Жанр: Политика
Мракобесие
...тала возможной лишь благодаря хорошей работе предвыборного
штаба. А штаб был создан прекрасным организатором западного
типа Чубайсом.
На самом деле это полная ерунда. Чубайс, Филатов и прочие
появились только к самому разделу пирога, когда система вовсю уже
работала. Были продуманы и отлажены схемы, как найти деньги,
как организовать рекламную кампанию. Даже привлечь артистов в
рамках тура "Голосуй или проиграешь" предложили не Чубайс с
Лисовским, а Олег Николаевич Сосковец.
Прийти на все готовое, включить работающую машину мог
даже дурак. А кем-кем, но дураками эти ребята никогда не были.
Недаром они сумели так мастерски прикарманить десятки, а то и
сотни миллионов долларов из предвыборных средств.
То, что в штабе по выборам Ельцина станут воровать, для
нас было ясно с того самого момента, когда от руководства
компании отстранили Сосковца. Неконтролируемые суммы с
большими нулями, обстановка строжайшей секретности,
отсутствие финансовой отчетности - мимо такой шикарной
возможности проходимцы от власти просто не могли пройти. В их
моральных качествах сомневаться не приходилось. Скажем,
"казначеем" штаба назначили первого заместителя министра
финансов РФ Германа Кузнецова. Фигура крайне одиозная.
Раньше Кузнецов был вице-президентом Киргизии. Потом его
втихую отправили в отставку. Говорят, при упоминании имени
бывшего вице у Акаева до сих пор дергается щека.
Коржаков неоднократно предупреждал руководство штаба,
что от этого человека следует держаться подальше, что он
нечистоплотен, нечист на руку. Поручать ему казну - все равно что
пускать козла в огород с капустой. Не послушали...
Наши опасения подтвердились очень скоро. Уже в апреле
1996 г. из источников в ближайшем окружении Кузнецова и Чубайса
к нам стали поступать сигналы о том, что деньги, отпущенные на
выборы, разворовываются. Схема предельно проста: по фиктивным
документам их переводят за рубеж на счета конкретных фирм,
затем распыляют по своим, личным счетам.
Так началась последняя операция Службы.
Никогда не забуду, как я пришел к Коржакову, чтобы
наметить план дальнейших действий. В кабинете шефа пробыл я
примерно час. Беспрерывно звонил телефон, Александр Васильевич то
и дело отвлекался.
Неожиданно он спохватился:
- Слушай, давай быстрее заканчивать. В приемной - дочь
президента. Еще расскажет отцу, что я ее час под дверью держу.
Татьяна Борисовна Дьяченко сидела на диване в фривольной
позе. Увидев меня, она встала, прищурила глазки и с ехидной
улыбочкой пропела:
- Ничего себе. Ну вы и работаете...
Отвечать Татьяне я не стал. Спорить с дочерью президента
в Кремле не принято. Подумал только: "Знала бы ты, чем мы сейчас
занимаемся, заговорила бы по-иному".
Ее отец, впрочем, был в курсе всего происходящего. 10 июня,
когда собранных материалов накопилось вполне достаточно, чтобы
утверждать: воровство в штабе налажено и идет полным ходом, -
Коржаков отправился к президенту. Доложил ему обстановку,
попросил дать возможность ознакомиться с финансовой
отчетностью активистов. Выяснить, насколько велики аппетиты у
этих парней.
"В. С. Черномырдину, А. П. Смоленскому. Передать все" -
такую резолюцию поставил Ельцин.
- Проверяйте, потом доложите, - распорядился он.
С этой минуты вся наша дальнейшая работа приобрела иное
качество. Отныне, как мы наивно полагали, никто не мог упрекнуть
СБП в том, что мы пытаемся сорвать выборы, совать палки в
колеса Чубайсу. "Добро" президента было получено. Мы выполняли
его волю.
Поздно вечером 18 июня начальник СБП подписал
постановление о проведении спецмероприятий в кабинете Кузнецова
в "Белом доме". Именно там, по нашей информации, штаб держал
свой "общак". И точно. Вскрыв сейф в кабинете №2- 17, мои
сотрудники обалдели. Внутри, в новеньких банковских целлофановых
упаковках лежало 1,5 миллиона долларов наличными. Рядом -
документы, которые окончательно убеждали: хищения в штабе не
миф, а самая что ни на есть настоящая реальность. Заготовки
счетов для перевода предвыборных средств в банки на Багамские
острова и в прибалтийские филиалы американских банков. Каждый
- на 5 миллионов долларов. Как явствовало из бумаг, деньги
перечислялись за якобы полиграфические и рекламные услуги. Это
явная фикция - нигде в мире нет столь высоких цен.
В сейфе хранилось пять таких счетов. По номерам можно
было понять, что заполняли их один за другим - 19, 20, 21, 22, 23. Но
если есть счет номер 19, значит, есть и номер 18. И так далее.
Нехитрое математическое действие: умножаем 23 на 5 миллионов
долларов. Получаем 115 миллионов. Как минимум столько денег
активисты сумели перегнать за кордон. Плательщики - банки
"Российский кредит", "Альфа", "Менатеп", "Онэксим-банк" -
спонсоры предвыборной кампании. Нашли мы и документы,
показывающие истинные расходы штаба. Например, 23 мая на все
про все было истрачено более 300 миллионов долларов.
Факт хищений был налицо. Но одна наша убежденность
погоды не делала. Следовало провести строжайшую проверку, однако
в рамках оперативной работы сделать это невозможно.
Безвыходных ситуаций не бывает. Найденные документы, стопки
долларовых банкнот - все это давало основания для возбуждения
уголовного дела по статье 162-7 УК РСФСР (нарушение правил о
валютных операциях). Кому, куда уходили деньги? На эти вопросы
ответило бы следствие. Торопливость уместна при ловле блох. Мы
решили не суетиться а подождать, пока кто-либо из активистов не
придет за деньгами из сейфа. Задержание "ходока" с поличным -
лучшее доказательство и подтверждение нашей правоты.
В кабинете Кузнецова была установлена спецтехника.
Этажом выше постоянно дежурили "слухачи". Зайти в кабинет
незамеченным никто не мог Сеть мы расставили. Осталось только,
чтобы рыба заглотила наживку.
Ждать пришлось недолго...
Уже впоследствии выяснилось, что одними "рекламными и
полиграфическими услугами" дело не ограничивалось. Активисты,
используя привлеченные для выборов банки, неплохо поживились и в
других сферах.
В марте 1996 г. фонд "Гражданское общество", который
возглавлял верный чубайсовский соратник, его бывший пресссекретарь
Аркадий Евстафьев, получил беспроцентный 14миллиардный
кредит в "Столичном банке сбережений". Кредит был
дан на "развитие институтов гражданского общества".
По закону целевые кредиты "разбивать" запрещено. Но для
Евстафьева и Чубайса законы не писаны. Буквально через несколько
дней они переоформили на себя кредит; в качестве ссуд вложили
деньги в ценные бумаги, умело играя на фондовых торгах (благо,
правила игры составляли они сами), приумножили свои состояния.
Одних налогов Чубайс заплатил 517,2 миллиона рублей.
С точки зрения уголовного права их действия можно
квалифицировать как хищения. Однако прокуратура доказать ничего
не смогла. Или не захотела.
- Кто смел, тот и съел. Осталось лишь только развести
руками, - признался в интервью журналу "Огонек" руководитель
следственной группы генпрокуратуры Г. Т. Чуглазов.
Безнаказанность порождает новые преступления. Именно
тем же методом "недоказуемости" молодые реформаторы
воспользовались годом спустя, когда получили огромные по всем
разумным меркам гонорары за ненаписанные книги. Законы, слава
богу, они знают назубок.
Когда сотрудники следственной бригады пришли в офис к
Евстафьеву, чтобы изъять все необходимые документы, бывший
пресс-секретарь пулей выскочил в соседнюю комнату. Позвонил комуто
по вертушке. Вернулся радостный и просветленный.
- Не жилец ваш Анатолий Васильевич, - приветливо
сказал он чекистам.
Через несколько дней начальник московского управления ФСБ
Анатолий Васильевич Трофимов. был отстранен от должности под
смехотворно не значительным предлогом...
19 июня 1996 г., в 17 часов 20 минут, при выходе из КПП № 2
"Белого дома" сотрудники милиции задержали двух активистов -
заместителя генерального директора ОРТ Евстафьева, бывшего
пресс-секретаря Чубайса, и гендиректора "ОРТ-Реклама" Лисовского.
В руках у Лисовского была картонная коробка из-под ксероксной
бумаги, перевязанная белым шпагатом.
Сотрудники охраны попросили предъявить пропуск на вынос
материального имущества. Пропуска не оказалось. Тогда в
присутствии понятых коробка была вскрыта. В ней находилось 50
запаянных в полиэтилен банковских упаковок. Всего - на общую
сумму 500 тысяч долларов США.
Евстафьев пытался разрулить ситуацию, козырял
правительственным удостоверением. Но все было напрасно. Он не
предполагал, что встреча на КПП была одним из звеньев нашей
операции.
О том, что в кабинет Кузнецова №2- 17 зашли
долгожданные посетители, я узнал, когда возвращался из Кремля в
"Белый дом". Мой заместитель позвонил мне прямо в машину. Не
теряя ни секунды, я помчался на Краснопресненскую набережную.
Из своего кабинета набрал номер прямой связи с Коржаковым
- доложил о случившемся.
Приступайте к документированию - раздалось в ответ, - а
я свяжусь с Барсуковым.
Прежде чем перейти к описанию дальнейших событий,
скажу два слова о задержанных.
С Евстафьевым вы уже познакомились. Представления этого
человека о морали и порядочности явно расходились с
общепризнанными.
Под стать ему и Лисовский, организатор акции "Голосуй или
проиграешь". Бывший комсомольский работник Лисовский давно уже
вызывал самые серьезные опасения СБП. Всюду, где он появлялся,
начинали греметь выстрелы, лилась кровь.
Лисовский был основным подозреваемым в деле об убийстве
Владислава Листьева. Его имя неоднократно упоминалось в связи с
расстрелом певца Игоря Талькова. Разрабатывался он как
возможный заказчик убийства продюсера группы "Комбинация" -
бывшего сотрудника саратовского БХСС Александра Шишинина. (За
неделю до смерти Шишинин сказал своему другу: "Если меня убьют
- знай, это дело рук Лисовского".)
Обладатель такой своеобразной биографии тем не менее
пытался втереться в доверие к членам семьи президента. Коржакову
даже пришлось познакомить Татьяну Дьяченко с материалами на
Лисовского и других активистов.
- Вот ты дружишь с Лисовским, - сказал он ей. - Что
это за человек? Он по нескольким уголовным делам проходит то как
подозреваемый, то как свидетель. Французские спецслужбы уверяют:
он связан с криминальным миром, итальянской мафией, что он вывез
из России во Францию колоссальные деньги, которые там "отмыл".
Говорил шеф и о том, что, зная о дружбе Лисовского с
дочерью президента, те же французские спецслужбы могут
использовать ее "втёмную". Всё напрасно, она ничего и слушать не
хотела.
Если бы я возглавлял предвыборный штаб, то не доверил бы
ни Лисовскому, ни Евстафьеву ни копейки.
Происшествие на КПП № 2 было вполне прогнозируемым...
ПОСЛЕДНЯЯ НОЧЬ-2
Как я уже упоминал, в ночь на 19 июня в апартаментах
Кузнецова мы установили спецтехнику; проще говоря,
прослушивающее устройство.
Беседа между Лисовским, Евстафьевым и третьим
посетителем кабинета №2-17 - начальником отдела
Национального резервного банка Лавровым была записана нами от
первого и до последнего слова. Мы заранее знали, что активисты
понесут валюту через КПП № 2. Знали и о том, что часть денег
осталась в кабинете. Никакие уловки Лисовскому с Евстафьевым
помочь уже не могли.
Однако они всеми правдами и неправдами пытались
вывернуться. Евстафьев, например, утверждал, что приехал в
"Белый дом" за информацией от заведующих секретариатами вицепремьеров
о ходе предвыборной кампании. А Лисовского случайно
встретил на первом этаже. Лисовский в свою очередь говорил, что
явился в Дом правительства по просьбе Евстафьева. Зам.
генерального ОРТ просил якобы подвести счета за серию концертов
"Голосуй или проиграешь" и забрать материалы по второму туру.
Самым честным оказался банкир Лавров - человек, случайно
втянутый в темные дела "реформаторов".
Когда сотрудники отдела "П" вошли в кабинет №2-17, где
сидел Лавров и спросили, что находится у него в дипломате, тот
откровенно признался: доллары.
В кейсе лежало 38 тысяч 850 "зеленых".
- Деньги не мои, - сразу же начал оправдываться Лавров. -
Я взял их в Минфине по указанию Кузнецова.
Из рассказа Лаврова выходило следующее: утром 19 июня он
встретился с Кузнецовым у здания Министерства финансов. Зам.
министра велел банкиру взять в сейфе зам. начальника
Департамента иностранных кредитов и внешнего долга Минфина
Дмитриева валюту - всего 538 тысяч 500 долларов. Ключи от
кабинета и сейфа Лаврову передала кузнецовская секретарша.
(Заметьте, как все просто! В таком серьезном ведомстве, где
пекутся о государственной казне, кабинеты начальников среднего
звена битком набиты долларами. Никаких тебе расписок, счетов,
чеков.) Лавров добросовестно исполнил распоряжение. Он привез
деньги в "Белый дом", упаковал полмиллиона в коробку и стал ждать
получателя. В 17 часов в кабинет №2- 17 пришли Евстафьев и
Лисовский. Лавров отдал им коробку с долларами, Евстафьев
отметил Лисовскому разовый пропуск и сказал, что проводит
шоумена и вернется. Однако прошел час, а чубайсовский соратник все
не возвращался. Банкир уже начал волноваться. Но тут открылась
дверь, и на пороге возникли люди, которые предъявили удостоверения
сотрудников СБП.
Все сказанное Лавров повторил под видеозапись и
следователю Московского управления ФСБ. В отличие от остальных
"коробейников" терять ему было нечего. От показаний он начал
отказываться только месяц спустя. Видимо, не от хорошей жизни.
Попробую воспроизвести хронологию событий того дня.
В 17 часов Лисовский и Евстафьев забрали из кабинета
Кузнецова полмиллиона долларов.
В 17.20 их задержали с поличным на проходной. В 18 часов
Коржаков связался с директором ФСБ М. И. Барсуковым. Михаил
Иванович пообещал выслать в "Белый дом" оперативноследственную
группу.
В 20 часов на место происшествия прибыл дежурный
следователь УФСБ...
Сейчас, когда я восстанавливаю в памяти картину
происходящего, все выглядит очень просто. В 18 часов связался. В 20
часов прибыл.
Тогда же мне казалось, что до приезда чекистов прошла
целая вечность.
Допрос вел совсем молодой, неопытный следователь. Не
удивительно, что, столкнувшись с такой непростой ситуацией, он
растерялся. Опрос начал с Лаврова, который ничего и не пытался
отрицать. Слишком много времени было потрачено на составление
протокола. Между тем нужно было ковать железо, не отходя от
кассы. Увы. К тому моменту, когда следователь добрался до
Лисовского и Евстафьева, эти молодчики уже оправились от удара,
проанализировали случившееся. Фактор неожиданности перестал
работать.
Впрочем, чувствовали они себя по-прежнему неуверенно. У
Евстафьева даже скакнуло кровяное давление. Пришлось вызывать
бригаду скорой помощи, которая зафиксировала учащенный пульс и
давление - 160 на 110. От укола Евстафьев отказался. Похоже, в
детстве он начитался плохих детективов - думал, что его могут
отравить.
Время неумолимо уходило. Как всегда, никто из начальников
не решался взять на себя ответственность. Каждый думал: черт его
знает, чем все закончится, - либо грудь в крестах, либо голова в
кустах.
Телефоны в моем кабинете просто разрывались.
Периодически звонили лубянские руководители разного ранга.
Позвонил и заместитель Барсукова Ковалев, ставший после
отставки Михаила Ивановича новым директором ФСБ.
- Есть у дела судебная перспектива? - поинтересовался он.
- Налицо признаки преступления, предусмотренного
статьей 162 значок 7 УК РСФСР, - ответил я, - Но для того
чтобы сейчас задокументировать результаты первичных
оперативно-следственных мероприятий, надо задержать всю
троицу. Закон такое право нам дает - статья 122 УПК РСФСР
(подозрение в совершении преступления). А уже затем провести
обыск в кабинете Кузнецова, в квартирах задержанных и
обязательно в Минфине изъять валюту и документы.
Хотя документы из сейфа зам. министра мы
отксерокопировали и для суда этого было вполне достаточным
доказательством, тем не менее надежнее было бы оформить их
официально - в присутствии понятых, под видеозапись и протокол.
Необходимы были обыск в кабинете №2- 17, обыски квартир
Лисовского, Евстафьева и Лаврова.
- Николай Дмитриевич, - обратился я к Ковалеву, -
поверьте мне, муровскому сыщику с большим стажем: если мы всего
этого не сделаем, дело развалится.
Ковалев вроде бы с моими доводами согласился. Пообещал
вскоре перезвонить. Перезвонил. Но вместо того, чтобы приступить
к решительным действиям, начал задавать уточняющие вопросы.
- Как там? Нормально все идет?
- Нормально.
- Ну, хорошо, Валерий Андреич, сейчас я вам перезвоню.
Думаю, генерал Ковалев постоянно согласовывался с Барсуковым.
Ответственность брать на себя он не хотел. Возможно, Николай
Дмитриевич Ковалев - неплохой оперработник. И человек очень
даже хороший. Но назвать его героем - язык не поворачивается.
Барсуков не выдержал. Поручил заняться всем начальнику
московского управления А. В. Трофимову...
Именно в те два часа, пока Ковалев прикидывал, как ему
выгоднее себя повести, события начали выходить из-под нашего
контроля. Через день Николай Дмитриевич стал директором ФСБ. А
Анатолий Васильевич Трофимов, который не побоялся
ответственности и вступил в бой, спустя полгода был снят с
должности. Чубайс и Савостьянов не простили ему участия в
операции...
Боязнь ответственности. Этот порок - одно из
страшнейших несчастий нашего времени.
Генералов и всяких начальников в стране - тьма-тьмущая.
Людей, готовых взять на себя ответственность, - единицы.
Когда в Союзе террористы начали каждый месяц
захватывать самолет, волну эту еще можно было остановить.
Достаточно было уничтожить террористов-"пионеров". Но нет.
Генералы побоялись запачкаться в крови. И понеслось.
Если бы преступники знали, что каждый из них неминуемо
получит пулю из снайперской винтовки, они бы вряд ли решились
пойти на дело. А так... Раз их предшественников не тронули,
откупились, выпустили самолет из страны, значит, шанс на удачу
есть.
В тот вечер панический страх власть предержащих
переломил ход новейшей истории России...
Пока тянулась вся эта канитель, наступила ночь. Я включил
телевизор и оторопел: с экрана на все лады муссировалась тема о
попытке государственного переворота.
Похоже, "утечка" шла от личной охраны Лисовского. Когда
они увидели, что их шефа уводят от проходной вместе с
Евстафьевым, телохранители заволновались. Моментально
проинформировали кого надо.
Глядя на телевизионный шабаш, я отчетливо осознал: мы
опоздали. Теперь санкцию на задержание активистов дать никто не
осмелится. Конечно, еще не все было потеряно. Если бы в ФСБ
решили идти с нами до конца и хотя бы провели обыск в кабинете
Кузнецова, дело можно было довести до суда.
В очередной раз я позвонил Коржакову. Грустно сказал:
- Александр Васильевич, время упущено. Видимо, сделать
уже ничего не удастся.
Шеф тоже был бессилен что-либо изменить. Не мог
прыгнуть выше головы и Барсуков. Михаил. Иванович вскоре позвонил
мне. Голос его звучал так, что сразу же стало ясно: этого
решительного и волевого человека попросту сломали.
Ты знаешь, - сообщил он, - сейчас я выдержал очередной
натиск жены президента. Говорю ей: "Наина Иосифовна, готов хоть
завтра написать рапорт об отставке". Всю ночь был на телефоне,
не сомкнул глаз. Она мне постоянно звонит.
- Что делать будем, Михаил Иванович?
- Сухари сушить, - невесело пошутил директор ФСБ. -
Давай заканчивай, задокументируй все и отпускай их к чертовой
матери. Утром будем разбираться.
Делать нечего. В 4 часа утра мы освободили всех троих.
Материалы я передал чекистам, себе оставил копии. И поехал домой.
В 7 утра мне надо было быть у Коржакова...
Откуда жена президента узнала о случившемся? Она начала
прессовать Барсукова задолго до выступления Киселева.
Думаю, ответ на этот вопрос найти несложно.
Единственным мосточком, который связывал ее с Лисовским,
Березовским и Гусинским, был Юмашев. Нынешний глава ельцинской
администрации. Уверен: именно Юмашев и выступил в роли
посредника, пока Чубайс, Березовский и Гусинский, трясясь от
страха, сидели в доме приемов "ЛогоВАЗа" и ждали ареста.
Прознав о "перевороте", Ельцину позвонил и Лебедь, но семья
не позволила секретарю Совета Безопасности поднять президента с
постели. Сон главы государства священен. Александр Иванович
беседовал лишь с Наиной Иосифовной...
Лично я не имею ничего против супруги и дочери Ельцина.
Милые, даже симпатичные женщины. Но когда жена и дочь
начинают влиять на политическую ситуацию в стране - хорошего
от этого ждать не приходится. Во-первых, им никто не давал
такого права. А во-вторых, женщин обработать куда легче, чем
мужчин.
Татьяна и Наина Иосифовна стали жертвами как раз такой
обработки. Обе они находились под чарами Юмашева, Чубайса,
Березовского и прочих бабкоделателей.
Вернувшись домой, я принял душ, побрился, переоделся и
отправился в Кремль. На душе скребли кошки. Не успев начаться,
дело разваливалось на глазах.
Коржаков посмотрел на мое помятое лицо. Хитро
улыбнулся. Сказал:
- Ну что, это тебе не с бандитами бороться. Эти-то
покруче будут. Сейчас подойдет Барсуков. Как только появится шеф,
пойдем к нему. Говори кратко, но емко, что у нас есть.
Я объяснил, что инициатива уже упущена. Барсукову надо
было взять удар на себя, провести обыски и задержать активистов
хоть на трое суток, а потом - будь что будет, победителей не
судят.
Шеф выслушал меня внимательно. Заметил:
- После драки кулаками не машут, но... - он поднял вверх
указательный палец, - рано играть отбой.
В 8 утра в кабинет Коржакова зашли адъютант президента
Анатолий Кузнецов и прикрепленный, доложили, что утром, еще на
даче, жена и дочь пытались обрушить на Ельцина все ночные
заботы.
Начальник СБП и директор ФСБ ушли на доклад к Ельцину с
тяжелым сердцем. Я остался ждать.
В приемной зазвонил телефон.
- Это Лебедь, - пророкотал из трубки знакомый бас.
- Хотел узнать, что там произошло. Всю ночь не спал,
разводил эту ночную тусовку. Попросите Коржакова, когда он
вернется, пусть свяжется со мной.
Монолог Лебедя немного меня успокоил. Все таки на нашей
стороне - секретарь Совбеза.
Генералы вернулись через 40 минут. Оба были в хорошем
настроении, улыбались.
- Продолжаем работать, - сказал Коржаков, - президент
дал "добро".
При мне он связался с Лебедем. Поведал о том, что было на
самом деле.
- Отчего же эти дураки подняли такой шум? - удивился
Александр Иванович.
- Хм, - усмехнулся шеф. - Громче всех "держи вора!"
кричит сам вор...
С легким сердцем я вернулся в "Белый дом". Собрал всех, кто
участвовал в операции, начал планировать ее продолжение. И тут,
словно обухом по голове, - отставка Коржакова, Барсукова и
Сосковца.
ТАКОГО исхода никто не ожидал.
После я узнал, что через два часа после встречи президента с
Барсуковым и Коржаковым к Ельцину пришли новые посетители -
Черномырдин и Чубайс. Они принялись убеждать президента, что
никаких хищений нет и в помине. Силовики его просто
подставляют, ибо хотят сорвать выборы. Деньги в коробке - не
ворованные, а вполне законные, предназначались для оплаты
артистов, выступавших в туре "Голосуй или проиграешь". Премьер
особенно упирал на то, что "копали" явно под него, выбивали из
Евстафьева компромат на Ч. В. С.
- Они перешли все грани дозволенного, - восклицал он.
Вопрос визитеры поставили ребром: или мы, или они.
Ельцин выбрал "реформаторов"...
В те дни вся Москва была испещрена рекламными щитами:
огромный президент стоит, прислонившись к дубу, с задумчивым
лицом. И надпись - "Голосуй сердцем". Борис Николаевич
проголосовал именно сердцем. На стороне обиженных была его
родная дочь.
Вода точит камень. Постоянные рассказы о "страшном"
Коржакове, звучащая с телеэкранов ложь о ястребах из СБП - все
это сделало свое дело.
В страхе, что полномасштабное воровство будет раскрыто,
Чубайс превзошел самого себя. (Известно: инстинкт самосохранения
очень силен.) Он нес президенту откровенную чушь, врал ему как
сивый мерин: что, дескать, "охранники" готовят переворот; что в
Кремле созрел антиельцинский заговор; что без "черной кассы"
выборы не выиграть; что Коржаков и Барсуков не друзья Ельцину, а
враги.
"Реформаторы" шли ва-банк. Выбора у них не было. Если бы
президент не отправил в отставку Коржакова и Барсукова,
"реформаторам" неминуемо пришлось бы отвечать за все свои
"подвиги". Они смертельно боялись СБП и понимали: Коржаков
подчиняется президенту напрямую и обработать его невозможно.
Стоило появиться только видимости контроля, нечистые
на руку сановники затряслись от ужаса. Они готовы были на все,
лишь бы уничтожить Службу и ее ненавистного начальника.
Боятся они нас и по сей день. У офицеров Службы
безопасности президента - хорошая память...
Когда СБП была действительно разогнана, заместитель
Чубайса по кадрам Е. Савостьянов - тот самый, которого
вычистили из московской ЧК за "дружбу" с Гусинским, - стал
вызывать к себе всех сотрудников отдела "П". Разговоры сводились к
одному: чем занимался отдел, на кого из должностных лиц есть
компромат, куда его направляли.
Савостьянов и его друзья страшатся огласки, утечек в прессу.
Им-то слишком хорошо известны нравы царедворцев...
Выйдя от президента, Черномырдин сразу же побежал к
Коржакову
- Ну что, ребятки, доигрались? - злорадно выпалил он.
Премьер и не пытался скрыть свою радость. Примерно в это
же время в кабинете моего сотрудника, работавшего с Лисовским и
Евстафьевым, раздался телефонный звонок.
- Довые...сь! - злостно прошипел в трубку голос
неизвестного "доброжелателя". Слова, конечно, разные, но мысль
одна и та же.
Незадолго до того, как все СМИ объявили об отставке
Коржакова, Барсукова и Сосковца, ко мне в кабинет заявился
начальник охраны Черномырдина Сошин.
- Виктор Степа
...Закладка в соц.сетях
