Жанр: Политика
Россия и последние войны хх века
...де впервые
прозвучало имя бен Ладена как виновника терактов на территории России: в Окленде, во
время визита тогда еще премьера Путина в Новую Зеландию. Улетая туда сразу же после
первого взрыва в Печатниках, он, в ответ на заданный ему прямой вопрос, заявил:
"Оставлять (страну - К. М.) не боюсь. " Отсюда можно сделать вывод, что второго
взрыва он не предполагал. Но взрыв на Каширском шоссе прогремел - и что же? Премьер
тут же назвал виновника: бен Ладен. Странным образом это заявление прозвучало сразу
же после пятидесятиминутной конфиденциальной беседы с Клинтоном. А
подключившийся к обсуждению проблемы помощник американского президента Строуб
Тэлбот совсем уж прямолинейно указал на Иран и Ирак (то есть на те страны, которые
США считают своими главными противниками на Востоке) как на пособников терактов,
организованных на территории России.
Удивляет также оперативность, с какой эксперты ЦРУ получили возможность изучить
химический состав примененной при взрывах смеси, и скорость, с какой они указали на
след бен Ладена.
Для полноты картины остается добавить, что, как подчеркивала пресса, одной из главных
целей встречи российского премьера с Клинтоном, равно как и самой поездки,
побудившей его оставить страну в столь тревожное время, была попытка погасить
разгорающийся коррупционный скандал. Известный под именем "рашагейт", он
затрагивал интересы самых высоких эшелонов российской власти - семьи президента
Ельцина и его ближайшего окружения, то есть "Семьи" в том смысле, в каком это
понятие прилагается к мафиозным кланам. И, таким образом, кольцо внутрироссийской
политической интриги встраивалось во внешнее кольцо "Большой Игры", образуемое
сложно сплетенными отношениями Запада и исламистских радикальных группировок.
Основу этой интриги составляли, как уже говорилось, надвигающиеся парламентские, а
затем уже президентские выборы, где задачей номер один для "Семьи" было сокрушение
Лужкова и Примакова: с их возможной победой - в данном случае не важно,
обоснованно или нет, - связывалось неизбежное расследование финансовых махинаций
"Семьи". Командовал парадом Березовский, в планы которого, по весьма
аргументированной гипотезе, входило возвращение на арену большой политики генерала
Лебедя, с чем и связана загадочная фраза последнего о его будто бы грядущей в
ближайшем времени востребованности.
Однако число игроков не ограничивалось, конечно, одним Березовским и его
кремлевским партнером Волошиным. Восхождение Лебедя никак не устраивало Анатолия
Чубайса, а его неожиданным союзником оказался начальник Генштаба Анатолий
Квашнин. Версию о его вовлеченности в интригу сразу же по следам событий "горячей
осени" 1999 года высказал на станицах "Новой газеты" политолог и журналист Борис
Кагарлицкий. Согласно этой версии, Квашнину, в отличие от того, что намечалось на
тайных переговорах на вилле Хашогги, нужна была масштабная война, "с большими
армейскими расходами и возвышением значения тактических видов вооружения над
стратегическими резервами Сергеева. Министр должен был убедиться, как он
недопонимал, разоружая армейские корпуса, важность и необходимость остальных родов
войск" ( "Столичный криминал" в "М. П. ", 10 февраля 2000 года).
Сегодня, когда Квашнин, по оценке некоторых наблюдателей, одержал "окончательную
победу над министром обороны Игорем Сергеевым", эта версия кажется не столь
фантастичной, как год назад. Первые же признаки отдельной, "квашнинской", игры
обозначились, полагают некоторые эксперты, еще в ходе боевых действий в Дагестане.
Разгром под Новолакском, не позволивший чеченцам, согласно первоначально
согласованному плану, успешно продвинуться на Хасавюртовское направление, означал,
что в игре возникла новая конфигурация, связанная с появлением в ней новых игроков.
Радиоперехваты зафиксировали, в октябре 1999 года, сетования боевиков на нарушение
генералами каких-то "договоренностей". Так это или не так - предмет для специального
исследования, однако то, что внутри кольца российской политической интриги было еще
одно кольцо, кольцо интриги собственно военной и спецслужбистской, вряд ли подлежит
сомнению: косвенные факты, подтверждающие это, изобилуют, и здесь перечислена лишь
малая их часть.
Разумеется, к этой интриге не имела никакого касательства армия как таковая - масса
служилого офицерства и уж тем более солдат. Но именно они, за спиной которых
сплетались и расплетались нити "Игры", клубилась атмосфера безбрежной коррупции,
подковёрных клановых схваток, грязных скандалов, 1 октября 1999 года вновь пересекли
границу Чечни. Так началась вторая чеченская война, кровью повязавшая все эти
разномастные круги интриги в единое целое.
Годичное кольцо
Она была глубоко оправдана по своей сути - такова моя принципиальная позиция,
которую, во избежание всяких недомолвок, я сразу же хочу заявить здесь. Какое
государство должно терпеть на своей территории анклав нарко - и работорговли,
киднэппинга, постоянных грабительских набегов на соседей? Наконец, терроризма, ибо
если "чеченский след" во взрывах жилых домов осенью 1999 года остается версией, то
ведь довольно и других, безусловно доказанных фактов террористической деятельности
боевиков. Да к тому же чеченская сторона неоднократно даже с вызовом грозила России
терактами, в том числе, как уже говорилось, не гнушаясь и ядерным шантажом. И одно
это уже давало стране право на соразмерную угрозе самозащиту.
Киднэппинг (похищение людей, в том числе и детей, с целью выкупа), по имеющимся
данным, давал 38% чеченского оборота, опередив по доходности даже печатание
фальшивых долларов и наркоторговлю.
Что же до рабовладения и работорговли (в частности и в особенности, обращения в
рабство пленных российских солдат), то они стали чем-то вроде национального обычая:
по крайней мере, по словам Шамиля Басаева. В декабре 1996 года он без всяких
комплексов повествовал корреспонденту "Независимой газеты": "У чеченцев такой
закон - пленный является частной собственностью. Многие это воспринимают как
дикое средневековье, как рабство. Нет, это не рабство! Они едят то же, что мы едим.
Некоторые сами поймали пленных, некоторые купили, некоторые, вот как сейчас пришел
просить человек, получили в подарок. Я уже свыше 200 человек отдал просто так.
Солдатским матерям, чеченцам из разных диаспор" (курсив мой - К. М.).
Последнее особенно примечательно, если принять во внимание, какой авторитетный
источник, в глазах многих - национальный герой Чечни, подтверждал причастность
диаспоры к преступному делу насаждения рабовладения в России. И уже только для
наказания и пресечения этого дела были оправданы самые жесткие действия
правительства, вплоть до использования армии. К сожалению, однако, изначальная
сплетенность справедливой в своей основе войны с многоуровневой интригой, с "Игрой"
чем дальше, тем больше замутняла ее ясные и оправданные цели, придавала ей многие из
тех же странных черт, которые уже явила первая чеченская кампания. Ход операции
наглядно продемонстрировал это.
Начало ее внушало надежды, а у многих даже возбудило настоящий восторг. Признаюсь, я
не разделяла его и уже тогда в ряде публикаций высказала опасения, что и на сей раз не
обойдется без параполитического "фона" и что внешние и внутренние силы,
заинтересованные в сохранении тлеющего очага напряженности на Северном Кавказе,
опять обессмыслят жертвы армии. К сожалению, опасения эти во многом подтвердились.
Относительно ясным и свободным от "фона" ход войны был до 20 октября, когда в
результате проведения федеральными войсками первого этапа антитеррористической
операции были освобождены три северных района республики - Наурский, Шелковской
и Надтеречный. С 1 по 10 октября под контроль объединенной группировки войск на
Северном Кавказе перешло 39 сел и станиц.
Началу операции предшествовали ракетно-бомбовые удары по целям в Итум-Калинском,
Ножай-Юртовском районах Чечни, по окраинам сел Сержень-Юрт и Автуры, по
Веденскому ущелью, по целям в Октябрьском, Старопромысловском и в Староюртовском
районах Грозного. За сутки было совершено 20 боевых вылетов. А 1 октября три
группировки ( "Запад", "Север" и "Восток") с трех направлений двинулись в глубь Чечни.
2 октября после артподготовки подразделения внутренних войск заняли первый
населенный пункт на территории Чечни - село Бороздиновское Шелковского района в 3
километрах от административной границы с Дагестаном. А уже 5 октября премьерминистр
России Владимир Путин заявил, что около одной трети территории Чечни и 30
населенных пунктов ЧРИ находятся под контролем федеральных войск, которые вышли на
линию Терека. По официальным данным, потери объединенной группировки с начала
боевых действий на территории Чечни составили 4 человека убитыми и 22 ранеными. В
начале октября парламент ЧРИ утвердил указ президента Масхадова о введении военного
положения в Чечне и принял постановление о состоянии войны с РФ, но северные районы
были оставлены противником практически без боя.
В большой степени это объясняется традиционной, более спокойной и пророссийской
ориентацией надтеречных, равнинных районов Чечни, к тому же до 1957 года входивших
в состав Ставропольского края. Такая ориентация наглядно проявилась уже в 1991-1996
годы. Однако право решающего голоса давно принадлежало здесь не
затерроризированному населению, а боевикам, и такой их стремительный отход уже сам
по себе не мог не вызывать вопросов. Это продвижение армии в раздвигающуюся перед
ней пустоту чем-то напоминало марш армии Самсонова в 1914 году и просто обязывало
задаться вопросом о возможной ловушке.
Впрочем, можно ли было в данном случае действительно говорить о пустоте? Уже через
несколько дней после того, как армия, установив зону безопасности (или санитарный
кордон) по Тереку, что первоначально и представлялось главной задачей всей операции,
перешла к ее "второму этапу", стала поступать информация о локальных боях и
перестрелках, возникающих в селах и лесополосах на освобожденной территории.
Снайперы по ночам выдвигались к позициям военнослужащих и в упор били из
"зеленки".
Уже тогда наиболее проницательные наблюдатели задавались вопросом, так ли
эффективна выбранная Объединенной группировкой тактика "мягкого вытеснения"
боевиков в горы, а не их окружения и уничтожения. И уже на этом этапе становилось
очевидно, что, несмотря на ураганный огонь артиллерии и авиации, он наносил не так уж
много ущерба именно боевикам, либо отходившим мелкими мобильными группами, либо
вообще растворявшимся в массе гражданского населения. В середине зимы 1999-2000
годов человек, вернувшийся из Чечни, с горечью говорил мне, что, проезжая по
освобожденным в октябре районам, он испытал странное и горькое чувство - "будто мы
и не воевали здесь". А вот другое аналогичное свидетельство из Наурского района,
сопровождаемое и довольно точным, как показало близкое будущее, прогнозом: "Когда
видишь, как ... на легковушках мимо проезжают улыбающиеся мужчины-чеченцы, чьи
лица совсем недавно появлялись в кадрах хроники чеченской войны, в голову
закрадываются различные мысли. Первая - вряд ли суждено сбыться надеждам, что
боевики будут загнаны на зиму в горы, где и перемрут от тоски и безысходности. Большая
их часть перезимует в домах, освещаемых "федеральным" электричеством, согреваемых
"федеральным" газом и где они будут обеспечены гуманитарной помощью, поставляемой
МЧС.
Вторая - что весной 2000 года наверняка начнется партизанская война - вариант весны
1995-го. Это очевидно как для тех, кто воюет, так и для мирного населения, которое
вынуждено с тревогой ожидать будущего. Подобные факты взывают к размышлениям:
такое развитие ситуации на Кавказе выгодно тем, кто всего этого склонен не замечать" (
"Солдат удачи", № 1(64), 2000 год).
Разумеется, не все были так легковерны, чтобы поддаться победному барабанному бою,
нагнетаемому СМИ, - в частности и в особенности ОРТ и РТР, за чем не могли не
угадываться предвыборные технологии. И уже тогда из среды военных прозвучали слова
об "оголенности тылов", для чего были немалые основания. Так, разведка установила, что
в Шелковском районе действуют два отряда численностью по 50 человек,
замаскированных под местных жителей. И это был отнюдь не исключительный случай.
Обозначилась сознательно выбранная тактика боевиков: действия небольшими
маневренными группами, стремительные их набеги и отходы, вовсе не говорившие о
панике и растерянности.
В те же дни, при переходе от первого ко второму этапу, выступил командующий ВДВ
генерал-полковник Георгий Шпак, заявивший, что установленный санитарный кордон
слишком прозрачен для того, чтобы обеспечить абсолютный контроль за перемещением
боевиков по лесным и горным массивам. Причиной такой "прозрачности зоны" генерал
Шпак назвал банальную нехватку войск, и прежде всего ВДВ. Вывод? Следует увеличить
численность ВДВ (по словам Шпака, на рассмотрении у министра обороны уже
находился его доклад об увеличении численности ВДВ), а также - "пройти всю Чечню
вплоть до южных границ с Грузией". Последнее было несколько неожиданно: ведь если,
по словам генерала, войск не хватало для настоящего закрытия кордона, то каким образом
предполагалось обеспечить контроль над южными, гораздо более "острыми" районами
Чечни? И насколько вообще оценка Шпака соответствовала реальному положению дел?
Ведь вряд ли он руководствовался при этом исключительно ведомственными интересами.
Оценки здесь затруднялись еще и тем, что численность боевиков никак не поддавалась
точному учету и чем дальше, тем больше начинала превращаться в какую-то совершенно
условную и ускользающую величину. А ведь только по отношению к этой достоверной
численности и можно было бы говорить о достаточности или недостаточности 50тысячной
российской Объединенной группировки войск. Тем не менее, к 16 октября (то
есть к формальной дате начала второго этапа операции) военными экспертами общая
численность чеченских вооруженных сил оценивалась в 20 тысяч человек. Сообщалось,
что на вооружении боевиков состоит 15 танков, 3 самоходные артустановки, 5 систем
"Град", около 20 полевых орудий, 16 зенитных установок, до 40 зенитных ракетных
комплексов и около 500 различных противотанковых средств.
Весь ход дальнейших военных действий позволяет заключить, что эта оценка военного
потенциала боевиков была весьма заниженной, да к тому же действовали открытые
каналы их бесперебойного снабжения оружием, о чем было достаточно хорошо известно
спецслужбам.
22 октября "НВО" констатировало, опираясь в том числе и на данные российских
спецслужб: "Отдельного рассмотрения заслуживает вопрос об источниках пополнения
бандформирований оружием и боеприпасами. Конечно, многое из этого осталось в Чечне
после вывода оттуда войск в конце 1991 г. (по мнению экспертов, "трофеев" было
достаточно для вооружения армейского корпуса). Однако есть и новые каналы
поступления оружия.
Чеченская оппозиция подтверждает наличие в бандформированиях переносных зенитных
ракетных комплексов типа "Стингер". Они были доставлены Хаттабу в мае-июне этого
года из Афганистана через Турцию и Грузию. Вместе с тем оппозиция считает, что
основных организаторов поставки оружия и боеприпасов следует искать в России. И
сделать это не так трудно. В частности, по маркировкам на боеприпасах, номерам на
оружии, химическому анализу стали можно проследить всю цепочку их продвижения,
начиная от изготовления. Если это невозможно, значит за этим "бизнесом" стоят весьма
влиятельные люди, против которых бессильны даже органы ФСБ".
То же "НВО" (23 ноября 1999 года) спустя два с половиной месяца после начала
операции в Чечне, когда освобожденной считалась уже большая часть территории
республики, привело достаточно впечатляющие данные, согласно которым потенциал
вооруженных боевиков превосходил тот, что имелся у них в октябре. "По данным военной
разведки, - сообщала газета, - численность основного состава бандформирований
составляет 22-25 тыс. боевиков. На их вооружении не менее 28 танков, 61 единица БМП и
БТР, 14 зенитных установок, батарея установок системы залпового огня "Град", 20
единиц 152-мм гаубиц и 122-мм минометов. Это, не считая внушительного количества 82мм
минометов, ручных противотанковых гранатометов различных модификаций, а также
зенитных ракетных переносных комплексов типа "Стрела-2", "Игла" и "Стингер".
Разнобой в столь важном вопросе, как оценка вооруженности боевиков, позволяет
оценить потенциал влияния кругов, очевидно, не заинтересованных в быстрой и
эффективной реализации армией поставленных перед ней задач. Чем дальше углублялись
войска в Чечню, тем это становилось очевиднее, к чему мы еще вернемся. Одновременно
источники Интерфакса в Главной военной прокуратуре выразили озабоченность тем, что
Объединенная группировка на Северном Кавказе испытывает серьезные проблемы,
которые отрицательно влияют на выполнение боевых задач. Сотрудники прокуратуры,
изучив состояние дел в войсках, одной из основных проблем назвали оснащение частей и
подразделений федеральных сил боевой техникой. По их данным, общая исправность
вертолетного парка армейской авиации Северо-Кавказского военного округа составляла
менее 50%, а боевых вертолетов - 53%. Указывалось, что около 80% вертолетов летает с
агрегатами, у которых истекли сроки эксплуатации; из-за сокращения лимита ГСМ
значительно снизился уровень подготовки летного состава. Технические недостатки и
слабая подготовка личного состава по пользованию средствами связи привели к тому, что
подразделения МВД четырежды попадали под удары армейской авиации, в результате
чего погибли 17 и ранены 77 человек ( "Независимая газета", 03 ноября 1999 года).
Тем не менее, подводя предварительные итоги действий авиации на Северном Кавказе,
главком ВВС РФ Анатолий Корнуков заявил 25 сентября, что для продолжения воздушной
атаки против террористов у авиации есть и боеприпасы, которых на складах скопилось в
3-4 раза больше положенного, и топливо, выделенное федеральным Центром из
госрезерва. Однако в интервью Главкома, опубликованном в "НВО" 19 ноября 2000 года
под заголовком "Корнуков озабочен состоянием техники ВВС", он констатировал:
"Самая большая беда - морально и физически устаревает техника. В бедственном
положении полки, вооруженные истребителями Су-27, - низка исправность по
двигателям и выносной коробке агрегатов. Их нужно закупать. После окончания
нынешних событий это станет приоритетной задачей".
Получила ли армия новейшую российскую технику? Мой весьма надежный источник
подтвердил промелькнувшую в прессе информацию, согласно которой всю зиму на
аэродроме в Моздоке простояли три "Черные акулы", но войска в Чечне так и не
дождались их. Причиной, как полагают, было предупреждение нескольких арабских стран
о том, что они откажутся покупать эти вертолеты в случае, если последние будут
использованы в Чечне. Самым удивительным для меня здесь было то, что мой собеседник,
сам вертолетчик высокого ранга, не усмотрел в таком поведении правительства по
отношению к собственной воюющей армии чего-либо особо аморального; и это, пожалуй,
лучше многого другого характеризует атмосферу, в которой под огонь вновь пошли только
что призванные солдаты-срочники.
По тем же данным Военной прокуратуры, комплектование Объединенной группировки
являлось серьезной проблемой. В ноябре-декабре 1999 года подлежали увольнению 40%
военнослужащих, принимающих участие в операции в Чечне, из них желание продолжить
службу по контракту изъявили менее 2%. Зато в операции приняло участие немало
военнослужащих, призванных на службу в мае-июне 1999 года.
22 октября главный военный прокурор генерал-полковник юстиции Юрий Демин
сообщил: "Ряд воинских частей укомплектовали почти наполовину военнослужащими,
которых с учетом требования закона нельзя направлять в республику Дагестан (очевидно,
и в Чечню - К. М.).
При проверке на одном из опорных пунктов обнаружили, что воинское подразделение
отдельного мотострелкового батальона было укомплектовано на 90% военнослужащими
со сроком службы в 1-2 месяца. Какой отпор экстремистам смогут оказать эти
необстрелянные молодые ребята? А потом, это влечет за собой неоправданные потери
личного состава" ( "НВО", 22 октября 1999 года).
Действительно, на начало ноября в Российской армии уже были погибшие, в том числе и
среди недавно призванных. Однако число погибших в ходе первого этапа операции
являлось одной из главных тайн начинающейся войны. 20 октября первый заместитель
начальника Генштаба генерал-полковник Манилов заявил, что с начала боевых действий
на Северном Кавказе (в Дагестане и в Чечне) погибло "около 190 военнослужащих
Минобороны и около 400 получили ранения".
Эти цифры совершенно неправдоподобны: как уже говорилось, по уточненным данным
только в Дагестане погибли 197 военнослужащих Минобороны и 17 сотрудников МВД.
Даже с учетом неизбежной погрешности (±7), получается, что из российских
военнослужащих на первом этапе операции не погиб ни один человек, что представляется
совершенно невероятным. Ведь не было контактных боев, но боевые-то действия все-таки
были, а чеченцы вовсе не принадлежат к числу тех, кто ударившему их по одной щеке
подставляет другую и не отвечает выстрелом на выстрел.
Удуговская пропаганда называла фантастические цифры убитых российских
военнослужащих, но это была именно пропаганда, и такую статистику, разумеется,
всерьез принимать не стоит. А вот Комитет солдатских матерей утверждал, что с начала
войсковой операции в Чечне до конца октября общие потери федеральных сил превысили
300 человек, не считая умерших в госпиталях от ран. И хотя Комитет тоже склонен
завышать статистику, в данном случае его данные представляются более достоверными и
подтверждаются другими, косвенными источниками.
А коль скоро это так, то - даже с учетом того факта, что речь идет о последней декаде
октября, когда начались уже настоящие ожесточенные бои, - приходится признать, что
погибшие были и на первом этапе. Да и как их не могло быть, если действий снайперов
никто не отрицает, а высокая эффективность этих действий была продемонстрирована
еще в первую чеченскую кампанию? Остается гадать, чем руководствовалось
Минобороны, замалчивая потери (пусть и впрямь незначительные) первого этапа
операции; но можно высказать гипотезу, что такое замалчивание было одним из
элементов психологической обработки общества (как теперь принято говорить, "пиара")
с целью облегчить переход ко второму этапу операции. А это означало переход Терека, о
котором вначале речь не шла.
16 октября войска заняли господствующие высоты по границам Чечни с Дагестаном и
Ингушетии, закрепились на левом берегу Терека и Терском хребте, отрезав тем самым три
северных района от остальной территории республики.
Командующий группировкой российских войск на Северном Кавказе генерал Виктор
Казанцев объявил о завершении первого этапа операции в Чечне.
На этом предполагалось сделать паузу до весны. Согласно планам Минобороны, пехота
должна была перейти "на зимние квартиры", боевиков, оставшихся без света, тепла,
продовольствия и горючего, предполагалось интенсивно обрабатывать артиллерией.
Такой сценарий мотивировался многими соображениями - в первую очередь, тем, что
туман и снег практически лишают авиацию возможности поддерживать войска с воздуха,
а машины со всепогодным оборудованием только начали поступать на Кавказ. Серьезным
было и второе соображение: собранные со всех концов страны войска не успели
подготовиться к серьезной войне в крупных населенных пунктах и горных районах, а
специальные горные части, несмотря на горький опыт войны 1994-1996 годов, так и не
были созданы.
Надо сказать, что необходимость собирать войска со всех концов страны была прямым
следствием обязательств, которыми Россия связала себя по Договору ОВСЕ. Согласно
этому договору, войска СКВО не могут быть использованы в боевых действиях целиком,
поэтому для комплектования Объединенной группировки привлекаются части и
соединения всех военных округов.
22 октября начальник Главного организационно-мобилизационного управления Генштаба
Владимир Путилин заявил, что верхний потолок численности Объединенной группировки
федеральных сил на Северном Кавказе будет составлять 50-100 тысяч человек. (Так оно и
оказалось: в ноябре 2000 года генерал Владимир Шаманов в интервью газете "Завтра"
сообщил, что в Чечне действовала 90-тысячная группировка федеральных сил.) А уже 15
октября Указом президента было отменено существовавшее ранее положение о том, что
призывники направляются на войну добровольно и лишь после 12 месяцев службы.
Это могло одновременно указывать и на трудности комплектования, и на то, что решение
о дальнейшем продвижении в глубь Чечни негласно уже принято.
Вариант "санитарного кордона" и зимовки армии на северном берегу Терека, хотя он и
представлялся наиболее вероятным, с самого начала не был единственным. Еще 26
сентября 1999 года министр обороны Игорь Сергеев впервые признал, что военное
ведомство планирует несколько вариантов операции в Чечне. Правда, в Генштабе ВС РФ
тогда уверяли, что широкомасштабных действий, подобных тем, что велись в Чечне в
1994-1996 годы, не планируется; эту точку зрения озвучил заместитель начальника
Генштаба Валерий Манилов, в том же духе высказался и премьер Путин. Более того: в те
же дни, в конце сентября, первый заместитель начальника Генштаба Вооруженных сил
РФ начальник Главного оперативного управления ГШ ВС РФ генерал-полковник Юрий
Балуевский заявил: "Не исключено, что войска в Чечню вообще не войдут".
Если принять во внимание, что говорил это один из главных разработчиков оперативных
планов военного ведомства, то можно понять, что подобный "плюрализм" мнений в деле,
при любом исходе требующем человеческих жертв, тогда же вызвал тревогу, недоумение
и подозрения специалистов. "По каким же планам сегодня войска концентрируются,
перегруппируются и т. п. ? - комментировало ситуацию "Независимое военное
обозрение"? - ...Можно п
...Поділитися у соцмережах
