Жанр: Политика
Добыча
...давалось и
перепродавалось
по одной маленькой, полной искажений карте, настоящие названия на которой к тому
же были
напечатаны неясно. Городок оказался забит желающими купить участки, просто
жаждавшими
разбогатеть, посредниками и рабочими-нефтяниками. Каждый новый прибывающий поезд
выгружал все новые толпы тех, кого влекла мечта о несметном богатстве,
воплощением
которого им представлялся бьющий из-под земли фонтан темной жидкости. Лишь в
одно из
воскресений экскурсионные поезда высадили в Бомонте около 15 тысяч человек,
которые
пешком, через грязь и липкий ил потащились на холм лишь для того, чтобы увидеть
это новое
чудо света. Сообщалось, что свыше 16 тысяч человек уже жило на самом холме в
палатках. На
протяжении всего нескольких месяцев население Бомонта выросло с 10 до 50 тысяч.
Палатки, навесы, хижины, салуны, игорные и публичные дома - все это
появилось в
Бомонте, чтобы удовлетворить самые разнообразные запросы жаждущей публики. По
некоторым оценкам, Бомонт выпивал половину всего виски, потреблявшегося в Техасе
в эти
первые месяцы нефтяной лихорадки. Любимым времяпрепровождением были драки. За
ночь
случалось два или три убийства, а иногда больше. Однажды из местной речки было
выловлено
шестнадцать тел жертв ночных разборок с перерезанным горлом. Одним из самых
популярных
развлечений в салунах стало делать ставки на то, сколько времени потребуется
гремучей змее,
чтобы съесть птичку, которую пустили в ее клетку. Еще более популярными были
проститутки,
которыми теперь Бомонт прямо кишел, а имена некоторых бомонтских дам - Хейзел
Хоук,
Мёртл Беллвю и Джесси Джордж - стали легендарными. В цирюльнях людям приходилось
выстаивать в очередях по часу, чтобы, заплатив четверть доллара, помыться в
грязной лохани.
Люди не хотели терять время, когда нужно было заниматься нефтяным бизнесом,
поэтому
места в начале очередей к уличным удобствам шли ни много ни мало по доллару.
Кое-кто
зарабатывал по сорок или пятьдесят Долларов в день, стоя в очереди и продавая
места тем, у
кого не было времени ждать.
Разумеется, проигравших было гораздо больше, чем выигравших, бесконечные
мошенничества подтверждали правило, что деньги быстро меняют хозяев. Число
продавцов
акций по меньшей мере сомнительной стоимости было столь велико, что Спиндлтоп
для
некоторых стал известен под названием "Свиндлтоп" [Прим. пер. Игра слов: spindle
-
веретено и swindle - надувательство].
Некая предсказательница судьбы по имени мадам Ла Монт стала сообщать своим
клиентам, где могут забить новые нефтяные фонтаны, завоевав тем самым огромную
популярность. Еще лучше дела шли у "парня с рентгеновскими глазами", который был
в
состоянии видеть сквозь землю и находить нефть. Компания, занимавшаяся
раскруткой
талантливого юноши, продала тысячи своих акций.
Через несколько месяцев на холме было уже 214 скважин, владельцами которых
были как
минимум сотня различных компаний, в том числе одна, носившая имя "Янг Лейдиз ойл
компани" [Прим. пер. Young Ladies Oil Company - буквально: "Нефтяная компания
молоденьких девушек"].
Некоторые из этих компаний проводили буровые работы на участках размером с
почтовую марку, достаточных для установки лишь одной вышки. По мере того, как
все
скважины Спиндлтопа продолжали работать, насыщение рынка нефтью наступило очень
скоро.
К середине лета 1901 года цена нефти упала до трех центов за баррель (для
сравнения кружка
воды стоила пять центов) и это стало своего рода лебединой песней изначально
столь богатого
месторождения в районе холма Биг-Хилл, открытого Патилло Хиггинсом.
СДЕЛКА ВЕКА
Никто так не нуждался в рынках сбыта для своей нефти, как Джеймс Гаффи,
который
владел крупнейшими нефтеносными участками на Спиндлтопе. Но он совершенно не
хотел
оказаться проглоченным "Стандард ойл", поэтому ему были нужны другие клиенты.
Вскоре он
нашел одного, притом очень крупного. Среди тех, кого новости со Спиндлтопа
буквально
наэлектризовали, был и некий олдермен города Лондона, следующий по рангу за
лордом-мэром
Лондона, по имени сэр Маркус Сэмюель. Он лишь недавно переименовал свою быстро
растущую компанию в "Шелл Транспорт энд Трейдинг" - снова, как и в случае с
именами его
танкеров, в честь своего отца, в прошлом торговца морскими раковинами. Теперь
Сэмюель и
его компания "Шелл", зависевшие до того лишь от российской нефтедобычи,
рассматривали
техасское месторождение как средство заполучить доступ к нефти, которую можно
было бы
напрямую экспортировать в Европу. Такое приобретение усилило бы позиции Сэмюеля
по
отношению к конкурентам. Внимание Маркуса Сэмюеля приковывал также еще один
факт:
сырая нефть, добытая в Техасе, будучи плохим сырьем для осветительных систем,
тем не менее
очень хорошо подходила для использования в качестве топлива для судов. У него
была
всепоглощающая страсть: осуществить перевод судов с угольного топлива на нефть -
его
нефть. Еще в 1901 году он гордо заявил, что его компания "может с полным
основанием
претендовать на звание пионера потребления жидкого топлива в открытом океане".
Поэтому, когда новости со Спиндлтопа достигли Лондона, "Шелл" немедленно
предприняло отчаянные и комические усилия, чтобы сначала найти, где же все-таки
находится
этот Бомонт (в атласе, имевшемся в офисе, его найти не удалось), а затем, чтобы
установить
связь с Гаффи. Никто из сотрудников "Шелл" никогда ничего о Гаффи не слышал, и
тут
потребовалось целое расследование. Гаффи же, со своей стороны, позволил себе
никогда ранее
не слышать о "Шелл", что для Лондона было настоящим оскорблением, и
потребовалось еще
множество телеграмм и писем, подтверждавших, что "Шелл" представляет собой
крупную
фирму, вторую по размерам нефтяную компанию в мире, и "наиболее опасного
противника
"Стандард ойл". Тем временем информация о том, что танкеры "Стандард ойл"
регулярно
заполняются в Порт-Артуре нефтью, добытой на Спиндлтопе, только увеличила
стремление
"Шелл" действовать быстро. Сэмюель отправил в Новый Свет своего двоюродного
брата -
сначала в Нью-Йорк, затем в Питтсбург, а потом и в Бомонт -для того чтобы
добиться
заключения контракта с никому не известным Гаффи. Переговоры велись в спешке.
"Шелл" не
проводила никакого независимого геологического исследования, она даже не
потрудилась
нанять американского адвоката для того, чтобы проверить текст окончательного
контракта.
Однажды посланному в Америку двоюродному брату Сэмюеля пришлось даже купить
настенную карту мира, чтобы рассказать Гаффи о деятельности "Шелл" в других
странах.
После поездки и переговоров с Гаффи кузен сообщил Сэмюелю в Лондон, что в одном
можно
быть полностью уверенным - в том, что "ничто не предвещает возможности срыва
поставок".
Единственное, о чем оставалось беспокоиться, это о чрезмерной добыче.
В июне 1901 года, спустя лишь полгода после того, как на Спиндлтопе забил
первый
нефтяной фонтан, обе компании завершили переговоры и подписали контракт.
Согласно
достигнутому соглашению, в течение следующих двадцати лет "Шелл" обязывалась
закупать
как минимум половину добытой Гаффи нефти по гарантированной цене в двадцать пять
центов
за баррель - т.е. почти 15 миллионов баррелей. Она могла закупать и больше, если
бы того
пожелала. Обеим сторонам казалось, что заключена сделка века. Маркус Сэмюель
заказал
срочную постройку четырех новых танкеров для того, чтобы закрепить еще одну свою
грандиозную удачу - получение доступа к техасской нефти.
Спиндлтопу было суждено перекроить карту нефтяной индустрии и за счет своих
огромных запасов сдвинуть центр тяжести американских нефтяных резервов из
Пенсильвании и
с Аппалачей - на Юго-Запад. Спиндлтоп также помог открыть один из главных рынков
двадцатого столетия, развитию которого так способствовал Маркус Сэмюель - рынок
нефтяного топлива. Последнее, однако, произошло скорее по случайности, чем
преднамеренно:
техасская нефть была такого низкого качества, что с помощью применявшихся в то
время
технологических процессов нефтеочистки керосин из нее получить было нельзя.
Поэтому ее и
использовали преимущественно не для освещения, а для отопления, а также в
качестве
горючего для двигателей. Множество промышленных предприятий Техаса почти
немедленно
перешло с угля на нефть. Если на железной дороге в Санта-Фе в 1901 году был лишь
один
локомотив на мазутном топливе, то к 1905 году их стало 227. Пароходные компании
также
поспешили заменить угль на нефть. Все эти изменения произошли, благодаря
появлению
спиндлтопской нефти, и указывали на крупный сдвиг в промышленности в целом.
Спиндлтоп также стал тренировочным полигоном для нефтедобывающей
промышленности Юго-Запада. Городские и сельские парни, подсобные рабочие с
ранчо,
постигали здесь науку нефтяного бизнеса. На холме даже зародился новый язык,
потому что
именно на Спиндлтопе "well borer" (бурильщик колодцев) превратился в "driller"
(буровика),
квалифицированный рабочий стал называться "roughneck" (рабочий на нефтепромыле),
а
недостаточно квалифицированный рабочий - "roustabout" (подсобный рабочий).
Испытывавший недостаток наличных средств ("shoestringer") мог пустить на ветер
свою
скважину, поделившись со своей командой, с землевладельцем, с снабженцем,
владельцем
меблированных комнат, хозяином своего любимого салуна и если надо, то также и с
наиболее
понравившейся мадам.
Буму, имевшему место на Спиндлтопе, со всеми сопутствующими излишествами,
неистовством и безумием, было суждено повториться на Юго-Западе множество раз в
течение
последующих нескольких лет, начиная с того момента, когда на техасском и
луизианском
побережье Мексиканского залива также были обнаружены соляные купола. Но вскоре
новые
месторождения, сходные по размерам с уже упомянутыми нефтепромыслами на
побережье
Мексиканского залива, были обнаружены также и в Оклахоме. Крупнейшим из
оклахомских
месторождений стало обнаруженное в 1905 году месторождение Гленн-Пул, около
Талсы.
Кроме того, нефть была обнаружена в Луизиане. Тем временем владельцы ранчо,
расположенных в Северном Техасе, производили буровые работы в поисках воды и
наткнулись
на нефть, что вызвало к жизни еще один бум. Однако Оклахома, а не Техас, стала
крупнейшим
районом нефтедобычи, обеспечивавшим в 1906 году свыше половины общего объема
нефтедобычи в регионе. И лишь в 1928 году Техасу удалось возвратить себе
лидирующее
положение, которое он продолжает сохранять в Соединенных Штатах и поныне.
МЕКСИКАНСКИЙ ЗАЛИВ: НЕ СПРАШИВАЯ РАЗРЕШЕНИЯ
Джеймс Гаффи, оказавший поддержку Лукасу, стал для всей страны
олицетворением
мгновенного обогащения: говорили, что ему суждено стать новым Рокфеллером. Так,
по
крайней мере, казалось. Возможно, что Гаффи, со свой стороны, даже поверил в это
на какое-то
мгновение. Все-таки это он заключил крупнейшую в мире нефтяную сделку с Маркусом
Сэмюелем из "Шелл" сроком на двадцать лет. Но уже в середине 1902 года, спустя
лишь
полтора года после обнаружения нефти на Спиндлтопе, у Гаффи и его компании
возникли
серьезные трудности. Подземное давление на Спиндлтопе резко упало вследствие
чрезмерной
добычи и в особенности из-за работы всех этих вышек на крошечных участках.
Соответственно, упали и объемы нефтедобычи на Биг-Хилле. Но у "Гаффи Петролеум"
существовали также проблемы внутреннего свойства: Джеймс Гаффи был учредителем,
а не
менеджером. Как менеджер он был столь же плох, что и качество добываемой им
нефти.
Возникшая ситуация сильно встревожила питтсбургских банкиров,
предоставивших
первоначальный капитал для поддержки Гаффи и капитана Лукаса. Этими банкирами
были
братья Меллоны - Эндрю и Ричард. Их отец, судья Томас Меллон, передал семейный
банк в
управление Эндрю, когда тому было лишь двадцать шесть лет. Братья превратили
"Меллон энд
Сане" в один из крупнейших банков страны, сыгравший ведущую роль в промышленном
развитии Америки в девятнадцатом столетии. Оба брата испытывали особое чувство
восхищения и уважения по отношению к Джону Гейли - партнеру Гаффи. Отец Гейли и
их
отец, Томас Меллон будучи еще мальчишками, прибыли в Америку из Ирландии на
одном
корабле. Братья знали, что Джон Гейли был крупнейшим разведчиком нефтяных
месторождений, хотя их и беспокоила его беспечность в финансовых вопросах. В
1900 году
Гаффи, партнеру Гейли, удалось убедить Меллонов вложить триста тысяч долларов в
проведение изыскательских работ на Спиндлтопе и потратить еще несколько
миллионов
долларов на то, чтобы поставить нефтедобычу на Спиндлтопе на промышленную
основу.
Теперь, в 1902 году, спустя лишь несколько месяцев с тех пор, как напор нефти на
Спиндлтопе
упал, Меллоны опасались, что Гаффи потеряет не только их собственные средства,
но также и
средства других инвесторов, которых им удалось привлечь к сделке.
По их мнению, разрешить проблему мог их племянник Уильям Меллон, который
был
моложе братьев всего лет на десять. На Уильяма можно было положиться. В возрасте
девятнадцати лет он прослышал, что в городке под названием Экономи, около
Питтсбурга,
обнаружена нефть. Дух нефти и деловой азарт захватили его, и он с головой
бросился в
водоворот нефтяного бизнеса. В течение последующих нескольких лет он обошел все
Аппалачи
в поисках нефти и нашел ее. Однажды он ввел в эксплуатацию скважину мощностью в
тысячу
баррелей в день прямо на кладбище рядом с церковью. Церковь изрядно на этом
заработала.
Уильям знал, что это лихорадка. "Для большинства нефтепромышленников, -
вспоминал
он впоследствии, - нефтяной бизнес был больше похож на эпическую карточную игру,
в
которой азарт стоил больше, чем крупные ставки... Никто из нас не был в
состоянии
остановиться, вывести свои деньги из нефтедобычи и отправиться домой. Каждая
новая
пробуренная скважина - неважно, насколько успешной она оказывалась - сама по
себе была
поводом для бурения следующей". Но дядя Эндрю внушил ему, что так серьезные дела
не
делаются. Наоборот, надо добиваться интеграции - контроля за работой на каждом
ее этапе.
"Единственный способ добиться успеха в нефтяном бизнесе, -говорил Эндрю, -
состоит в
развитии его по всей технологической цепочке: нужно объединить в одной компании
добычу
сырой нефти, ее очистку, производство нефтепродуктов и их сбыт". Любой другой
способ
неизбежно приведет в лапы "Стандард ойл".
Уильям поступал так, как советовал ему дядя. Несмотря на сопротивление со
стороны
"Стандард ойл" и Пенсильванской железной дороги, он создал интегрированную
нефтяную
компанию, в рамках которой были объединены нефтедобыча на западе Пенсильвании,
нефтепереработка в обоих концах штата, транспортировка по собственному
трубопроводу и
продажа в Европу через Филадельфию. В 1893 году компания Меллонов отправляла за
рубеж,
по различным оценкам, 10 процентов от всего объема нефтяного экспорта
Соединенных
Штатов, а в ее хранилищах находился миллион баррелей. Затем "Стандард ойл"
предложила
выкупить компанию у Меллонов. Они не были сентиментальны; они создавали
предприятия, а
затем продавали их и переходили к чему-либо иному, а тут как раз настало время
окупить
деньги, вложенные в нефтяную компанию. Меллоны выручили от продажи значительную
сумму денег. Уильям занялся развитием трамвайного бизнеса, посчитав, что с
нефтью
покончено навсегда. Теперь же, семь лет спустя, в возрасте всего двадцати семи
лет, Уильям
понял, что был не прав. По поручению Меллонов он отправился на Спин-Длтоп для
инспекции
вложений семейных денег. В своем отчете он писал, что они никогда не вернут свои
деньги,
если Гаффи по-прежнему будет у руля. Как и семь лет назад, Меллоны предложили
новое
предприятие "Стандард ойл". Но "Стандард" ответила отказом из-за судебных
преследований,
начатых по инициативе властей штата против компании, в особенности, против
самого Джона
Д. Рокфеллера. "Мы вне игры, - объяснял директор "Стандард". - После того, как
власти
штата Техас таким образом обошлись с господином Рокфеллером, он не вложит в
Техас больше
ни цента".
После этого, как говорил разочарованный Уильям Меллон, оставался лишь один
выход из
ситуации, которая "настолько плоха, что ничего подобного я еще не встречал", а
именно:
"хорошее управление, тяжелая работа и сырая нефть". Первым препятствием был
Джеймс
Гаффи, которого Уильям Меллон считал некомпетентным хвастуном. Меллон принял на
себя
руководство перетекающими друг в друга компаниями "Гаффи петролеум" и "Галф
рефайнинг", основанными в 1901 году. Разумеется, Гаффи был до глубины души
возмущен -
все-таки именно его пресса окрестила крупнейшим нефтепромышленником Соединенных
Штатов. Иногда Уильяму Меллону приходилось быть слишком суровым и резким в
отношениях с крупнейшим нефтепромышленником Соединенных Штатов.
"Самой трудной проблемой, - говорил Меллон, - было перевести сырую нефть в
деньги". Что-то нужно было делать с контрактом между "Гаффи петролеум" и "Шелл",
согласно которому американская компания обязывалась продавать "Шелл" половину
добытой
ею нефти по двадцать пять центов за баррель на протяжении двадцати лет. Этот
контракт был
составлен, когда нефтедобыча казалась беспредельной, даже неостановимой, когда
компания
нуждалась в рынках сбыта, и когда нефть продавалась по десять или даже по три
цента за
баррель - неплохая прибыль при любом раскладе. Хотя срок действия контракта
составлял
двадцать лет, уже менее, чем через два года мир сильно изменился. В конце 1902го
и в начале
1903 года вследствие падения уровня добычи на Спиндлтопе нефть продавалась уже
по
тридцать пять центов или более того за баррель. Поэтому для того, чтобы
выполнить условия
контракта," Гаффи петролеум" пришлось бы покупать нефть у третьих сторон, а
затем
продавать ее "Шелл" с убытком для себя. Гаффи мог все еще продолжать считать это
сделкой
века, но Меллон, конечно же, думал иначе. Он считал эту сделку грабительской и
знал, что ему
придется как-то от нее избавиться, причем как можно быстрее.
Но Маркус Сэмюель возлагал на контракт большие надежды. Поэтому плохая
новость из
Техаса о том, что нефтяные запасы Гаффи истощились, стала для него настоящим
ударом. Как
бы трудно ни пришлось Гаффи, но у "Шелл" были законные основания требовать от
него
выполнения условий контракта или, в противном случае, получить солидную
компенсацию,
если контракт был бы аннулирован. Сэмюель, старавшийся получить прибыль даже в
тяжелой
ситуации, распорядился, чтобы четыре новых танкера, специально построенные для
транспортировки техасской нефти, были переоборудованы для перевозки техасского
скота в
лондонский Ист-Энд. Но это рассматривалось лишь в качестве временной меры до
момента
возобновления поставок нефти. Он приготовился подать иск в суд, но американский
судебный
эксперт предупредил его, что исход судебной тяжбы был неочевиден, потому что, в
первую
очередь сам контракт был очень плохо и некомпетентно составлен.
В поисках решения проблемы Эндрю Меллон сам поехал в Лондон, а оттуда
отправился в
Моут, поместье Маркуса Сэмюеля в графстве Кент, чтобы поговоритьс ним лично.
Меллона
"восхитил парк", - записал Сэмюель в своем дневнике 18 августа 1903 года. На
следующий
день Сэмюель добавил там же: "Уехал в Лондон на поезде, отправленном в 9.27, по
неотложным делам... Целый день был занят на переговорах с г-ном Меллоном,
пытаясь
избежать судебного разбирательства в отношении Гаффи и К°, но modus vivendi так
и не был
достигнут, после этого консультация с адвокатами". Эндрю Меллон был обходителен,
обаятелен, с мягкими манерами, но в то же время настойчив и необыкновенно тверд.
К началу
сентября обе стороны наконец достигли modus vivendi, - заключили новое
соглашение. Сделка
века, столь важная для планов Маркуса Сэмюеля, была заменена контрактом, не
гарантировавшим "Шелл" в отношении нефти практически ничего. "Гаффи петролеум" и
Меллоны вздохнули наконец с облегчением9.
Тем временем Уильям Меллон реализовывал стратегию, которая оказалась
чрезвычайно
важной для развития нефтяной промышленности на протяжении всего двадцатого
столетия.
Стратегия эта с самого начала была отлична от стратегии "Стандард ойл". И целью
ее было
объединить все разнообразные формы деятельности в рамках одной интегрированной
нефтяной
компании. По наблюдениям Меллона, мощь "Стандард", защита и укрепление ею своих
позиций проистекали из того, что она была практически единственным покупателем
сырой
нефти, да к тому же контролировала ее транспортировку. "Стандард" устанавливала
цену, -
говорил Меллон, - и практически любой нефтепромышленник зависел от этой
компании".
Хотя нефтедобывающие компании и получали от такого соглашения со "Стандард"
неплохую
прибыль, тем не менее они "находились целиком в ее власти". Меллон опасался,
что, по мере
обнаружения в Техасе все большего количества нефтяных месторождений и их
дальнейшей
разработки, "Стандард" проведет в этот штат свои трубопроводы, и предприятия
Меллонов
окажутся неминуемо втянуты в нефтедобывающую систему "Стандард". Но ему это
совсем не
было нужно - его амбиции простирались гораздо дальше того, чтобы стать простым
придатком "Стандард". Повторяя урок своего дяди, Уильям Меллон пришел к
заключению, что
"для успешной конкуренции необходимо создать интегрированную компанию, которая
должна
в первую очередь заниматься добычей нефти. Я считал, что добыча должна стать
основанием
подобной компании. Очевидно, это был единственный способ функционирования
компании,
которая не собиралась спрашивать чьего-либо позволения". А Меллоны и не
собирались
спрашивать позволения у кого-бы то ни было, и в первую очередь у "Стандард ойл".
Одной из крупнейших проблем, стоявших перед Меллоном, было то, что мощность
нового нефтеперерабатывающего завода компании в Порт-Артуре была приблизительно
равна
производству нефтепродуктов всего штата Техас. Более того, он зависел от
источников
низкокачественной нефти, которые к тому же могли в любой момент иссякнуть. Но
затем,
после обнаружения в 1905 году нового месторождения в Гленн-Пул, штат Оклахома,
появился
источник нефти более высокого качества. В этом заключалось решение проблемы:
была
найдена нефть "такого же качества, как пенсильванская, и в таких же количествах,
как
техасская". Но компании приходилось действовать быстро. "Стандард ойл" уже
занялась
постройкой своего нефтепровода из города Индепенденс в штате Канзас. "Пока мы не
сможем
зацепиться за это оклахомское месторождение, - предупреждал Меллон своих дядей,
- все
предприятие будет находиться под угрозой краха". Чтобы ускорить и без того
срочное
строительство трубопровода протяженностью 450 миль от Порт-Артура до Талсы,
Меллон
задействовал четыре группы строителей: одна двигалась к северу из Порт-Артура,
другая - к
югу изТалсы и остальные две из промежуточных пунктов навстречу друг другу.
Работы шли
наперегонки со временеми со "Стандардойл". С октября 1907 года нефть из ГленнПул
уже
потекла по трубопроводу на порт-артурский нефтеперерабатывающий завод, и Меллоны
закрепили свое положение крупных игроков на нефтяном рынке.
Строительство трубопровода совпало по времени с реорганизацией компании.
Меллоны
не стали вкладывать деньги в уже разваливавшуюся структуру -Уильям затеял
реорганизацию
"Гаффи петролеум" и "Галф рефайнинг", в результате чего была создана корпорация
"Галф
ойл". С этого момента она стала принадлежать уже исключительно Меллонам. Эндрю
Меллон
занял пост президента, Ричард Б. Меллон стал управляющим финансами, а Уильям -
вице-президентом. Гаффи был полностью отстранен от руководства. "Они выбросили
меня за
ненадобностью", - с горечью жаловался он позднее.
А что стало с пионерами Спиндлтопа? "Благодаря тому, что у г-на Гаффи и
группы
Меллонов было много денег, а у меня - нет, - говорил впоследствии капитан Энтони
Лукас, - я принял их предложение и продал им свою долю акций за достаточную
сумму". Он
обосновался в Вашингтоне, став инженером-консультантом в области геологии. Три
года
спустя после своего открытия на Спиндлтопе, Лукас приехал в Бомонт и обследовал
холм, весь
покрытый вышками, но, к сожалению, уже истощившийся, выработанный. После
утомительного лазания по всему нефтеносному холму он был растроган и выдал
следующую
эпитафию: "Корову чересчур доили . Более того - ее доили бестолково".
Что касается Патилло Хиггинса, то он начал судебный процесс против капитана
Лукаса,
который, будучи человеком несентиментальным, отстранил его от участия в
прибылях. Кроме
того, он основал "Хиггинс ойл компани", но распродал ее своим партнерам. Он
пытался
основать интегрированную нефтяную компанию "Хиггинс Стандард ойл компани", но
это
предприятие провалилось потому, что публика начала уставать от растущего числа
акций,
имеющих отношение к "Свиндлтопу". Тем не менее Хиггинсу, кажется, все же удалось
заработать порядочную сумму денег, а однажды тридцать два жителя Бомонта
подписали
письмо, в котором объявлялось, что он достоин "чести открывателя и разработчика"
Спиндлтопа. Все-таки он не был столь сумасшедшим, как это казалось вначале.
Ни Джеймсу Гаффи, ни Джону Гейли не удалось удержать заработанных денег.
"Для них
обоих наступили тяжелые времена, когда они состарились, а возвращение в крупный
бизнес
становилось все менее достижимым", - писал племянник Гейли. "Они проворонили
множество шансов заработать большие деньги, пожалуй, потому, что им не удалось
разыграть
козырную карту в нужное время. Такие возможности предоставляются редко.
Спиндлтоп стал
крупнейшим предприятием Гаффи и Гейли, бывших партнерами. После этого они изо
всех сил
старались добиться схожих результатов на пустяковых буровых проектах то там, то
здесь,
причем средства на финансирование этих проектов выделялись преимущественно под
их уже
убывавший престиж крупнейших открывателей нефтяных месторождений первого
пятидесятилетия нефтяной эры в нашем полушарии".
Гаффи провел последние годы своей долгой жизни (он прожил до девяноста
девяти лет) в
долгах. Его особняк на Пятой авеню в Питтсбурге содержался до самой его смерти
за счет
любезности его кредиторов. Нашедший нефть Гейли, получил лишь "мелочь" в размере
366
тысяч долларов, которую Гаффи был емудолжен
...Закладка в соц.сетях
