Жанр: Политика
Дикая полынь
...а скаутский парад и по-хорошему советуют не скупиться, то
попробуйте не уплатить. Я боялся попробовать. Не понимаете, почему?
Убедившись, что юный приказчик его не слышит торговец
выразительно пояснил:
- Если мне придется закрыть этот магазин, мои дочки будут
голодать. Я умею только продавать галстуки, другой профессии у меня
нет. А если бы и была, то... - оборвав фразу, мой собеседник
многозначительно вздохнул: - Чикагские скауты, дорогой мой покупатель,
находятся под опекой "Национального еврейского совета скаутов"! -
Заметив, что это назидание не произвело на меня должного впечатления,
Холланды намерены расширить свой репертуар, сделать его более
Лазаров. Тех самых...
"Тех самых" означало семейство миллиардеров Лазаров, одно из
богатейших в США, владеющее также многими фирмами и банками в Англии и
Франции и пользующееся неограниченным влиянием среди финансовых тузов
международного сионизма. Отпрыск почтенной династии Джефри Лазар на
посту главного попечителя еврейских скаутов сумел туго набить
банкнотами кассу "Национального совета". И для него не составляет
никакой трудности финансировать периодическое проведение международных
слетов с обязательным участием израильских скаутов. Такие слеты сейчас
проводятся не только в США, но и в Израиле.
Кстати, тамошняя сионистская пресса призывает своих скаутов
поднабраться ума-разума у американских собратьев. В Роттердаме мне
показали тельавивскую газету, где черным по белому было напечатано:
"Если надо, они (сионистские скауты в США. - Ц.С.) и плакаты ночью
расклеят, где только захотят, и напишут нужные слова на стенах
посольств, и бросят куда надо слезоточивую бомбу".
Не уверен, готовы ли уже к подобным операциям сионистские скауты
Бельгии и Нидерландов. Но, видимо, сионистские заправилы верят, что их
юные воспитанники не отстанут от американских стандартов, если
пожертвования в скаутский фонд собираются беспрерывно, а
попечительствует над ним сам Сидней ван ден-Берг - конечно, не Джефри
Лазар, но достаточно влиятельный в Бенилюксе финансовый туз.
Жалуясь на бесчисленные сионистские поборы под видом
пожертвований, евреи в Бельгии и Голландии часто упоминали сбор
вспомоществований на приданое неимущим израильским невестам и женихам.
Признаться, эта графа вначале меня особенно удивила. Неужели при
обилии и изобретательности израильских контор по сватовству нужна еще
финансовая поддержка невестам и женихам? Вспомнил газетное объявление
одной из многих тель-авивских фирм по устройству браков. Она хвастливо
рекламировала большой ассортимент "состоятельных" невест от 18 до 60 и
женихов от 20 до 70 лет. Чем не пары для несостоятельных женихов и
таких же невест? И это объявление, представьте, соседствовало на
газетных страницах с обращением к вдовам солдат, погибших в осенней
войне 1973 года.
Могу привести более свежие газетные объявления. Взял наугад два
из нескольких десятков:
"Бракопосредническое бюро "ИОФИ" (Тель-Авив, ул. Дизенгоф, 212,
тел. 220868) ПРЕДЛАГАЕТ: туристку из Европы, 45, красивую, богатую;
туриста 25/180, из Нью-Йорка, в настоящее время в Израиле; туриста,
50, из Норвегии; туриста, 30, из Германии; женщину с высшим
образованием, 26, говорящую по-русски; туристку, 25, в настоящее время
в Израиле; врача, 28, квартира + автомашина; фармацевтку, 53,
владелицу аптеки; врачей, 44, 30, 50; инженеров; религиозную туристку,
28, владелицу крупной фабрики. Имеется специальное ИНВАЛИДНОЕ
ОТДЕЛЕНИЕ".
"ДАЛИЯ". Самый серьезный институт бракосочетания в Израиле
(Тель-Авив, ул. Авхаризи, 7, уг. Шломо-Гамелех и Арлозоров, т.
235906). У нас исключительные НЕВЕСТЫ - с учеными званиями,
интеллектуальные, получают ренту, богатые и красивые, обладают
квартирами и наличными деньгами. Возраст - от 18 до 65 лет. Говорим на
идиш, немецком, румынском, венгерском, английском и французском яз.".
Я дословно переписал два объявления совсем не для того, чтобы
посмешить читателей. Впрочем, когда торгашески предлагают невест и
женихов из специального инвалидного отделения (и, вероятно, специально
для инвалидов), тут уж совсем не до смеха. Эти объявления представляют
интерес по более веской причине: часть "пожертвований", выкачанных у
трудового люда заладноевропейскими сионистами в пользу несостоятельных
невест и женихов, тратится, оказывается, на субсидии солидным фирмам
по сватовству.
И, как я понял из бесед с бельгийскими и голландскими евреями,
для них весьма слабое утешение, что их кровные денежки получает даже
"самый серьезный институт бракосочетания в Израиле"!
Есть еврейское народное речение о благотворительных сборах -
едкое, но не вполне переводимое, приблизительно такое: "Стучать в
кружки". Разумеется, денежные.
Сионисты неистово стучат в кружки. Пускают их по кругу. Из дома в
дом, из города в город, из страны в страну. Да, круг довольно большой,
иногда он пересекает океан. Ведь бельгийские и голландские сионисты,
жертвующие значительные суммы Израилю, сами получают на важные
мероприятия пожертвования от американских сионистов. Скажем, на курсы
по изучению иврита, на перемещение беженцев из Израиля, на проведение
конгрессов сионистских федераций.
Сионисты стучат в денежные кружки. Да вот "добровольные
жертвователи" что-то все меньше и меньше опускают туда денежек.
Особенно ощущается это среди трудового люда.
Сионисты угрожают, стращают, скандалят. Но "антисемиты" стоят на
своем и денег дают все меньше и меньше. Еще несколько лет тому назад
они покорно внимали перекочевавшему из Израиля словечку "совланут",
что означает "терпение". И платили.
А ныне потеряли всякое терпение и не желают дырявить свой - и без
того израненный инфляцией - бюджет в угоду сионистским затеям.
Стучат сионисты в денежные кружки, стучат, не жалея своих рук и
чужих барабанных перепонок.
"КОНТРИБУЦНИКИ" И...
Этот диалог мне довелось услышать на окраине Роттердама, в
чуланообразном магазинчике бижутерии и сувениров. Говорили супруги на
идиш, явно не догадываясь, что я, единственный покупатель, понимал, о
чем шел разговор.
Жена многозначительно сообщила вернувшемуся с товаром мужу:
- Опять приезжали они.
- Контрибуцники? - встрепенулся муж.
- Эта парочка совсем не виновата. Им велели пойти за
пожертвованиями. Не они - явились бы другие.
- Не будь овечкой! Сионисты знают, кого посылать за налогами, -
еще раздраженней возразил муж.
- Они обещали прийти вечером.
- И ты не сказала, что лучше бы им пойти в землю?
Впрочем, "в землю" - чересчур дословный перевод с идиш. Вернее
было бы - "в преисподнюю" или даже в "тартарары".
Тут уж взорвалась жена:
Смотрите, какой храбрый! Ты это не мне, ты это головорезам из
"Бнай-Брита" скажи!
На сей раз супруг, должно быть, заподозрил меня в знании идиш и
перешел на польский язык.
Оторвавшись от груды медных тарелочек и пепельниц с традиционным
изображением голландской ветряной мельницы, я сказал:
- Извините, я и по-польски понимаю.
Торговец вначале обмяк. Но, узнав, что я иностранец, успокоил
жену:
- А какой тут секрет? И "Бнай-Бриту" и "Егуд габоним" я даю не
чужие деньги. Чтоб они так забыли дорогу к нам, как я от себя отрываю.
Ты, конечно, постеснялась напомнить им, что только на прошлой неделе у
нас выманили изрядную толику на курсы иврита! А до того вытянули на
священные книги для бойскаутов. А до скаутов с меня же выцарапали
последний взнос на женщин.
- На каких это женщин? - В голосе супруги зазвенели нотки
ревности.
- Не шуми! Быстро ты забыла "Неделю в пользу женщин Сионас".
- Но сейчас они требуют не на женщин и не на курсы. А на газеты.
- Можешь мне поверить, я как-нибудь переживу, если в Голландии
будет чуть меньше сионистской прессы.
- Они собирают на израильские газеты.
- Слушай, ты не тронулась? Значит, к тебе приходили просто
жулики!
Торговец обратился ко мне:
- А вы как думаете?
Я вначале тоже думал, что госпожа Штейснер не поняла функционеров
из амстердамского "Бнан-Брита". И очередное пожертвование, именуемое
роттердамским торговцем то контрибуцией, то налогом, то штрафом,
предназначено для иной цели.
Но и другие голландские евреи, к которым в эти дни наведывались
бнайбритовцы, подтвердили, что очередная "благотворительная" акция
сионистов предназначена в помощь израильской прессе.
Обычно сионистские функционеры не любят сообщать представителям
прессы, тем более советской, на что идут деньги, выкачанные ими у
еврейского населения тех стран, где они работают. И все же я обратился
к прыткому Шмуэлю Ленцу, дежурившему у амстердамского еврейского музея
на Новой рыночной площади - там, где он обязан ежедневно подлавливать
туристов и заманивать их на вечерние сборища сионистских молодчиков.
("Немножечко разговоров на политические темы и много веселых
развлечений".)
В то утро, увидел я, группа молодых туристов не только не клюнула
на приглашения сионистского коммивояжера, но дружно вышвырнула из
автобуса брошюрки, старательно разложенные на сиденьях. Оставшись с
носом, раздосадованный Ленц потерял привычную выдержку и чрезвычайно
раздраженно ответил мне:
- Да, мы собираем деньги для израильской прессы! - И, чтобы
окончательно сразить меня, язвительно добавил: - И не дадим больше
умирать тельавивским газетам на русском языке!
Одно время существовали в Израиле две газеты на русском языке -
"Наша страна" и "Трибуна". Одинаково шовинистические, одинаково
крикливые, одинаково безграмотные. И тем не менее они систематически
подкалывали, подлавливали, подзуживали одна другую.
С какой целью? С единственной - выйти хоть на грудь вперед в
спринтерском состязании на самое сногсшибательное антисоветское
измышление!
И ежели "Трибуна" публиковала очередную "московскую сенсацию",
состряпанную на кухне сионистского блока МАПАИ, то "Наша страна"
незамедлительно выпаливала удесятеренную клевету на ту же тему, но уже
со ссылкой на пропагандистский арсенал сионистского же блока. Впрочем,
газеты иногда мирно менялись источниками брехни - хозяин-то у них
один.
Будем справедливы, больше рвения проявляла все же "Наша страна".
Чтобы обойти "Трибуну", она зачастую публиковала "сообщение из Москвы"
в двух вариантах с концовками совершенно противоположного смысла. И
посрамленной "Трибуне" приходилось на следующий день придумывать свою
- третью!
А сионистским заправилам подобная "полемика" приходилась по
вкусу: ведь она создавала у новоприбывших видимость борьбы между
"разными партиями".
Не гляди на кличку, а гляди на птичку, говорит пословица.
Новоиспеченные израильтяне быстро сообразили, что все птички из
семейства утиных обе газеты выпускают из одного сионистского гнезда. И
перестали принимать всерьез полемику тель-авивских печатных органов,
которая велась в традициях "Ермолки" и "Котелка" из шолом-алейхемской
Касриловки. Помните? "Когда возникает настоятельная необходимость в
том, чтобы выругать, ошельмовать друг друга, когда иначе уже никак
нельзя, - рассказывал писатель, - "Ермолка" называет своего соседа
"Обшарпанным котелком", а "Котелок" обзывает свою соседку "Гнилой
ягодкой".
Чтобы спасти от кончины оба детища, сионистские хозяева сочли за
благо слить воедино "Обшарпанный котелок" с "Гнилой ягодкой", то бишь
"Нашу страну" с "Трибуной".
И дела совмещенной "Нашей страны" из рук вон плохи. Не спасают
даже захватывающие объявления:
"К сведению научной общественности в Израиле и за границей. Я,
Авраам Гитерман, проживающий в городе Кфар-Саба, разрабатываю сейчас
научную тему: "Силы природы и причины, приведшие к мировому потопу".
Многое уже разработано".
Да, не сумел Авраам Гитерман вкупе со стариком Ноем вытянуть
сионистскую газетенку на стезю благополучия. И "Наша страна" в свое
время прибегала к испытанной приманке - страшным детективным романам с
продолжениями. Каждая серия "захватывающе" обрывается на самом
"душераздирающем" моменте.
"Сатана в юбке" - так называется один из детективов. Сюжет
умопомрачительный - ценой зверского убийства неизвестная овладевает
секретом "ракетной электронной пташки, за которую русские дали бы уйму
денег". А имя автора романа редакция покрыла мраком тайны. То ли
оттого, что он хронически воюет с элементарными правилами синтаксиса,
то ли для пущего подогрева интереса к тель-авивскому подобию вестерна.
Однако упрямый читатель все равно почему-то не помчался со
скоростью электронной пташки к газетным киоскам. И, вконец отчаявшись,
газета принялась публиковать сенсационные мемуары некоего Леонарда
Гендлина о его встречах с мастерами советской культуры, густо
заквашенные на клеветнических дрожжах.
По утверждению мемуариста, его "дарили своей дружбой Всеволод
Мейерхольд, Соломон Михоэлс, Александр Таиров, Константин Паустовский,
Михаил 3ощенко, Эммануил Казакевич, Вероника Тушнова, Корней Чуковский
и мн. другие".
К этим "мн. другим" причисляется, скажем, Александр Фадеев,
именно Гендлину, представьте, поверявший свои самые сокровенные думы о
советских писателях.
Сам председатель всесильного "Сохнута" Пинхас Сапир в назидание
менее сноровистым литераторам подбросил Гендлину особую стипендию "для
обеспечения литературной работы над особо важными (читай:
антисоветскими. - Ц.С.) темами".
И вдруг - прокол! Вместе с мемуаристом шумно шлепнулись в лужу и
его меценаты. Что же произошло?
Потерявший от бурных успехов голову Гендлин в очередном
"воспоминании" проболтался: "Я окончил школу в 1941 году". А ведь
ранее он разглагольствовал о своих... довоенных встречах - обязательно
тет-а-тет-с теми, кто его "дарил своей дружбой".
Читатели оказались более внимательными, нежели редакторы.
Произвели нехитрые арифметические операции - и тут-то раскрылись
подлинные сенсации!
Михаил Михайлович Зощенко, оказывается, мчался из Ленинграда в
Москву, чтобы посоветоваться по поводу своих литературных замыслов с
четырнадцатилетним молокососом.
В пятнадцатилетнем возрасте шустрый Леонард милостиво принимал
приглашения Александра Яковлевича Таирова на генеральные репетиции,
ибо замечательный режиссер никак не решался выпустить спектакль без
гендлиновских советов.
С трудом дождавшись семнадцатилетия Гендлина, Константин
Георгиевич Паустовский поспешил побеседовать с ним о делах
кинематографических...
Посрамленный мемуарист на некоторое время притих и ограничился
саморекламированием себя только как завзятого библиофила и строгого
литературного критика. Но нужда сионистских газет в клевете на
советскую литературу и искусство столь ненасытна, что шустрый Леонард
вновь им потребовался. Его призвали из "резерва" в подразделение
действующих лжецов.
Появилось пространное интервью с Гендлиным, в котором он объявил
себя советским кинодраматургом и сделал сенсационное для советското
киноискусства "открытие". По версии Гендлина, авторы сценария
знаменитого фильма Михаила Ромма М. Туровская и Ю. Ханютин незаконно
присвоили кинодраматургическое произведение... Леонарда Гендлина. И
замечательный советский кинорежиссер Михаил Ильич Ромм, оказывается,
работал над фильмом не с приглашенными им для совместной работы
Туровской и Ханютиным, а с ним, универсальным мастером всех
литературных жанров Гендлиным.
На фоне этой чудовищной выдумки, оскорбляющей память выдающегося
деятеля советской кинематографии, лживые россказни Гендлина о
подаренных ему виднейшими советскими писателями (сразу трех
поколений!) книгах с "размашистыми" дружескими надписями выглядят
невинным детским лепетом.
Гендлин по-прежнему неистощим в своих клеветнических выдумках, и
это весьма на руку сионистской прессе. Она гордится тем, что
гендлиновские перлы порой перепечатывают "соответствующие" газеты
западных стран.
"...АБРИКОСИКИ"
А дела "Нашей страны" час от часу - хуже. Пришлось ей из
ежедневной превратиться в еженедельную.
Перестала увлекать читателей и щедрая уголовная хроника. В самом
деле, чем удивишь их? Неспроста усопшая "Трибуна" в одном из
предсмертных номеров с оттенком гордости отмечала: "Нашему государству
свойственны преступления и преступники, каких сегодня много во всех
странах западного мира".
Ну к чему такая скромность! Ведь в Израиле появились в изобилии
аферисты совсем нового жанра, так сказать, местного профиля, каких
сегодня совсем нет даже в самой наизападнейшей стране.
О них я услышал от бежавшего из Хайфы обратно в Утрехт молодого
дантиста. Как и всех прочих беженцев из "земли обетованной",
голландские сионисты внушительно предупредили "изменника", чтобы он не
очень распространялся о прелестях страны, где вот уже более четверти
века осуществляются идеалы сионизма. Стоит ли удивляться, что утрехтец
просил не называть его имени.
Израильские аферисты новой формации специализировались, по его
словам, на несложном, но сравнительно доходном объегоривании
новоприбывших. Жулики нежно прозвали их "абрикосиками" и безнаказанно
снимают с них доходную кожуру.
Приходит свеженький "абрикосик" в учреждение. Ему отвечают на
иврите. Он не понимает ни единого слова. А ему еще приходится то и
дело подписывать вслепую всяческие прошения, расписки, обязательства.
Что делать? И тут на сцену вылезает благодетель. Любезный, вкрадчивый,
соболезнующий. Горячо возмущается бюрократическим шквалом,
обрушивавшимся на новоприбывшего.
Растроганный иммигрант раскрывает добровольному заступнику вместе
с объятиями и кошелек. С радостью подписывает доверенность новому
другу и умоляет его заодно прихватить и обременительные документы,
вроде багажных квитанций. Через несколько дней или недель - в
зависимости от квалификации жулика - он исчезает. А с ним, как
минимум, и вещи новоприбывшего.
Есть и другие, более тонкие методы снятия кожуры с "абрикосика".
И частенько, когда иммигрант решает стать эмигрантом и уже погашает
все долги государству, его неожиданно задерживает как должника
вчерашний заступник.
Рать благодетельных аферистов за последнее время основательно,
правда, поредела, многие пополнили ряды безработных. Совесть, думаете,
заговорила? О нет, причина более деловая: снизился приток клиентуры,
приезжающей на жительство в Израиль. Резко снизился урожай
"абрикосиков".
Такие дурные вести приводят в бешенство голландских сионистов.
Ведь они обязаны непрестанно трубить о мифических тысячах людей,
жаждущих поскорее ступить на землю, не столь обетованную, сколь
милитаризованную, превращенную в казарму.
И если выпадает редкая возможность выпроводить кого-нибудь в
Израиль, голландские сионисты бьют в литавры, проводят шумные
пресс-конференции и обязательно устраивают торжественные проводы.
А на деле возвращающихся несравненно больше, нежели выезжающих.
По этой линии у сионизма сегодня, как выражаются бухгалтеры, пассивный
баланс. Но об этом не говорят на шумных пресс-конференциях.
И все же голландские евреи знают, что семье утрехтского дантиста
пришлось за бесценок распродать привезенное из Голландии имущество -
только бы расплатиться с бесчисленными долгами и получить столь трудно
достижимую выездную визу.
- Откуда у вас столько долгов за каких-нибудь пять месяцев?
Жена дантиста, не утратившая в отличие от других беженцев чувство
юмора, разъясняет:
- Счета мы оплачивали по-шолом-алейхемски. Не забыли? "Шнапс вы
пили свой - два рубля; чаю-сахару не брали - один рубль..." И так до
бесконечности...
Стоп, стоп!
Как же это я позволил себе еще и еще раз процитировать
Шолом-Алейхема, враждебного еврейству писателя, питающего своими
сочинениями антисемитов.
Диву даетесь, читатель?
У меня тоже глаза на лоб полезли, когда я впервые услышал в
Австрии от сионистов такую оценку творчества выдающегося
писателя-демократа. Правда, когда то же самое повторяли сионисты в
ФРГ, я меньше удивился. А в Бельгии уже совсем не удивлялся - к тому
времени своими глазами я прочитал пространные рассуждения сионистских
идеологов, почему крамольного Шолом-Алейхема следует издавать строго
"избранно".
Прочитал на страницах той самой газеты, чье существование зависит
от контрибуции... виноват, пожертвований, столь суетливо взыскиваемых
с местного еврейского населения бойкими голландскими сионистами.
Впрочем, когда я уезжал из Голландии, сионисты проводили уже
новое обложение. Побор шел на нужды израильского воздушного флота. Не
нужно обладать большой фантазией, чтобы представить себе, какого
накала пикировка возникла по этому поводу между супружеской четой в
Роттердаме.
И мне вспомнились слова, услышанные на прощание от сумрачного
владельца магазинчика бижутерии и сувениров:
- Недавно голландские сионисты провели у нас благотворительную
акцию "Сто дней для Израиля". Пожелайте мне дожить до акции "Сто дней
без Израиля"!
ОБЫКНОВЕННЫЙ СИОНИЗМ
- А почему вас потянуло именно к нам, в Брюссель?
Так спросил меня назвавшийся дежурным редактором сотрудник
газетки "Ля трибюн сионист", когда я позвонил в редакцию и сказал, что
хотел бы познакомиться с работой газеты.
- В Вене мне сказали, - ответил я, - что именно в Бельгии и
Голландии можно увидеть настоящих сионистов, своего рода образцовых.
- Неправду вам сказали! Мы самые обыкновенные сионисты. И поэтому
нам незачем встречаться с корреспондентом из Москвы.
"Самые обыкновенные сионисты". Откуда такая ложная скромность? Не
от стремления ли скрыть от посторонних глаз свою особую роль в системе
международного сионизма.
В Голландии от госпожи Баркай я услышал то же самое, что от
брюссельского редактора:
- Голландские сионисты такие, как все. Можете мне поверить, я
знаю сионистов и английских, и французских, и, наконец, израильских.
Все борются за одно и то же. И с одними и теми же... Вот вам,
драматургу, будет интересен такой случай. Есть в Израиле Камерный
театр. И вдруг - новая афиша: пьеса Ханака Левина "Королева ванн".
Неплохое название, правда? Можно подумать, пьеса о куртизанке или
великосветской авантюристке. А Левин, оказалось, схитрил. Пьеса
осуждает войну. Вы бы думали, какую? Нашу с арабами, кровными врагами
евреев. Разве же можно было не добиваться снятия такого враждебного
нам спектакля! Сняли. А с Ханаком Левиным, и с режиссером Давидом
Левиным, и с главными исполнителями пришлось, конечно, серьезно
поговорить. И дать им понять, что они примкнули к нашим врагам.
Кое-кто даже перестарался - пожелал им письма с угрозой смерти. А в
Хайфе выпустили про них чересчур резкую листовку. Но это уже детали. Я
вас спрашиваю, разве сионисты Голландии или, допустим, Англии не так
бы реагировали на пьесу в пользу наших врагов?! Словом, мы всюду
одинаковы. К счастью, и голландский сионизм никакой бастион, ерунду
вам наговорил чересчур нервный молодой человек из венского тира. Самый
обыкновенный сионизм. Подумайте как следует, и вы согласитесь со
мной...
Да, вспомнив все увиденное, я впервые соглашась с Дорой
Моисеевной. Вышибала венского тира "Иохан Шпрингер" действительно
пересолил, расписывая исключительность бельгийских и голландских
сионистов. Вероятно, хотел демагогически поразить меня упоминанием об
идеальной, с его точки зрения, модели стопроцентного сионизма.
Возможно, предполагал, что я ему поверю на слово и что мне никогда так
и не доведется повстречаться с его бельгийскими и голландскими
единомышленниками, увидеть методы и плоды их работы. А они и впрямь
обыкновенные, они - как все. И ничем, кстати, не отличаются от своих
венских собратьев. Как я уже рассказывал, те порой расправлялись с
"антисемитами" еврейской национальности гораздо круче, нежели
маккабисты в Брюсселе или бнайбритовцы в Амстердаме.
Разве английские, скажем, сионисты не убеждены, подобно своим
единомышленникам в странах Бенилюкса, что еврейская беднота должна
бросать родные места и мчаться на муки мученические в Израиль, а те,
кто связан со своей страной солидным "делом", может ограничиться
только отправкой в Израиль людей, не отягощенных крупной частной
собственностью? Я уже приводил такие высказывания английского богача
еврейской национальности, А сейчас воспользуюсь точной и обобщающей
формулировкой Андре Жиссельбрехта на страницах французского журнала
"Нувель критик": "Теперь сионисты - это не те, кто "решает жить в
Израиле" (определение Бен-Гуриона), а те, кто из Тель-Авива,
Вашингтона или любого другого места капиталистического мира побуждает
к этому евреев других стран, особенно социалистических". Побуждают,
конечно, способами, выходящими далеко за предел допустимых.
Итак, обыкновенные сионисты, обыкновенный сионизм. Тот самый, что
в наши дни, по определению Компартии Израиля, "является реакционной и
националистической идеологией и политикой проимпериалистической
еврейской буржуазии, центр которой находится в Израиле и США".
Ни на гран, однако, ни на микрочастицу нельзя отождествлять
евреев всего мира с сионистами, как нельзя отождествлять государство
Израиль с сионизмом. Наоборот, сионизм превратился во врага
государства Израиль, он наносит о
...Закладка в соц.сетях
