Жанр: Политика
Мысли о фашизме
...роизводя
неустанно критику действий правительства, держа правительство под
своим придирчивым контролем, помогает тому же правительству
избегать тяжких ошибок в деле государственного строительства.
Но когда оппозиция переходит эти границы, ее "критика"
превращается в систематическое взрывание основ существующего строя,
ее "контроль" сводится к систематическим попыткам вызвать пожар и
взрыв, ее деятельность вырождается в революционную интригу. И потому
власть, сознающая свою огромную ответственность перед страной, не
только не имеет право, но и обязана обломать рога оппозиции,
обезвредить ее.
Между прочим, в своих схватках с парламентской оппозицией
Муссолини неоднократно сбивал с ног противников метким и сильным
ударом:
- Кто, синьоры, выступает в роли такого пламенного, такого
страстного защитника парламентской системы, защитника
конституционной законности, всех институций? Да, ведь, это же мой
старый знакомец, в прошлом социалист, а ныне и вовсе коммунист ТалэКвалэ?
Понимаете, синьоры?! Старшие "товарищи", отцы и наставники
этого моего старого знакомого, его вдохновители, русские большевики,
те, ничуть не стесняясь, раздавили в лепешку народившийся в России
парламентский строй и все демократические институций, и упорно
требуют от наших коммунистов, чтобы они проделали то же и здесь. И
мой старый знакомый Талэ-Квалэ преусердно работает в этом
направлении. Но собираясь взорвать весь строй, чтобы на его развалинах
построить советский парадиз, он же яростно набрасывается на нас за
наше недостаточно почтительное отношение к парламентаризму, он
яростно протестует против делаемых нами нарушений конституционной
законности!
Представляю вам самим, синьоры, дать оценку стараниям
представителя оппозиции...
На первых порах своего пребывания у власти, Муссолини
ограничивался тем, что путем крутого нажима на Парламент добился
удаления из его состава коммунистов, социалистов, крайних левых
клерикалов, а также и вступавших в союз с ними республиканцев и
радикалов. Парламент оказался основательно "вычищенным", и остались
в нем, собственно говоря, только фашисты, да симпатизирующие им.
Если бы Муссолини только этого пожелал, этот Парламент сам подписал
бы декрет о собственном упразднении...
Но пока что, Муссолини считает нужным сохранить такую
совершенно стерилизованную и обеспеченную от проникновения
революционной заразы Камеру.
За подвергшейся описанной хирургической операции
парламентской системы пришла очередь других институций, основанных
на тех же формально-демократических принципах. В первую голову дело
коснулось муниципальных и коммунальных учреждений.
Как помнят мои читатели, в 1921-1922 годах наступательное
движение фашистов против социалистов, производившееся по идее
Муссолини и по им же выработанному плану, началось с изгнания
социалистов из этих учреждений. После этого, в установленном порядке,
править делами в муниципалитетах принимались или назначаемые
правительством "временно" правительственные агенты, или же
водворялись фашисты, проходя путем выборов. В кратчайший срок после
прихода Муссолини ко власти социалисты были изгнаны из всех
решительно муниципалитетов.
Это был для них страшный, пожалуй даже просто смертельный
удар, куда более страшный, чем разгром "Камер Труда" и "Клубов": с
изгнанием из муниципальных и коммунальных учреждений, социалисты
потеряли девяносто пять процентов источников дохода для своей
партийной кассы, а, значит, и для содержания всяческих партийных
органов. Между прочим, как курьез, отмечу следующее: за истощением
средств, партия потеряла возможность содержать платных
пропагандистов, агитаторов, пресловутых "организаторов рабочих масс"
и организаторов забастовок. И, вот, весь этот красный гнус, оставшись
без заработков, поторопился предложить свои драгоценные услуги... тому
же Муссолини:
- Мы - "спецы". Почему же вам не воспользоваться нашими
талантами?!
Муссолини - человек практической складки, он отлично знает
истинную цену людям и вещам, - и он принял многих из своих бывших
противников на работу, но, разумеется, держит их под строжайшим
контролем! И посмотрели б какие ярые фашисты из них вышли, и с каким
усердие они работают в пользу нового строя!
Но это так, между прочим. А затем - вернемся нашей теме. На
третьем году правления Муссолини стал поговаривать о возможности
крупной реформы коммунальных и муниципальных учреждений, на
четвертом году приступил к этой реформе, а на пятом ее провел. Состояла
она в полной отмене выборной системы. Теперь в Италии уже нет
выбиравшихся самим населением "синдиков" или "мэров", нет
"консильеров" или "советников", "гласных". Иначе говоря - упразднено
городское и земское самоуправление. Городское и земское хозяйство
отдано в руки назначаемых сами правительством "подаста" и
"асессоров", получающих жалованье от центральной власти,
находящихся под контролем той же власти, и в своих действиях
совершенно независимых от местного населения.
Нам, русским, привыкшим смотреть на введение городского и
земского самоуправления, как на факт огромного положительного
значения, как на гигантский шаг по пути прогресса, нам может показаться
очень странной реформа произведенная Муссолини на его родине, в
стране, где принципы самоуправления имеют глубокие исторические
корни, где соответствующие учреждения имеют иной раз многовековые
традиции. Но раньше, чем выносить свой приговор по делу Муссолини,
- послушайте, что он говорит, какую именно теорию выставляет...
Та легкость, с которой раньше социалистам удавалось
завладевать коммунальными и муниципальному учреждениями,
обманывая население грубо демагогическими лозунгами, доказывает
прежде всего, что обывательская масса еще не доросла до настоящего
сознательного отношения к делу. Предоставление населением
социалистам возможности безнаказанно расхищать общественное
достояние в пользу партийных организаций доказало, что население не в
состоянии контролировать надлежащим образом органы самоуправления.
И, наконец, то обстоятельство, что социалисты самым циничным образом
употребляли свое пребывание в коммунальных и муниципальных
учреждениях для осуществления антигосударственных целей, то есть, для
проведения революции, не только политической, но и социальноэкономической,
служит доказательством наличия крупнейшего и
опаснейшего дефекта в целой системе.
Опять-таки, формы самоуправления вырабатывались тогда, когда
социализма еще не было, и никто не мог предусмотреть возможности их
разрушительной деятельности в построенных на выборном начале
учреждениях. Только опыт доказал погрешности и необходимость
принятия мер.
Культ самоуправления - продукт уже отошедшего в область
истории прошлого, когда, при крайней примитивной системе экономики,
при совершенно ничтожном товарообмене, отдельные общины или
коммуны, хотя бы и доразвившиеся до степени городов с значительным
населением, жили более или менее автономной экономической жизнью.
Если их связь с общегосударственным организмом была сравнительно
слаба, - это не представляло такой большой опасности для общих
интересов. Но теперь существуют совершенно иные экономические и
политические условия. Связь отдельных мелких экономических единиц
между собой и с целым сделалась неизмеримо сильнее. Поэтому
наглядной стала необходимость поднятия роли государственного центра,
влияния центральной власти. Только развитие этого влияния даст
возможность улучшить общую постановку дела путем согласования
отдельных интересов, концентрации энергии и средств и проведения
системы общего плана деятельности.
Теоретически, - выборность "синдиков" и "консильеров"
гарантирует отдачу дела управления коммунальным или муниципальным
хозяйством в руки людей, пользующихся доверием местного населения,
компетентных в местных вопросах, и, наконец, подготовленных к
практической работе. Практика же показывает совершенно обратное:
отдельные партии и группы пользуются выборной системой для
проведения на высшие посты коммунальной и муниципальной
администрации лиц, заботящихся лишь о партийных же или групповых
интересах, людей, сплошь и рядом совершенно лишенных необходимых
знаний. По закону, выборные "синдики" и "консильеры" должны все свои
усилия употреблять на удовлетворение нужд населения путем разрешения
экономических вопросов местной жизни. На практике - чисто
практическая сторона отходит в сторону, и главным делом является
деятельность, густо окрашенная в политические тона. В теории, борьба
партий обеспечивает приход к власти лучших элементов населения, а на
практике - это далеко не так. Мы знаем случаи, когда социалисты и их
союзники проводили на высшие посты круглых невежд и заведомых
хищников. Наконец, партийная борьба с периодическими выборами, с
предвыборной агитацией, разжигающей страсти и обостряющей
отношения, с беспардонными интригами, - все это слишком дорого
обходится населению даже в смысле расходования средств на
организацию всей этой выборной ярмарки.
Отсюда и решение: выборность упразднить, а дело поручить
агентам центральной власти, создав кадр опытных и образованных
техников городского и земского хозяйства. Кстати: во многих маленьких
коммунах, раньше имевших собственных синдиков и пр., проведена
система объединения, и две, три, а то и больше коммун поставлены под
управление одного общего подеста и штата его асессоров.
Отмечу еще: как само население и не пошевельнулось и в защиту
коммунального и муниципального самоуправления, доказав этим, как оно
мало дорожит подобными институциями вообще...
Очень и очень стоит проследить отношение Муссолини, его, так
сказать, "доктрину" - к вопросу о печати, ее роли в жизни современного
общества и пр.
За короткие годы пребывания фашистов у власти, итальянское
"газетное кладбище" неимоверно разрослось, и на нем появилось
множество совсем свежих "могилок", из которых нашли себе ложе,
главным образом, социалистические и анархические органы печати. Что
же касается более или менее солидно поставленных и имеющих широкий
читательский круг "буржуазных" органов, то "фашистская испанка" их
пощадила, но... Но заставила их вылинять до неузнаваемости, или совсем
перекраситься. Так, например, "Стампа", "Маттино" и "Корръерэ дэлла
сэра", которые воевали с фашистским движением и травили самого
Муссолини, теперь поют в унисон со старыми фашистскими или филофашистскими
изданиями.
За несколько лет до войны, я напечатал в "Современном Мире"
большую и обстоятельную статью об итальянской газете, ее работе,
нравах и обычаях, и не преминул отметить следующий факт:
- Несмотря на режим полной свободы, несмотря на отсутствие
каких-либо препятствий для роста социалистической и анархической
печати, - она совсем ничто в сравнении с печатью "буржуйской".
Достаточно сказать, что тогда весь дневной тираж всех вместе взятых
газет социалистических и анархических был меньше тиража одного
только архибульварного "Маттино"!
Это доказывает неоспоримо старую истину: несмотря на крик и
шум, поднимаемые на весь мир социалистами и анархистами, припомните
циничные признания Лассаля! - широкие слои населения не проявляют к
социалистам и анархистам внимания, совсем не интересуются их
партийной печатью. И у социалистов и анархистов нет иной возможности
заставить массу читать их псевдолитературу, как путем зажимания рта
"буржуазной" печати. Надо буквально уничтожить "буржуазную газету"
- только тогда масса населения поневоле обратится к газете, на
страницах которой глаголят истину великие во Израиле марксисты и
бакунисты...
Не будем говорить об анархистах; с ними можно, ведь, и не
считаться.. Но, обратившись к социалистам, в частности социалистам
Италии, мы видим, что их печать является во всех отношениях
чужеядным растением паразитов. Издание социалистических газет всегда
приносит только убытки и убытки большие. Добываемых легальным
путем партийных средств не хватает на содержание социалистических
органов печати. Их существование поддерживается искусственно.
Например, "Аванти!" брало деньги весьма темного происхождения от
германских социалистов. Мало этого, деньги добывались еще и
описанным мною раньше способом вымогательства у населения
социалистами, захватившими в свои руки коммунальные и
муниципальные учреждения. Затем, именно социалистическая печать и с
первых же годов своего существования выработала целую систему
ускользания от законной ответственности редакций. Сама печать
сделалась определенно, открыто - чисто революционным орудием
разрушения государственности, и во дни Мировой Войны только
параличом воли парламентского правительства, да покровительством
всемогущего масонства можно было объяснить то обстоятельство, что
явно изменническая и предательская работа социалистической печати
вершится совершенно безнаказанно.
И, вот, ко власти пришли фашисты с Муссолини во главе, и
Муссолини пришлось воленс-неволенс заняться решением вопроса о
печати в широких рамках.
Отношение это выявилось не сразу. Явное дело, Муссолини
долго колебался, пытаясь выработать основы своего решения. А кончил
вот чем: не отвергая официально принципа свободы слова и свободы
печати, оказался вынужденным ввести такие ограничения, что затронутые
сферы принялись вопить об удушении свободной печати...
Но все попытки социалистов подвести строго принципиальные
основания под свои протесты натолкнулись на решительный отпор
Муссолини, который неоднократно парировал нападки простым
заявлением:
- О принципе свободы печати вы мне не говорите, синьоры! Я,
ведь, сам был социалистом, и кто-кто, а я-то уж знаю, каково отношение
социалистов к этому вопросу! Меня-то не надуешь!
Вы, социалисты, в лице большевиков, уничтожили всю буржуазную печать в
России, и даже печать меньшевиков! Вы, социалисты, у нас же, в Италии, во
время разгула революционного движения, делали все, что только могли, для
лишения возможности существования буржуазной печати. Между прочим,
науськанные вами типографские рабочие требовали установления форменной
цензуры наборщиков над буржуазными органами печати, а ваши вожаки
готовились, захватив власть, конфисковать типографии и задушить все газеты,
кроме социалистических. Вам все это не удалось, и теперь вы вопите о
нарушении нами, фашистами, того самого "священного принципа свободы
печати", который сами вы категорически отрицаете!
И Муссолини не задумался создать специальное
законодательство, которое регулирует положение печати, вводя очень и
очень серьезные ограничения свободы печати. Между прочим, по новым
законам строжайше запрещается иметь так называемых "редакторовотсидчиков"
или держать на постах "ответственных редакторов" лиц,
забронированных от какой-либо наказуемости пресловутой "депутатской
неприкосновенностью".
Одного только введения правил об ответственности за
преступления в печати оказалось достаточным, чтобы девять десятых
органов печати социалистов и анархистов сошли в могилу. Еще и еще раз,
простой и очень уж наглядный опыт блестяще доказал, что
социалистическая печать может существовать в том только случае, если
она пользуется полной и всесторонней безнаказанностью даже за самые
грубейшие нарушения строго-конституционной и архидемократической
законности.
Социалисты и все, что они создают, - могут существовать и
развиваться в том только случае, если им предоставляется право
образовывать "государство в государстве".
Чтобы более или менее исчерпать вопрос об отношении
Муссолини к другим формально демократическим принципам, - мне
необходимо отметить еще уже решенное упразднение суда присяжных
заседателей с заменой его судом коронным и судом "шеффенов", и
крупную реформу законодательства в смысле значительного повышения
наказаний. На протяжении нескольких десятилетий Италия не знала, что
такое смертная казнь, даже цареубийцам, даже организаторам
отвратительных террористических актов, даже авторам леденящих кровь
отвратительных, кошмарных преступлений. Теперь снова введен институт
смертной казни за ряд преступлений. И во время ожесточенных
дискуссий по этому вопросу неожиданно выплыл следующий факт,
заслуживающий самого серьезного внимания прежде всего со стороны
нас, русских.
- Все итальянское общество упорно, а по временам и яростно
добивалось отмены смертной казни в период борьбы за освобождение и
объединение страны совсем не по принципиальным и гуманным
соображениям, а исключительно в силу того, что тогда институт смертной
казни был очень сильным оружием в руках власти, отчасти иностранной,
отчасти и национальной, но препятствовавшей объединению, которого
добивалась интеллигенция. Что же касается выставлявшихся тогда
соображений гуманитарного свойства, принципа недопустимости
смертной казни вообще, и так далее, то это делалось исключительно с
тактической целью...
Не то ли же самое творилось и в России, в которой, на
протяжении десятилетий, против смертной казни протестовали, вопя на
всех перекрестках, главным образом - социалисты и их союзники, а
когда старый строй рухнул, пришедшие ко власти "принципиальные
противники смертной казни" принялись расстреливать одураченных,
вокруг пальца обведенных россиян десятками, сотнями тысяч,
миллионами?! О, "строгая принципиальность"!
Итальянский фашизм, этот родоначальник фашизма мирового, выдержав
длительную, крайне тяжелую и потребовавшую много жертв борьбу за право на
существование, - с конца 1922 года стал быстрым темпом переходить в новую
фазу, которую можно назвать фазой конструктивной, и с этого именно момента
его высшие вожди, пришедшие ко власти над огромным государством, совершенно
естественным образом пошли по пути разрешения вопросов узконациональных.
Это, конечно, не замедлило отразиться не только на настроениях, но и на
взглядах фашистов на фашизм: стал смолкать голоса о необходимости
организации борьбы с социалистами в широком, в интернациональном, в мировом
масштабе, прекратилось искание возможных союзников, а затем стали слышаться
заявления, что у каждой нации - свои задачи, свои потребности, и каждый
должен заботиться о своих интересах. Кому это нужно, - тот пусть берет
пример с итальянских фашистов, пусть подражает им, пусть применяет к делу
их опыт. Итальянские фашисты непрочь от этому с сочувствием, но не дальше.
Ибо в каждой стране, раз победив своих врагов, фашизм естественным образом
должен приняться за осуществление национальной программы, за обслуживание
узко-национальных интересов данной страны, каковые национальные интересы
могут не только не совпадать с интересами Италии, но даже и контрастировать
с ними. Ведь, соперничество между отдельными государствами не только не
смягчилось в результате мировой войны, но, напротив, приняло во многих
отношениях еще более острый характер.
Правы ли итальянские фашисты, ставя вопрос таким образом, - мы не будем
здесь обсуждать. Достаточно признать факт и вывести логические заключения,
то есть, признать, что итальянский фашизм, по целому ряду причин,
добровольно отказался от идеи стать очагом мирового движения, войти в
неразрывную, органическую связь с нарождающимися фашизмами других стран и,
в союзе с ними, продолжать дело борьбы с мировым социализмом.
Между прочим, на этом именно "провалился" знаменитый
российский "король террористов" Савинков, который мечтал о развитии
борьбы с российскими же большевиками, разлетелся было к Муссолини с
предложением союза и получил от "Дуче" самый решительный и по
форме, очень резкий отказ, который означал принятие следующей
формулы:
- Мы, итальянские фашисты, у себя дома раздавили
социалистов, так что теперь нам совершенно достаточно сил нашей
полиции для предотвращения какой-либо опасности с этой стороны. Что
же касается засевших в Москве большевиков, то у нас не только нет ни
малейшей охоты вступить с ними в борьбу, но даже, напротив, мы весьма
непрочь поддерживать, до поры до времени, их господство над Россией!
Мы, русские, имеем основания считать, что Муссолини, действуя
так, делает весьма большую ошибку, ибо, если в России образовался
гигантский очаг заразы, разносимой по всему миру, простой здравый
смысл подсказывает невозможность ограничиться борьбой только с теми
частицами заразы, которые заносятся в другие страны, не трогая их
источника. Но, разумеется, - это дело личных взглядов...
Новый период в жизни итальянского фашизма, конечно, тоже
представляет глубокий интерес, ибо тут производится громадного
значения опыт государственного строительства на оригинальных началах.
Однако, принимая во внимание, что нам, русским, оставшимся верными
нашей родине, еще нет возможности приложить фашистские начала к
делу нашего государственного строительства, ибо раньше надо
освободить Россию от владычества большевиков и их союзников, для нас
в настоящем гораздо важнее возможно более подробное ознакомление с
методом и средствами борьбы с социалистами применявшимися в Италии
в первом, так сказать "деструктивном" периоде их борьбы. Вот почему на
протяжении всех предшествующих глав я так подробно очерчивал общую
обстановку, в которой происходило итальянское фашистское движение до
завоевания власти, и выявлял тезисы, легшие в основу фашисткой тактики
борьбы.
К сказанному раньше требуется еще кое-что дополнить.
- Социализм является учением по существу чисто
революционным. Сами социалисты могут сколько угодно твердить, что у
них и в помыслах нет вступать в войну с капиталистическим обществом,
и что социализм является по натуре движением эволюционного
характера, так что "борьба" может вестись мирным образом, отнюдь не
исключая возможности сожития и сотрудничества, - это ложь, это
сознательный обман. Применяя образное сравнение, можно сказать так:
социализм уподобляется пушечному пороху, главное назначение
которого - служить для обстрела врага и для взрывов. Если же тот же
порох и применяется, скажем, для целей пиротехники или для взрыва
скал при дорожных работах, то это является применением
второстепенным.
Сама натура социализма такова, что о "мирном сожитии и
сотрудничестве" могут говорить только невежды или профессиональные
обманщики.
Как только появляются где-нибудь социалисты, - они сейчас же
вступают в борьбу, в форменную войну "на уничтожение" и "на
истребление" с обществом, с государственностью. Обезоружить
социалистов путем уступок им - нет возможности: каждую уступку им
сделанную, они рассматривают, как свое завоевание, поощряемое к
проявлению еще большей энергии, большей и более воинственной
активности.
Одним из догматов социалистического вероучения является
признание, что "цель оправдывает все средства". "Цель" - это диктатура
социалистов над массой населения, чтобы создать социалистический
строй. И во имя этой цели дозволено решительно все, вплоть до
истребления хотя бы и миллионов людей, разорения целой страны.
Социалисты являются смертельными врагами всех так
называемых "демократических начал", начиная со свободы совести,
свободы слова, собраний, союзов, всеобщего избирательного права,
равноправия и так далее. Социалисты - смертельные враги
конституционно-парламентского строя, как всякого решительно строя,
который не обеспечивает социалистической диктатуры. Но в странах, где
еще нет парламентского строя и "свобод", такой порядок обеспечивает за
ними возможность почти беспрепятственно вести работу по разрушению
существующей государственности.
Как только в данной стране появляются социалисты, между ними
и существующим строем начинается своего рода поединок на смерть.
Применяя образное: сравнение, можно нарисовать, такую картину этого
странного "поединка": с одной стороны - общество, с другой -
социалист. Общество, неожиданно для себя, подвергается нападению
социалиста, и только получив несколько ран, начинает догадываться, что
это вовсе не случайно. Тогда оно начинает читать социалисту более или
менее красноречивые наставления, протестуя против "безмотивности"
нападения, заявляет, что поступать так очень нехорошо, говорит о своем
миролюбии, о принципах гуманности, запрещающих подобные деяния, о
нравственности, и так далее. Социалист, не моргнув глазом, выслушивает
все эти нравоучения, и продолжает нападать, норовя нанести обществу
смертельную рану.
Получив ряд новых ран, общество спохватывается, и начинает
обороняться, но самым тщательным образом избегает переходить в
нападение, ибо, по им же, обществом, созданным законам, - нападение
является тяжким преступлением В распоряжении общества имеется щит
- "законность". В распоряжении социалиста - оружие. Когда социалист
наносит удар, скажем, в бок, - общество прикрывает бок щитом
законности, и обнажает грудь и живот. Социалист наносит удар в живот,
и щит законности передвигается для прикрытия живота. Но отвечать на
удары ударами же общество не решается: ведь, это же означало бы
вступление в гражданскую войну, а гражданская война запрещается
законами!
Представьте себе двух людей, распря которых привела к
необходимости решить вопрос оружием. Один из них вооружается
дозволенной дуэльным кодексом шпагой, и извещает противника, что
встреча должна произойти на таком-то месте, в таком-то часу, а до этого,
конечно, всякие враждебные действия считаются недопустимыми.
Другой вооружается ручной гранатой, дальнобойным
револьвером, дубиной, кинжалом, банкой с ядом, и так далее, и не
дожидаясь назначенного часа, пускает в ход свой арсенал, поджигает
жилище противника, спящего мирным сном, и душит его дымом, бросает
в окно бомбу. Стреляет из револьвера, и, наконец, всаживает отравленный
кинжал в спину.
Ясное дело, - все шансы в таком оригинальном поединке на
стороне нападающего, притом же такого, который ни с какими правилами
дуэльного кодекса не считается, ничем себя в своих действиях не
ограничивает, пускает в ход любое оказывающееся пригодным оружие, не
останавливается ни перед чем.
Но если коварное и предательское нападение почему-либо не
удается, и сам нападающий оказывается в опасном положении, - он
с
Закладка в соц.сетях
