Жанр: Политика
Россия и последние войны хх века
...редположить, что военное руководство преднамеренно вводит
в заблуждение общественность, чтобы добиться эффективности ударов по Чечне. Однако
нельзя исключать и то обстоятельство, что армейские генералы опять стали заложниками
большой политики, и их решения будут зависеть не от здравого смысла и реального
положения вещей, а от воли одного человека или группы лиц, заинтересованных в целях,
далеких от тех, что диктуются военной ситуацией" ( "НВО", 038 (161) от 1 октября 1999
года).
Дальнейший ход событий, к сожалению, подтвердил правоту этих опасений.
Разумеется, были серьезные аргументы и в пользу перехода Терека. Прежде всего, опыт
первой чеченской войны показал, что каждое перемирие (или приостановка военных
действий российской стороной) тотчас же эффективно использовалось боевиками для
наращивания своих сил. Кроме того, говорить о полном перекрытии путей проникновения
боевиков из "блокированной" Чечни в Россию все равно бы не приходилось без
оборудования настоящего пограничного рубежа. О нем же, по словам генерала Косована,
заместителя министра обороны по строительству и расквартированию войск, и речи не
было; а вся подготовка армии к зимовке сводилась лишь к посылке в войска утепленных
палаток. Наконец, многие профессионалы, имеющие опыт войны в Афганистане,
утверждали, что - вопреки общераспространенному мнению о нежелательности войны
зимой - именно она, зима, при умелых действиях армии будет благоприятствовать ее
успеху. Непроходимость заснеженных перевалов снизит маневренность боевиков, а
отсутствие "зеленки", необходимость разведения огня - их возможности маскировки.
Однако умелость армии была бы достаточным условием в классической войне, то есть в
такой, в которой, в соответствии с формулировкой Клаузевица, политика, продолжаемая
военными средствами, все-таки подразумевает достаточно ясные и, в основном,
совпадающие с национально-государственными интересами цели. Но война в Чечне, в
которую вторично втягивалась армия, была войной иного сорта. Уже первая кампания
показала, что параполитика, то есть закулисное сплетение и соперничество клановых
интересов, интриг, партнерских сношений с противником за спиной воюющей армии,
наконец - корыстное сокрытие истины об этом самом противнике, его возможностях и
уровнях его разветвленных международных связей, резко преобладала в ней над
политикой в вышеуказанном смысле. И это нашло выражение, в частности, в том, что
война так и не была названа ее настоящим именем. В 1994 году речь шла о
восстановлении конституционного порядка, и это создало массу правовых и социальных
проблем для военнослужащих, в особенности получивших инвалидность в ходе боевых
действий, но лишенных льгот и прав, причитающихся инвалидам войны. Но, кроме того,
был здесь и чрезвычайно важный моральный аспект.
Еще Черчилль в 1916 году писал, осмысляя уроки военной кампании, начавшейся в 1914
году: "Воюющая нация - это армия, и как армия она должна быть направляема,
организуема и порционирована. Это - жестокий факт, к которому нас безжалостно
влекут события, лежащие вне нашей воли". Гнев, накопленный русской армией в окопах
Первой мировой войны, гнев, сдетонировавший революцию, не в последнюю очередь был
следствием контраста между гниением в окопах и гибелью под огнем одних и развеселой,
"с кабаками и рысаками", жизнью в тылу - других.
В первую чеченскую войну словно ожили эти картины начала века, и хотелось бы верить,
что повторения не будет. Однако новая война получила столь же неясное официальное
определение: контртеррористическая операция, что, в соотнесении с действующей в
Чечне 90-тысячной группировкой и масштабами потерь, выглядело чем дальше, тем более
двусмысленно. В особенности же - по контрасту с той откровенностью, с какой
чеченская сторона с самого начала говорила о джихаде, даже, по информации Интерфакса
от 25 октября 1999 года, разработав операцию под кодовым названием "Джихад-2". Она
предусматривала нанесение ответного удара по федеральным войскам и вытеснение их с
территории республики. И хотя этого не произошло, на втором этапе операции, о начале
которой 20 октября было объявлено прилетевшим в Моздок Путиным, федеральные
войска встретились с реальностью существенно отличной от положения на левом берегу
Терека.
На правом его берегу передовые подразделения российских войск сразу натолкнулись на
чеченские укрепрайоны, и даже в скупых сводках Минобороны сообщалось о
вооруженных столкновениях, повлекших за собой потери в армии. Говорилось, что
"обстановка продолжает оставаться сложной, а на западном направлении боевики
создают глубоко эшелонированную оборону". Укреплялись также восточная часть
Терского хребта и рубеж Грозный-Аргун-Гудермес. 27-28 октября по всей линии фронта
от Бамута до Зандака велся одновременно шквальный огонь из сотен стволов системы
"Град" и орудий большого калибра. Интенсивно работала авиация, совершая за сутки
более 100 вылетов.
В итоге Гудермес был взят в полукольца с севера и востока, причем к нему вышли
передовые отряды десантников и морской пехоты, особо отличившиеся в ходе прошлой
кампании. Однако на этот раз проявлять свои боевые качества им не пришлось, чему,
безусловно, можно было бы радоваться, если бы не одно обстоятельство. А именно: то,
что Гудермес сдался без боя, было следствием вновь обозначившейся сомнительной
тактики переговоров, все отрицательные последствия которой армия вполне вкусила еще
в 1995-1996 годы. Генерал Владимир Шаманов в своем интервью газете "Завтра" так
рассказывает об этом:
"Силы вверенной мне Западной группировки заняли район (Наурский - К.
М.), захватили часть Терского хребта и с опорой на него вышли к северозападной
окраине Грозного. Теперь силами Восточной группировки нужно
было занимать Гудермесский район.
- Но вместо этого начались переговоры?
- Да, начались какие-то непонятные переговоры с боевиками.
Гудермесский район держат братья Ямадаевы. Это наиболее одиозные
фигуры. Они контролируют нефтяные и денежные потоки, у них свои
отряды боевиков, естественно, разоружаться они и не думали. Одним
словом, начала применяться какая-то непонятная тактика ведения
переговоров, каких-то соглашательств и мирных уступок".
Делалось это, подчеркивает Шаманов, под благовидными предлогами: минимизировать
жертвы среди мирного населения, внушить доверие и т. д. и т. п., но приводило к утрате
всех добытых тяжелыми жертвами армий результатов. Опыт прошлой войны уже показал
это, и тяжелая ситуация, сложившаяся в Чечне на конец 2000 года, по мнению Шаманова,
также является итогом аналогичных уступок. Замечу, что и невозможность, в этой
тяжелой ситуации, возвращения в республику многочисленных беженцев также может
быть отнесена на счет того же сомнительного миролюбия. Ибо переговоры переговорам
рознь. И если, вступая во многие "замиренные" переговорами чеченские села, федералы
почти не встречали там мужчин молодого и среднего возраста, то уже одно это не могло
не настораживать. Как и то, что сразу же после падения Гудермеса Шамиль Басаев, по
достоверным данным, отправился за пределы Чечни для закупки оружия и вербовки
наемников. Очевидно, боевики имели не столь уж миролюбивые планы, и надежды
генерала Манилова, что теперь отпала необходимость штурма чеченской столицы и город
"можно взять с помощью местных жителей, как это произошло в Гудермесе", были, увы,
совершенно безосновательны.
А оправданы ли были надежды страны на то, что с приходом Путина одуряющие,
запутанные и замешанные на крови игры-интриги Кремля на Северном Кавказе сменит
пусть жесткая, но ясная и целенаправленная политика? Как видно из интервью
Шаманова, не все было столь ясно уже и в самом начале второго этапа
контртеррористической операции, если воспользоваться официальным наименованием
происходившего в Чечне. Однако тогда, охотно давая интервью и в прессе, и по
телевидению, генерал не говорил об этом. А ведь на следующий же день после заявления
Путина о переходе ко второму этапу контртеррористической операции произошло
событие, как бы сфокусировавшее в себе едва ли не все странности обеих чеченских
войн - и первой, минувшей, и второй, начинающейся. 21 октября на центральном рынке
Грозного прогремел взрыв, в результате которого погибли несколько десятков человек.
Агентство Франс-Пресс заявило о бомбардировке рынка российской авиацией, Си-ЭнЭн
- о взрыве подложенной на рынке бомбы. Из Грозного заявили, что федералы
выпустили 5 ракет класса "земля-земля".
"Российские военные - и Минобороны, и Главный штаб ВВС, и пресс-центр
Объединенной группировки на Северном Кавказе - в один голос опровергли факт
нанесения ударов, заявив, что эта дезинформация запускаемая чеченскими спецслужбами,
призвана отвлечь общественное внимание от действительных замыслов террористов" (
"Независимая газета", 23 октября 1999 года). Одновременно федералы подтвердили, что в
четверг в районе грозненской биржи, где велись торговля и раздача оружия,
действительно была проведена "невойсковая операция без применения авиации и
артиллерии", однако жертв среди мирного населения не было. Предложенная версия
сразу же вызвала возражения экспертов нечеткостью формулировки: ибо если операция
была невойсковой, то, судя по всему, она могла быть разведывательно-диверсионной,
однако "такие действия предполагают участие военных, будь то служащие Минобороны,
МВД, будь то сотрудники спецслужб".
Однако ФСБ также отвергла свою причастность к взрыву (или взрывам) в центре
Грозного, а ее сотрудники выдвинули версию о самопроизвольном подрыве боеприпасов.
Генерал Шаманов, тогда же выступив в эфире, косвенно намекнул на какие-то действия
высоких инстанций, и тем дело и кончилось. Та условная ясность, которая отличала
операцию до 21 октября, конечно, была утрачена, и взрыв в Грозном теперь с полным
основанием можно считать предвестием нового вторжения параполитики в политику
России на Кавказе. Нарастающее ее вмешательство теперь, два года спустя, грозит
обесценить все усилия армии, тогда стоически продолжившей выполнение поставленной
перед ней задач.
Первым по-настоящему серьезным испытанием для нее стали бои под Аргуном. Здесь, на
подступах к городу, а затем на его окраинах они уже были контактными и показали, что,
несмотря на заявления военных об уничтоженных многочисленных складах с оружием и
боеприпасами, боевики ни в чем не стеснены. Среди них, как показывали
радиоперехваты, было много арабов, хотя есть и другое объяснение преобладания
арабской речи: чеченскую было легче расшифровать с помощью сотрудничающего с
армией местного населения. Говорить же о квалифицированных переводчиках с
арабского в нашей армии сегодня не приходится. По официальным данным, при взятии
Аргуна погибли 4 военнослужащих, по неофициальным - многократно больше. Однако
самое тяжелое было впереди.
Уже на подступах к Грозному произошел сбой, о котором только сейчас поведал
Шаманов. По причинам, которых генерал не объясняет, город не был своевременно
охвачен с востока и юга, "поэтому в восточной части Чечни произошло обволакивание
наших войск противником". "Абсолютно бесконтрольными", по словам командующего
Западной группировкой, остались в этой части населенные пункты, что привело к
растеканию и растворению в них немалой части боевиков. А тем временем Грозный
готовился к обороне. По приказу Аслана Масхадова столица с пригородами была
поделена на четыре сектора обороны общим размером примерно 40 х 40 км.
Командование восточным сектором было поручено Шамилю Басаеву, Юго-западным -
Руслану Гелаеву, Центральным - Магомеду Хамбиеву, Старопромысловским - Бислану
Бакуеву. Численность боевиков в городе, согласно Шаманову, составляла от 5 до 9 тысяч
(то есть точной информации об этой численности не было), а в рядах их были отмечены
афганские моджахеды из движения "Талибан", албанцы, арабы.
Операция не обещала быть легкой, однако тогда мало у кого вызывало сомнение то, что
кольцо окружения вокруг Грозного сомкнется, а пути сообщений между столицей и
базами в горах будут перекрыты. Однако этого-то и не произошло: на протяжении всей
операции, по многочисленным свидетельствам, выход из Грозного на юг оставался не
полностью закрытым, а коридорами, представляемыми для выхода гражданского
населения на территорию Дагестана, Ингушетии, Северной Осетии и Ставропольского
края, пользовались не только мирные жители.
Кроме того, произошла "cшибка" планов российского командования. По одному из них
(шамановскому, первоначально отвергнутому), предполагался полный охват противника и
"полноценное наступление по классике". По-другому, который и был первоначально взят
за основу, роль армии была минимизирована, а упор сделан на специальной операции
силами внутренних войск и ОМОНа. Это привело к затягиванию операции, а в январе
положение армии, блокировавшей Грозный, осложнилось еще и другими событиями, о
которых речь пойдет ниже.
Однако уже в декабре можно зафиксировать первый критический момент, который, на
мой взгляд, тогда же позволял сделать печальный вывод. А именно: что возникает
знакомый по первой войне зазор между решительной риторикой (еще более решительной,
с учетом создаваемого имиджа Путина), словесным манкированием мнением Запада и не
столь уж решительными действиями, при которых мнение Запада продолжало весьма и
весьма учитываться втихомолку. Вслед за жесткими заявлениями премьера Путина еще 24
октября подал голос и президент Ельцин, заявивший, что "мы хотим покончить раз и
навсегда с центром международного терроризма в Чечне". То, насколько права или
неправа была армия, приняв подобные заявления всерьез, показали события,
развернувшиеся вокруг предъявленного ею боевикам ультиматума с требованием сложить
оружие до 11 декабря.
Над Грозным разбрасывались листовки следующего содержания: "Вы окружены.
Дальнейшее сопротивление бессмысленно. Лица, оставшиеся в городе, будут считаться
террористами и уничтожаться". Общественное мнение Запада взорвалось негодованием,
и, разумеется, здесь были вопросы. Ведь из всего опыта прошлой, да уже и нынешней
войны было известно, как охотно и, как говорится, без всяких комплексов боевики
используют гражданское население в качестве живого щита; особенно же - русское, а
такового еще немало оставалось в Грозном. Причем в основном это были пожилые
затравленные люди, положение которых становилось просто отчаянным. Впрочем, так же
хорошо было известно, что боевики не церемонятся и со своими соплеменниками, в
случае, когда им это представляется выгодным, выдвигая вперед женщин и детей. Но уж
никак не Западу было читать России мораль по этому поводу. Память о Косово и об Ираке
еще не остыла, а лондонская "Индепендент" своевременно напомнила: "Когда
американским рейнджерам пришлось бороться за свою жизнь в Могадишо, от огня
американцев погибли от 500 до 1000 сомалийцев, и большинство из них составляли
гражданские лица".
Однако подобная западная "жестоковыйность", в общем-то, чужда русской армии - хотя,
разумеется, она тоже действует не в перчатках и имеет в своей истории и беспощадного
Ермолова ( "Ярмула"), и опыт 1920-х - 1940-х годов. И поэтому тут был суровый выбор:
либо, предъявив подобный ультиматум, принимать на себя всю ответственность, в том
числе и моральную, за такие действия - либо вовсе его не предъявлять. Произошло же
худшее - невнятный средний вариант, то есть негласный отказ от ультиматума, который
слишком напоминал историю с ультиматумом Пуликовского и был тотчас расценен
чеченцами как проявление слабости.
Операция под Грозным застопорилась, а часть бандформирований ушла из вроде бы
блокированной столицы на юг, сосредоточившись в Веденском и Ножай-Юртовском
районах. При этом сообщалось, что Грозный покинули Хаттаб, Масхадов и Басаев, и этот
последний "чудесным" образом ускользал уже вторично: впервые о его блокировании в
Горагорском районе сообщалось сразу же по пересечении армией Терека. Впрочем, как
показали позднейшие события, Басаев из Грозного не уходил.
Тем не менее, в течение декабря федеральным войскам удалось овладеть Урус-Мартаном,
селением Гехи и еще рядом небольших населенных пунктов Урус-Мартановского района.
После артиллерийского обстрела взяты также Ачхой-Мартан, Гикаловский, Алхан-Юрт.
Обороной последнего руководил лично Хаттаб, а большую часть боевиков, судя по
радиопереговорам, составляли арабы.
"Наемники, - рассказывает очевидец, - создали
глубокоэшелонированную оборону селения, установили минные поля.
21 декабря старейшины, уверяя российское командование, что боевиков в
селе нет, заманили войска в ловушку. Подразделение походной колонной
втянулось в Алхан-Юрт, после чего его окружили наемники и, нанося
удары, рассекли на три группы. Двум группам удалось вырваться из селения.
Третья была уничтожена боевиками, двое солдат, взятых в плен,
обезглавлены".
После этого начался штурм села частями Западной группировки, на подступах к нему
развернулись ожесточенные бои: была задействована артиллерия, вертолеты огневой
поддержки. Один из полков Таманской дивизии штурмовал селение в течение нескольких
дней. Такая ожесточенность боев объяснялась стратегически важным положением села,
овладение которым позволяло контролировать пути отхода грозненской группировки
боевиков. Тем не менее потерь среди мирного населения удалось избежать. И тем более
неприятным "холодным душем" для армии стала провокация со стороны местных
жителей, обвинивших федералов в насилии и мародерстве. В Алхан-Юрт прибыли вицепремьер
Н. Кошман и представители военной прокуратуры, произошли сцены, сильно
напоминающие "Блокпост" Рогожкина и - что, конечно, гораздо хуже - аналогичные
"разборки" минувшей войны.
Официальные представители федеральной власти, "верхним чутьем" ловя какой-то
повеявший в воздухе новый, сравнительно с суровыми и непреклонными интонациями
начала войны, ветерок из Москвы, стремились не установить истину, а словно
разыграть - для кого? - мизансцену на тему "прав человека"; армии же грубо показали,
что ее опять могут сделать "крайней". И хотя задержанные военнослужащие были
освобождены за отсутствием доказательств их вины, инцидент этот оставил у всех крайне
неприятный осадок. Военнослужащие группировки расценили действия полномочного
представителя в Чечне Н. Кошмана как провокацию и поступок, порочащий военного.
Однако впереди были события гораздо более масштабные и страшные. События, на мой
взгляд, являющиеся рубежом, за которым легкие тени, наложившиеся на первый этап
военных действий, начали сгущаться в тучи, вновь заслонившие от армии и страны
победу.
В ходе последней недели декабря и первой недели января военные действия под Грозном
и в Грозном были активизированы. Основная операция этого периода началась 25 декабря
в 00. 00 по местному времени; а 29 декабря в 8. 15 по московскому времени боевики,
давно угрожавшие федералам применением химического оружия, взорвали две емкости с
хлором (а это десятки тонн). К счастью, движение воздушных потоков не позволило
основному облаку ядовитых паров накрыть российские части.
Кроме того, военнослужащие имели подобающие средства химической защиты, чего
нельзя сказать о гражданском населении, среди которого были пострадавшие. Тем более
поразительно молчание и отечественных, и западных правозащитников, да и
официального Запада, истязающего Ирак многолетней блокадой на основе так ничем и не
подтвержденных подозрений в подготовке к химической войне. А ракетный удар по
фармацевтической фабрике в Хартуме - в августе 1998 года - на основании столь же
безосновательного обвинения? По поводу же абсолютно реальных действий чеченских
боевиков - полное молчание, а ведь это было, как выразился один из обозревателей,
"второе пришествие хлора". Первое произошло в годы Первой мировой войны, и вслед за
французами (близ города Ипр, 23 апреля 1915 года) испытала действие хлора -
исторически первого ОВ, примененного на театре военных действий, - 2-я русская
армия под Варшавой (май 1915 года).
Вторая мировая война, хотя в ходе ее ОВ и не применялись на театре военных действий,
привела к использованию газа для массового умерщвления гражданского населения. Одно
это, казалось после нее, создало психологический барьер неприятия любых
поползновений к использованию отравляющих веществ против людей - военных ли,
гражданских. И потому значение Грозненского прецедента, равно как и реакцию (вернее,
отсутствие общественной реакции) на него, в сочетании с предельным цинизмом двойных
стандартов мировой политической элиты, переоценить невозможно. Перед нами словно
бы приоткрылось возможное будущее, картина тех войн, протагонистом которых будет
моджахедизм в описанном выше смысле. Никаких табу в этих войнах не предполагается,
коль скоро "франкенштейны" не будут отклоняться от поставленных перед ними главных
целей.
Судя по реакции столь чуткого в иных случаях к нарушениям прав человека и Женевских
конвенций Запада на химическую атаку в Грозном, в данном случае они не отклонились.
31 декабря российскими частями был взят под контроль Старопромысловский район
столицы, в боях за который погиб командовавший Западным направлением генерал
Малофеев; в первый день нового 2000 года боевики были выбиты с консервного завода и
из трех жилых кварталов города. Два дня спустя была проведена операция по ликвидации
боевиков в районе Грозненского вокзала, а состоявшаяся 4 января их попытка прорыва в
районе Алхан-Калы оказалась неудачной. И это, в сочетании со взятием Алхан-Юрта,
создало весьма благоприятную диспозицию для российских войск. Теперь боевики в
Грозном, контролировавшие расположенные на северо-западе жилые массивы Ташкала и
Катаяма, оказались отрезанными от основных своих сил, сгруппировавшихся, главным
образом, на юго-востоке. Здесь они контролировали важные населенные пункты БачиЮрт,
Курчалой, Автуры, Ведено. На юге в их руках оставались Старые Атаги, а к северузападу
от них - Катыр-Юрт. Но глубоко на юг, разрывая контролируемую боевиками
территорию, уходила цепочка контролируемых силами Объединенной группировки
населенных пунктов: Чири-Юрт, Дуба-Юрт, Дачу-Борзой и даже расположенный глубоко
в горах Итум-Кале.
В этих условиях, имея безусловное преимущество в воздухе (с начала операции состоялось
более 5 тысяч самолетовылетов), можно было, даже потеряв первоначальный темп
наступления на Грозный, методически и неуклонно сжимать кордон вокруг основной
горной группировки боевиков. Армия уже держала под своим контролем шоссе ГудермесХасавюрт
на северо-востоке и стратегически важный аул Дарго на юго-востоке.
Однако 7 января произошло событие, круто изменившее всю диспозицию. О нем
большими шапками известили все ведущие западные издания: "Москва приостанавливает
военные действия в Грозном", - таков, например, был "выкрик" газеты "Монд",
назвавшей такое приостановление "крутым виражом" в ходе чеченской войны. Как все
еще, вероятно, помнят, внешним предлогом для подобного виража стали религиозные
праздники - православное Рождество и мусульманское окончание Рамадана; в связи с
последним Аслан Масхадов уже предложил, начиная с 8 января, заключить трехдневное
перемирие. Путин, теперь исполняющий обязанности президента, предложение не только
принял, но и развил "встречную инициативу": со своих должностей были сняты
командующие Западным и Восточным фронтами, генералы Владимир Шаманов и
Геннадий Трошев, замененные соответственно Алексеем Вербицким и Сергеем
Макаровым.
И хотя сам исполняющий обязанности настойчиво подчеркивал, что эти перемещения не
являются санкциями ( "такими генералами не бросаются", - подчеркнул он, да и
генералы вскоре были возвращены), именно они комментировались наиболее бурно. Здесь
усматривали признаки "высочайшего" недовольства ретивостью армии и ее быстрым
продвижением, приближавшим победу в классическом смысле этого слова. Между тем
дальнейший ход всей чеченской операции-2 позволяет предположить, что достижение
такой победы явно расходилось с целями каких-то закулисных планов и закулисных сил.
И самым зловещим образом это проявилось сразу же вслед за объявлением российской
стороной благочестивого рождественского перемирия.
Ранним утром 9 января, в соответствии с подписанным Масхадовым приказом о начале
активных боевых действий в Ачхой-Мартановском и Урус-Мартановском районах Чечни,
а также в районах Аргуна и Шали, боевики начали широкомасштабную операцию.
Довольно крупные их силы одновременно вошли в уже "зачищенные" Шали, Аргун и
Гудермес. Говорить о неожиданности вряд ли приходилось: о такой опасности
предупреждали разведорганы различных ведомств. В частности, было известно, что
дестабилизация Гудермесского района поручалась сформированному в Грозном из
уголовников "Абсолютному легиону" под командованием подручного Хаттаба, некоего
Хабиба. И тем не менее боевики беспрепятственно вошли в Гудермес со стороны
Белоречья, нанеся отвлекающий удар по российской автоколонне в районе Джалки. А
войдя в город, они взяли заложников и заблокировали комендатуру. Под их контроль
попал участок федеральной трассы "Кавказ" на Грозный-Аргун-Гудермес.
В Шали около полутора тысяч боевиков заняли здание местной администрации и две
школы, блокировали военную комендатуру. Связь оборонявших село сотрудников
временного районного отдела внутренних дел из Ульяновской области, сводного отряда
СОБРа и ОМОНа с федеральными частями оказалась прерванной.
На Аргун напали, по одним данным, 2 тысячи, по другим 300 (поразительный разнобой
оценок) боевиков, которые заняли железнодорожный вокзал и военную комендатуру.
События здесь оказались засняты английской телекомпанией ITN, пленка была показана
по каналу НТВ, так что вся страна могла видеть, как двумя длинными колоннами, весело
и открыто - напоминая этой своей уверенностью и чувством безопасности немцев в 1941
году, - боевики идут к занятому федералами еще два месяца назад Аргуну. Далее -
мучительные сцены казни молоденьких солдат. А затем, уже по освобождении города (и
это новое освобождение стоило 14
...Поділитися у соцмережах
