Жанр: Политика
Потерянный разум
...енсивностью эксплуатации металлических изделий
в СССР, более высокими удельными нагрузками на металл из-за его нехватки325. Это
наглядно видно на примере эксплуатации и железнодорожных рельсов, и тракторов, и
большинства других машин.
Напряженное положение с металлом вызывало в СССР, по сравнению с США, перерасход
финансовых и трудовых ресурсов и по другой причине. Имея достаточно металла,
американцы могли себе позволить не возвращать использованную сталь на вторичную
переработку, если это было экономически невыгодно. Пусть пропадает! Мы в СССР
себе этого позволить не могли - мы берегли металл, как крестьянин, который
выпрямляет старый согнутый гвоздь. Безвозвратные потери металла за срок его
службы составляли в США 43-45%, а в СССР 12-15% (с. 69). Конечно, с точки зрения
судеб человечества советский тип хозяйства в этом отношении более перспективен,
нежели американский капитализм, но столь любимая демократами экономическая
эффективность страдала. На одни консервные банки в США расходовалось 5 млн. т
стали в год, и 87% этой стали не возвращалось.
Из этого видно, что вся идеология перестройки и "рыночной реформы" в СССР и
России была изначально лживой. Она включала в себя ряд несовместимых лозунгов и
обещаний, и экономисты - все эти шаталины, поповы и яковлевы - не могли этого не
знать. Они требовали резко сократить производство стали - и в то же время срочно
приступить к строительству хороших автострад, к массовому производству
автомобилей, к насаждению фермеров западного типа и к упаковке нашей пищи в
красивые консервные банки.
Результат известен. Накопленный в советское время металлический фонд РФ тает.
Начавшаяся в 1988 г. перестройка экономической системы вызвала сокращение
производства стали, которое приняло обвальный характер в 1991 г. К 1998 г.
уровень производства стали в РФ снизился более чем в два раза (с 94,1 млн. т до
43,6 млн. т). Кроме того, черная металлургия в большой мере стала работать на
экспорт, так что для внутреннего потребления в народном хозяйстве России
оставалось и остается совсем немного металла.
В 1996 и 1997 гг. ежегодный экспорт в страны вне СНГ железа и стали в слитках,
полуфабрикатах и прокате составлял 20,5 млн. т. - почти половину отечественного
производства. В 1999-2000 гг. экспорт составлял около 23 млн. тонн в год, а в
2002 г. 30 млн. т (включая лом). А по данным журнала "Металлоснабжение и сбыт"
(№ 12, 2002), реально экспорт черных металлов из РФ доходил до 28 млн. т. В 1999
г. экспорт черных металлов из РФ в два раза превысил экспорт из всего СССР в
1985 г. (РСФСР в 80-е годы производила около 58% стали от общего объема
производства в СССР).
Металлоинвестиции как в строительство, так и в машиностроение, сократились в РФ
за годы реформы в 4 раза. В последние годы РФ получает конечной металлопродукции
разного рода в среднем 50 кг на душу населения, в то время как средняя норма на
Западе превышает 300 кг. Но на Западе нет академиков-экономистов, которые
внушали бы людям, что много металлопродукции производит лишь та промышленность,
которая работает на себя, а не на человека.
Что же происходит с металлическим фондом России сегодня? Пока что его таяние не
очень заметно. На поверхности - резкое сокращение производства стали и еще более
резкий рост ее экспорта. Последнее понятно, ведь черная металлургия -
исключительно энергоемкое и экологически неблагоприятное производство, так что
Запад не прочь держать РФ как периферийного производителя и поставщика черных
металлов326. Но это - вещь очевидная, именно на поверхности. Важнее тот факт,
что в стране происходит деиндустриализация, демонтаж огромной по масштабам
промышленности. Именно здесь, в сооружениях и конструкциях, в машинах и
оборудовании, в цистернах и трубах заложена половина металлического фонда
страны. Эта часть омертвлена, и мы не замечаем, что с ней происходит. Она
разрушается.
В РФ резко возросли безвозвратные потери металла. Инвентаризации металлического
фонда страны никто не ведет. Пионеры не собирают металлолом, ржавеющее
оборудование никто не восстанавливает и не отправляет на переплавку.
Металлический фонд в советское время поддерживался при помощи полного сбора лома
черных металлов и его переработки. Масштабы образования и сбора лома говорили,
кстати, и о темпах "омоложения" машин и оборудования. В 1990 г. в РСФСР
образовалось 60 млн. т металлического лома, а сейчас в РФ образуется лишь 30
млн. т лома, а из них собирается и вновь используется в производстве лишь 14
млн. т. Остальное безвозвратно теряется в результате коррозии (по данным журнала
"Рынок вторичных металлов", 2000, № 1)327. В обзоре состояния дел с переработкой
металлического лома (2000 г.) говорится:
"В последнее время в металлургическом комплексе России выведено из эксплуатации
значительное количество устаревших производственных мощностей. Характерна данная
тенденция и для других металлоемких отраслей строительства, транспорта, ВПК. При
этом значительно возрастают запасы амортизационного лома, около 80% ресурсов
которого приходится на долю лома от ликвидации основных средств и ремонты.
Происходит накопление амортизационного лома в виде списанного в лом
технологического оборудования, металлоконструкций, транспортных средств,
судового и военного лома, бесхозного и бытового лома.
Учитывая, что половина всего металлофонда в перспективе подлежит переработке в
амортизационный лом, Россия располагает огромными запасами лома черных металлов...
Однако при весьма избыточном уровне вторичных металлоресурсов металлургические
заводы испытывают потребность в данном виде сырья".
Таким образом, когда земельные участки под остановленными предприятиями будут
скуплены, - а этот процесс уже начался - затянутые паутиной цеха станут
ликвидировать бульдозерами и направленными взрывами. И "дремлющая" половина
металлического фонда страны в мгновение ока превратится в груду бесхозного,
загрязненного металлолома, большая часть которого станет жертвой коррозии.
Сейчас удается утилизировать 12-15 млн. тонн лома в год и это, видимо, потолок
возможностей нынешней системы. Когда образуется груда лома весом в сотни
миллионов тонн, масштабы переработки возрастут незначительно.
Уже сейчас дезорганизация системы сбора металлолома привела к ухудшению
показателей работы металлургии. Вот вывод экспертов:
"Отсутствие эффективных методов сбора и переработки, низкое качество подготовки
лома к плавке влечет увеличение использования в шихте жидкого чугуна вместо
лома. Расход чугуна на 1 т. стали вырос с 615 кг/т в 1991г. до 748 кг/т в 1998г.
(на 133 кг/т), что повлекло увеличение себестоимости стали, дальнейшее развитие
энергоресурсозатратных и экологически несовершенных технологий на основе
применения природного сырья (72% выбросов в атмосферу приходится на
производства, связанные с выплавкой чугуна и лишь 9,5% - стали)".
Железный фундамент нашей цивилизации подточен. Мы не затрагиваем здесь второй
стороны вопроса - "антиметаллургическая" кампания внесла свой вклад в развитие
глубокого кризиса в этой отрасли. Спад производства стали в РФ вдвое означал и
длительное отсутствие капиталовложений, которые были необходимы для обновления
основного капитала. В результате по состоянию на 2001 г. свыше нормативного
срока использовалось 88,5% доменных печей и 86% прокатных станов. За 12 лет
реформы произошло резкое технологическое отставание от мирового уровня328.
Черный миф об "избытке стали" был важным фактором в этой коррозии. Да она и не
прекратилась в сознании нашей образованной публики. Даже иногда ворча на
Чубайса, проклинавшая советскую сталь интеллигенция продолжает помогать ему
подпиливать опоры фундамента России.
Здесь мы говорим не об экономике и не о технологии, а разрушении рационального
сознания. Конкретно, об одном из мифов, запущенных в массовое сознание, как
запускается программа-вирус. Посмотрим, как формировался этот миф. Хорошим
учебным материалом может служить книга Н.Шмелева и В.Попова "На переломе:
перестройка экономики в СССР" (М.: Изд-во Агентства печати Новости. 1989).
Авторы - влиятельные экономисты из Института США и Канады АН СССР, профессор
Н.П.Шмелев (сейчас академик РАН) к тому же работал в Отделе пропаганды ЦК КПСС.
Рецензенты книги - академик С.С.Шаталин и член-корр. АН СССР Н.Я.Петраков. На
книге - печать высшего авторитета науки. О стали в этой книге говорится в главе
"Черные дыры", в которых исчезают ресурсы" (в скобках после цитат приведены
номера страниц книги).
Примечателен сам тип изложения, который применили здесь видные экономисты -
мысли излагаются уклончиво, с таким объединением разнородных понятий и явлений,
что в каждом тезисе возникает большая неопределенность, необычная для людей,
связанных с научной деятельностью. Всегда очень размыта мера, которую прилагают
авторы к тому или иному явлению, хотя вполне доступны точные достоверные данные.
Вот, авторы пишут об СССР: "Мы производим и потребляем, например, в 1,5-2 раза
больше стали и цемента, чем США, но по выпуску изделий из них отстаем в 2 и
более раза" (с. 169).
Рассмотрим это утверждение. Прежде всего, в один ряд в нем ставятся две
категории разной природы - "производим" и "потребляем", - и большинство
читателей сразу оказывается в ловушке. Например, многие страны потребляют сталь,
не производя её ни грамма. В открытой экономике США очень велик импорт и стали,
и металлоемких изделий, а в СССР - экспорт намного превышал импорт. Как же можно
было об этом не сказать?
За 1981- 1988 г., то есть за тот период, на изучении которого в основном и
базировались авторы книги, США импортировали 134,8 млн. т стали, что составляет,
за вычетом экспорта, прибавку к металлическому фонду, равную 121,6 млн. т. В 90е
годы импорт стали в США превысил 30 млн. т в год (например, в 1998 г. он
составил 37,7 млн. т). Ведь это огромные величины.
При той степени интеграции, какой достиг к концу 80-х годов мировой
капиталистический рынок, сравнивать производство чего бы то ни было в СССР с
какой-то одной страной (например, США) вообще абсурдно. Например, в РФ
добывается сейчас по 14 кг поваренной соли на душу населения в год (кстати,
вдвое меньше, чем в РСФСР). А в США - по 160 кг, а в Австралии - по 470 кг.
Значит ли это, что надо равняться на США? А может, на Австралию? Или, наоборот,
снизить добычу соли до уровня Японии (11 кг)?
Почему как пример для СССР в производстве стали были взяты США? Почему было не
сказать здесь же, что в 1990 г. СССР произвел стали на душу населения в 1,7 раза
меньше, чем Япония, и почти в 2 раза меньше, чем Чехословакия? А цемента на душу
населения СССР произвел столько же, сколько в Румынии, и почти в два раза
меньше, чем в Италии? Авторы-экономисты просто манипулировали цифрами, причем
столь дерзко, что ставили себя вне всяких норм научности.
Иными словами, сравнение производства стали в СССР и США, даже если бы оно было
проведено чисто, не может служить никаким аргументом для оценки промышленной
политики СССР. Но оно не было проведено чисто, оно может служить примером самой
недобросовестной подтасовки. В книге, написанной в годы перестройки,
утверждается, что СССР с его плановой системой производит избыточную сталь (160
млн. т), в то время как эффективно регулируемая экономика США разумно производит
небольшое количество (70-80 млн. т). Как же обстояло дело в действительности?
Только за два десятилетия, с 1951 по 1970 г., США произвели 1946 млн. т стали -
почти 2 миллиарда тонн! Иными словами, они стабильно держали средний уровень
производства в 100 млн. т стали в год. За это же время в СССР было произведено
1406 млн. т стали - на 540 млн. т меньше, чем в США. Накопленное же в течение
всего ХХ века преимущество США над СССР в количестве произведенной стали было
огромно. Что же делают экономисты из ЦК КПСС, чтобы убедить граждан в
абсурдности плановой экономики и избыточности производства стали в СССР? Они
сравнивают пик нашего производства с временным провалом в США.
Да, в начале 80-х годов на какое-то время США снизили свое производство стали
(причем компенсировали это снижение резким увеличением импорта). Самой низкой
точкой был 1982 г., когда в США произвели 67,7 млн. т. - тогда всего за один год
производство стали в США упало почти вдвое. После этого производство стало расти
(см. рис. 5). Да, бывали в США такие резкие колебания, капиталистическая у них
экономика. Ну и что? Как это должно было повлиять на производство стали в СССР?
Никакой связи нет, но Н.П.Шмелев использовал эти цифры, чтобы нанести удар по
советской хозяйственной политике - и многие образованные люди ему поверили, хотя
в то же время говорилось об остром "голоде" на металл во многих отраслях
хозяйства. Вот это и страшно - видеть голод, а верить мифам об избытке, это
признак тяжелой болезни общественного сознания. Более того, нет и признаков
преодоления этой болезни. Выступая в Новосибирском государственном университете
1 декабря 2003 г., академик А. Г. Аганбегян сказал о производстве стали в СССР:
"Если столько продукции не нужно, то и выплавлять 146 млн. т стали (когда
Америка выплавляла всего 70 млн. т) бессмысленно - с падением платежеспособного
спроса производство стали сократилось в 3 раза". Значит, совершенно ложное
утверждение можно повторять даже в одном из ведущих университетов даже через 15
лет после начала катастрофического кризиса, созданного в том числе благодаря
этому утверждению.
Таким образом, сравнение объемов производства стали в СССР и США в момент
перестройки как аргумент для развала отечественной черной металлургии настолько
недобросовестно, что это должно было быть сразу замечено образованными людьми -
но не было замечено.
То же самое можно сказать и о рассуждениях по проблеме потребления стали. При
том соединении категорий производства и потребления стали, к которому прибегли
авторы книги, читателям внушается ложная мысль фундаментального, общего значения
- будто потребление стали, скажем, в 1985 г., равно производству стали в этом
году (даже если отвлечься от импорта и экспорта). Это - разновидность подмены
предмета утверждения путем смешения разнородных понятий, известный в логике
недобросовестный прием спора.
Металл - ресурс исключительно долгоживущий, срок его работы составляет сто лет -
за год от коррозии теряется всего 0,5% металлического фонда и 0,4-0,5% от
истирания329. Отслуживший свой срок в изделиях металл возвращается на
переплавку, а оттуда опять в изделия. Поэтому ставить знак равенства между
производством стали в таком-то году и ее потреблением - бессмыслица. В 1985 г.
мы потребляли сталь, сваренную из всего чугуна, выплавленного в Российской
империи и СССР - за вычетом безвозвратных потерь. В статистике США, когда
приводят данные о включении годового объема производства стали в металлический
фонд в виде изделий (металлоинвестиции), применяют термин видимое (или
кажущееся) потребление (apparent consumption).
Чтобы сравнить действительное потребление стали в СССР и США, авторы должны были
бы сообщить величину металлического фонда СССР и США - количество стали,
"работающей" в зданиях, сооружениях, машинах двух стран. Сказать об СССР, что
"мы потребляли стали вдвое больше, чем США" - выглядит как иррациональное
утверждение, за которым можно было бы разглядеть открытую и циничную ложь, а в
устах экономистов довольно высокого статуса и должностной подлог.
Трудно объяснить такое смешение понятий ошибкой или неряшливостью - в
экономической науке уже с середины XIX века четко различались понятия "потока"
ресурсов и "фонда" или "запаса" ресурсов (stock). Их ввел У.С.Джевонс в книге
"Угольный вопрос" (1865), в которой он дал прогноз запасов и потребления угля в
Великобритании до конца ХIХ века. Очевидно, даже в рамках простого здравого
смысла, что годовое производство стали - это прирост запаса, часть "потока", а
"потребляем" мы весь действующий в хозяйстве металл. Точно так же, как живем мы
в домах, построенных за многие десятилетия, а не только за последний год. Может
ли экономист не различать две категории - жилищный фонд в 1990 г. и ввод в
действие жилья в 1990 г.?
Следующий трюк манипуляции - соединение стали, цемента и "изделий из них". При
чем здесь цемент? Почему его надо подверстывать к стали? В каком смысле мы
потребляем цемента вдвое больше, чем США, а производим "изделий из цемента"
вдвое меньше? Кажется очевидным, что потребление цемента только и может
пониматься как изготовление изделий из цемента, ни для чего иного цемент
употребляться не может. Даже раствор, который используется при кладке кирпича,
есть "изделие из цемента". Во что превращались в СССР 3 тонны цемента из
четырех, как не в "изделия из цемента"? Что за чушь все эти утверждения,
которыми заполнена книга?
И ведь все эти цифры просто высосаны из пальца - СССР в "застойные времена", о
которых идет речь, по выпуску сборных железобетонных изделий опережал США в
полтора раза и лишь немного отставал по монолитному бетону. Ведь именно в
"застойные времена" были произведены самые массивные "изделия из цемента" -
плотины ГЭС, без которых сейчас полстраны уже сидело бы с лучиной и без
телевизора. Цемент эти профессора сюда приплели просто чтобы сбить читателя с
толку, лишить его возможности самому прикинуть в уме.
Обратим теперь внимание на меру, которую они ввели в свое утверждение: "мы
производим и потребляем стали в 1,5-2 раза больше, чем США". Число оказывает на
читателя магическое воздействие. Оно подавляет своей объективностью и
беспристрастностью. В 1,5-2 раза больше! Боже мой! Но давайте все же
встряхнемся, сбросим с себя очарование цифрой и вникнем.
Бросается в глаза странно широкий диапазон количественного показателя. Почему
такой разброс - верхний предел на треть больше нижнего? Что-что, а статистика
производства и потребления стали ведется в мало-мальски цивилизованных странах
более века, а регулярно проводившаяся в СССР инвентаризация металлического фонда
даже удивляет своей дотошностью. Все строчки в переписи даются с точностью до
сотых долей процента, и это реальная точность. В США учет этих показателей ведут
несколько независимых друг от друга организаций, да к тому же за металлическим
фондом США тщательно следят их партнеры и конкуренты, например, Японская
федерация черной металлургии. Изучение металлического фонда промышленных держав
- одна из главных задач экономической разведки. Почему же у Н.П.Шмелева такая
неопределенность? Только потому, что определенная мера заставляет использовать
определенные понятия, а в этом случае вся манипулятивная конструкция сразу
обрушилась бы.
Уберем из утверждения Н.П.Шмелева нюансы и напишем суть: "В СССР производили
стали вдвое больше, чем в США, а стальных изделий производили вдвое меньше, чем
в США". Вывод: советская промышленность была черной дырой, в которой пропадала
сталь, поэтому следует сократить производство стали до уровня США. Рассмотрим
сначала логику вывода.
Предположим заведомо невозможное - что в силу каких-то причин из болванки стали
в СССР действительно производили в четыре раза меньше тех же изделий, что из
такой же болванки в США. Например, из болванки весом 500 т в США делали 4 танка,
а в СССР один. Можно ли такое производство назвать "черной дырой"? С точки
зрения здравого смысла, нет, нельзя - если танк нам действительно нужен. Черной
дырой наша промышленность стала бы в том случае, если бы из болванки получился
не танк, а пшик, как у того барина. Получив всего один танк, можно посетовать на
то, что мы не умеем использовать сталь так же производительно, как в США, но это
- совсем другая проблема. Поскольку танк нам нужен, мы вынуждены его
производить, хоть бы и втридорога (относительно стали).
Можно ли сказать, что раз мы получаем из одной и той же болванки в четыре раза
меньше танков, чем в США, следует уменьшить производство стали и давать на наш
танковый завод лишь четвертушку той болванки? Нет, это было бы несусветной
глупостью. Из четвертушки болванки мы как раз получили бы не танк, а пшик. Чтобы
получить из болванки сначала два, а потом и четыре танка, был только один путь -
улучшать инструменты и квалификацию работников - и тогда уже, по мере улучшения,
урезать количество стали, даваемое заводу330. Как мы знаем, реформа в СССР и
России свелась к подрыву металлургического производства, а затем и сокращению
выпуска металлоизделий.
Теперь о достоверности суммарной оценки - о том, что потребление стали у нас
якобы было вдвое выше, чем в США, а производство изделий из нее вдвое меньше.
Как такое могло быть, даже если речь идет о "видимом потреблении"? Номенклатура
сталь поедала? Дело проще - в первой части утверждения Н.Шмелев и В.Попов
искажают оценку, подменяя наше действительное потребление видимым. Как
говорилось, металлический фонд был почти вдвое меньше, чем в США. Это и было
наше потребление стали (мы отвлекаемся от небольших различий в структуре
металлофонда СССР и США, в пропорциях между сталью и чугуном).
Что же касается "изделий", то утверждение авторов не имеет смысла, ибо сталь и
не может потребляться иначе как в виде изделий - рельсов, балок, листа и т.д.
Может быть, авторы измеряют количество изделий в штуках, независимо от их веса?
Например, чайных ложечек в США производили в четыре раза больше, чем в СССР? Все
утверждение авторов - бессмыслица, независимо от того, какая его часть ошибочна.
Две части не стыкуются между собой, вот в чем дело.
Если же авторы считают, что сталь в СССР использовалась нерачительно и много ее
превращалось в отходы при изготовлении изделий, например, в стружку или окалину,
то они ошибаются. Вес металлоизделий, полученных из поступившего в потребление
металла - один из важных показателей, которые обязательно учитываются
статистикой при инвентаризации металлического фонда. В этом вопросе бесполезно
фантазировать - этот показатель дается даже в статистических ежегодниках.
Известно, например, следующее: "Как видно из баланса металла по
металлопотребляющим отраслям за 1970 г., из поступивших в процесс потребления
98,3 млн. т металлопродукции перешло в готовые металлоизделия и в состав
сооружений 81,5 млн. т или 83,0%" (Л.Л.Зусман, с. 298). Следовательно, чтобы в
США смогли произвести из тонны стали в 4 раза больше металлоизделий, чем в СССР,
американские фабриканты должны были бы суметь из одной тонны стали произвести
как минимум 3,2 тонны металлоизделий331.
На деле выход изделий из единицы металла в СССР был выше, чем в США. Как было
сказано выше, это происходило именно вследствие нехватки металла в СССР, из-за
чего у нас металлический лом собирали для нового оборота почти полностью, а в
США - только то, что было экономически выгодно. В 1986 г. в СССР было
переработано на сталь 96,3 млн. т лома черных металлов, а в США 45,1 млн. т -
при том, что металлический фонд США был больше советского. Это значит, что в
СССР каждая тонна металла за срок своей жизни большее число раз превращалась в
изделия, чем в США. Так нам приходилось компенсировать нехватку металлического
фонда332. Таким образом, искажение реальности в количественной мере экономистовперестройщиков
велико до нелепости.
Видимо, чтобы как-то сделать более правдоподобным свой абсурдный тезис о
фантастически высоком выходе изделий при обработке стали в США, Н.Шмелев со
своим соавтором выдумывают еще один миф - об аномально большом количестве
отходов при обработке металлов в СССР. Как было сказано выше, это - примитивный
обман. Но и логика в нем страдает - нельзя трактовать образование стружки при
изготовлении детали как показатель "металлоемкости" этой детали. Образование
стружки - совсем иной тип издержек, нежели избыточная металлоемкость, поскольку
практически вся стружка возвращалась в переработку и существенных потерь металла
здесь не возникало. И вовсе не очевидно, что форсированная замена в СССР резания
металлов более прогрессивными технологиями (ковка, штамповка, порошковая
металлургия и т.д.) привела бы к сокращению издержек.
Крупные технологические программы вроде замены резания металлов другими
способами обработки - вещь очень дорогая, длительная и таящая в себе большой
технологический и экономический риск. Вряд ли Н.Шмелев и В.Попов, не будучи
технологами, компетентны судить о подобных вещах. Они, например, верят, что
"пластмассы решают все". Недостаточное производство в СССР пластмасс они даже
считают первой по значимости причиной якобы ужасного перерасхода металла.
Читаем: "В машиностроении доля неметаллических конструкционных материалов
составляет у нас всего 1-2%, тогда как в США - 15-20% (в Японии к 2000 году эта
доля должна составить около 50%)" (с. 170).
Такое поклонение чудодейственным технологиям и материалам, сродни
низкопоклонству, иногда охватывает экономистов и вообще людей, устроившихся жить
в стороне от земной реальности. Вот, сейчас в Москве на улицах много японских
джипов, весом под две тонны. К ним можно подойти, потрогать, постучать. Можно ли
себе представить, чтобы в этом типичном и массовом продукте машиностроения была
тонна пластмассы? Можно ли себе представить, чтобы наполовину из пластмассы были
построены самые тяжелые машины - экскаваторы и башенные краны, корабли и
турбины?
Академик Ю.В.Яременко говорил об этой иррациональной вере в пластмассы:
"Находились люди, которые писали книги о том, что можно делать станки целиком из
пластмасс, включая даже станину. Появление безголовых, но агрессивных
технократов - это важный и отчасти трагический момент нашей истории"333. К этому
можно лишь сделать оговорку, что само по себе появление таких "безголовых
технократов" не было бы трагедией, если бы они не послужили, при поддержке нашей
либеральной интеллигенции, прикрытием для проникновения к власти здравомыслящих
хищников.
Далее "экономисты перестройки" вводят еще одну меру, тоже чтобы ошарашить
читателя. Они пишут: "На ту же единицу национального дохода у нас уходит в 2,4
раза больше мет
...Закладка в соц.сетях
