Жанр: Политика
Потерянный разум
...на свобода сделки (дорогой уголь Кузбасса покупают под
давлением политики). Им платят, вырывая кусок у других граждан - создают
уравниловку. В рыночной экономике безнравственно давать жителям дотации на
оплату воды и отопления. Пусть оплачивают покупаемые ими блага полностью. Почему
у Брынцалова, который живет в своем доме, отнимают в виде налогов деньги, чтобы
оплатить тепло для жителей пятиэтажек в какой-нибудь Вологде? Несправедливо
наказывать фирму, которая прекратила подачу тепла во Владивостоке по той
причине, что за это тепло ей не платили. Где же здесь свобода сделки и где
честная оплата за взятый товар? Не желаешь платить - не надо, ставь печку,
разжигай костер. Ты свободен! Немцов и Греф с их реформой ЖКХ абсолютно честны.
Свобода сделки и эквивалентный обмен - не безнравственность, а именно стройная и
непротиворечивая система нравственных ценностей.
Я лично, как и многие, отвергаю эту нравственность, я отвергаю ценности рыночной
экономики, я требую уравниловки! Я считаю, что право жителей Вологды на жизнь и
тепло ценнее, чем свобода сделки. Заявив это, я могу с ясной головой звать
людей, которые со мной согласны, оказать давление на Грефа и добиться
компромисса с ним. А если окажется, что нас много, то и подавить его. Но если я
ценности Грефа разделяю, то моя борьба с ним - спектакль.
Не буду здесь углубляться в саму проблему свободы слова и цензуры. Отмечу
только, что оппозиция не осмеливается отвергнуть кредо Шендеровича открыто и
исходя из чисто рациональных оснований. Ведь без цензуры не существует общества.
Полная гласность (например, возможность читать мысли друг друга) сделала бы
совместную жизнь людей невозможной. Наличие запретов, реализуемых через какую-то
разновидность цензуры, является условием сохранения любого общества. Что можно,
а что нельзя говорить и показывать на публике, определяется культурными устоями.
Если эти устои в разных частях общества резко различаются, нужно ввести конфликт
в рамки права - заключить соглашение. Вместо того, чтобы клясться в своей
ненависти к цензуре, следовало бы признать наличие культурного противостояния и
вести переговоры о согласованных запретах на агрессивное выражение своих
ценностей. А раз "мы тоже против цензуры", то почему бы шендеровичам не показать
Россию в виде свиньи, которую режут?
Оппозиция что-то говорит о "цензуре совести". Но Сванидзе или Познер и не идут
против своей совести, просто она у них совсем другая. Цензура их совести меня от
издевательств не защищает, и я требую цензуры закона. Мне же одна сторона
отвечает, что пока ОМОН послушен, плевать на меня хотели. А другая сторона
отвечает, что "нравственность - это правда". Так как проблема достоверности и
проблема издевательства лежат в разных плоскостях, то рационального разговора не
получается.
На мой взгляд, в ходе перестройки и реформы были допущены действия в сфере
сознания, которые нанесли сильные удары по обществу в целом. Хотя в
краткосрочной перспективе они дали преимущества каким-то небольшим или даже
маргинальным социальным группам, эти преимущества сопровождались столь глубокой
деградацией самой "среды обитания", что и господствующее меньшинство оказывается
беззащитным перед возникающими угрозами (а некоторые угрозы даже наиболее опасны
как раз для этого меньшинства).
С другой стороны, ни в какой части общества конфликт не дозрел до такого
состояния, чтобы она была готова запустить самоубийственные процессы и, обняв
врага, броситься с ним в пропасть. Таким образом, пока что в обществе существует
общий интерес - не допустить развития конфликтов до перехода пороговых
критических точек, за которыми начинается лавинообразный процесс. Для этого
требуется "починка сознания" - как массового, так и в политически активной части
населения, прежде всего в политической элите. Это - именно в общих интересах.
Только решив эту задачу, политики смогут овладеть объектом своей деятельности -
трезво представлять себе "карту противоречий" и структуру стоящих за ними
социальных сил. Лишь в этом случае возможна реалистичная и рациональная
постановка целей, учет непреодолимых ограничений, расчет сил и средств, выбор
оптимальной альтернативы.
Сегодня главное дело интеллигенции - не ведение боевых действий в социальной и
политической сфере, а создание того пространства, в котором боевые действия
любой политической силы будут поставлены под контроль разума, будут
планироваться на языке рациональных понятий и логики и освободятся от той
иррациональной "воли к смерти", которой были проникнуты действия реформаторов в
период ельцинизма.
Глава 10. Последствия реформы: взгляд через призму аутистического сознания
Одним из крайних проявлений аутистического сознания властной элиты наших
реформаторов и той части интеллигенции, которая поддержала эти реформы, был
категорический отказ видеть и обсуждать ее отрицательные последствия - для
страны, для хозяйства, для населения. В большой мере этот отказ был
недобросовестным, но, похоже, довольно быстро он вошел в привычку, и этих
отрицательных результатов реформаторы стали не видеть вполне искренне. Это стало
тяжелым поражением рационального сознания и фактором углубления кризиса.
Вдумаемся в такое умозаключение академика Т.И.Заславской, сделанное ею в важном
докладе (1995 г.): "Что касается экономических интересов и поведения массовых
социальных групп, то проведенная приватизация пока не оказала на них
существенного влияния... Прямую зависимость заработка от личных усилий видят лишь
7% работников, остальные считают главными путями к успеху использование
родственных и социальных связей, спекуляцию, мошенничество и т.д."122.
Итак, 93% работников не могут нормально жить - так, как жили до приватизации, за
счет честного труда. Они теперь вынуждены искать сомнительные, часто преступные
источники дохода ("спекуляцию, мошенничество и т.д.") - но социолог считает, что
приватизация не повлияла на экономическое поведение. Где же логика? Ведь из
того, что сказала Т.И.Заславская, прямо вытекает, что приватизация повлияла на
экономическое поведение подавляющего большинства граждан самым кардинальным
образом. Скорее всего, некогерентность этого рассуждения вызвана давлением
аутистического сознания. Татьяна Ивановна видит только приятные изменения, а
если влияние приватизации "на экономических интересы и поведение массовых
социальных групп" ей неприятно, то она этого влияния просто не видит и потому о
нем не говорит.
Кстати, Т.И.Заславская говорит, что приватизация "не оказала существенного
влияния", а советник президента по экономическим вопросам А.Илларионов,
наоборот, хвастается: "благодаря "пинку Гайдара" Россия... всего через два с
небольшим года реформ радикально изменилась". И оба правы, оба интеллектуальные
корифеи.
Остановимся подробнее на трактовке одной из главных проблем современной России -
демографической. За исключением небольшого числа идеологизированных
специалистов, пропагандирующих "рыночную" реформу, обществоведы сходятся в том,
что Россия втянулась в демографическую катастрофу. Едва ли не главным
результатом реформы стал всплеск смертности и резкое сокращение рождаемости, и в
результате - вымирание населения РФ. Это было совершенно очевидно. Но
реформаторы делали вид, что этого не видят и категорически отрицали факт
демографической катастрофы.
В 1995 г. на телевидении Е.Т.Гайдар и его "эксперт" Н.Н.Воронцов (доктор наук из
Российской Академии наук) всерьез утверждали, что никакого сокращения населения
нет, а его видимость возникла оттого, что в РФ перешли на новую
("цивилизованную") методику учета рождений - в СССР рождение ребенка весом до
700 г. считалось выкидышем, а теперь это записывают как рождение. А такие
малютки почти все умирают - из-за этого высокая смертность. Это настолько
идиотская попытка выкрутиться, что редактор программы даже вырезал этот кусок из
записи прямых дебатов с Гайдаром, и он не прошел в эфир123.
Кроме того, сформирована бригада довольно высокопоставленных демографов, которые
выдвинули другую "теорию" - население России стало сокращаться задолго до начала
реформ, и это является "естественным" процессом во всех развитых западных
странах. А.Г.Вишневский утверждает: "По моим представлениям он [демографический
кризис] начался примерно в середине 60-х годов, последнее же десятилетие не
принесло ничего принципиально нового, изменения если и были, то, скорее,
количественного, а не качественного характера"124.
Смысл этих попыток не скрывается - отвести внимание от реформ как причины этого
кризиса. Он добавляет: "Высокая цена, которую сейчас платит наше общество, -
следствие не столько реформ, сколько затяжного, по крайней мере,
тридцатилетнего, кризиса" (там же, с. 368). Тот, кто хотел бы узнать факты,
сразу стало бы ясно, что это объяснение лживое. В течение 20 лет до начала
реформа прирост населения в РСФСР был исключительно устойчив и никакого
демографического слома не предвещал. То, что происходит в России, не имеет
никакого сходства с процессами на Западе - там нет ни повышения смертности, ни
сокращения продолжительности жизни. Что нынешняя катастрофа в РФ есть плод
рыночной реформы - бесспорный факт, и это можно видеть на рисунке:
Стоит при этом добавить, что все эти "демографы", обслуживающие власть
реформаторов, принципиально занесли народы России в список вымирающих народов,
которые должны быть замещены на "этой" земле более приспособленными мигрантами.
А.Г.Вишневский оглашает такой приговор: "Появление отрицательного естественного
прироста населения России назревало давно... Естественный прирост населения России
останется отрицательным надолго, может быть навсегда" (там же, с. 369).
Нельзя сказать, что воздействие реформы на демографические процессы было
неожиданным. Когда разрабатывалась доктрина реформ, специалисты сделали прогноз
этого воздействия. В 1993 г. в издательстве "Наука" вышла книга, посвященная
демографической ситуации в СССР125. Написана она была коллективом авторов в
конце 1991 г. Это максимально полное изложение динамики демографических
процессов в нашей стране, хотя и с сильным антисоветским идеологическим флером -
время было такое. Для нас здесь важна гл. 11 - "Взгляд в будущее".
В ней даны три варианта прогноза на 2000 г. - "оптимистический",
"пессимистический" и "демографическая катастрофа". Последний вариант считался
маловероятным. Более того, оптимистическим был и прогноз ООН для СССР. В докладе
"World Population Prospects. 1988" (N.Y., 1989, p. 555) сказано, что
продолжительность жизни в 2005-2009 гг. должна была составлять у нас 70,4 года
для мужчин и 78,2 года для женщин.
Что же авторы обозначили термином "катастрофа"? Докуда доходило их
пессимистическое воображение? Самое страшное, что укладывалось в их голове, это
снижение ожидаемой продолжительности жизни мужчин-горожан в 1995 г. до 63,1 года
(с 65,4 года в 1988 г.). А что же произошло в результате реформы? Уже в 1994 г.
этот показатель упал до 57,9 лет! На 4,2 года жизни ниже того, что считалось
катастрофой. Всего за два с половиной года после написания книги - но такая
катастрофа даже в воображении не могла привидеться ученым-демографам. Так что
катастрофа - научное и подтвержденное опытом определение нашего состояния.
Это же ощущение катастрофы разлито и в широких слоях общества - среди людей,
далеких от точного знания, которые судят просто по числу детских колясок на
улицах и в скверах и по числу беременных женщин в метро и автобусе. В упомянутой
книге специалисты в своем варианте прогноза "демографическая катастрофа"
считали, что рождаемость в городе упадет с 15,4 (на 1 тыс. населения) в 1988 г.
до 10,8 в 1995 г. На деле же она упала до 8,6!
Какие же причинно-следственные связи предлагают как объяснение российские
либеральные интеллектуалы? Поскольку в мышлении нашей интеллигенции силен
евроцентризм и считается, что Россия после 1991 г. наконец-то пошла "правильной
дорогой" вслед за Западом, естественно, возник интерес к тому, что происходит с
рождаемостью на Западе. Этот интерес подогревается и рядом российских и западных
демографов, которые как раз и отвергают тезис о демографической катастрофе в
России на основании того, что и на Западе наблюдается спад рождаемости. Мол,
верным путем идете, господа-товарищи! Низкая рождаемость - признак богатства, и
этот признак Россия в ходе реформы уже приобрела. Ну, само богатство слегка
задерживается, но объективные законы общественного развития ему не обмануть -
придет, как миленькое.
Вот вам пример невероятного по своей тупости гипостазирования - придание
"богатству" статуса причины сокращения рождаемости. Да, корреляция может иметь
место, а причинно-следственной связи нет. Правильнее рассуждать так: в ходе
реформы мы, очевидно, не переняли у Запада его умения "быть богатыми", но
переняли нечто такое, что на Западе привело к падению рождаемости. Вот это
"нечто" и надо искать. Ведь вдвойне обидно будет нам в поисках этого западного
умения "быть богатыми" вымереть, богатством даже не насладившись - просто
оттого, что глотнули из западного котла какой-то дряни, не разобравшись.
Это - общее предположение, и в этом смысле наша катастрофа действительно может
иметь общие с Западом причины. Если же говорить о конкретном историческом
моменте, о последних 12 годах в России, то, конечно, надо отвергнуть
успокаивающие заверения демографов-"рыночников". То, что происходит в России, по
своему типу никак не напоминает процесс, происходящий на Западе. Уже по форме
кривой, отражающей эти процессы, видно, что мы переживаем именно катастрофу -
резкий разрыв непрерывности, перелом демографической ситуации в течение одного
года, явление уникальное в истории.
Авторы упомянутой книги пишут: "Можно с уверенностью сказать, что дальнейшее
углубление социально-политического и экономического кризиса, падение жизненного
уровня населения, дезинтеграция страны, утрата опоры на социальные структуры,
воцарение незащищенности индивидуума в наступающем социально-политическом и
экономическом хаосе, утрата надежд на нормализацию ситуации повлекут за собой
демографическую катастрофу... Грозные признаки такой катастрофы уже различимы в
демографической динамике последних двух лет... Несомненно, динамика рождаемости за
последние 2,5 года есть реакция на социально-экономический кризис... Прошлое пока
не дает нам аналогичных примеров. Еще ни одна страна, ни одно общество, в
котором деторождение хорошо регулируется на уровне семьи, не переживало в мирное
время такого кризиса" (с. 109-110).
Так что слом произошел у нас вследствие реформы, а не вследствие постепенного
снижения рождаемости от "благополучной жизни", как на Западе. Результаты реформы
известны - резкое обеднение большинства, разрушение важнейших систем
жизнеобеспечения, острая нестабильность и страх перед социальными бедствиями.
Все это важные факторы, и все же я бы сказал уклончивее: да, наша
демографическая катастрофа вызвана реформой. Но нельзя же закрывать глаза на то,
что в результате развала СССР и реформ жители Узбекистана и Таджикистана
обеднели гораздо сильнее, чем жители РФ, и больнее ударила по ним политическая
нестабильность - а уровень рождаемости там не только не упал, но и заметно
вырос. Почему же? Потому, что они не глотнули из "западного котла" того, что
глотнули народы европейской части страны - или сумели эту дрянь выплюнуть. По
ним и видно, что крайняя бедность и нехватка средств к жизни определяют не
столько рождаемость, сколько выживаемость детей.
Так что цепочка причинно-следственных связей длиннее. Не непосредственно
социальными бедствиями реформы вызвана наша демографическая катастрофа, а тем,
что реформа перенесла на нашу почву нечто такое, прямо не связанное с богатством
или бедностью, что вызвало взрывное падение рождаемости. И этот взрывной,
катастрофический характер означает "сжатие" во времени того процесса, который на
Западе растянулся на полвека. Нас просто обязали пробежать, догоняя Запад, этот
путь за десять лет.
Нас успокаивают тем, что на Западе материальное благополучие подавляет
материнский "инстинкт". Мол, бедному-то все равно, у него дети - единственная
утеха. А перед женщиной современного Запада все дороги открыты - эмансипация,
карьера, свободная любовь, сплошной постиндустриализм. И считают даже
благоразумным решением, что женщина стала откладывать материнство на более
поздний возраст или даже вовсе отказываться от рождения детей. Как говорят,
"западная семья сегодня - это 3 автомобиля и 1 ребенок".
Весь этот ход рассуждений неверен. Известно, например, что население богатых
исламских стран (Саудовской Аравии и т.п.) в этом вовсе не следует примеру
Запада - пусть в семье и 3 автомобиля, но 7 детей. Более того, и на самом Западе
небольшое богатое меньшинство вовсе не собирается "вымирать" - многодетные семьи
у богатых обычное дело.
Утрата "материнского инстинкта" - болезнь именно среднего класса буржуазного
общества. И болезнь эта является болезнью духа, прямо не предопределяемой
уровнем материального благосостояния. Эта болезнь среднего класса является
"заразной", в ходе вестернизации она распространяется и среди тех слоев
населения бедных стран, которые возомнили себя средним классом и приняли его
мировоззренческие установки - даже если по западным меркам их можно было бы
причислить к бедноте.
В декабре 2000 г. я был в Уругвае на совещании экспертов ООН, и как раз в те дни
там произошло событие, которое очень взволновало общество. Уругвай - небольшая
страна, оазис благополучия в Латинской Америке. Там почти изжита
"латиноамериканская" бедность, чем гордятся и либералы, и социал-демократы, по
очереди меняющиеся у власти. И вдруг был опубликован доклад, согласно которому
более 50% детей в Уругвае проживали ниже уровня бедности. Это всех просто
потрясло, возникли жаркие дебаты. Выяснилось, что рождаемость в семьях среднего
класса упала настолько, что основная масса детей оказалась в семьях бедного
меньшинства. Благополучная ("европейская") часть населения Уругвая вымирает, а
бедная часть быстро растет - при отсутствии экономического кризиса.
Но подобные сдвиги в духовной сфере - особая тема. Перейдем к более очевидным
вещам.
В 1992 г. была начата "реформа ЖКХ". Она исходила из принципиальной установки:
либералы рассматривают ЖКХ не как сферу необходимого жизнеобеспечения, а как
обычную область предпринимательской деятельности, которая должна быть
рентабельной и регулируется рыночными отношениями.
В двух словах, замысел реформаторов сводится к тому, чтобы провести
"разгосударствление" ЖКХ, лишить эту сферу ее "коммунального", общенародного
характера, снять с власти обязанность содержать, развивать и модернизировать
главные технические системы ЖКХ.
В официальном Докладе экспертов правительства (2001 г.) о результатах этой
реформы сказано так: "Сегодняшнее состояние системы теплоснабжения в стране
можно определить как критическое, постепенно переходящее к уровню национального
бедствия... Система начала разваливаться, и если не принять срочных мер, то
процесс станет необратимым... Система централизованного теплоснабжения России
медленно деградировала до сегодняшнего состояния в течение 10 лет, приводить же
ее в порядок необходимо быстро, иначе начнутся необратимые процессы. На
восстановление того, что было раньше, средств не найти, не хватит всего бюджета
страны. Не остается ничего другого, как заняться рыночными реформами:
управлением, экономией, конкуренцией, инвестициями, мотивацией и т.д.".
Надо подчеркнуть эту исключительно важную мысль: на восстановление того, что
было раньше, средств не найти, не хватит всего бюджета страны. Она означает
признание того факта, что "раньше" (в советское время) хозяйственная система
создавала достаточно средств для того, чтобы построить и содержать "то, что было
раньше" - здравоохранение и науку, армию и спорт, теплоснабжение и рацион
питания со средним содержанием 105 г белка в день. В нынешней хозяйственной
системе для всего этого "средств не найти". Различие этих двух типов хозяйства
фундаментально, оно касается самого главного - возможности существования народа
(населения) России.
В отношении ЖКХ практически всех граждан РФ сегодня волнует, с той или иной
степенью осознания, именно этот вопрос. Как же видит эту проблему политическая
элита и как эта проблема выглядит реально?
И в бесстрастном справочнике о ЖКХ РФ (2000 г.), и в подготовленных
специалистами правительства документах говорится о главной причине кризиса,
которая равнодушна к страстям человеческим. Это - критическая изношенность
системы. Ее можно назвать неумолимым фактором. Этот фактор невозможно устранить
с помощью создания конкурентной среды, аудиторской проверки, слияния
министерств, установки счетчиков или приватизации РАО ЕЭС - всем тем, что
перечислили корректные эксперты ("Не остается ничего другого, как заняться
рыночными реформами: управлением, экономией, конкуренцией, инвестициями,
мотивацией и т.д.").
Если в поселке встал полностью изношенный насос котельной, а теплотрасса
прохудилась, то единственный выход, помимо гибели населения в мороз, заключается
в том, чтобы поставить новый насос и заменить трубы теплотрассы. Иными словами,
решение лежит в материально-технической сфере, а не в сфере политэкономии или
идеологии.
Во все времена и во всех странах люди только так и решали подобные проблемы - в
рамках реально существующего хозяйства собирались материальные ресурсы (трубы,
насосы, котлы и т.д.), выделялись деньги и рабочие руки, а затем в процессе
труда технические устройства ремонтировались или строились. Нет иного средства
исправить положение и предотвратить катастрофу!
Но в РФ возникла аномалия в сознании, оно сдвинулось к аутизму. При
возникновении подобных неотложных проблем произносится ритуальное заклинание -
реформировать! Создать конкуренцию!
Это - выверт истории, на рубеже ХХ и ХХI веков в России к власти пришла элита с
мышлением шамана. Произошел откат от рационального сознания к пралогическому
мышлению. Люди с таким мышлением не могут составить в уме цепочки причинноследственных
связей и произвести простейшие расчеты - они не могут
ориентироваться в реальном пространстве.
Вот сообщение прессы в связи с вымораживанием Карелии в январе 2003 г.: "Еще
полтора года назад, во время обсуждения реформы ЖКХ на заседании Госсовета,
президент РФ Владимир Путин обращал внимание глав регионов на опыт других стран,
в частности Исландии, которая за 10 лет решила все свои проблемы с теплом,
использовав ресурсы геотермальных источников".
Это признак патологии мышления. ЖКХ - самая крупная отрасль хозяйства, ради
отопления жилищ в норме надо сжигать количество топлива, эквивалентное 200 млн.
т нефти в год. Эта отрасль на грани полного развала - а Президент советует
учиться у Исландии использовать для обогрева жилищ тепло гейзеров.
Власти впали в иллюзию, будто трудные и дорогие усилия по замене изношенных
теплотрасс можно заменить какими-то чудодейственными решениями в сфере
надстройки. Это - особая разновидность деформации сознания (гипостазирование).
Воздействие на реальные сущности пытаются заменить манипуляциями со словами и
понятиями.
Сама фетишизация рынка (механизма распределения) и ненависть к плану (механизм
производства) привели к тому, что сознание и власти, и общества в целом застряло
на чисто внешних, вторичных процессах - собственности, денежных потоках, ценных
бумагах и налогах - при полном пренебрежении к тому, что происходит с
материальными объектами.
За десять лет реформы подрыв рационального мышления на высших уровнях власти и
управления стал одним из важных факторов кризиса теплоснабжения - до "уровня
национального бедствия". Гейзеры нам не помогли, даже на Камчатке. Но сегодня,
когда мы уже оказались на уровне бедствия - сдвинулась ли власть к мышлению
реалистическому? Нет, нежелание власти видеть неприятные последствия собственных
решений лишь укрепилось.
Вот самый, пожалуй, красноречивый пример. В декабре 2002 г., когда уже пошла
волна отказов, отключений и аварий в теплоснабжении, была устроена большая акция
"народный телефон" - В.В.Путин в прямом эфире отвечал на телефонные звонки
граждан из всех уголков РФ. Среди полусотни вопросов, на которые смог ответить
президент, был и вопрос о ЖКХ. В ответ, в частности, было сказано: "Вы
совершенно правы в том, что реальных сдвигов не видно. Действительно, мы очень
много и часто говорим о необходимости проведения реформы в сфере жилищнокоммунального
хозяйства, а сдвигов пока нет, и реформа вроде бы не идет".
Итак, по мнению В.В.Путина, "реальных сдвигов не видно". Как можно сказать
такое, если именно реальные сдвиги налицо - динамика аварий и отказов
теплоснабжения стала выражаться геометрической прогрессией. В 1990 г. было 3
аварии на 100 км теплосетей, в 1995 г. 15 аварий, а в 2000 г. 200 аварий.
Значит, деградация системы приобрела характер цепного самоускоряющегося
процесса. Это фундаментальный сдвиг, изменение самой природы системы, ее
качественного состояния. Здравомыслящих людей волнуют прежде всего именно сдвиги
к худшему, а президент отбрасывает саму мысль, что такие сдвиги бывают в
действительности. Раз того улучшения, которое обязано было иметь место при его
правлении, не наступает, значит, "реальных сдвигов не видно".
Он говорит: "Реформа вроде бы не идет". Как это не идет, если именно реформа ЖКХ
стала практически главной и единственной причиной социальных протестов
невероятно терпеливого населения? Разве не реформой является само расчленение
единой государственной отрасли с ее министерством на огромное множество мелких
акционированных фирм? Разве не реформой является обязательная передача объектов
ЖКХ, принадлежавших промышленным предприятиям (например, котельных), в
муниципальную собственность? Разве это не радикальная реформа - ликвидация
государственных стандартов в одной из крупнейших отрас
...Закладка в соц.сетях
