Жанр: Политика
Экспорт революции. Ющенко, Саакашвили...
...еля г. Луцка, например, собрали на эти цели 3500 гривен. Сами поездки
организовывали, в основном, предприятия из числа своих сотрудников (и часто
используя свои автобусы), но были и те, кто приехал самостоятельно.
Проезд обеспечивали также частные автопредприятия, руководство которых
поддерживало Ющенко, чьи областные штабы платили водителям лишь за бензин.
Зачастую шоферы сами активно участвовали в митингах и демонстрациях.
Дополнительной платы они не получали, но, так же, как и у митингующих, у них
сохранялась зарплата за дни, проведенные в Киеве. Помогали и областные
администрации, выделяя для поездок школьные автобусы. Жители городов, лежащих в
радиусе 100 км от Киева, ездили на митинги ежедневно - кто самостоятельно, а кто
пользуясь такими же организованными автобусами.
Характерная черта - небывалая организованность "мятежников", их полное
подчинение приказам, доносимым сверху через отлаженную структуру агитаторов. В
"оранжевой революции" нет и намека на стихийность, которая, как известно,
сопровождает любой народный бунт. Огромные настенные экраны, биотуалеты, сменная
одежда и обувь, а также еда и лекарства для бунтовщиков не очень-то вписываются
в понятие революции.
В мини-городке из пятисот палаток все работы - от централизованного вывоза
мусора до оперативного информирования митингующих - организованы по армейскому
принципу. Есть отделы спецопераций и силовых структур. Здесь железная
дисциплина: не видно пьяных, никто не ругается матом. Есть своя церковь, аптеки,
больницы, пункты ремонта и подзарядки мобильных телефонов. Для посещения лагеря
нужен специальный пропуск или аккредитация. Как в армии, на каждую ночь - новый
пароль.
Внутренний распорядок лагеря строг: посторонних туда пускали только по
поручительству кого-то из проживающих. Внутренней охраной занимались
"тризубовцы", которые следили за тем, чтобы обитатели не находились в пьяном
виде. На территории городка - сухой закон. Правда, в последние дни он нарушался
все чаще, а в конце концов был зарегистрирован первый случай употребления
наркотиков. Замеченных под градусом или кайфом без вопросов вышвыривали из
городка.
Между собой патрули "тризубовцев" общались через рации, но не милицейские, а те,
что продаются в магазинах сотовой связи. Охрану периметра лагеря несли
поочередно сами же его обитатели. Кому идти в дежурство, определяли все те же
люди из "Поры" - на охрану периметра мог встать любой желающий. Впрочем, им в
этом помогали координационные штабы регионов. Люди из УHСО выполняли функцию
службы внутренней безопасности: периодически они устраивали обыск по палаткам.
Говорят, иногда после этого пропадали вещи, хотя с воровством и другими
нарушениями в лагере было более или менее благополучно.
В самой "Поре" также имелась четкая организация и иерархия. Отдельные люди
руководили различными направлениями и отделами, например, "спецоперациями" (это,
в частности, отправка специально сформированных отрядов в районы Киева с целью
проведения ночью агитации - расклеивания листовок и повязывания оранжевых
ленточек на машины).
Hеплохо было организовано здравоохранение митингующих. Стараниями все того же
Омельченко [мэр Киева] медпункты были организованы в Украинском доме,
Октябрьском дворце, здании столичной администрации, Главкиевархитектуры, в Доме
профсоюзов, гостинице "Крещатик", здании кинотеатра "Орбита", двух амбулаториях.
Ежесуточно в каждом медпункте оказывалась помощь примерно 800-2000 пострадавших,
в основном с ОРВИ. В основном в них выдавали противогриппозные и жаропонижающие
препараты. Медицинские палатки в городке организовывали студенты медицинских
институтов из разных городов. На Майдане постоянно дежурила скорая помощь, в
усиленном режиме работали городские больницы.
Вероятные последствия выборов
Подавляющее большинство аналитиков сходится на том, что "оранжевая" революция,
решив поставленную перед ней конкретную задачу - привести к рычагам власти
ставленника правящей верхушки Запада - открыла новый этап в жизни Украины. Этот
этап чреват значительным углублением того кризиса, который переживает страна.
Вспомним, что после аналогичных "революций" в восточноевропейских странах через
короткое время пред людьми встал вопрос: "А есть ли жизнь после перехода?".
В тех странах этот вопрос был в большой мере снят путем срочного принятия их в
члены Евросоюза. На Украине, где половина населения неразрывно связана с Россией
и культурой, и исторической памятью, этот вопрос не будет снят даже путем
включения Украины в ЕС. Впрочем, такого включения в ближайшей перспективе не
предвидится.
Риск ухудшения отношений с РФ, очевидно необходимых для жизни и развития
Украины, неизбежен. Это вызвано слишком большими обязательствами Ющенко перед
его спонсорами. Иначе невозможно разумно объяснить его поспешные обещания помочь
в установлении демократии в Белоруссии и на Кубе. Все время стараются подлить
масла в огонь и США. В цитированном выше американо-израильском стратегическом
прогнозе "Обсуждая судьбу России" сказано: "Клинтон и Буш-младший старались
систематически увеличить влияние США в регионе, называемом Россией "ближним
зарубежьем", в то же время позволяя течь естественному процессу экономической
дисфункции. Точнее, они позволяли, чтобы слабость России создавала вакуум,
который может быть успешно занят американской мощью. Водораздел был обеспечен на
Украине. Вашингтон добился там преимущества прозападных сил, которые, несмотря
на влиятельное соседство с Россией, активизировали дискуссию относительно
вступления в НАТО. Украина расположена на южных рубежах России и, если она
станет членом НАТО, Россия станет незащищенной".
США с самого начала вели себя провокационно. После того, как Путин лично
приезжал на Украину во время выборов, заместитель госсекретаря США Э. Джоунз
вызвала посла РФ Ю. Ушакова и передала ему "озабоченность американской
администрации" действиями президента России. Как выразился один из видных
российских дипломатов, вызов посла в стране пребывания "с целью выражения
критики в адрес главы государства - случай беспрецедентный. Такое практикуется
американцами только со странами третьего мира"146.
Допустив завоевание власти толпой, которая опирается на внешнюю поддержку,
страна попадает в ловушку. Ведь толпа, в отличие от реально созданной в ходе
революции элиты, рассеивается, и власть оказывается напрямую связана с оказавшим
поддержку "гегемоном". М.Ремизов пишет: "Именно внешний центр власти - не
столько по дипломатическим каналам, сколько по каналам мировых СМИ, -
гарантирует статус митингующих в качестве авангарда народа, вышедшего на сцену
истории, чтобы сменить режим. Внешнее признание важно для любого революционного
режима, но в одном случае оно только следует за фактом взятия власти, а в другом
- логически предшествует ему. В этом смысле совершенно не важно, была или нет
"оранжевая" толпа тайно "сфабрикована" манипуляциями глобального гегемона,
важно, что она была открыто "коронована" его рукой".
Как будет далее действовать этот гегемон в отношении Украины?
А. Головков писал еще перед вторым туром: "После победы "бархатной" революции
соросовского типа ее формальные лидеры получают власть как бы на условиях
подотчетности перед своими реальными руководителями. Формат соответствующих
отношений определяется совокупной конкретикой политических обстоятельств. Сербам
в известной мере повезло: теневые ниспровергатели Милошевича, добившись полной
победы, затем совершенно забыли о стране, не слишком интересной в плане
извлечения постреволюционных дивидендов...
У постреволюционной Грузии право на осуществление собственной политики изъято
вовсе. Зато все высшее руководство солнечной страны поставлено на твердую
зарплату в соответствующем фонде, созданном соросовскими политменеджерами...
Украинский сценарий постреволюционного развития может оказаться значительно
сложнее и острее сербского и грузинского. Вероятнее всего, никакой консервации
существующего status quo не будет при любом исходе происходящего электорального
двоеборства. За избранием "оранжевого" президента наверняка последуют меры по
обеспечению полного господства "нашистов" в киевских структурах общеукраинской
власти. Затем начнется разборка с "сепаратистами" в восточных и южных регионах,
вплоть до полного вытеснения "сине-белых" из политического пространства.
"Оранжевый" режим на Украине наверняка станет одним из вариантов управляемой
демократии постсоветского типа. Но весьма значительные механизмы управления
"демократизированной" страной окажутся в руках ее иностранных благодетелей.
Именно так можно понять некоторые странности развертываемого украинского сюжета.
Невозможно, например, представить, чтобы "киевский клан" сдал украинскую столицу
"оранжевым" без некоторых неформальных договоренностей, гарантом которых никак
не может стать непредсказуемый пан Ющенко. Необходимые гарантии были наверняка
предоставлены от имени и по поручению ющенковских зарубежных патронов, чьими
младшими партнерами отныне становятся киевские "новоукраинцы"147.
Д. Якушев пишет об этой ситуации: "Перевыборы совершенно не отменяют уже
состоявшийся раскол Украины, который прошел гораздо глубже отдельных
"сепаратистских" выступлений восточных политиков. Народ, живущий на юго-востоке
страны, уже никогда не забудет, как Галиция и Киев отказали ему в языковом
равноправии, как вытолкали избранного ими президента, как, не спросив их
согласия, решили лепить из них "единую нацию", героями которой являются Бандера
и Донцов, как наплевали на их желание сближения с Россией, которую здесь на юговостоке
Украины многие с полным основанием считают своей родиной. Все это очень
глубоко и действительно серьезно"148. Экономическая политика новой власти как
будто специально направлена на месть промышленным регионам Юго-востока. Снижены
импортные пошлины, позволившие подняться машиностроению и пищевой
промышленности, искусственно поддерживается завышенный курс гривны, облегчающий
отток капитала и способствующий удушению промышленности Юго-востока через
усиление конкуренции с импортом.
И все же преувеличивать значение "оранжевой" революции как фактора развала
страны и окончательного раскола с Россией не стоит. Такая страна, как Украина, и
такая развитая и гибкая культура, как украинская, тесно связанная с русской
культурой - большие сложные системы. Они обладают исключительной живучестью и
способностью к адаптации. "Молекулярные" повседневные процессы, идущие помимо и
вопреки давлению Ющенко и стоящего за ним "гегемона", обволакивают и подтачивают
самые мощные, но жесткие инструменты власти. После таких выборов, которые
повидала Украина, эти "молекулярные" процессы приобретут гораздо более
сознательный характер. Такие уроки очень полезны.
Глава 12. Технологическая схема "оранжевой" революции
Из опыта Украины можно вывести такую абстрактную схему. Детали и наполнение ее
могут меняться, но "скелет", видимо, применим в разных конкретных ситуациях.
Прежде всего, можно составить перечень необходимых элементов технологии. Они
могут не быть достаточными и дополняются до действующей системы конкретными
специфическими условиями или искусственно создаваемыми факторами, но иметь как
можно более полный перечень необходимых элементов обязательно.
Если речь идет о перехвате власти, то есть о замене действующей власти или
блокировании ее кандидата на выборах, то необходимым элементом подготовки
является подбор подходящей кандидатуры нового правителя. Понятно, что создать
образ (имидж) личности гораздо легче и дешевле, чем создать образ политической
партии - поэтому Запад во всех подконтрольных ему зонах мира категорически
требует перехода от парламентских форм государственности к президентским. Даже
при сверхцентрализованной номенклатурной системе советского государства Горбачев
не смог бы привести его к катастрофе, если бы предварительно не добился
учреждения поста президента.
Технологии манипуляции сознанием очень эффективны, они могут за несколько
месяцев создать очаровательный образ будущего президента почти из ничего. Но они
не могут создать этот образ из реальных черт совершенно незнакомого людям
человека. Отсюда первое требование к "материалу" - отбор ведется из списка
достаточно известных людей.
А.Чадаев выражается на этот счет категорично: "Сегодня не может быть никакого
другого успешного революционера, кроме яркого отставника с высокого поста. Как
не может быть и никакой коалиции вокруг него, кроме союза таких же отставников
калибром поменьше. Только возникнув, будучи состоявшейся, такая коалиция
мобилизует (т.е. фактически вызывает к жизни) и превращает в свой массовый актив
тот или иной революционный класс"149.
Р.Шайхутдинов указывает на особенно ценные черты, которые учитываются при отборе
кандидата: "Для начала выбирается оппозиционная фигура, так или иначе близкая по
образу мыслей американцам и внутренне чуждая обыкновениям власти, практикуемым
на некой территории. Этот человек должен быть "привержен демократическим
ценностям и идеалам свободы". Но чтобы эта приверженность не оказалась просто
предвыборным трюком (ведь известно: все кандидаты говорят примерно одно и то
же), важно, чтобы этот человек был материально "прикреплён" к западным
ценностям, например - имел жену американку (Коштуница, Саакашвили, Ющенко) либо
учился или долго жил в США или Европе (Саакашвили). "Цивилизованность" должна
быть на нём закреплена столь сильно, чтоб он не мог от неё отказаться"150.
Подбор такой кандидатуры ведется и в РФ. Называются разные имена (Касьянов,
Рогозин, Илларионов, Ходорковский и др.), но не исключено, что это делается для
маскировки. Однако каким-то боком изучаемые персоны в спектакль втянуты будут, у
Сороса деньги зря не тратят, всякая овчинка, подвергнутая малейшей выделке, идет
в дело. Б. Березовский, в общем, положительно оценивает потенциал Касьянова,
хотя и считает, что экс-премьер слишком нерешительный политик и у него нет
собственной стратегии прихода к власти. Он отзывается о нем так: "Я считаю, что
Касьянов - идеальная фигура для консолидации самых разных сил, оппозиционных
путинскому режиму. И правых, и левых, и русских, и нерусских, а самое главное -
как человек, бывший во власти, он хорошо знаком с ситуацией в регионах и со
многими губернаторами лично"151.
Так или иначе, работа по подбору кандидатуры идет и, скорее всего, будет
выполнена квалифицированно. А дальше постараются работники по созданию имиджей и
телевидение.
Второй элемент технологии - создание территориального анклава, где местные
власти и влиятельные слои населения обеспечивают "оранжевому" кандидату (или
вообще революционерам, если перехват власти происходит не в момент выборов главы
государства, как это и было в Грузии и Киргизии)152. Р.Шайхутдинов формулирует
эту задачу так: "Внутри страны формируется территория, где оппозиционный
кандидат получает безусловную поддержку; она становится плацдармом для
объявления и расширения власти оппозицией. В Украине такими территориями стали
Западные области и Киев, в Грузии - прежде всего Тбилиси. Здесь власть
избранного президента заранее не признаётся".
Третья задача - внедрение в массовое сознание и закрепление там нескольких
простых стереотипов, отвечающих формуле незыблемой истины: "враги против наших".
Это общее правило всех революций. Вот известные примеры таких стереотипов,
"патриоты против аристократов" (Франция, 1793); "правоверные против американских
дьяволов" (Иран, 1979); "демократия против тоталитаризма" (СССР, 1991); "народ
против преступной власти" (Украина, 2004).
В этой работе технологи опираются на хорошо изученную закономерность манипуляции
сознанием: многократное повторение какой-то формулы загоняет ее в подсознание.
Оттуда она воздействует на поведение человека независимо от того, в какую
сторону его толкает сознание. Твое сознание формулу отвергает, а подсознание
блокирует разум.
Пока что в РФ разрабатывается формула "народ против преступной власти" в ее
относительно мягких вариантах (например, "народ против коррумпированной
бюрократии"). Внедрение мысли о том, что именно "коррумпированная бюрократия"
("чиновничество) является сейчас главным коллективным врагом народа и причиной
всех бед России, ведется с такой интенсивностью, что даже сам В.В.Путин вынужден
включать в свои выступления эту ложную формулу.
Для ее обоснования привлечена тяжелая артиллерия. Недавно на работу вызвали даже
престарелого архитектора перестройки А.Н.Яковлева. Он дал интервью, в котором
ключевая мысль была такой: "Меня беспокоит больше всего наше чиновничество. Оно
жадное, ленивое и лживое, не хочет ничего знать, кроме служения собственным
интересам. Ненавидящее людей. Оно, как ненасытный крокодил, проглатывает любые
законы, любые инициативы людей, оно ненавидит свободу человека... Поэтому я
уверен: если у нас и произойдет поворот к тоталитаризму, произволу, то
локомотивом будет чиновничество. Распустившееся донельзя, жадное, наглое,
некомпетентное, безграмотное сборище хамов, ненавидящих людей".
Казалось бы, это параноидальное заявление имеет слишком общий характер. Где же
тут конкретный враг народа? Ведь нельзя же совсем без чиновников. Поэтому чуть
ниже, вскользь, даются более определенные ориентиры цели: "Единая Россия" - это
некая секта, искусственно созданная чиновничья организация. Я не знаю, сколько у
них там рядовых членов, но знаю, что на 90% она состоит из чиновников"153.
"Единая Россия", разумеется, сама по себе никого не интересует, она не может
быть никому ни врагом, ни другом. Суть в том, что это партия президента
В.В.Путина. Это партия той власти, которую предполагается сбрасывать.
После того как образ коллективного врага народа создан, в течение некоторого
времени производится "первичный нагрев ситуации". Подбирается "доказательная
база", которая благодаря СМИ возбуждает эмоции (массы расстрелянных в Тимишоаре,
организованный русскими "голодомор" на Украине, убитый и обезглавленный по
приказу Кучмы журналист Гонгадзе, зверски убитые советской военщиной трое юношей
в туннеле напротив Посольства США в Москве).
На этом этапе решается важная задача - установление интерпретационной диктатуры.
Должен быть слышен только голос "народного гнева", голос обвинителя. Любой
диалог или попытка воззвать к рассудительности пресекается "ненасильственными
действиями снизу", например, бойкотом. В такой ситуации сама попытка власти
объясниться оборачивается против нее самой. Прекрасным примером служит попытка
генерала Родионова в 1989 г. объяснить Съезду народных депутатов СССР причины и
обстоятельства гибели людей на митинге в Тбилиси. Ему не дали говорить, причем
самую активную роль в этом играл А.Собчак, который, будучи председателем
комиссии по расследованию этих событий знал о непричастности военных к этой
трагедии, но скрыл это от депутатов.
Для укрепления "власти слов" людей приучают к новоязу, на котором могут быть
сформулированы только те мысли, которые соответствуют заданной формуле "истины".
И вот уже слова "провластный кандидат Янукович" и "народный кандидат Ющенко",
при всей их нелепости, включаются в язык нейтральных комментаторов - и даже
сторонников Януковича. Схватка за интерпретационную власть - важный этап
"оранжевой" революции, и она регулярно проигрывается постсоветской властью, как
проигрывалась советской.
Если интерпретационная диктатура установлена, то "оранжевые" получают
возможность вообще выйти из диалога с оппонентом. Его уже можно опорочить
настолько, что дальше он автоматически рассматривается как враг народа, как
препятствие, подлежащее устранению. "Каждый голос за Ющенко - это еще одно "нет"
бандитам" (телереклама Ющенко). "Янукович - выбор обманутых рабов" (лозунг на
митинге возле украинского посольства в Москве).
В отношении врага снимаются культурные нормы. Очень скоро он почти перестает
быть человеком. Враг становится объектом биологически чуждого вида -
американским дьяволом, аристократом, донецким бандитом - и его можно только
"Геть!" (так в 1992 г. в "Московском комсомольце" писали, что участники митинга
антиельцинской оппозиции - и не люди, и не звери, а что-то вроде инопланетян).
Тем самым снимаются всякие - и моральные, и инстинктивные - ограничения на
методы борьбы. Шельмование противника становится безответным, третейского судьи
в виде общественного мнения уже нет, объяснений никто не слушает154. В случае,
если враг - это действующая власть, невозможной становится и любая форма
самоотождествления с властью, что является психологической основой внутренней
легитимности любого политического режима.
Следующий этап - создание и энергичное внедрение внешнего признака "наших" (розы
и флаг с крестами - в Грузии, "оранжевое" - на Украине, броские художественные
символы). Если процесс идет по нарастающей, то ускоряется самоотождествление
обывателей с "нашими". "Нашими" становится быть модно и престижно. Красные
гвоздики и оранжевые ленточки вешают на себя люди всех слоев общества - и бомжи,
и миллионеры (в феврале 1917 г. красный бант нацепил себе на грудь великий
князь, брат отрекшегося императора). Более того, обывателю навязывается страх
оказаться "не нашим" (для этого выработан большой перечень средств
психологического террора - см. руководство Дж. Шарпа). Количество "наших"
растет, как снежный ком. Кучка людей, недавно бывшая маргинальной оппозиционной
сектой, стремительно обрастает массой последователей и сторонников.
Для сплочения "наших" в сознание внедряется образ "неминуемой победы". Он может
быть вообще не мотивирован (сайт Ющенко был украшен бегущей строкой: "до победы
Ющенко осталось... 40... 30... 5 дней"). Нагнетается ожидание освобождения,
неминуемого и радостного перерождения всего общества "сразу же после победы".
Все это вместе переводит толпу в режим управляемого коллективного возбуждения.
Заявления лидеров становятся гипертрофированными, почти безумными, но это лишь
прибавляет энтузиазма их сторонникам. Юлия Тимошенко провозглашала: "Оранжевая
революция станет эпидемией свободы по всему миру!" - и это радовало толпу,
большую долю которой составляли люди с высшим образованием.
Д. Юрьев объясняет, как эта растущая толпа приобретает самосознание большинства,
даже народа. Этот момент предусмотрен в драматизме спектакля. Он пишет: "Заранее
провозглашенная победа обязательно натыкается на серьезное препятствие... И в этот
момент происходит запланированный взрыв! Отсрочка заранее провозглашенной
победы, чем бы она ни была вызвана (согласительной процедурой, попыткой
компромисса со стороны власти, наконец, победой кандидата "партии власти" на
выборах - не говоря уже о таком подарке, как сомнительная победа этого
кандидата) - объявляется последним чудовищным преступлением врагов народа,
кражей этой самой вожделенной победы.
Следует мгновенный и массовый взрыв негодования, перерастающий в массовое же
воодушевление, во всеобщую эйфорию людей, которых пока не большинство, но -
оказывается - очень много! Колоссальный аффект внезапного массового
взаимоопознания превращает пока еще меньшинство в победительную, агрессивную и
властную толпу"155.
Важное условие для достижения этой пороговой точки - заблаговременное создание
общего, как будто естественного убеждения, что власть не имеет права пресечь
этот "праздник угнетенных" насильственным восстановлением порядка. И в массовое
сознание, и в сознание работников правоохранительных органов постоянно
внедряется мысль, что "против народа" нельзя применять насилие и что "народ
победить нельзя". Таким образом, "народу" предоставляют возможность эскалации
давления на власть вплоть до захвата зданий, представляющих собой символические
объекты государства и власти - резиденции главы государства, парламента и т.д.
Примечательно уже цитированное выше недавнее интервью А.Н. Яковлева. Его
спрашивают: "Ожидаете ли вы повторения социального кризиса - например, в ходе
реализации реформ ЖКХ, медицины и образования? Как поведет себя власть? Отступит
- или прибегнет к силе?" Главное здесь, конечно, последний вопрос. И Яковлев, на
правах высшего авторитета РФ в области демократии, отвечает: "Выступления
возможны. И власть, бесспорно, отступит, будет маневрировать. Вообще в таких
случаях в демократическом обществе государственным деятелям надо подавать в
отставку. Надо было подавать в отставку после "Курска", после Беслана". Яковлев
делает два предупреждения. Первое: когда начнутся "выступления", власть обязана
отступить. Это бесспорно! Второе: эта власть уже давно обязана была подать в
отставку.
Какова повторяющаяся динамика действий "оранжевых" революционеров? Начинается
все с "мирного протеста" против нарушений закона о выборах, фальсификаций при
подсчете голосов, использования "административного ресурса" и т.д. Собираются
митинги - на вполне законных основаниях. Однако по ходу митингов возбужденную и
сплоченную толпу призывают к нарушению "во имя свободы" второстепенных положений
закона - к объявлению митинга бессорочным, началу голодовки, устройству
палаточного лагеря и т.д.
Здесь - разрыв непрерывности, момент выбора для властей. Следуя закону, они
должны вытеснить митингующих с площади и разогнать митинг, вне зависимости от
его лозунгов. Если власть этого не делает, то теряет основания для применения
силы при последующей, шаг за шагом, эскалации беззакония. Толпа сразу
разрастается и создает новые и новые "рубежи обороны", прорыв которых становится
все труднее и труднее - устанавливаются палатки, подтягиваются полевые кухни,
налаживаются передвижные киноустановки и т.д. "Оранжевая" толпа закрепляется на
каждом уровне "гражданского неповиновения": в палаточном городке царит порядок,
пикеты ведут себя корректно. Напасть полиции на мирный палаточный городок,
волочить в грузовики студенток, которые протягивают солдатам цветы? Под
объективами видеокамер парижского телевидения?
Следующим шаг
...Поділитися у соцмережах