Жанр: Политика
Генуэзская и Гаагские конференции
...есомненно принадлежат к первому
роду.
В стране с преобладающим мелко-буржуазным населением, в которой мелкие
и средние крестьяне составляют значительное большинство населения, переход
к коллективным хозяйственным формам в деревне возможен лишь тогда, когда
пролетарское государство в состоянии будет при помощи техники указать
крестьянам дорогу вперед. Пока советская Россия не покроется сетью
электрических станций и новейшие сельско-хозяйственные машины не найдут
широкого распространения в деревне, крестьянин останется мелким хозяином.
Другое дело уступки торговой буржуазии и мелко-капиталистическим
арендаторам. Как только крупная индустрия начнет работать и в состоянии
будет кое-как покрывать потребности в товарах, она уничтожит своей
конкуренцией мелкую промышленность. Развитие кооперативов все больше будет
вытеснять мелкую торговлю и тем скорее, чем энергичнее будет государство
оказывать поддержку кооперации. Уступки иностранному капиталу связаны с
международным положением, они вызваны двойной необходимостью: получить
средства производства от иностранного капитала и заглушить
интервенционистские тенденции. Продолжительность этих уступок связана с
длительностью теперешнего относительного мирового равновесия.
Какие новые классовые группировки возникают на почве новой политики
советского правительства?
Из крестьянства выделяется мелкая буржуазия. К ней присоединяется
мелкая и средняя буржуазия, развивающаяся в городе. Иностранный
концессионный капитал образует крупно-капиталистический класс. Против этих
классов стоит пролетариат в крупной государственной индустрии, в мелких и
средних арендованных предприятиях и в крупных концессиях. Не приходится
подчеркивать, что подобное соотношение сил не в пользу рабочего класса.
Положение заключает в себе большие опасности.
Мелкая и средняя городская буржуазия, концентрированная в культурных
центрах страны, попытается на почве своих хозяйственных сношений с
крестьянством организовать его против пролетариата и связаться в первую
голову с более кулаческими элементами в крестьянстве. Иностранный капитал
попытается также, опираясь на силу мирового капитала, изменить в свою
пользу условия, на которых он был допущен советским правительством в
советскую Россию. Затем он будет, без сомнения, пытаться устранить
наиболее важное препятствие для своего свободного функционирования, чему
будет препятствовать государственная монополия внешней торговли. Род
помощи, предложенной Ллойд Джорджем голодающей России в его речи от 16-го
сентября, указывает с большой ясностью на это. Его план состоял в том,
чтобы английское правительство открыло кредит товарами английским фирмам,
которые эти продукты промышленности обменяют путем свободной торговли в
России на хлеб. Таким путем иностранный капитал действительно вступил бы в
самостоятельные хозяйственные сношения с русскими крестьянами.
Советское правительство ни на минуту не закрывает глаз на эту
открывающуюся опасность, противовесом которой является государственная
власть в руках пролетариата. Пролетариат, будучи господствующей силой,
есть собственник средств производства. Хотя крестьянин будет свободно
хозяйничать на земле, но последняя остается все-таки национализированной,
то есть в руках государства. Это юридическое право имеет социальное
значение. Оно препятствует возникновению крупного землевладения и
образованию кулачества, как организованной контр-революционной силы. Оно
дает пролетарской государственной власти возможность воздействовать на
русскую и иностранную буржуазию, промышленная деятельность которой связана
с земельными вопросами. Земельная рента остается средством давления и
воздействия со стороны государства. Отдавая промышленные предприятия,
поскольку государство их не сохраняет в своих руках, частным лицам только
в аренду и, следовательно, не денационализируя их, пролетарская власть
сохраняет контроль над ними. Государство не только определяет отношение
арендатора к рабочему классу, что ему, как представителю пролетарских
интересов, обеспечивает связь с рабочими массами и сохраняет эти массы,
как государственную социальную базу, - но у него есть возможность влиять
на хозяйственную деятельность арендаторов и согласовать ее с интересами
государственной индустрии. Обладание же средствами транспорта имеет
решающее значение для воздействия на хозяйственную деятельность буржуазных
элементов.
Целью и результатом новой экономической политики является такое
социальное положение.
Пролетарское государство базируется на обладании важнейшими отраслями
промышленности, будучи вынужденным передать часть предприятий в руки
иностранного капитала, но оно стремится не только усилить, но и расширить
свою социальную базу, увеличивая всеми силами количество средств
производства. Оно контролирует мелкую и среднюю, сданную в аренду,
промышленность, как и часть индустрии, которую оно вынужденно отдавать в
аренду иностранному капиталу.
Оно является не только защитником пролетарской рабочей силы, но и
регулятором хозяйственной жизни страны, опираясь на свою фактическую
власть. В то время, как уступки крестьянству имеют своей целью
возобновление и укрепление установленного октябрьской победой союза
рабочего класса с крестьянством и, с другой стороны, получение новых
вспомогательных средств для крупной индустрии путем развития крестьянского
хозяйства, - уступки торговому и промышленному арендному капиталу являются
средством получить необходимые товары для удовлетворения потребностей
сельского хозяйства. Уступки иностранному крупному капиталу должны дать с
своей стороны средства для развития государственной промышленности. Этот
порядок вещей далеко не является коммунистической организацией общества,
но он способствует развитию русского народного хозяйства на базе
укрепления власти рабочего класса, у которого имеется возможность
организовать хозяйственную жизнь и ограничить анархию мелко-буржуазного
хозяйства.
VI.
Когда русский рабочий класс взял власть 7-го ноября 1917 года в свои
руки, то революционный комитет, захвативший власть именем петербургского
Совета рабочих и солдатских депутатов, объявил русскому и мировому
пролетариату о совершенном им перевороте следующее: дело мира в сильных
руках пролетариата. Крестьянин, наконец, получит землю, и рабочий класс
распространит свой контроль на индустрию. Ближайшей целью революции
ставилось не немедленное осуществление социализма, а разрешение вопроса о
мире, аграрный вопрос и контроль над производством, как переходное
мероприятие. Но революция не остается в указанных ее вождями границах и не
придерживается определений вождей. Русская ноябрьская революция была
прелюдией мирового пролетарского переворота. Она была прелюдией
коммунистического переворота в капиталистическом мире и как бы ни были
ограничены исторические цели, поставленные вождями революции, ее дыхание
было дыханием пролетарско-коммунистической мировой революции. Теперь
русская революция пришла к своему социальному пределу для ближайшей
исторической эпохи.
Никакая революция не может осуществить коммунизм одним приемом. Если
революция повсюду приводит к борьбе за хозяйственное преобразование, то
путь этого преобразования может быть в одной стране короче, в другой
длиннее, в зависимости от степени хозяйственного развития страны.
Пролетарская мировая революция представляет собой длинный период борьбы.
Организация социалистического строя, поскольку дело идет о
промышленности, будет в капиталистических странах легче, чем в России.
Преобладание концентрированной промышленности и высокий уровень
технических познаний пролетариата будут здесь иметь решающее значение. Но,
несмотря на это, можно допустить, что западно-европейской революции
придется считаться с большими хозяйственными трудностями, из которых самая
крупная - узость сельско-хозяйственного базиса.
Развитие Западной Европы в сторону индустриализма поставило все
промышленные страны в зависимость от свободного подвоза продуктов питания.
Вопрос о развитии пролетарской революции на Западе тесно связан таким
образом с развитием пролетарской революции на Востоке: это приходится
принимать во внимание при обсуждении проблемы пролетарской революции в
России, ее путей, нужд и характера.
Русская революция прошла весь цикл развития от борьбы за
демократическую республику до борьбы за Советскую власть. Советская
республика казалась идентичной с победой коммунизма. Но не напрасно ее
вожди не внесли слова коммунизм в название республики и неоднократно
истолковывали в своих выступлениях слова: Социалистическая федеративная
республика, в том смысле, что это - республика, борющаяся за социализм.
После четырех лет своего существования Советская Республика пришла к
границе, определяющей ее историческое значение.
Исторический смысл таков, что Россия - крестьянская страна, в которой
рабочий класс захватил власть, чтобы использовать ее, как средство к
развитию России в сторону социализма. Он должен в этом развитии считаться
как с мелко-буржуазным характером страны, так и с политическим
соотношением сил во всем мире. Рабочая власть реализует свои цели или
погибнет в зависимости от развития мировой революции.
Позиция господствующего в России рабочего класса по отношению к
буржуазным тенденциям и силам во многом напоминает положение феодальных
элементов в России по отношению к буржуазным. В середине XIX столетия все
более усиливались капиталистические тенденции в России. Феодальный класс
делал им одну хозяйственную уступку за другой, чтобы только удержаться у
власти. Больше полустолетия он старался отсрочить политические уступки. Он
был наконец разбит, будучи вынужден под давлением рабочего класса пойти на
компромисс с буржуазией.
Положение рабочего класса по отношению к буржуазии, понятно, не во всем
аналогично положению феодальных элементов. Оно отличается в вопросе о
направлении развития всего мира. Царизм должен был капитулировать, так как
развитие всего мира шло в сторону капитализма, то-есть, побед буржуазии.
Капиталистический мир находится сейчас в возрастающем распаде. Русская
буржуазия не есть новый жизнеспособный и жизнерадостный класс, она
представляет собой разбитый класс, который снова поднимается на костылях
временного усиления мировой буржуазии после демобилизующего кризиса
1918-1919 г. Новые буржуазные элементы в России, освобожденное от
помещичьего ига крестьянство образуют несомненно почву для новой сильной
буржуазии в случае интернациональной победы капитала. При победе
европейского пролетариата русское крестьянство будет слишком слабо, чтобы
выделить контр-революционную силу против основной тенденции мирового
развития. Эта основная разница имеет решающее значение при оценке позиции
тех мнимо-марксистских элементов которые, как Пауль Леви говорят: так как
по теории марксизма экономические отношения являются решающими, то
советская Россия, сделавши хозяйственные уступки буржуазии вынуждена будет
вступить на путь развития к буржуазной демократии. Такая точка зрения
говорит ясно об одном, что автор хоть и занимается изучением азбуки
коммунизма, но до образования слогов из букв еще не дошел.
Никакой марксизм не говорит о том, каким темпом экономические условия
переходят в политические. Если бы в ближайшее время распад капитализма
сменился определенными тенденциями к восстановлению капиталистического
господства, то буржуазное давление на пролетарскую власть в России росло
бы без сомнения с каждым днем все сильнее и советскому правительству
пришлось бы выбирать: либо погибнуть в борьбе, либо превратиться в орудие
буржуазии. Кто не находит в истории последних трех лет никаких оснований
для предположения, что капиталистическому общественному строю удастся
овладеть силами разложения, тому не приходится ни в коем случае
придерживаться мнения наших защитников азбучных истин, что за сделанными
хозяйственными уступками должны последовать и политические.
История всех революций капиталистического века указывает на борьбу
социалистических и капиталистических тенденций.
Социалистическо-пролетарские тенденции в английской и во французской
революциях были побеждены буржуазными, так как капитализм находился в
возрастающей линии своего развития. Русская революция образует часть
развивающейся пролетарской мировой революции. При политической только
своей победе она меньше всего может осуществить задачи мировой революции,
преобразование капитализма в социализм, так как предпосылки для того более
всего отсутствуют в России. Судя по тому, что происходит в данную
историческую эпоху, в которую мы вступили после переворота 7 ноября 1917
г., результаты русской революции являются весьма ограниченными. Она
основательно рассчиталась только с феодальными классами и с остатками
феодализма. Буржуазия и буржуазные тенденции не могли быть искоренены, так
как до тех пор, пока в Европе господствует капитализм, эти тенденции будут
постоянно возникать из крестьянского хозяйства и будут усиливаться
вследствие капиталистического окружения советской России. Власть в руках
рабочего класса России есть средство для планомерного уничтожения
капитализма. Будучи изолированной в России, эта власть не может преодолеть
капитал. Победа мировой революции в промышленных странах откроет
возможность быстрого развития в этой области, и капитализм будет преодолен
не столько путем красного террора, сколько хозяйственными средствами.
До этой победы пролетарской революции в промышленных странах русская
советская республика имеет своей задачей удержать власть рабочего класса,
чтобы Россия не стала резервуаром человеческих и материальных сил для
контр-революции. Если советская республика выполнит только эту негативную
задачу, то она окажет неизмеримую услугу мировой революции. Она не
позволит мировому капиталу подавить усиливающееся революционное движение
европейского пролетариата штыками русских крестьян. Если советскому
правительству удастся благодаря его реальной политике признания фактов,
каковыми они есть, и учета последних, усилить советскую Россию до такой
степени, что она сумеет играть активную роль в борьбе ближайших лет путем
военной помощи или вывозом хлеба в промышленные страны, в которых победит
пролетарская революция, то вопрос о характере русской революции будет этим
окончательно разрешен.
До сих пор русская революция была первой и потому наиболее слабой
частью начинающегося социалистического мирового переворота. С момента ее
соединения с великим потоком мировой пролетарской революции ее дальнейшее
развитие в сторону социализма, как видной военной державы и державы с
широчайшим сельско-хозяйственным базисом, станет главной задачей
интернационального пролетариата.
Противники русской пролетарской революции, украшающие себя перьями
марксизма, использовывают задержку в развитии мировой революции и новую
экономическую политику советского правительства, которая отчасти есть
результат медленного развития мировой революции, чтобы подорвать веру в
мировом и в русском пролетариате в собственные силы, отрицая пролетарский
характер русской революции только потому, что она не сумела одержать
победу над капиталом в один прием. Они ссылаются на свои предсказания, что
русская революция приведет к господству только буржуазию и что она
уничтожит только феодализм. Но эти сторонники буржуазного характера
революции оставляли ее в руках тех сил, которые не хотели ликвидировать
феодализм. Меньшевики, которые поддерживали правительство князя Львова и
мешали крестьянам ликвидировать крупное землевладение, меньше всего имеют
основание хвастаться признанием буржуазных границ революции. Они не
осмелились даже довести революцию и до этих границ.
Под руководством большевиков она переступила эти границы, она вырвала
власть из рук буржуазии и начала при помощи этой власти изменять
социальные отношения в России. Каждый шаг ее вперед приводит противников
пролетарской революции в ужас.
Каждую остановку в ее движении вперед они приветствуют. Это не должно
беспокоить борцов революции. Они знают из опыта военных действий, что
остановка в движении вперед, даже отступление является часто необходимым
предварительным условием для новых победоносных нападений.
К. Радек.
ГЕНУЭЗСКАЯ И ГААГСКАЯ КОНФЕРЕНЦИИ.
I.
От Брест-Литовска до Генуи.
Победоносная Октябрьская революция встретилась сразу же с глазу на глаз
с заклятым своим врагом - с германским империализмом, закованным и
вооруженным с ног до головы. Монархия Гогенцоллернов, враг даже
обыкновенной буржуазной демократии, принуждена была вступить в переговоры
с молодой не окрепшей еще рабочей Республикой, ибо Советская Республика,
порвавшая связь с Антантой, означала окончание войны на Востоке. И как бы
германский империализм ни ненавидел победоносную революцию, - в тяжелом
своем экономическом положении он принужден был итти на компромисс с нею,
итти, скрепя сердце. В то время, когда Гогенцоллернские и Габсбургские
дипломаты, господа Кюльман и Чернин, пытались ласкать зверя, говорить с
ним в тоне, который в наивных мог вызвать впечатление, что они идут на
сделку с революцией, генерал Гоффман, действительный представитель
империалистской Германии, грозил победившему русскому пролетариату
вооруженной рукой. Своей дышащей ненавистью речью против пролетарской
диктатуры он выражал истинное отношение империалистской Германии к
Советской России. Но и гладкие речи Чернина и Кюльмана были не только
дипломатическими фразами, - они были выражением рокового для германского
империализма факта, что он вступил в сношения с Советской Россией со
связанными руками. Он мог размахивать бронированным кулаком против нее, но
он не мог его опустить, ибо для схватки на западе со своими
империалистскими конкурентами ему нужна была передышка на востоке.
Мы вспоминаем этот факт, когда пытаемся подвести итоги Генуи и Гааги,
потому, что этот факт - раскол в лагере империализма и связывание одного
врага Советской России руками другого является основным фактом всей
истории внешней политики Советской России. Он стоит у ее колыбели и он
является одним из решающих моментов ее внешнего положения и сегодня. Из
мемуаров генерала Людендорфа, из документов германского правительства о
происшествиях перед германской капитуляцией явствует, что германский
империализм до последних своих дней все еще надеялся, что он избавится от
необходимости считаться с Советской Россией, что он сумеет дать простор
своим классовым вожделениям, что ему удастся еще разгромить своего
революционного врага. Людендорф подготовлял окружение Советской России: из
Гельсингфорса должны были против нее двигаться полчища фон-дер-Гольца; из
Киева должен был наступать на Москву Эйхгорн со Скоропадским; в Царицыне
работали германские офицеры связи, подготовляя наступление Краснова; в
Пскове находилась главная квартира вербовки русской Добровольческой армии.
И даже в момент, когда история произнесла уже свой приговор смерти над
германским империализмом, генерал Гоффман пытался убедить германское
правительство, что ему удастся с теми силами, которые имелись на восточном
фронте, взять Москву и Петроград и принести союзникам к переговорам о мире
сокрушение Советской России, как искупление за все вины германского
империализма и как возможность компенсации его потерь на западе: за выдачу
Бельгии, за отказ от колоний должны были союзники отдать Германии на
разграбление Советскую Россию. План был невыполнимым не только потому, что
занесенный с июля 1918 года над головой германского империализма меч
фельдмаршала Фоша уже опустился для сокрушительного удара, не только
потому, что передача России Германии в эксплоатацию означала бы
восстановление в будущем германского империализма, но и потому, что нельзя
было Антанте после четырех лет войны под знаменем сокрушения германского
милитаризма сделать его проводником союзной "демократии" в России. Меч не
рассуждает, и капиталу безразлично, кто очищает ему путь, но массы, в руки
которых капитал вложил меч империалистской войны, думают, и нельзя вырвать
из их головы мыслей.
Германский империализм был сокрушен и его место занял победоносный
французский и англо-саксонский империализм. С глубокой тревогой смотрел
победоносный империализм союзников на Советскую Россию. Лучше, чем
что-нибудь, выражает эту тревогу меморандум Ллойд-Джорджа от 25-го марта
1919 года, врученный Версальскому Совету Четырех, в котором он заявлял:
"Революция находится в своем начале. В России царствует неистовый
террор. Вся Европа проникнута революционным духом. Существует не только
недовольство, но ярость и гнев рабочего класса, направленные против
условий его существования.
Население всей Европы начинает сомневаться в закономерности
современного социального, политического и экономического порядка. В
некоторых странах, как в Германии и России, это брожение выливается в
форму открытого восстания; в других странах, как Франция, Англия и Италия,
недовольство проявляется в стачках, в нежелании работать, что
свидетельствует о стремлении к социальным и политическим реформам, равно
как к улучшению условий труда.
"Добрую часть этого недовольства надо признать здоровой. Мы никогда не
добились бы длительного мира, если бы мы пытались вернуться к условиям,
существовавшим в 1914 году. Опасно бросить европейские массы в об'ятия
экстремистов, которые строят свои планы возрождения человечества на полном
разрушении настоящего социального порядка. Они восторжествовали в России.
Однако их господство было оплачено слишком высокой ценой. Погибли сотни
тысяч людей. Железные дороги, города и все то, что было организованного в
России, почти целиком разрушено. Но каким-то путем большевики ухитрились
удержать свое влияние на массы русского народа и, что является еще более
знаменательным, они сумели создать крупную, повидимому, хорошо
дисциплинированную армию, которая в большей своей части готова перенести
любые жертвы за свои идеалы. Через какой-нибудь год Россия, проникнутая
энтузиазмом, обладая единственным войском в мире, борющимся за идеал, в
который оно верит, может начать новую войну.
"Наибольшую опасность современного положения я усматриваю в возможности
союза Германии с Россией. Германия может предоставить свои богатства, свой
опыт, свои обширные организационные способности в распоряжение
фанатиков-революционеров, мечтающих о завоевании мира большевизмом силою
оружия. Эта опасность - не простая химера. Современное немецкое
правительство слабо и не пользуется престижем; оно держится только потому,
что вне его имеется лишь возможность захвата власти спартакистами, а для
этого Германия еще не созрела. Однако спартакисты пользуются настоящим
моментом с большим успехом, уверяя, что лишь они одни смогут вывести
Германию из невыносимых условий, в которые ее поставила война. Они
предлагают избавить Германию от всех ее долгов союзникам, а также своим
имущим классам. Они предлагают ввести полный контроль над промышленностью
и торговлей в Германии и обещают рай и обетованную землю. Правда, за это
Германии придется дорого заплатить. Года два-три будет господствовать
анархия, быть может, кровопролитие, однако, в конце концов, после этого
хаоса земля и люди ведь не исчезнут, останется и большая часть домов,
фабрик, улиц и железных дорог, и Германия освобожденная от иностранного
насилия, начнет новую эру своей истории. Если в Германии власть будет
захвачена спартакистами, она неизбежно соединит свою судьбу с судьбой
Советской России. Если это произойдет, вся восточная Европа будет
вовлечена в большевистскую революцию, и через год перед нами будет под
командой немецких генералов и инструкторов многомиллионная красная армия,
снабженная немецкими пушками и пулеметами и готовая к нападению на
западную Европу"*1.
Так оценивали положение Ллойд-Джордж и Вильсон, и поэтому они требовали
переговоров с Советской Россией с единственной целью разоружения ее
(миссия Булита служила этой цели). Как во всех других вопросах Вильсон и
Ллойд-Джордж должны были уступить пьяному победой французскому
империализму, который надеялся сокрушить и Советскую армию. Они должны
были уступить, ибо стоящие за ними общественные круги, крупная буржуазия
решили расправиться с революцией, а не делать ей уступки. Союзники
признали Колчака, как верховного правителя России и взяли на себя
исполнение программы генерала Людендорфа и генерала Гоффмана. Но они не
были в состоянии исполнить своего решения. - Причин их банкротства много.
В основном они сводятся к двум: первую причину надо искать в
послевоенном отношении пролетариата к буржуазии; вторую - во взаимном
недоверии русских и окраинных белых, третью - в конкуренции союзников,
которая начинается с момента их победы над Германией.
Мировой пролетариат, ослабленный войной, развращенный политикой
реформистов, не был в состоянии поднять знамя революции против буржуазии.
Но буржуазия не была в состоянии принудить его воевать против Советской
России; союзники оказались не в состоянии послать свои войска против
Красной армии. Первая попытка сделать это окончилась восстанием во
французском флоте. Союзники принуждены были ограничиться посылкой
вооружения и денег белым. Но, делая это, они одновременно подрывали всякое
доверие белых к себе. Франция, в смертельной тревоге перед возможностью
будущего русско-немецкого союза, создала Белую Польшу. Англия, стремясь
осуществить азиатские свои планы, во время отсутствия России захватила
Константинополь - цель стремлений русских белых; навязала Персии договор,
превращающий эту страну в вассала английского империализма. Мало того:
чтобы подготовить свое будущее экономическое господство в России, она
поддерживает прибалтийскую мелкую буржуазию в ее стремлениях к
независимости, дабы сделать Ригу и Ревель на деле английскими гаванями.
Это вызывает среди белых смущение и создает в них стремление опереться на
германских белых, перекинуть мост к ним, дабы в будуще
...Закладка в соц.сетях
