок. Но вовне власть всегда выступала как единое
целое. Теперь она раскололась, и внутренние конфликты стали предметом
всеобщего достояния. Группировки проявили непримиримую вражду по отношению
друг к другу. Высшая власть утратила прежний контроль над нижестоящими
подразделениями. Стержневая часть утратила прежний контроль над прочими
разветвлениями власти. Органы порядка перестали выполнять свои функции на
должном уровне. Милиция оказалась неспособной бороться с ростом
преступности. Органы государственной безопасности оказались бессильными
бороться против нарастающих антигосударственных и антикоммунистических
умонастроений и действий.
Власть сама усилила этот аспект кризиса, реабилитировав прежних
диссидентов и присвоив себе разоблачительские функции диссидентов.
Заигрывания с Западом породили серию либеральных жестов, поощрив тем самым
бунтарские, антигосударственные, антипартийные и антикоммунистические силы в
стране. В том же направлении действовали разоблачения сталинизма и
брежневизма. Расчеты власти на завоевание популярности не оправдались.
Наоборот, она потеряла авторитет в глазах населения. Разоблачения
сталинистов и брежневистов фактически наносили удар по власти вообще.
Начались такие массовые нападки на власть, каких не было за всю советскую
историю. Они приняли откровенно антикоммунистический характер.
В самой сильной степени кризис власти затронул ее стержневую часть -
партийный аппарат. Он утратил былой контроль за системой власти и оказался
изолированным от управляемого общества. На него взвалили главную
ответственность за то, в каком положении оказалась страна. Все нападки на
представителей власти, обвинения их в коррупции, бюрократизме и
консерватизме относились прежде всего к работникам партийного аппарата.
Антипартийные и фракционные выступления членов партии и даже представителей
органов власти стали обычным делом. За них никто не наказывался ощутимым
образом. Многие стали демонстративно выходить из партии.
Антикоммунистические выступления и неподчинение властям перестали даже
удивлять. На выборах в советы кандидаты партийных органов стали терпеть
сокрушительное поражение. Допущение формы выборности в отношении невыборной
по существу власти поставило всю профессиональную власть на грань
катастрофы. Политика гласности углубила и расширила идеологический кризис.
Началось безудержное и бесконтрольное словоблудие, мазохистское
саморазоблачение, оплевывание всех святынь советской истории, очернение
советской реальности. Все истины марксизма-ленинизма были подвержены
осмеянию. Всякая защита даже бесспорных истин его рассматривалась как
признак реакционности и отсталости. Короче говоря, с марксизмом-ленинизмом
обходились чуть ли не как с враждебным идеологическим учением. Одновременно
началось столь же безудержное заимствование идей из западной идеологии.
Неверие в марксистские идеалы и отказ от марксизма-ленинизма как от
руководства к действию захватил самые верхи правящего слоя. Дискредитация
идеологии стала стимулироваться сверху. И это несмотря на то, что многие
положения марксизма-ленинизма могли бы, как никогда, послужить путеводной
звездой в современной запутанной ситуации в мире. Получалось, что коммунисты
предавали марксизм-ленинизм именно тогда, когда на нем стоило настаивать
особенно упорно.
Была потеряна эпохальная цель общества - его ориентация на "полный
коммунизм". Доминирующим стало состояние беспросветности. Идейные интересы
заглохли или оттеснились куда-то на задворки человеческих душ. Разрушилось
также сознание исторической миссии советского народа и сознание внешнего
эпохального врага. Советские люди стали видеть коммунистический идеал на
Западе. Все то, что советская идеология и пропаганда с полным основанием
утверждала о реальном капитализме и о Западе, стало восприниматься как
идеологическая ложь, а идеологическая ложь и дезинформация, идущая с Запада,
- как святая правда.
В течение всей советской истории советским людям со стороны
государственной идеологии прививалась негативная картина Запада. Ничего
преступного и аморального в этом не было. Это - обычное дело в реальной
истории. Ведь и на Западе даже без единой государственной идеологии массам
населения прививались и прививаются с удвоенной силой теперь идеологически
тенденциозные и ложные представления о Советском Союзе и о коммунистическом
обществе вообще.
Теперь же произошел беспрецедентный перелом в отношении к Западу даже в
сфере официальной идеологии.
Она ринулась в другую крайность, причем с ведома высшей власти страны, по
ее примеру и по ее указаниям. Советским людям стали с неслыханной силой
навязывать позитивный образ Запада и западофолию. В идеологическом
оболванивании советского населения в прозападном духе приняли активное
участие многочисленные перевертыши, ранее ревностно проводившие установку на
западофобию; работники идеологического и пропагандистского аппарата;
советские средства массовой информации; советские эмигранты на Западе;
советские деятели культуры, добивавшиеся популярности на Западе; советские
граждане, побывавшие на Западе и привезшие оттуда дефицитные вещи;
представители высшего советского руководства. Свой огромный вклад в это
внесла западная пропаганда. Ей не только перестали чинить препятствия, но
стали всячески помогать. Многие лица, занимавшиеся активной антисоветской и
антикоммунистической пропагандой, стали почетными гостями в Советском Союзе.
Их стали печатать в советской прессе. На них стали ссылаться как на
авторитеты, причем даже высшие лица руководства. К ним стали обращаться за
советами, какие меры надо принимать, чтобы быстрее разрушить все советское и
уподобиться Западу.
Советская официальная идеология обнаружила полную неспособность
отстаивать положительные достижения своего общественного строя и критиковать
дефекты западного, оказалась неподготовленной к массированной идеологической
атаке со стороны Запада. В стране началась идеологическая паника. Появились
идеологические дезертиры, предатели, перевертыши. Идеологические генералы
начали перебегать к противнику. Началась беспримерная оргия очернения всего,
что касалось советской истории, советского социального строя и коммунизма
вообще.
Идеологический перелом не ограничился сферой сознания. Я думаю, что
западные стратеги "холодной войны", в отличие от советских реформаторов,
понимали сущность и важность консерватизма доперестроечного советского
руководства, а именно - понимали, что этот консерватизм был важнейшим
условием стабильности и живучести советского общества. Западная пропаганда
начала педантично вбивать в головы советской правящей и идеологической элиты
мысль, будто "дальше так жить нельзя", будто "нужно что-то делать". И она
добилась выдающегося успеха. В России до сих пор не могут избавиться от
этого наваждения. До сих пор люди не могут признаться себе в том, что эта
идейная установка была началом всех последующих бед. В ситуации тех лет надо
было набраться терпения и сделать все зависящее от людей, чтобы не делать
ничего радикального.
Идеологией "нужно что-то делать" заразились молодые карьеристы из
партийного и идеологического аппарата, начавшие успешную карьеру еще в
сталинские годы и прошедшие школу сталинского волюнтаризма. Что именно нужно
делать, они не знали. Зато это отлично знали их западные наставники и
дирижеры. Последним сильно повезло: дорвавшиеся в 1985 году до высшей власти
реформаторы сделали неизмеримо больше того, на что рассчитывали на Западе.
Новая идеология ("новое мышление") стала внедряться в практику. Начав с
серии бессмысленных насильственных реформ и потерпев на этом пути
банкротство, советские реформаторы встали в конце концов на путь
насильственной "перестройки" советского общества по западным образцам. При
этом они игнорировали тот факт, что западные образцы не являются
универсальным благом для всего человечества. Эти образцы дали хорошие
результаты только для небольшой части человечества, а именно - лишь для
самих народов западных стран. Для подавляющего большинства народов планеты
они были и остаются чужеродными. Не являлись на этот счет исключением и
народы Советского Союза.
Подчеркиваю искусственный и насильственный характер этих преобразований.
В Советском Союзе не созрели и не могли созреть в принципе никакие
предпосылки для перехода к капиталистическим социальным отношениям и к
соответствующим им политическим формам. В массе населения не было никакой
потребности в переходе к капитализму. Об этом мечтали лишь преступники из
"теневой экономики", отдельные диссиденты, скрытые враги и часть
представителей привилегированных слоев, накопившая богатства и хотевшая их
легализации.
В обществе сложилась ситуация, которую можно было бы назвать
революционной, если бы в реальности назрели предпосылки для настоящего
революционного переворота. Но таких предпосылок не было. И массы устремились
не вперед, не в будущее, а назад, в прошлое. Псевдореволюционная ситуация
могла породить только одно: попытку контрреволюции по отношению к революции,
в результате которой возникло коммунистическое общество. С точки зрения
эволюции коммунизма, массы выступили как сила глубоко реакционная.
Естественно, и вожди масс, отражающие их умонастроения, выступили с
лозунгами, которые нисколько не считались с внутренними закономерностями и
возможностями страны. Все идеалы ими были заимствованы в дореволюционной
России, которую они идеализировали, и на Западе, причем не в западной
реальности, которую они плохо знали и совсем не понимали, а в западной
идеологии и пропаганде, рассчитанной на дураков из коммунистических стран.
СОВЕТСКАЯ КОНТРРЕВОЛЮЦИЯ
В период между избранием Горбачева на пост Генерального секретаря ЦК КПСС
в 1985 году и расстрелом Белого дома по приказу Ельцина в октябре 1993 года
произошла совокупность событий, в результате которых был разгромлен
коммунистический социальный строй, сложившийся в Советском Союзе благодаря
Великой Октябрьской революции 1917 года. Поэтому я считаю себя вправе
называть эти события словами "советская контрреволюция".
В западной идеологии и пропаганде советская контрреволюция изображается
обычно так, будто советский социальный строй (коммунизм) рухнул в силу своей
внутренней несостоятельности, будто он изжил себя сам по себе, будто
советские люди сами (на своем жизненном опыте) пришли к мысли о
необходимости отказа от коммунизма и перехода к капитализму. В России эта
концепция принята как нечто само собой разумеющееся. И это не просто по
недомыслию (хотя и недомыслие тут имеет место). Разгром советского
коммунизма еще не завершился полностью. У западных организаторов и
российских исполнителей советской контрреволюции еще нет стопроцентной
уверенности в том, что с коммунизмом в России покончено навсегда. Сокрытие
истины относительно сущности советской контрреволюции еще остается важнейшей
задачей ее идеологов и апологетов.
А советским (и затем российским) исполнителям контрреволюции к тому же
хочется выглядеть благородными освободителями советских людей и прочего
человечества от гнева и ужасов некоего коммунистического зла, а не
послушными марионетками западных хозяев и не добровольными предателями
великих исторических завоеваний, достигнутых их соотечественниками и
предшественниками ценой колоссальных усилий и жертв.
Детальное научное исследование советской контрреволюции есть задача для
ученых будущего, когда остынут страсти и кому-то будет позволено приоткрыть
завесу идеологической лжи, скрывающую социальную сущность этого
исторического явления. Я здесь ограничусь лишь некоторыми соображениями
относительно того направления, по какому должна (с моей точки зрения)
двигаться стремящаяся к истине мысль.
Советская контрреволюция была порождена комплексом многочисленных
факторов. Этот комплекс является многомерным. В одном из этих измерений
(аспектов) различаются факторы внутренние и внешние. К внутренним относится
все то в рамках Советского Союза, что так или иначе способствовало
контрреволюции. К внешним относится все то за пределами страны, что так или
иначе было связано с подготовкой и осуществлением контрреволюции в Советском
Союзе. В другом измерении различаются факторы объективные и субъективные. К
субъективным относится идеологическое, моральное, психологическое и
интеллектуальное состояние людей, которые как-то были вовлечены в подготовку
и осуществление контрреволюции и от которых зависел ее успех. К объективным
факторам относятся такие, которые были объективно даны людям в качестве
условий их жизнедеятельности и которые были неподвластны их сознанию и воле
при подготовке и осуществлении контрреволюции. Имеются и другие измерения.
Обычно они смешиваются явно или неявно, по неведению или умышленно.
Различение упомянутых измерений и факторов не является абсолютным. Одни и
те же факторы могут фигурировать в различных измерениях. Таковы, например,
социальные законы коммунистического общественного строя. Они суть внутренние
и объективные факторы. Между различными факторами имеют место многообразные
отношения и связи. Например, влияние Запада на внутреннюю жизнь Советского
Союза было внешним фактором, но образующееся под его влиянием идеологическое
и психологическое состояние советского населения - внутренним. Одни и те же
факторы играли одновременно различные и даже противоположно направленные
роли. Роль факторов менялась со временем. Так, в начале "холодной войны"
доминировали факторы внутренние и объективные, во второй ее стадии все
большее значение стали приобретать факторы внешние и субъективные. Одни
факторы сыграли решающую роль в том смысле, что они придали единство и
направленность всему комплексу, определили его конечный результат. Другие же
послужили условиями для этого.
Чтобы установить, какие именно факторы и какую роль сыграли в советской
контрреволюции, необходимо прежде всего выделить (абстрагировать) ее в
качестве особого объекта нашего внимания. Для этого нужно точно выявить
множество образующих ее конкретных действий людей и установить, что именно
связало эти действия в единое целое, в одно сложное совместное действие
множества различных людей. Общим для всех этих действий было то, что они так
или иначе разрушали социальный строй страны, - разрушали реальный советский
коммунизм. И именно эта их антикоммунистическая направленность объединяла их
в огромное единое историческое действие, имевшее результатом разгром
советского коммунизма.
Но чтобы выполнить эту задачу, необходимо точно знать, в чем именно
заключалась коммунистическая социальная организация (социальный строй)
советского общества. Знать объективно, а не в том виде, как его изображали и
изображают в идеологии и пропаганде (как в советской, так и в
антисоветской). У тех людей, которые разрушали советский коммунизм, не было,
конечно, научного его понимания. Но для разрушения это и не требовалось,
было вполне достаточно идеологических представлений. Научный подход нужен,
чтобы понять социальную сущность того, что сотворили эти люди совместными
усилиями, мотивируемые и манипулируемые отнюдь не интересами научного
познания.
Самая глубокая сущность реальной коммунистической организации общества
заключается в организации системы власти и управления обществом и в ее
положении в обществе. Эта система пронизывала все общество во всех жизненно
важных измерениях и на всех уровнях социальной иерархии, начиная с ее
вершины и кончая первичными деловыми коллективами. Можно сказать, что
коммунистическое общество в Советском Союзе было государственно
организованное человеческое объединение. Более того, тут следует говорить
даже не просто о государственности, а о сверхгосударственности. А основу,
ядро, стержень, скелет и голову этой сверхгосударственности образовал
социальный феномен, который называли словом "партия", но который на самом
деле не был партией в смысле привычных политических партий Запада. Он лишь
имел подобные партии, имел какие-то генетические источники в партии. Но
фактически он был явлением качественно иного рода.
Если исходить из реальной, а не из воображаемой коммунистической
социальной организации советского общества, если исходить из научного
понимания ее, а не из идеологических ложных догм, то начало советской
контрреволюции следует отнести к тому моменту советской истории, когда
начали сознательно разрушать советскую систему власти и управления, и еще
точнее говоря - когда начали разрушать аппарат КПСС. И началось это вскоре
после избрания Горбачева Генеральным секретарем ЦК КПСС. Началось по
инициативе Горбачева и было поддержано высшим партийным руководством и его
идеологическими холуями. Началось с вершины власти. Началось изнутри системы
власти, т. е. из самых глубин базиса коммунистической социальной
организации. А завершение советской контрреволюции произошло уже при
Ельцине, когда была ликвидирована КПСС и по приказу Ельцина были расстреляны
жалкие остатки советской государственности. Советская контрреволюция
хронологически и по составу образующих ее событий заключена в эти рамки.
Относить ее начало в более отдаленное прошлое (а ее относят даже к временам
Хрущева), а окончание - в годы после расстрела Белого дома, значит
растворять ее в более обширном историческом потоке и искажать тем самым ее
социальную сущность. События, предшествовавшие началу деятельности Горбачева
по разрушению КПСС и так или иначе связанные с этим, сыграли роль условий и
предпосылок контрреволюции, а все события, произошедшие после прихода
Ельцина к высшей власти в России и расстрела Белого дома, явились
неизбежными следствиями уже свершившейся контрреволюции. Здание советского
общества как общества коммунистического рухнуло как следствие того, что был
разрушен его социальный фундамент.
Советская контрреволюция есть явление внутренней жизни советского Союза и
затем (после распада последнего) России. Естественно, раз она произошла, она
имела на то основания в самом советском обществе. Эти основания можно
разделить на объективные и субъективные. Из объективных факторов отмечу два
- расслоение советского общества и назревание кризиса.
Вопреки марксистскому учению о бесклассовости коммунистического общества,
в реальном советском обществе с самого начала наметилось расслоение
населения на социальные классы, занимающие различное положение в структуре
общества и, соответственно, обладающие различными возможностями в
распределении жизненных благ. Неравенство в этом отношении было не каким-то
уклонением от неких "правильных" норм, предписанных классиками марксизма, а
проявлением объективных законов социального бытия. К концу брежневского
периода классовое расслоение советского общества достигло высокого уровня.
Стала очевидной тенденция к снижению вертикальной динамики населения, т. е.
сокращались возможности перехода из одних слоев в слои более высокого
уровня. Представители высших слоев редко стали опускаться в низшие слои. Они
имели разнообразные привилегии сравнительно с низшими слоями и возможности
приобретать жизненные блага благодаря своему положению в обществе. Они были
хозяевами общества. Ничто не угрожало их привилегированному положению. Они
имели такие гарантии своего положения, каким могли завидовать
привилегированные слои западных стран. Они имели блага без риска потери, без
особых усилий и забот.
А между тем произошло нечто такое, что находится в явном несоответствии с
социальными законами и даже со здравым смыслом. Те советские люди, которые
стали активными идеологами и деятелями контрреволюции, как правило, были
выходцами из высших слоев общества, принадлежали к его привилегированной
части, занимали в нем высокие посты (достаточно назвать самих Горбачева и
Ельцина), принадлежали к идеологической и культурной элите. Они поднялись в
высшие слои за счет советской системы, в ней добились успехов, сделали
карьеру. Согласно социальным законам они по своему положению в обществе
должны были служить опорой этого общества, его апологетами и защитниками. А
они ринулись разрушать его, превзойдя на этом пути диссидентов, критиков
режима, самых отъявленных антикоммунистов Запада. Они начали с остервенением
рубить сук, на котором сидели. Почему?! Никаких объективных факторов в
социальной организации советского общества не было. Очевидно, вступили в
силу факторы, действовавшие извне советского общества, причем действовавшие
как факторы, породившие в нем определенное идейное, моральное и
психологическое состояние населения, т. е. как факторы субъективные.
Не следует забывать о том, что сразу после окончания Второй мировой войны
началась "холодная война" западного мира, возглавляемого США, против
советского блока во главе с Советским Союзом. Теперь общеизвестно, что
основным оружием в ней были средства воздействия на идейное, моральное и
психическое состояние советских людей. И надо признать, что это воздействие
было весьма эффективным. Особенно сильным оно было в отношении самой
социально активной части высших и средних слоев советского общества, включая
правящую и идеологическую элиту. "Холодная война" длилась сорок лет до
начала советской контрреволюции - срок более чем достаточный для того, чтобы
эта часть советского населения, которой предстояло стать основной силой и
опорой контрреволюции, подверглась моральному и идейному разложению. Она
стала прозападно настроенной и возжаждала иметь для себя западные жизненные
блага, сохраняя то, что уже имела. Этот фактор послужил одним из важнейших
условий успеха контрреволюции. Но сам по себе он не порождал никаких
намерений и планов осуществить контрреволюцию на деле. Для этого не было
других условий. Чтобы это условие вступило в силу, контрреволюция должна
была быть развязанной каким-то образом, причем безопасным для этой категории
граждан. Каким - об этом еще не знал никто вплоть до того момента, когда
контрреволюция уже достигла стадии очевидности, когда было дано разрешение
на нее с вершины власти. И даже более того, последовал призыв к ней и поданы
примеры не только ненаказуемого антикоммунистического поведения, но даже
поощряемого.
К концу семидесятых годов в
...Закладка в соц.сетях
