Жанр: Политика
Потерянный разум
...ику, направленную на контроль за бедными.
Реакция государства на бедность, выражающаяся в контроле над бедными и их
дисциплинировании, создала модели как проблемы бедности, так и политики по
отношению к ней. И то, как мы видим бедность сейчас, а также то, как мы меняем
наше к ней отношение, во многом определено этим историческим наследием.
Разделение на работающих и неработающих бедных, на достойных и недостойных
бедных и в современной Британии складывается под влиянием этих представлений о
бедности".
И философские основания советского строя, и лежащая в их основе антропология,
несущая на себе отпечаток крестьянского общинного коммунизма, и русская
православная философия, и наши традиционные культурные установки исходили из
совершенно другой установки: бедность есть порождение несправедливости и потому
она - зло396. Таков был официально декларированный принцип и таков был важный
стереотип общественного сознания. В этом официальная советская идеология и
стихийное мироощущение людей полностью совпадали.
Надо особо подчеркнуть, что понимание бедности как зла, несправедливости,
которую можно временно терпеть, но нельзя принимать как норму жизни, вовсе не
является порождением советского строя и его идеологии. Напротив, советский строй
- порождение этого взгляда на бедность. Вот выдержка из старого дореволюционного
(хотя и издания 1917 г.) российского учебника: "Юридическая возможность нищеты и
голодной смерти в нашем нынешнем строе составляет вопиющее не только этическое,
но и экономическое противоречие. Хозяйственная жизнь всех отдельных единиц при
нынешней всеобщей сцепленности условий находится в теснейшей зависимости от
правильного функционирования всего общественного организма. Каждый живет и дышит
только благодаря наличности известной общественной атмосферы, вне которой
никакое существование, никакое богатство немыслимы. Бесчисленное количество
поколений создавало эту атмосферу; все нынешнее общество в целом поддерживает и
развивает ее, и нет возможности выделить и определить ту долю в этой общей
работе, которая совершается каждой отдельной единицей. Пусть доли этих единиц
неравны, но доли эти есть и они обязывают все общество к тому, чтобы признать по
крайней мере право каждого человека на обеспечение известного минимума
необходимых средств на тот случай, если он сам по каким бы то ни было причинам
окажется не в состоянии себя содержать. Другими словами, за каждым должно быть
признано то, что называется правом на существование.
Мы знаем, что в прежнее время забота о выброшенных за борт экономической жизни
лицах лежала на тех или других более тесных союзах - роде, общине, цехе и т.д.
Но мы знаем также, что ныне все эти союзы оттеснены, а то и вовсе уничтожены
государством; это последнее заняло по отношению к индивиду их прежнее властное
место; оно претендует на многие, прежде им принадлежавшие права (например, право
наследования); естественно поэтому, что оно должно взять на себя и лежавшие
прежде на них обязанности. Только при таком условии вступление на место прежних
союзов государства будет подлинным прогрессом, подлинным расширением
общественной солидарности. И действительно, как известно, призрение бедных,
сирот и т.д. считается одной из государственных забот. Но все это нынешнее
призрение построено на идее милости и потому не может не быть недостаточным)
унизительным для тех, на кого оно распространяется. Между тем дело идет не о
милости, а о долге общества перед своими сочленами: каждый отдельный индивид
должен получить право на свое существование...
Признание права на существование окажет, без сомнения, огромное влияние и на всю
область экономических отношений: положение "экономически слабых" станет прочнее
и сделает их более устойчивыми в борьбе за цену предлагаемого ими труда и за
лучшие условия жизни. Защищенные от опасности голодной смерти, они не так легко
пойдут в сети хозяйственной эксплуатации.
Конечно, осуществление права на существование представляет громадные трудности,
но иного пути нет: растущая этическая невозможность мириться с тем, что рядом с
нами наши собратья гибнут от голода, не будет давать нам покоя до тех пор, пока
мы не признаем нашей общей солидарности и не возьмем на себя соответственной
реальной обязанности"397.
Мы видим, что здесь, во-первых, отрицается способность рынка как социального
механизма оценить реальный вклад каждого человека в жизнеобеспечение общества.
Во-вторых, утверждается всеобщее право каждого на получение минимума жизненных
благ на уравнительной основе - именно как право, а не милость. И это право в
современном обществе должно быть обеспечено государством, а не
благотворительностью. Наконец, утверждается, что уравнительное предоставление
минимума благ в условиях России является не только этически обязательным, но и
экономически целесообразным.
История быстрого индустриального и экономического развития стран с разными
типами культуры убедительно показала, что в незападных культурах, сохранивших
общинные представления о человеке, быстрое развитие возможно лишь при условии
ликвидации бедности и большого разрыва в доходах. Здесь - кардинальная разница с
либеральным гражданским обществом протестантского Запада.
Наши реформаторы, будучи ренегатами коммунистической идеи, терпеть не могут
проектов развития, которые шли под красным флагом (СССР, Китай). Так вспомнили
бы хоть "азиатских тигров" - например, Тайвань. Там была проведена форсированная
программа экономического развития (1960-1974 гг.). Успех ее во многом был
предопределен ликвидацией бедности и быстрым сокращением расслоения общества по
доходам. Децильный фондовый коэффициент, составлявший в 1953 г. 30,4, сократился
до 19,3 в 1961 г., а потом был резко сокращен до 8,6 в 1964 г. и 6,8 в 1972
г.398
В РФ пошли по пути Запада - стали выбрасывать из общества бедных (фондовый
коэффициент за время реформы вырос с 3,5 до 14, 5, а с учетом теневых доходов он
оценивается в 30-40). И это - в обществе, культура которого корнями уходит в
православную (а в существенной части - в исламскую) уравнительную этику!
Советское и либеральное понимание бедности - это две полярные мировоззренческие
концепции. Выдвигая лозунг борьбы с бедностью, правительство В.В.Путина не может
уклониться от того, чтобы определить свой вектор между этими двумя полюсами.
В конце ХIХ века идеологи западной буржуазии, напуганные призраком мировой
революции бедняков, частично сдвинулись от либерализма к социал-демократии.
Бедность, особенно крайняя, стала трактоваться как нежелательное, невыгодное
социальное явление. Русская революция усилила этот сдвиг. Запад пережил период
смягчения нравов, своего рода приступ гуманизма. Ограничение бедности стало
рассматриваться как важное условие и выхода из тяжелых кризисов. Об этом много
говорил президент США Рузвельт. Л.Эрхард в программе послевоенного
восстановления ФРГ исходил из таких установок: "Бедность является важнейшим
средством, чтобы заставить человека духовно зачахнуть в мелких материальных
каждодневных заботах..., [такие заботы] делают людей все несвободнее, они остаются
пленниками своих материальных помыслов и устремлений". Л.Эрхард даже включал
гарантию против внезапного обеднения в число фундаментальных прав : "Принцип
стабильности цен следует включить в число основных прав человека, и каждый
гражданин вправе потребовать от государства ее сохранения".
Е.Гайдар, разумеется, разумеется придерживается противоположного мнения:
"Причиной того, что США устойчиво сохраняют роль лидера мирового экономического
развития в постиндустриальную эпоху, было и то, что американские профсоюзы
оказались более слабыми, а регулирование трудовых отношений, в том числе прав на
увольнение, более мягким, чем в континентальной Западной Европе. К тому же
система пособий по безработице в США сложилась более жесткая: соотношение
среднего пособия к средней заработной плате - ниже, период их предоставления -
короче)" (там же).
Понимание бедности в доктрине российских реформ. Четких определений тех
социальных категорий, в которых они мыслят реальность, наши реформаторы в
принципе избегают. Они, однако, приняли неолиберальную программу реформы и
регулярно напоминают о своей приверженности к либеральным ценностям. То есть,
как минимум на уровне деклараций идеологи реформ на этапе Б.Н.Ельцина и
В.В.Путина отвергли даже социал-демократический вариант западного капитализма.
Уже с самого начала реформы наши интеллектуалы в своих похвалах рынку легко
проскакивали все умеренные градации социал-демократии и либерализма, доходя до
крайностей неолиберального фундаментализма. Юлия Латынина свою статью-панегирик
рынку назвала "Атавизм социальной справедливости". С возмущением вспомнив все
известные истории попытки установить демократический и справедливый порядок
жизни, она напоминает нам мудрую сентенцию неолибералов: "Среди всех
препятствий, стоящих на пути человечества к рынку, главное - то, которое Фридрих
Хайек красноречиво назвал атавизмом социальной справедливости"399.
Как можно было видеть выше, в своих определениях даже умеренные установки
Рузвельта и Эрхарда категорически несовместимы с неолиберализмом и классическим
социал-дарвинизмом. Напротив, В.В.Путин в своей аргументации отказа от
государственного патернализма в Послании 2000 г. (предполагая, что этот отказ
раскрепостит потенциал человека) буквально следует представлениям Спенсера и фон
Хайека, а не Л.Эрхарда и У.Пальме.
Зафиксируем тот факт, что в конце 80-х годов наша элитарная интеллигенция,
представленная сплоченной, но пока еще теневой интеллектуальной бригадой будущих
реформаторов типа Гайдара и Чубайса, сделала вполне определенный философский
выбор. Она приняла неолиберальную концепцию человека и общества, а значит, и
неолиберальное представление о бедности. Массовое обеднение населения России
было хладнокровно предусмотрено в доктрине реформ. Бедность в этой доктрине
рассматривалась не как зло, а именно как полезный социальный механизм.
П.Малиновский, обсуждая нынешний лозунг "борьбы с бедностью", напоминает: "В
неолиберальной доктрине, чьи приверженцы делали в нашей стране социальную
революцию 90-х годов (и рассуждали примерно следующим образом: "в России 70
миллионов лишних людей, которые ни к чему не приспособлены, поэтому основная
задача - как можно быстрее от них избавиться, и тогда мы все заживём
нормально"), сформулирован более жёсткий тезис: бороться надо не с бедностью, а
с бедными. Поэтому тезис борьбы с бедностью звучит кощунственно"400.
Допустим, с приписанным им рассуждением наши неолибералы могут не согласиться.
Но вот документы. Директор Центра социологических исследований Российской
академии государственной службы В.Э.Бойков писал в разгар реформы: "В настоящее
время жизненные трудности, обрушившиеся на основную массу населения и
придушившие людей, вызывают в российском обществе социальную депрессию,
разъединяют граждан и тем самым в какой-то мере предупреждают взрыв социального
недовольства"401. В работе этого правительственного социолога есть даже целый
раздел под заголовком "Пауперизация как причина социальной терпимости".
А.Чубайс писал в своей "теоретической" разработке в марте 1990 г.: "К числу
ближайших социальных последствий ускоренной рыночной реформы относятся:
- общее снижение уровня жизни;
- рост дифференциации цен и доходов населения:
- возникновение массовой безработицы...
Население должно четко усвоить, что правительство не гарантирует место работы и
уровень жизни, а гарантирует только саму жизнь...
На время проведения реформы (или по крайней мере ее решающих этапов) потребуется
чрезвычайно антизабастовочное законодательство...
Следует ожидать ускоренной институционализации неолиберальной экономикополитической
идеологии, политической основой которой станет часть нынешних
демократических сил..."402.
Таким образом, в ходе реформы произошел не сбой, не социальный срыв, а
запланированное изменение структуры общества. Начиная с 60-х годов в сознании
нашей либеральной интеллигенции вызревало социал-дарвинистское представление о
человеке, в эпоху Горбачева оно вырвалось наружу в форме идеологии, а в 90-е
годы легло в основу всей доктрины реформы. Это представление, согласно которому
люди делятся на "сильных" (конкурентоспособных) и "слабых"
(неконкурентоспособных), настолько вошло уже в подсознание и нынешней "элиты", и
власть имущих, что они просто не замечают подтекста своих заявлений403.
Вот, В.В.Путин делает программное заявление в Послании Федеральному собранию РФ
26 мая 2004 г.: "Главный конкурентный капитал, главный источник развития страны
- это её граждане. Для того, чтобы страна стала сильной и богатой, необходимо
сделать все для нормальной жизни каждого человека. Человека, создающего
качественные товары и услуги, создающего культурное достояние державы,
создающего новую страну".
Говоря о нормальной жизни для людей, он вполне мог бы ограничиться понятием
"каждый человек". И раньше, в советское время, это так и понималось бы - каждый
гражданин СССР, сильный и слабый, умный и глупый, как раз и есть "каждый
человек", ибо все мы братья и имеем право на нормальную жизнь, то есть не
некоторый разумный минимум жизненных благ. В.В.Путин, однако, уточняет новый
смысл понятия. Речь идет теперь лишь о тех людях, которые составляют
"конкурентный капитал". Каждый человек для В.В.Путина - это "человек, создающий
качественные товары и услуги". А те, кто неконкурентоспособен, кто не составляет
"конкурентный капитал" РФ, чьи товары и услуги не востребованы мировым рынком, в
эту категорию не входят. Нормальной жизни им страна обеспечить не обязана, они
являются для нее обузой и могут рассчитывать только на небольшие социальные
трансферты, чтобы иметь возможность вымирать цивилизованно404.
Сама программа реформы и не предполагала механизмов, предотвращающих обеднение
населения. Исследователи ВЦИОМ пишут: "Процессы формирования рыночных механизмов
в сфере труда протекают весьма противоречиво, приобретая подчас уродливые формы.
При этом не только не была выдвинута такая стратегическая задача нового этапа
развития российского общества, как предупреждение бедности, но и не было сделано
никаких шагов в направлении решения текущей задачи - преодоления крайних
проявлений бедности"405.
Курс на резкое обеднение людей еще в последние советские годы получил
идеологическую поддержку - экспертов для этого было достаточно. Экономист
Л.Пияшева криком кричала: "Не приглашайте Василия Леонтьева в консультанты, ибо
он советует, как рассчитать "правильные" цены и построить "правильные" балансы.
Оставьте все эти упражнения для филантропов и начинайте жестко и твердо
переходить к рынку незамедлительно, без всяких предварительных стабилизаций"406.
Понятно, что в таких условиях объявление "борьбы с бедностью" и одновременно о
"неизменности курса реформ" взаимно противоречат друг другу, ибо бедность в
России является необходимым и желаемым продуктом именно этого курса реформ. Если
принять, что власть в настоящий момент рассуждает рационально, то из этого
следует, что одно из двух несовместимых утверждений является демагогическим и
служит лишь для прикрытия истинных целей власти. Какому из этих утверждений
следует верить, мы пока определить не можем, для этого недостаточно информации.
В.Глазычев, социолог, в общем, либерального направления, считает, что в Послании
2004 г. выбор политического режима В.В.Путина сделан вполне определенно - этот
режим принял либеральную (англо-саксонскую) доктрину бедности. В.Глазычев пишет:
"Пора называть вещи своими именами. Задача сокращения зоны российской бедности в
два раза, поставленная властями, означает не более, но и не менее, чем
прочерчивание вектора: приближение к цивилизационной норме порядка 10%.
Совершенно понятно, что без трюков с подсчетами за несколько лет достичь этой
цели невозможно, тем более что мучительно развертывающиеся реформы -
здравоохранения, пенсионная, муниципальная, образования, - вопреки заверениям
властей, неизбежно будут расширять зону бедности одновременно с попытками ее
сжатия "сверху". Соответственно, перед нами стадия долговременного существования
обширной зоны бедности, что предполагает, во-первых, признание особой культуры
бедности, а во-вторых, ее развитие"407.
Таким образом, идеологи реформы предупреждают, что мы должны оставить надежды на
социальное государство с православной нравственной подосновой, а
перестраиваться, готовясь сосуществовать с 15 миллионов "отверженных", помогая
им небольшими субсидиями и дубинками ОМОНа выработать "культуру бедности".
Заранее отмечу, что это - очень рискованная программа.
Поражает, однако, что даже социологи, которые занимаются изучением бедности, как
будто не видят внутренней противоречивости своих рассуждений. С одной стороны,
они фиксируют очевидный факт - массовая бедность возникла в результате реформ. С
другой стороны, они сетуют на то, что "товарищи реформаторы" недоработали,
упустили из виду и т.п. Ведь из самих же их текстов прямо следует, что если бы
"товарищи" не допустили бедности, то и никакой их реформы не могло бы
состояться.
Вот, например, читаем о сельской бедности: "Негативные социальные последствия
трансформации СССР сказались на сельском населении сильнее, чем на городском...
Социально-экономическая трансформация является обстоятельством непреодолимой
силы, зачастую превосходящим возможности выживания отдельной сельской семьи".
Социолог дает этому разумное объяснение: "Более трех четвертей трудоспособного
сельского населения России составляли работники колхозов и совхозов. Советские
сельхозпредприятия не только предоставляли рабочие места, но и обеспечивали
своих членов жильем со всеми необходимыми для жизни условиями и поддерживали
практически весь комплекс социальных услуг"408.
Дальше перечислены социальные последствия ликвидации колхозов и совхозов, причем
последствия эти фундаментальны - "большинство осталось ни с чем". Из текста
видно, что эти последствия с абсолютной необходимостью были предопределены
главными шагами реформы409. И тут же вывод: "Вторая причина [бедности] -
отсутствие концепции и каких-либо политических действий, направленных на
снижение социальных последствий перехода страны от одной социально-экономической
системы к другой". Какая иррациональная вера в магическую силу "концепции"!
О борьбе с какой бедностью идет речь. Рассмотрим теперь, что произошло в России
в ходе реформы и с чем именно предлагает бороться В.В.Путин, с какой бедностью.
В результате реформ в РФ возникла структурная бедность - постоянное состояние
значительной части населения. Была создана большая социальная группа бедных как
стабильный структурный элемент нового общества. Эта бедность - социальная
проблема, не связанная с личными качествами и трудовыми усилиями людей. ВЦИОМ
фиксирует: "В обществе определились устойчивые группы бедных семей, у которых
шансов вырваться из бедности практически нет. Это состояние можно обозначить как
застойная бедность, углубление бедности". По данным ВЦИОМ, только 10% бедняков
могут, теоретически, повысить свой доход за счет повышения своей трудовой
активности410. Вот красноречивый пример огромной ниши застойной бедности - 39
млн. сельских жителей РФ. Читаем в статье Л.Овчинцевой: "Малоимущими являются
около половины селян... Из общего числа сельских бедных треть является крайне
бедными, т. е. ресурсы, которыми они располагают, ниже прожиточного минимума в
два раза и более. Доля крайне бедных на селе в 2000 году была почти в два раза
выше, чем в городе.
Особенность российской бедности в том, что это бедность работающих людей. Из
общего числа бедных более двух пятых составляют лица, имеющие работу. Основной
сферой занятости для жителей села остается работа на сельскохозяйственных
предприятиях, а средняя сумма заработной платы и социальных выплат в сельском
хозяйстве в последние годы.
Из этого видно, что либеральная трактовка бедности, согласно которой "проблемы
бедных людей порождены их собственной ленью или неполноценностью", совершенно
неприложима к конкретному случаю бедности в РФ. Независимо от того, насколько
хороши либеральные ценности вообще, мыслители команды В.В.Путина не имеют
разумных оснований для приложения либеральной доктрины к нашему случаю.
После объявления борьбы с бедностью по Москве прошло много семинаров и круглых
столов, на которых видные политики и представители научной элиты высказали свои
соображения. Они поражают их несовместимостью ни с реальностью, ни с логикой, ни
даже друг с другом, причем эта несовместимость не вызывает никакого удивления
или попыток разобраться в ее причинах.
Вот несколько типичных утверждений, их можно приводить, не называя авторов, ибо
связной доктрины, хотя бы либеральной, они не выражают. Один говорит: "Самое
эффективное направление - это инвестиции в образование. С одной стороны, это
повышает конкурентоспособность на рынке труда, и следовательно, по идее, ведет к
исчезновению такого феномена, как "работающие бедные". С другой стороны, это
развивает сам рынок труда".
Другой эксперт-профессор продолжает: "Риски, связанные с понижением социального
статуса и имущественно-экономических возможностей, риски скатывания на
"социальное дно" чрезвычайно высоки у учителей, инженерно-технических
работников, мелких служащих. "Социальное дно" нынче образованно и повышает свой
интеллектуальный потенциал, что само по себе является политически чрезвычайно
опасным фактором, поскольку там могут появиться свои "стеньки разины", причем
они образованные и способные рефлексировать свои политические действия".
Как можно ликвидировать нынешнюю российскую бедность с помощью "инвестиций в
образование", если едва ли не большинство бедных и так имеют высшее образование,
причем очень хорошее, еще советского типа? И при чем здесь
"конкурентоспособность на рынке труда", если повышение конкурентоспособности
Иванова по определению означает снижение конкурентоспособности Петрова и
Сидорова и, следовательно, их обеднение? Ведь именно конкуренция на рынке труда
и является главной причиной абсолютной бедности тех, кого этот рынок отверг, и
относительной бедности тех, кто оказался востребован этим рынком, но находится
под дамокловым мечом конкуренции со стороны отвергнутых и потому соглашается на
низкую зарплату. Это элементарные вещи, изложенные задолго до Маркса уже самими
либеральными философами. Как не стыдно российским профессорам ХХI века!
Видный социолог так трактует дело: "Сегодня проблема бедности в России
сконцентрирована не в селах, традиционно считающихся наиболее уязвимой в этом
смысле зоной, а в малых городах, где уже нет ресурсов села, но еще не
сформировались ресурсы крупного города, которые способны выступать
компенсаторными механизмами погашения бедности и предоставления возможностей на
рынке труда".
Какие "механизмы погашения бедности" работают в Рио-де-Жанейро, при чем здесь
"ресурсы крупного города", которые еще не сформировались в России, но вот ужо
сформируются и устранят бедность? Разве Рязань и Челябинск с их глубоким
обеднением квалифицированных рабочих и инженеров - не крупные города? И разве
бедность села в РФ, как показано другим социологом, не достигла именно
катастрофического уровня?
Начальник Отдела политики доходов населения Департамента доходов населения и
уровня жизни Минтруда РФ М.Байгереев причиной бедности считает задержку со
вступлением РФ в ВТО. В большой статье он пишет: "Причины российской бедности
состоят прежде всего в вялой адаптации национальной экономики к процессам
глобализации, неконкурентоспособности целых отраслей и производств, низкой
производительности труда и слабой его организации, превалировании
низкооплачиваемых рабочих мест и дефиците специалистов требуемой квалификации".
Неужели он не помнит, что совсем недавно, за "железным занавесом" (то есть с
активным отрицанием глобализации вместо адаптации к ней) и с той же
"неконкурентоспособностью целых отраслей и производств" (ибо они вообще не ради
конкуренции и мирового рынка существовали), работники этих отраслей и
производств вовсе не были бедными и не падали в забое в обморок от недоедания? К
чему же наводить тень на плетень?
К тому же сам г-н М.Байгереев, видимо забывшись, пишет через пару абзацев, что с
нами произойдет, если "адаптация национальной экономики к процессам
глобализации" вдруг станет не вялой, а, наоборот, энергичной: "Неизбежное
сближение потребительских цен национального рынка с мировыми ценами, связанное с
интеграцией отечественной экономики в мировую экономическую систему, приведет к
консервации уровня жизни большинства населения вокруг порога бедности или в
крайнем случае невысокого материального достатка со всеми вытекающими
последствиями для безопасности страны".
Понятия и модели, взятые из арсенала капиталистической экономики, не годятся и
потому, что российская бедность не вызрела эволюционно вместе с развитием рынка
труда, производившего жестокую выбраковку отверженных. В РФ обеднели целые
категории работающих людей, причем людей квалифицированных, выполняющих сложную
работу. Этот процесс просто не имеет аналогов в капиталистической экономике.
Тот же М.Байгереев пишет: "За годы становления рыночной экономики наиболее
негативные изменения произошли в оплате труда работников. В 1992 г. минимальная
заработная плата составляла 31,8% от прожиточного минимума трудоспособного
населения, к 1995 г. она снизилась до 14,3%, затем наблюдался ее некоторый рост,
но уже с 1998 г. обозначилась тенденция резкого снижения минимального размера
оплаты труда относительно величины прожиточного минимума. В 1999 и 2000 г.
соотношение составляло 8,3 и 8,2% соответственно.
В таких отраслях, как сельское хозяйство, здравоохранение, образование и
культура, более 65% работников получают зарплату ниже прожиточного минимума. В
целом по экономике доля раб
...Закладка в соц.сетях
