Жанр: Политика
Эрнесто че гевара
...Бустосом. Чо весьма критически оценивал их поведение после ареста. 10
июля он записывает в дневнике, что "Дебрэ и Пеладо сделали нехорошие
заявления, прежде всего они сообщили о континентальных планах геррильи,
чего им не следовало делать".
В резюме за июль Че писал:
"Продолжают действовать те же отрицательные моменты, что и в прошлом
месяце. Невозможность установления контактов с Хоакином и с нашими
друзьями, а также потери в личном составе...
Наиболее важные особенности месяца таковы:
1. Продолжающееся полное отсутствие контактов. 2. Крестьяне попрежнему
не вступают в отряд, хотя имеются некоторые ободряющие
признаки, наши старые знакомые среди крестьян принимали нас хорошо. 3.
Легенда о партизанах распространяется по континенту... 4. Попытка
установить контакт через Паулино потерпела неудачу. 5. Моральный дух и
боевой опыт партизан растет от боя к бою. Слабо выглядят Камба и Чапако.
6. Армия ведет свои действия неудачно, но некоторые ее подразделения
стали более боевыми. 7. В правительствэ (Боливии. - Авт.) углубляется
политический кризис, но Соединенные Штаты предоставляют ему
небольшие займы, которые по боливийским масштабам весьма
значительны. Это несколько умеряет недовольство.
Наиболее важные задачи: восстановить контакты, набрать новых
добровольцев, достать медикаменты".
В августе положение отряда усложнилось в связи с приступами астмы,
выбивавшими из строя Че. Приостановить эти приступы можно было только
при помощи лекарств, а в близлежащих селениях их не было. 7 августа Че
записывает в дневнике: "Сегодня исполняется девять месяцев со дня
образования партизанского отряда. Из шести первых партизан двое -
мертвы, двое - ранены, один - исчез, а я с астмой, от которой не знаю как
избавиться".
8 августа отряд, как обычно, передвигался по гористой местности. Че ехал
верхом на кобылке, которая от усталости и голода еле передвигала ноги. Он
чувствовал себя прескверно, его душила астма, кроме того, отчаянно болела
вспухшая ступня. Он непрестанно понукал лошадь, пытаясь заставить ее
двигаться быстрее. Кобылка его не слушала, он выхватил нож и нанес ей в
шею глубокую рану. Придя несколько в себя, он собрал своих сподвижников
и сказал им: "Мы в трудном положении. Я превратился в подобие человека.
Эпизод с кобылкой показывает, что бывают мгновения, когда теряю
контроль над своими действиями. Другие товарищи ведут себя не лучше.
Настал момент великих решений. Борьба, которую мы ведем в тяжелейших
условиях, дает нам возможность выдержать экзамен на революционеров, эту
высшую ступень человеческого вида, каждый из нас может стать Человеком
с большой буквы. Но для этого нужно превозмочь себя. Кто чувствует, что
способен на это, пусть остается, кто не в состоянии - пусть уходит".
Че отмечает в дневнике: "Все кубинцы и некоторые боливийцы за то, чтобы
продолжать борьбу до конца".
Че решается на отчаянный шаг: вернуться в старый лагерь, к одному из
тайников, в котором запрятаны про-тивоастматические лекарства и
радиостанции. Восемь человек он посылает вперед, а сам с остальными
медленно движется за ними. Он все еще надеется встретиться с группой
Хоакина или, по крайней мере, узнать правду о ее судьбе.
Понуро бредут партизаны обратно, избегая населенных пунктов. Их
одолевает голод. У боливийца Чапако - признаки помешательства. У Че -
нарыв на пятке, жар. Товарищи вскрывают нарыв, пытаются облегчить
страдания своего командира, но самочувствие его продолжает оставаться
прескверным, что он и отмечает в дневнике.
Именно в эти тревожные дни в далекой и родной Гаване заседала
конференция, в которой участвовали делегаты почти всех стран Латинской
Америки, в том числе Боливии, а также наблюдатели из стран других
континентов. Конференция учредила Латиноамериканскую организацию
солидарности (ОЛАС) и одобрила курс на развитие партизанского
движения в этом регионе. В зале заседаний конференции над трибуной ее
президиума висел огромных размеров портрет Че. Он как бы
председательствовал на этом собрании.
Конференция приняла "Поздравительное послание майору Че Геваре", в
котором полностью одобряла его документ о создании нескольких
Вьетнамов и предвещала возникновение новых партизанских очагов в
Латинской Америке, которые превратят ее в "могилу империализма США".
Президиум конференции по предложению ряда делегаций объявил о
символическом создании "латиноамериканской национальности" и
провозгласил "почетным гражданином нашей общей родины - Латинской
Америки дорогого партизана майора Эрнесто Че Гевару".
Конференция ОЛАС приняла также резолюцию солидарности с
партизанским движением в Боливии. Однако эта резолюция ни по своим
размерам, ни по своему содержанию особенно не отличалась от других
резолюций солидарности с партизанским движением в Гватемале,
Колумбии и Венесуэле. Возможно, боливийская резолюция была такой из
конспиративных соображений, хотя к тому времени пребывание Че в этой
стране было уже секретом полишинеля.
Конференция ОЛАС в Гаване изобиловала многими драматическими
моментами. Перед делегатами предстали четыре агента ЦРУ, которые с
большим количеством подробностей рассказали о том, как по поручению
разведки США они готовили убийство Фиделя Кастро. Показания этих
диверсантов были еще одним наглядным доказательством преступного
вмешательства США во внутренние дела Кубы. А ведь таких диверсантов и
убийц США засылают десятками на Кубу с 1959 года! Разумеется, это
давало кубинцам моральное право участвовать в освободительной борьбе,
точнее, в партизанских действиях в Латинской Америке против
империализма США.
Конференцию ОЛАС широко освещало не только гаванское радио, но
радиостанции всех латиноамериканских стран. Вашингтон рвал и метал
против участников конференции. ОАГ объявила о созыве своей
конференции для принятия контрмер против революционной Кубы.
Баррьентос призывал к интервенции против острова Свободы. Эфир был
забит всякими сообщениями и заявлениями о Гаванской конференции...
Че стремился поскорей добраться до заветного тайника. Там были
спасительные лекарства, продовольствие. Но когда он уже был близок к
цели, оказалось, что неприятель опередил его.
"Черный день, - записывает Че в дневнике 14 августа. - Продвигались как
обычно, но ночью из последних новостей узнали, что армия открыла
тайник, к которому мы направлялись. Сообщаются детали, не вызывающие
сомнения в правдивости сообщения. Теперь я осужден страдать от астмы на
неопределенное время. Радио сообщает также, что найдены различные
документы и фотографии. Нам нанесен самый сильный удар. Кто-то нас
предал. Кто? Пока это тайна".
На следующий день радио сообщило, что армия обнаружила еще четыре
тайника в районе главного лагеря. Теперь все запасы партизан были в руках
их врагов.
Отрезанные от всего мира - от "Манилы", от Хоаки-на, от боливийских
связей, окруженные враждебным населением, загнанные в полудикий
район, в котором водные источники были столь же редки, как птицы или
животные, которыми можно было бы утолить голод, лишенные запрятанных
в тайниках продуктов и лекарств, которые могли бы продлить их надежду на
счастливый поворот судьбы, партизаны продолжают блуждать по джунглям,
ведомые железной волей своего командира...
Дневник Че - правдивое жестокое зеркало, в котором отражен этот
тернистый путь партизанского отряда, обреченного, подобно фадеевскому
отряду Левинсона, на гибель.
"Все получилось скверно" - так начинается дневниковая запись Че от 26
августа. В этот день он потерял над собой контроль и в приступе ярости
побил Антонио, забывшего выполнить какой-то приказ.
"День проходит в отчаянных поисках выхода, результаты которых пока не
ясны" - так начинается запись следующего дня.
"День сумрачный и несколько мучительный", - начало записи от 28
августа.
"День тяжелый и весьма мучительный", - записывает Че 29 августа. Люди
изнывают от нестерпимой жажды.
Запись от 30 августа: "Положение становилось невыносимым: люди падали
в обморок, Мигель и Дарио пили мочу, то же делал и Чино, с печальными
последствиями - расстройством желудка и болевыми схватками. Урбано,
Бенигно и Хулио спустились на дно ущелья и там нашли воду. Мне сказали,
что мулы не могут спуститься, и я решил остаться с Ньято, но Инти принес
нам воды, и мы остались втроем есть кобылу (ту самую, которую ранил Че.
- Авт.). Рация осталась в ущелье, и мы не смогли прослушать новости".
Этот месяц был и наименее удачным в отношении военных действий. В
единственной стычке с противником партизаны ранили только одного
солдата.
Месяц закончился, следует подытожить результаты, дать оценку положения.
Че это делает, как всегда, с поразительной четкостью и правдивостью:
"Это был, безусловно, самый тяжелый месяц, который мы пережили с того
момента, как начали вооруженные действия. Обнаружение армией всех
наших тайников с документами и медикаментами явилось для нас очень
тяжелым ударом, особенно с психологической точки зрения. Потеря двух
бойцов и последовавшие за этим трудные периоды, во время которых мы
держались только за счет конины, деморализовали людей. Дело дошло до
того, что Камба ставит вопрос об уходе из отряда... Отрицательно
сказывается на моральном духе бойцов и отсутствие контактов с Хоакином,
а также тот факт, что пленные из его отряда выдали армии все, что знали.
Моя болезнь также посеяла среди многих неуверенность, и все это
сказалось на единственном нашем бое, в котором мы могли нанести армии
серьезные потери, но только ранили одного солдата. С другой стороны,
трудные переходы по горам без воды выявили некоторые отрицательные
человеческие черты у бойцов.
Наиболее важные элементы положения:
1. Мы по-прежнему лишены каких бы то ни было контактов и не имеем
надежды установить их в ближайшем будущем.
2. Крестьяне по-прежнему не присоединяются к нам - это естественно,
принимая во внимание тот факт, что в последнее время мы мало
встречались с ними.
3. В отряде наблюдается упадок духа, но, надеюсь, это временное явление.
4. Армия не действует более эффективно и напористо. Мы переживаем
момент упадка нашего боевого духа. Легенда о партизанах также тускнеет.
Наиболее важные задачи - те же, что и в прошлом месяце: восстановить
контакты, увеличить свои ряды за счет новых бойцов, обеспечить себя
лекарствами и оружием.
Надо указать, что Инти и Коко все более проявляют себя как твердые и
боевые революционные руководители".
Когда Че писал эти строчки, в нескольких десятках километров от его
отряда, недалеко от главного лагеря, на реке Рио-Грапде, Хоакин и его
бойцы вели последний смертный бой с окружившими их боливийскими
солдатами.
После того как Че расстался с ним. Хоакин и егс люди кружили в районе
главного лагеря в ожидании возвращения своего командира. Положение
группы Хоакина было не из легких. В ней, напомним, было четверо
больных, в их числе Таня и Моисее Гевара. Правда, были и три врача -
кубинец Маркое, перуанец Негро и боливиец Эрнесто, но не было лекарств,
и они мало чем могли облегчить участь своих пациентов. В тяжелом
состоянии находился и боливиец Серапио. Он хромал и постоянно отставал
от отряда. Другой проблемой являлись четыре боливийца: Пако, Пепе,
Чинголо и Эусебио, которых Че лишил за трусость звания партизан и за
которыми нужен был глаз да глаз, ибо их дезертирство позволило бы
противнику получить ценную информацию об отряде.
Почувствовав, что группа Хоакина менее многочисленна, чем отряд Че,
боливийские власти решили в первую очередь расправиться с нею. Был
разработан план окружения и ликвидации группы под названием "Синтая"
- в честь дочери генерала Баррьентоса. Кроме войск, которыми
командовали полковники Л. Роке Терап и X. Сентено Анайя, на
преследование Хоакина и его людей были брошены войска четвертой и
восьмой дивизий, авиация, постоянно наблюдавшая и бомбившая местность,
по которой передвигались партизаны.
23 мая дезертирует боливиец Пэпе, он сдается в плен и рассказывает все,
что знает о партизанах, однако это не спасает его от смерти. Разъяренные
солдаты убивают дезертира.
4 июня в перестрелке с противником гибнут кубинец Маркое (майор
Антонио Санчес Диас) и боливиец Виктор (Касильдо Кондори Варгас). В
середине июля Хоакин теряет еще одного бойца, боливийца Сера-цио,
подлинная фамилия которого до сих пор не установлена.
Месяц спустя при новой стычке с войсками боливийцы Эусебио и Чинголо
дезертируют и переходят к противнику. Оба предателя сообщают властям
все, что знают:
месторасположение тайников, подробно информируют о состоянии бойцов
Хоакина, находившихся на пределе своих сил, истощенных голодом и
измотанных болезнями.
Войска усиливают преследование, хотя и действуют крайне медленно и
нерешительно, по-видимому, из-за некомпетентности своих командиров
или опасаясь наткнуться на другие партизанские отряды, возможно
притаившиеся в этом районе, или намеренно, с целью выудить у
американских покровителей побольше долларов на борьбу с партизанами.
Как бы там ни было, 9 августа в очередном столкновении с войсками,
которые, пользуясь услугами проводников из местных крестьян, вновь
напали на след отряда, гибнет от армейской пули 26-летний боливиец
Педро (Антонио Фернандес), один из руководителей комсомола Боливии.
Теперь в группе Хоакина всего 10 человек, включая его самого и Таню. Они
полностью изолированы, обложены со всех сторон противником, без еды,
без лекарств. Но сдаваться не думают. Они все еще надеются встретиться с
Че.
30 августа отряд Хоакина вышел к реке Рио-Гранде, к месту, где стояла
хижина крестьянина Онорато Рохаса, того самого, с которым встретился Че
во время своего
тренировочного похода. Уже тогда Че назвал Рохаса "потенциально
опасным".
Тем не менее, познакомившись с ним поближе, партизаны стали
пользоваться его услугами. Рохас был обременен большой семьей: у него
было восемь детей. Жил он убого, в нищете, как и все крестьяне этой зоны.
В 1963 году Рохас забил быка местного помещика, чтобы накормить детей,
за что просидел 6 месяцев в тюрьме. Так что у него никаких оснований для
любви к властям не имелось, и он действительно в течение некоторого
времени но поручению партизан покупал им продукты, одежду и лекарства
в городке Вальегранде. В июне 1967 года его вместе с другими 40
крестьянами арестовали и увезли в Вальегранде. Специальная команда по
борьбе с партизанами подвергла арестованных допросам и пыткам. Особое
внимание уделили Рохасу: его били палками, пытали электричеством. Но
Рохас не вымолвил лишнего слова, на этот раз он выстоял. Его освободили,
продолжая внимательно следить за каждым его шагом. Более того, армия
учредила около его хижины военный пост и даже построила бараки для
солдат. Некоторое время спустя полиция вновь арестовывает Рохаса. Его
увозят в Санта-Крус, где крестьянина допрашивает опытный агент ЦРУ
Ирвинг Росс. Он не истязает Рохаса, а делает ему предложение: "Помоги
нам захватить партизан и получишь 3 тысячи долларов, кроме того, мы
перевезем тебя и всю твою семью в Соединенные Штаты, дадим тебе
землю, и будешь жить там как богач". Рохас, как в свое время Эутимио
Герра на Сьерра-Маэстре, устоял перед пытками, но не перед соблазном
превратиться в богача: он дал согласие сотрудничать с Россом. Теперь
оставалось только ждать, когда партизаны выйдут на связь с предателем.
Чтобы облегчить задачу, армия убрала солдат с поста, расположенного по
соседству с его хижиной.
За несколько часов до того, как Хоакин и его бойцы подошли и хижине
Рохаса, туда явился санитар Фау-стино Гарсия в сопровождении солдата
Фиделя Pea. Зачем они явились к Рохасу? По-видимому, получить сведения
о партизанах. Пока Гарсия беседовал с Рохасом, солдат Pea пошел
поохотиться.
Именно в этот момент к хижине подошли партизаны. Почуяв неладное,
Гарсия бросился на койку, покрыл себя лохмотьями и приказал Рохасу
выдать его за больного пеона.
Партизаны с большими предосторожностями подошли к хижине Рохаса, они
слышали выстрелы Pea и опасались наткнуться на солдат. Но так как вблизи
хижины ничего подозрительного не было обнаружено, партизаны все-таки
рискнули и зашли внутрь.
Рохас встретил партизан точно долгожданных гостей. Он обещал достать им
продукты и подыскать подходящий брод через Рио-Гранде, на
противоположном берегу которой, как он утверждал, партизаны смогут
найти надежное место для укрытия.
Оставив Рохасу деньги и договорившись прийти на следующий день за
продуктами, партизаны ушли.
Не успели они скрыться, как Рохас послал своего 8-летнего сына известить
солдат о присутствии партизан в зоне, с просьбой сообщить об этом
ближайшему армейскому подразделению в селении Ла-Лоха,
приблизительно в 13 километрах от хижины Рохаса.
Получив сообщение, капитан Марио Варгас немедленно выступил по
направлению к хижине Рохаса во главе отряда, прихватив проводника,
местного крестьянина Хо-се Кордону Толедо.
На рассвете 31 августа отряд Варгаса достиг хижины Рохаса. К этому
времени Рохас, хотя и запасся продуктами для партизан, не то раздумал
участвовать в организации задуманной им самим западни, не то струсил. Во
всяком случае, когда Варгас явился к нему, то он собирался покинуть
хижину со всей своей семьей. Варгас велел ему ждать партизан и отвести их
к броду, в полутора километрах от его хижины, где их будут ждать в засаде
солдаты.
Приблизительно в 5 часов вечера того же дня Хоакин и его бойцы явились к
Рохасу, который вновь разыграл из себя радушного хозяина, накормил их,
снабдил продуктами и отвел на условленное место, так называемую
переправу Иесо. Партизаны стали переходить реку. Первым вошел в воду
Браулио, предпоследней шла Таня, последним Хоакип.
Когда все находились в воде с высоко поднятым над головой оружием,
Варгас и его люди с обоих берегов открыли по партизанам ураганный огонь.
Браулио, хотя и раненный, стал отстреливаться, убив солдата, но и сам был
убит. Шесть других его товарищей, в их числе Таня и Моисее Гевара, нашли
героическую смерть в мутных водах Рио-Гранде. Каждый из них получил но
7-8 пуль. Негро (перуанский врач Хосе Реституто Кабрера Фло-рес) сумел
скрыться в зарослях. Несколько дней спустя его поймали солдаты и забили
насмерть прикладами. Живыми солдаты захватили только двоих: Пако
(боливиец), из числа исключенных, он получил три пулевых ранения, и
врача Эрнесто (боливиец Фредди Маймура), который пытался оказать ему
помощь.
Солдаты накинулись точно звери на пленных: стали избивать их, требовать
выдать местонахождение Че. Фредди Маймура держался с большим
достоинством, показания давать отказался, даже когда выстрелом
раздробили ему левое плечо. Разъяренная солдатня покончила с ним двумя
выстрелами в спину. В живых остался только Пако. Он рассказал все, что
знал, и этим спас себе жизнь. Впоследствии его освободили. Пако -
единственный оставшийся в живых из отряда Хоакина.
После бойни солдаты стали вылавливать из воды трупы и отвезли их в
Вальегранде, где похоронили в общей могиле за городом.
Таню нашли только неделю спустя в трех километрах от места боя. На
место находки прибыл на вертолете сам президент Баррьентос. Труп Тани
привязали к вертолету и отвезли в Вальегранде. Место ее захоронения
сохраняется по еей день в тайне.
Онорато Рохас, предатель, разумеется, не получил обещанных 3 тысяч
долларов, в Соединенные Штаты его тоже не взяли. Баррьентос подарил ему
небольшую ферму около города Санта-Круса, куда он и перебрался со своей
семьей. В 1969 году он был убит выстрелом в голову неизвестным лицом.
Капитан Варгас, хотя и получил за бойню у переправы Иесо чин майора,
вскоре сошел с ума...
Об обстоятельствах гибели отряда Хоакина ходили разные противоречивые
версии. Они были восстановлены только в 1971 тоду корреспондентом
"Пренса Латина" в Боливии, который встретился с Пако, проводником Хосе
Кордоной Толедо и имел возможность ознакомиться с дневником Браулио,
попавшим при гибели отряда в руки противника. Результаты этого
исследования были опубликованы .в журнале "Куба Интернасиональ" в
сентябре 1971 года.
Корреспондент спросил Хосе Кордону Толедо, бедного крестьянина, отца
пяти детей, служившего проводником у капитана Варгаса, почему он
помогал военным.
- Я надеялся на благодарность, - ответил Кордона. - Хотя получил от
генерала Баррьентоса только двести песо. Он пригласил меня в Ла-Пас,
обещал подарить ферму. Я поехал, пробыл в столице месяц, израсходовал
семьсот песо, но так и не увидел президента и ни с чем вернулся обратно.
- Вы знали, за что сражаются партизаны?
- Военные нам говорили, что партизаны хотят коммунизма, а при
коммунизме, как нам объясняли военные, все превращаются в слуг
государства, всех одевают в одинаковую одежду, семьи разрушаются. Нам
говорили, что партизаны насилуют женщин, занимаются разбоем, убивают
всех, кто не служит им. И главным образом, что они прибыли превратить
нас в рабов. А я люблю свободу...
Самым поразительным во всей этой драме было то, что на следующий день
после гибели отряда Хоакина, 1 сентября вечером, Че и его бойцы вышли к
хижине Ро-хаса! Она была пуста. Ничего подозрительного ни в ней, ни за ее
пределами партизаны не обнаружили. Найдя в доме Рохаса еду, они
приготовили нехитрый ужин, поели и двинулись дальше в путь. Если бы Че
явился сюда днем раньше, возможно, история Хоакина и его отряда
писалась бы сегодня иначе...
На следующий день Че и его бойцы встретили поблизости крестьян, но
никто из них ни словом не обмолвился о гибели группы Хоакина и
причастности к ней Рохаса.
Че, слушая "Голос Америки", узнал, что, по сообщению боливийских
военных властей, в районе Камири был разгромлен отряд в 10 человек во
главе с кубинцем Хоа-кином. Однако это сообщение показалось ему
недостойным доверия. Он еще долго не мог примириться с мыслью, что вся
группа Хоакина потеряна, и только в самом конце сентября, когда
боливийские радиостанции передали все детали ее гибели, в том числе
смерти Тани, он признал, что это правда, хотя все же выразил надежду, что
"не все погибли и что где-то бродит небольшая группа партизан, оставшихся
в живых и избегающих столкновения с армией. Возможно, что сообщение о
гибели всех бойцов той группы лживо или, по крайней мере,
преувеличено...".
Судя по его августовским записям в дневнике, Че чувствовал себя
прескверно: его одолевали астма и постоянное расстройство желудка. Но,
поев горячей пищи в доме Рохаса, он вновь почувствовал прилив сил и
бодрости. 1 сентября он отмечает в дневнике: "Врач не поправился, а я -
да и прекрасно еду верхом на муле".
В отличие от августа в сентябре он только три раза жалуется в дневнике на
состояние своего здоровья.
В сентябре отряд Че продвигается в более населенной зоне, часто натыкаясь
на крестьянские хижины и возделанные поля. Это дает возможность
партизанам улучшить свой рацион, утолить жажду. С другой стороны -
контакт с крестьянами смерти подобен. Крестьяне не только не помогают
партизанам, они сотрудничают с армией. Че на этот счет не питает уже
никаких иллюзий. В сентябрьском анализе он с присущей ему
искренностью и откровенностью запишет, что "крестьянская масса ни в чем
нам не помогает, крестьяне становятся предателями" .
Но если Че в сентябре как бы обретает второе дыхание, уже не жалуясь
более на состояние своего здоровья, то его сподвижники один за другим
выходят из строя.
Девять месяцев нечеловеческих усилий измотали их не только физически,
но и духовно. Нет, они не потеряли веру в конечную цель, они еще готовы
были сражаться с оружием в руках, но теперь больше всего они хотели
отдохнуть, выспаться, утолить голод. 12 сентября Че записывает, что
Антонио ведет себя как помешанный... Отказался выполнить приказ
Чапако. 13 сентября Че предложил Дарио, проявившему приздаки нервного
расстройства, покинуть отряд. 16 сентября - крупная ссора между Антонио
и Чапако. Эустакио обвинил Ньято в том, что он объедает товарищей, Хулио
обвинил больного врача в симуляции. 18 сентября Бенигно не выполнил
приказ. Че его обругал, Бенигно разрыдался. Че подозревает, что Вилли
(боливиец Симон Куба) в первой же стычке с армией попытается скрыться...
И все же Че записывает в месячном анализе, что "моральный дух
большинства оставшихся у меня людей довольно высок". Да, он любит этих
мужественных людей, готовых сражаться за великие освободительные
идеалы до последней капли крови... Бенигно, Паблито, Антонио... В эти дни
исполняется их день рождения, и Че разрешает отметить это, сварив рис.
Чтобы дать возможность отдохнуть хоть немного своим бойцам yi запастись
пищей, Че вынужден идти на риск и заходить в селения. Крестьяне
встречают партизан с недоверием, страхом, враждебностью. Многие
отказываются даже продать им продовольствие. Бойцы пытаются вести
политические беседы с населением, но тщетно.
22 сентября партизаны вошли в селение Альто-Секо. Здесь в 50 убогих
хижинах ютились крестьяне - индейцы кечуа. Повстанцы устроили в
школе митинг. Перед молчаливыми крестьянами, настороженно, но
внимательно слушавшими чужаков, сперва выступил Инти, затем Че. Инти
говорил о тяжелой доле индейцев, об эксплуататорах помещиках, о
продажных чиновниках. Инти пояснил, что партизаны борются за лучшую
долю крестьян. Че напомнил своим слушателям, в какой нищете они живут.
"Увидите, - сказал он, - что после нашего посещения власти впервые
вспомнят о вас. Они пообещают вам построить больницу или еще чтонибудь.
Но это обещание будет вызвано единственно тем, что мы действуем
в этих местах, но если оно будет выполнено, то вы почувствуете, хоть и не
прямым образом, какую пользу принесло вам наше партизанское
движение". Это было последнее публичное выступление Че.
26 сентября отряд занял селение Игера, расположенное на высоте 2280
метров. При выходе из селения наткнулись на засаду. Короткий бой с чуть
ли не катастрофическим исходом. Трое - Коко, Мигель и Хулио - убиты,
Бенигно ранен, Паблито с поврежденной ногой, боливийцы Камба и Леон
дезертировали и сдались в плен. Остальные еле спаслись бегством.
Вся зона в окружности контролируется войсками. По всем дорогам
наблюдается передвижение армейских частей. Теперь и дум
...Закладка в соц.сетях
