Жанр: Политика
Добыча
... в результате их спиндлтопской
сделки. Ближе
к концу своей жизни Гейли разъезжал по Канзасу в поисках нефти вместе с Элом
Хэммилом,
который на Спиндлтопе был буровиком. Однажды после сильного снегопада они были
не в
состоянии двигаться дальше, поэтому оба решили прервать свою поездку и
отправиться домой.
Тогда Гейли сделал мучительное признание, что за всю свою жизнь он никогда не
был так
беден, как сейчас. Он спросил Хэммила, может ли тот получить наличными по чеку,
подписанному г-жой Гейли. Вместо этого Хэммил оплатил пребывание Гейли в отеле и
посадил
его на поезд, отправлявшийся домой. Это был последний ход в нефтяной сделке со
стороны
Джона Гейли - человека, у которого было чутье на нефть. Спустя некоторое время
его не
стало.
Что касается Уильяма Меллона, то он многие годы занимал пост президента и
председателя правления "Галф ойл", которая стала одной из крупнейших нефтяных
компаний
мира. В 1949 году, незадолго до смерти, он заметил: "Галф корпорейшн" так
разрослась, что я
не могу за ней уследить"
"САН": "ЗНАТЬ, ЧТО СО ВСЕМ ЭТИМ ДЕЛАТЬ"
Среди многих тысяч людей, высадившихся с поезда в Бомонте, штат Техас,
после
получения известий об обнаруженной капитаном Лукасом нефти, был некий Роберт
Пью. Он
появился на Спиндлтопе спустя лишь шесть дней после того, как там забил нефтяной
фонтан,
выполняя поручение своего дяди Дж. Н. Пью. Роберт быстро уяснил для себя не
только
возможности, предоставляемые обнаружением нефтяного месторождения, но и хорошие
перспективы ее транспортировки через Мексиканский залив. Однако ему не пришлись
по нутру
ни погода, ни городок, ни люди, его окружавшие, ни нефтяной бум, ни даже все
остальное,
касавшееся штата Техас - он заболел и отбыл обратно. Его заменил родной брат Дж.
Эдгар
Пью. Он прибыл на место, имея при себе револьвер, который он прихватил по
настоянию дяди
и брата как средство защиты на время пребывания в Бомонте, славившегося своими
уличными
драками.
Пью были чужаками в Бомонте, но это не значит, что они были новичками в
нефтяном
бизнесе - они занимались углеводородами уже четверть века. Еще в 1876 году в
западной
Пенсильвании Дж. Н. Пью приступил к добыче природного газа, который считался в
то время
ненужным продуктом, с целью его продажи - сначала в качестве горючего на
нефтеразработках. В 1883 году их компания стала первой, начавшей поставлять
природный газ
в качестве заменителя привычного городского газа для освещения такого крупного
города, как
Питтсбург. Их бизнес приобрел значительный размах. Но на газовый бизнес обратила
свое
внимание "Стандард ойл", создавшая в 1886 года "Нэшнл Гэс Траст", и в конце
концов Дж. Н.
Пью последовал примеру Меллонов, которые в девяностых годах продали свое первое
нефтяное предприятие - он продал свое газовое предприятие "Стандард".
Также в 1886 году Пью занялся добычей нефти на месторождении в Лайме.
Задавшись
целью назвать свою компанию именем какого-нибудь небесного светила, он остановил
свой
выбор на Солнце, учитывая его выдающееся положение над всеми небесными
светилами. "Сан
ойл компани" не удалось достичь схожего положения в нефтяной индустрии в течение
следующих полутора десятилетий, но ей все же удалось создать солидную нефтяную
компанию
в тени "Стандард ойл". Прибыв в Бомонт в 1901 году, Дж. Эдгар Пью арендовал для
"Сан ойл
компани" участки, но по своему прошлому опыту и он, и его семья знали, что одной
только
добычи недостаточно. "Вы можете купить миллионы баррелей нефти по пять центов за
баррель, - позднее говорил Дж. Эдгар, - но ведь с ними еще нужно было что-то
делать".
Поэтому "Сан" приобрела также местные нефтехранилища. Одновременно она построила
в
Маркус-Хуке, недалеко от Филадельфии, нефтеперерабатывающий завод, сырая нефть
на
который должна была привозиться на кораблях из Техаса, а также приступила к
созданию
долгосрочных рынков. После ставшего очевидным оскудения запасов Спиндлтопа,
компания
расширила свою деятельность в Техасе, приобретя нефтепромыслы и организовав в
регионе
систему своих собственных нефтепроводов. К 1904 году "Сан" стала одной из
немногих
компаний, доминировавших на рынке нефтяной торговли на побережье Мексиканского
залива.
"БАКСКИН ДЖО" И ТЕКСАКО
В водовороте Спиндлтопа было суждено появиться на свет еще одной крупной
нефтяной
компании. Она стала делом рук Джозефа Каллинана, одного из выдающихся пионеров
техасского нефтяного бизнеса. В 1895 году Каллинан оставил перспективную работу
в
подразделении "Стандард", занимавшемся нефтепроводами, и основал в Пенсильвании
свою
собственную компанию по производству и сбыту оборудования для нефтепромыслов. За
присущую ему агрессивность и жесткость, а также за энергию, с какой он добивался
выполнения поставленной задачи, он заслужил у своих подчиненных прозвище
"Бакскин Джо"
(т.е. оленья кожа), которым такие черты его характера ассоциировались у них с
сырой кожей,
которая шла на изготовление специальных перчаток и ботинок для тех, кто работал
на
нефтепромыслах.
В 1897 году Каллинан был приглашен на короткое время в Корсикану, штат
Техас, где
отцам города потребовалась срочная консультация в отношении перспектив
разработки
нефтяного месторождения. Не ограничившись простой консультацией, он переселился
в
Корсикану и стал крупнейшим нефтепромышленником города На следующий день после
того,
как забил первый нефтяной фонтан капитана Лукаса, он срочно прибыл в Бомонт для
изучения
обстановки. Каллинан сразу же понял, что новое месторождение представляет собой
нечто
совершенно особенное и масштабы его гораздо больше, чем в Корсикане. Первое, что
он
сделал, это основал компанию по приобретению и сбыту сырой нефти, которую назвал
"Тексас
фьюэл компани". Здесь как нельзя кстати пришелся его опыт работы с оборудованием
для
нефтедобычи. К тому времени Каллинан уже построил нефтехранилища всего в
двадцати милях
от месторождения, и это было большим преимуществом "Тексас фьюл компани" перед
возможными конкурентами. Вскоре Каллинан установил контроль над наиболее ценными
участками на Спиндлтопе, которые принадлежали синдикату бывших политиков.
Во главе синдиката стоял Джеймс Хогг, экс-губернатор, весивший три сотни
фунтов и
лидер прогрессистов в Техасе. Бывший губернатор был также оборотистым
бизнесменом:
"Хогг [Прим. пер. Hog - в данном случае "грубиян"] - так меня зовут, - объяснил
он
однажды, - грубиян - моя натура". Группа Хогга приобрела эти участки у Джеймса
Гаффи,
который, несмотря на неудачи в роли менеджера, отличался незаурядным
политическим чутьем
- не зря он когда-то был председателем Демократической партии. Гаффи объяснял
позднее,
что продажа участков, представлявших очевидную ценность, была платой за
политическую
страховку. "Северян в то время в Техасе не очень любили, - говорил он. -
Губернатор Хогг
был там силой, и я хотел, чтобы он был на моей стороне, потому что собирался
вложить много
денег". Кроме всего прочего, у Хогга было одно специфическое преимущество - он
был
крупнейшим в Техасе противником "Стандард ойл". Будучи губернатором, он даже
пытался
добиться выдачи Рокфеллера из Нью-Йорка, чтобы доставить того в суд, и участие
Хогга
гарантировало поддержку против известной тактики "Стандард" по отношению к новым
противникам.
За средствами, необходимыми для разработки его участков, он обратился к
Льюису
Лэфаму из Нью-Йорка, владельцу "ЮС Лезер" - жемчужины кожаного треста, и к Джону
Гейтсу, эксцентричному чикагскому финансисту, больше известному как "Бет-аМиллион
Гейтс" (т.е. "Гейтс-Ставлю миллион") из-за его готовности держать пари по любому
поводу.
Своим техасским партнерам, обеспокоенным преобладанием "заграничного" капитала,
Каллинан в утешение заявил: "Ребята из демократической партии найдут себе
достойного
соперника в лице южан". Его предсказание подтвердилось с удивительной точностью.
Каллинан, с его богатым опытом и природным талантом лидера, быстро стал
ведущим
нефтепромышленником Бомонта. Когда в сентябре 1902 года на Спиндлтопе вспыхнул
крупнейший пожар, он руководил работами по борьбе с огнем, и он занимался этим
почти
непрерывно в течение недели до тех пор, пока огонь не был потушен, а сам он не
свалился от
усталости. Его глаза были опалены горячим дымом и он даже потерял зрение на
несколько
дней, но, даже прикованный к постели с повязкой на глазах, он продолжал
проводить
совещания и отдавать приказы. Под началом Каллинана работали Уолтер Б. Шарп,
который
бурил скважины в Спиндлтопе еще в 1893 году во время первой неудачной попытки
Патилло
Хиггинса, а сейчас был главным буровым мастером, а также другой опытный буровик
по имени
Хауард Хьюз-старший. Весной 1902 года в целях интеграции различных видов
деятельности
Каллинан организовал "Тексас Компани". Собственная компания давала ему
прекрасную
возможность в полной мере проявить свои деспотические наклонности единовластного
руководителя.
В отличие от Джеймса Гаффи, Каллинан знал, как руководить нефтяной
компанией, и, в
отличие от принадлежавшей Гаффи "Галф" его "Тексас компани" стала приносить
прибыль с
самого начала. Спустя год после своего создания компания она продавала нефть в
среднем по
шестьдесят пять центов за баррель. Каллинан заполнял хранилища нефтью еще в ту
пору, когда
запасов ее было более чем достаточно, и цена за баррель составляла в среднем
двенадцать
центов, так что дела компании шли очень даже неплохо. Меллоны, пытаясь
разобраться с
проблемами, доставшимися им в наследство от Гаффи, почти договорились об
объединении
"Галф" с "Тексас компани". Но малые нефтедобывающие компании, размахивая жупелом
нового нефтяного треста, раздули вокруг этой сделки большой скандал в
законодательном
собрании штата Техас. Главные лоббисты каждой из сторон даже устроили по этому
поводу
потасовку в холле гостиницы в Остине. Наконец техасское законодательное собрание
высказалось против объединения, не оставив ему ни одного шанса. Тогда Каллинан
обратил все
внимание на расширение "Тексас компани". Он построил свой собственный
нефтепровод от
Гленн-Пула в Оклахоме до Порт-Артура в Техасе. В 1906 году он зарегистрировал
торговую
марку "Тексако" и большую зеленую букву Т поверх красной звезды в качестве ее
символа.
Компания начала выпуск бензина, а в 1907 году, всего шесть лет спустя после
своего
основания, представила на проводившейся в Далласе ярмарке штата около сорока
различных
нефтепродуктов. В 1913 году объем производства бензина превысил объем
производства
керосина для освещения, который до тех пор был основным продуктом компании.
Ранее
Каллинан предсказывал, что "настанет время, возможно, что уже скоро, когда нам
потребуется
перенести наш головной офис из Бомонта в Хьюстон, потому что... именно Хьюстон
представляется мне будущим центром нефтяного бизнеса всего Юго-Запада". Вскоре
после
этого, как бы бросая вызов нестерпимой жаре, типичной для хьюстонского лета, он
перенес
офис в этот город, хотя руководство значительной частью подразделений компании
осуществлялось также и из Нью-Йорка.
Деспотический стиль руководства Бакскина Джо начал раздражать инвесторов,
что
привело к первому из ряда столкновений между Техасом и Нью-Йорком и повлияло на
организационную структуру компании. Один из высокопоставленных сотрудников
пожаловался в письме Лзфаму, что Каллинан "думает, что он все знает и должен во
все
вмешиваться... Он глядит на нас, тех, кто в Нью-Йорке, сверху вниз, как на
собачий хвост,
причем очень маленький". Когда крупнейшие акционеры попытались ограничить власть
Каллинана, он взбунтовался и начал через доверенных лиц борьбу за возвращение
контроля.
Переселенец из Пенсильвании пытался перевести борьбу в плоскость противостояния
Техаса и
Востока. В своем обращении к акционерам он объявил, что "первоначальный состав
руководства компании, ее корпоративная политика и вся ее деятельность неотделимы
от Техаса
и техасских идеалов", и что "штаб-квартира и руководящие органы должны
находиться в
Техасе". Но, разумеется, не это было настоящей причиной начавшейся борьбы.
Реальной
причиной было самодержавие Каллинана.
В Нью-Йорке прошло голосование, и Каллинан потерпел жестокое поражение в
этой
заочной борьбе. Он постарался отнестись ко всему философски. "Это была хорошая
драка в
меблированных комнатах, - сказал Бакскин Джо одному из своих старых коллег еще
по
Пенсильвании. - Много мебели было поломано, но нас хорошенько потрепали и мне
скоро
придется искать новую работу". Он так и сделал, и добился новых успехов в
нефтяном бизнесе.
Но после этого он занялся лишь разведкой и добычей, оставив другим
нефтепереработку и
сбыт.
В результате взрывного роста нефтедобычи на побережье Мексиканского залива
контроль
за добычей сырой нефти в Соединенных Штатах также стал ускользать от "Старого
дома", как
и возможность "устанавливать" цены. В то же время развитие источников сырой
нефти за
рубежом уменьшало мощь "Стандард" на международном рынке. Конечно, со стороны ее
позиции казались нерушимыми, но изнутри, из "Старого дома", положение виделось
по-иному.
"Взгляните на то, что происходит сейчас - на Россию и Техас, - жаловался одному
из
посетителей директор "Стандард" X. X. Роджерс. - Кажется, что нефти, которая у
них там, нет
конца. Как мы можем это контролировать? Выглядит так, как будто что-то схватило
"Стандард
ойл компани" за шиворот. И это что-то, - добавил он зловеще, - гораздо крупнее
нас самих".
"КАК ЭТО КОНТРОЛИРОВАТЬ?"
Развитие новых нефтяных месторождений на побережье Мексиканского залива и в
глубине континента подорвало неприступные, казалось бы, позиции "Стандард ойл".
Возникновение новых источников нефти в сочетании со стремительно развивающимися
рынками мазута и бензина открыли двери большому количеству новых конкурентов,
которые,
по определению Уильяма Меллона, не нуждались в "разрешении" со стороны "Стандард
ойл"
или кого-бы то ни было еще. Точнее, объемы продаж "Стандард" продолжали расти в
абсолютных значениях. Объемы продаж бензина с 1900-го по 1911 год утроились, что
отражало
наступление новой эры, и в 1911 году они впервые превысили объемы продаж
керосина. В
"Стандард ойл" постоянно использовали последние технические нововведения. Когда
в 1903
году самолет братьев Райт впервые поднялся в воздух в Китти-Хок, штат Северная
Каролина,
для его двигателя использовались бензин и смазочные масла, которые торговый
агент
"Стандард ойл" доставил на пляж в деревянных бочонках и голубых жестяных банках.
Однако,
если говорить об общей рыночной конъюнктуре цен на нефтепродукты в Соединенных
Штатах,
то "Стандард" уступила позиции абсолютного лидера. Ее доля в мировой переработке
нефти
упала с 90 процентов в 1880-м до лишь 60-65 процентов - в 1911 году.
Глава 5. Поверженный дракон
"Старый дом" находился в осаде. Одержать победу над конкурентами как в
Соединенных
Штатах, так и за рубежом не представлялось возможным. Более того, в самих
Соединенных
Штатах в разгаре была настоящая политическая и юридическая война против
"Стандард ойл" и
тех безжалостных методов, посредством которых компания добивалась своих целей.
Это не
было новостью - Рокфеллер и его компаньоны подвергались яростной критике и
поношениям
с самого момента возникновения "Стандард ойл траст". Руководство "Стандард ойл"
никогда
так и не уразумело существа этой критики. По его мнению, все это была лишь
дешевая
демагогия, вызванная завистью или недостатком информации, а в основе критики
лежала
предвзятая односторонняя аргументация. Они были уверены в том, что в своем
неустанном
стремлении к обогащению и к защите своих интересов "Стандард ойл" не только
сдерживала
заразу "необузданной конкуренции", но и была, как считал Рокфеллер, самым,
пожалуй,
крупным "накопителем" со времен зарождения нации.
Однако широкая публика воспринимала все совершенно иначе. Критики
"Стандард"
представляли ее в виде коварной, жестокой, могущественной, всепроникающей
таинственной
организации. Управлявшаяся узкой группой высокомерных директоров, она
безжалостно
уничтожала всякого, кто оказывался у нее на пути. И такой взгляд являлся
определяющим для
общественного мнения в ту эпоху.
"Стандард ойл" возникла не в вакууме. Ее возвышение происходило на фоне
быстрой
индустриализации американской экономики в последние десятилетия девятнадцатого
столетия.
За очень короткий срок на месте децентрализованной системы, где множество малых
промышленных фирм вели между собой конкурентную борьбу по правилам свободного
рынка,
вдруг возникла совершенно другая, качественно новая система. В ней преобладали
огромные
промышленные группировки, получившие название трестов. Каждый трест доминировал
в
определенной отрасли, причем директоры многих из них были акционерами других, и
наоборот. Такие быстрые перемены глубоко встревожили многих американцев. На
самом
рубеже девятнадцатого и двадцатого столетий они надеялись, что правительство
восстановит
конкуренцию, наведет порядок, разберется со злоупотреблениямии и укротит
экономическое и
политическое могущество трестов - этих ужасных громадных драконов, безнаказанно
распоряжавшихся страной. Самым же свирепым и страшным драконом была "Стандард
ойл".
ХОЛДИНГОВАЯ КОМПАНИЯ
Возобновление судебного нажима на "Стандард" началось на уровне штатов с
рассмотрения антимонопольных исков, выдвинутых в Огайо и Техасе. Губернатор
Канзаса
выступил с планом постройки нефтеперерабатывающего завода, который бы находился
в
собственности штата и был в состоянии соперничать с заводами, принадлежавшими
"Стандард", причем работать на нем должны были заключенные. По меньшей мере семь
штатов плюс территория Оклахомы выдвинули судебные иски по тем или иным
основаниям.
Но в "Стандард" не сразу уяснили себе весь размах общественного недовольства
методами ее
деятельности. "Я считаю, что эта антимонопольная лихорадка, - лишь дань моде, на
которую
мы должны реагировать с достоинством, - писал Рокфеллеру в 1888 году один из его
высокопоставленных сотрудников, - и на каждый вопрос давать ответ, который,
будучи
совершенно правдивым, был бы уклончивым во всем, что касается действительных
фактов".
Компания, как могла, продолжала сохранять секретность. Когда Рокфеллер давал
свидетельские показания на одном из разбирательств в штате Огайо, он был
настолько
необщителен, что в одной нью-йоркской газете появился заголовок: "Джон Д.
Рокфеллер
играет в молчанку".
Пытаясь мобилизовать на битву все имеющиеся ресурсы, "Стандард" наняла
самого
дорогого адвоката, имевшего репутацию выдающегося профессионала. Также она
стремилась
оказать влияние и на политические события, доведя до совершенства искусство
вовремя делать
взносы на политические цели. "Наши друзья понимают, что Республиканская партия
обходится
с нами несправедливо, - писал Рокфеллер, направляя соответствующий взнос в
партийную
казну в Огайо, - но мы надеемся, что в будущем ситуация изменится к лучшему".
"Стандард
ойл" стала легально выплачивать республиканскому сенатору от Огайо содержание -
лишь в
1900 году оно составило 44500 долларов. Также она деликатно предоставила кредиты
влиятельному сенатору от Техаса, пользовавшемуся в то время репутацией "ведущего
лидера
демократов Америки" - сенатор искал деньги для покупки ранчо площадью в шесть
тысяч
акров невдалеке от Далласа. "Стардард" пользовалась услугами одного рекламного
агентства,
которое, приобретая рекламную площадь в газетах, помещала новости, в которых
деятельность
"Стандард ойл" освещалась в положительном свете. Она основывала или приобретала
так
называемых "слепых тигров" - компании, которые для всего окружающего мира должны
были выглядеть совершенно независимыми дистрибьюторами, каковыми, разумеется, в
действительности не являлись. Например, в 1901 году для сбыта нефтепродуктов в
штате
Миссури была образована компания под названием "Рипаблик ойл". Ее рекламные
объявления
пестрели броскими фразами "не трест", "не монополия" и "совершенно независимая".
Но ее
отчетность тайно направлялась в Нью-Йорк на Нью-Стрит, 75, куда, как оказалось,
выходил
черный ход с Бродвея, 26.
Несмотря на то, что некоторые штаты добились временных успехов в борьбе со
Стандард", окончательного успеха достигнуть так никому и не удалось.
Например,после того,
как компании, принадлежавшие "Стандард ойл", были выдворены из Техаса, а их
имущество
передано в управление, управляющие собрались в отеле "Дрискилл" в Остине, чтобы
распродать это имущество. Но все имущество, как оказалось, было продано опять же
агентам
"Стандард ойл".
Тем не менее судебные преследования способствовали дальнейшим изменениям
организационной структуры "Стандард". В 1892 году, в ответ на решение суда в
Огайо, трест
был распущен, а акции распределены между двадцатью компаниями. Но контрольные
пакеты
сохранились у тех же владельцев. Компании были объединены в "Стандард ойл
интрестс". В
рамках такой организации вместо заседаний Исполнительного комитета на Бродвее,
26 стали
проходить неформальные встречи президентов различных фирм, составлявших
"Стандард ойл
интрестс". Письма теперь адресовались не исполнительному комитету, а просто
"джентльменам на верхний этаж".
Но "джентльмены" реорганизацией "Стандард ойл интрестс" довольны не были.
Давление на компанию продолжалось, и для того, чтобы защитить свои интересы,
требовалось
перевести ее на более твердую юридическую основу. Решение этой проблемы было
найдено в
штате Нью-Джерси. В результате пересмотра законодательства здесь было разрешено
создание
холдинговых компаний - корпораций, которые могли владеть акциями других
корпораций.
Это был решительный разрыв с традиционным правом, регулирующим деловые отношения
в
Соединенных Штатах. Администрация Нью-Джерси стремилась также к тому, чтобы
конъюнктура в штате способствовала новой форме объединения компаний. Таким
образом,
владельцы "Стандард ойл интрестс" основали в 1899 году компанию "Стандард ойл оф
Нью-Джерси", ставшую холдингом для всех остальных компаний. Ее капитализация
была
увеличена с 10 до 110 миллионов долларов, ей принадлежали пакеты акций в сорока
одной
компании, которые контролировали другие компании, а те в свою очередь третьи.
За это время в "Стандард ойл" произошла также очень важная перемена иного
рода. Джон
Рокфеллер, приобретя огромное богатство, устал и начал подумывать об отставке.
Хотя ему
было еще лишь пятьдесят с небольшим, но постоянное напряжение на работе и
непрерывные
нападки на "Стандард" стали сказываться на его здоровье. Начиная с 1890 года,
жалобы на
проблемы пищеварения и на утомление участились. Он говорил, что его распинают.
Он
приобрел привычку брать на ночь в спальню револьвер. В 1893 году от
перенапряжения у него
началась алопеция - болезнь, которая не только приносила ему большие физические
страдания, но и вызвала выпадение всех волос. Впоследствии он пытался скрыть
это, надевая
ермолку или парик. Будучи до этого худощавым, он начал полнеть. Его планы уйти
на покой
пришлось временно отложить вследствие ряда кризисов - паники 1893 года и
последовавшей
за ней депрессии, а также растущего напряжения конкурентной борьбы - как на
родине, так и
заграницей. Рокфеллер начал постепенно отходить от дел и наконец в 1897 году он,
еще не
достигнув и шестидесяти лет, ушел на покой, передав административное руководство
одному
из директоров - Джону Д. Арчболду.
НАСЛЕДНИК: ЭНТУЗИАСТ НЕФТИ
В том, что наследником станет Джон Арчболд, сомнений было мало. В отличие
от прочих
старших менеджеров "Стандард" он был настоящим специалистом во всехобластях
нефтяного
бизнеса. Он был одной из самых могущественных фигур в американской нефтяной
индустрии
на протяжении двух предыдущих десятилетий, на протяжении же последующих двух
десятилетий ему предстояло стать самым могущественным. Карьера его была долгой.
Маленького роста, выглядевший моложе своих лет, Арчболд был человеком
решительным
и неутомимым, всегда готовым "идти за край", полностью поглощенным работой и
абсолютно
уверенным в правоте своего дела. Еще мальчишкой во время избирательной кампании
перед
президентскими выборами 1860 года он продавал значки с портретами кандидатов.
Его брату
достался лучший район, где заработать можно было гораздо больше, но Джон
значительно
обогнал его по количеству проданных значков. В возрасте пятнадцати лет, с
благословения
своего методистского священника ("Богу угодно, чтобы он туда поехал"), Арчболд
сел в
Сейлеме, штат Огайо, на поезд и отправился в Тайтус-виль на поиски не спасения,
но богатства
и нефти. Начал он с должности экспедитора грузов, и его зарплата была такой
маленькой, что
ему приходилось спать под прилавком в офисе. Всегда в движении, он стал нефтяным
брокером, заболев на всю оставшуюся жизнь тем, что получило название "нефтяного
энтузиазма". Такой энтузиазм оказался незаменим в суматохе нефтяных регионов.
"Тяжелый
труд был его каждодневным уделом, - вспоминал впоследствии один из коллег
молодого
нефтяного брокера. - На главных улицах Тайтусвиля всегда был слой пропитанной
нефтью
грязи глубиной в целый фут или более того, а вокруг скважин вдоль Ойл-Крик было
и того
хуже - иногда выше колена, но Джону Арчболду все было нипочем. Он пробирался
вброд,
напевая веселую песенку, если было что купить или о чем поторговаться".
У Арчболда не было иных развлечений, кроме работы. Он научился разряжать
напряженную ситуацию смехом, что очень ему пригодилось впоследствии на
переговорах и в
спорах. Гораздо позднее, когда его спросили, всегда ли "Стандард ойл" добивалась
удовлетворения лишь своих собственных интересов, он сухо ответил: "Мы не всегда
были
филантропами". Он также научился не упускать свой шанс, независимо от того,
насколько он
был осуществим. Он научился быть очень полезным другим - в особенности Джону Д.
Рокфеллеру, и доказывать это на деле. Рокфеллер заметил его еще в 1871 году,
когда,
регистрируясь в тайтус-вильском отеле, обратил внимание на подпись, поставленную
перед его
подписью. Она принадлежала молодому брокеру, занимавшемуся также переработкой
нефти и
посчитавшему необходимым указать
...Закладка в соц.сетях
