Жанр: Стихи
Избранные стихотворения
...и ю."
(Не вспомни молодость мою)
"Смиренный грешникам Покров,
Покрый меня, моя Надеждо.
Бесовские руки избави;
Уже как пси теснят меня."
(На склоне жизненного дня)
"Се время помощл Твоей,
Се, Пресвятая Дево, время
О немже день и нощь припадах,
Моляхся тепле пред Тобой."
(Воззри на мя, утиши боль)
"Угас словесный мой орган,
Язык змеи навеки связан.
Молю Тя в сердце сокрушенном,
Заступнице, спаси, спаси!-
(Взываю из последних сил)
"О, Мати Господа Христа,
От высоты премногой Славы
Мое стенание услыши
И руку помоши подай."
(Да не изыду в мрачный край)
Не отврати Своих щедрот,
Не затвори Свою утробу,
Предстани ныне ми, Благая,
И помяни в нас судный мя."
(Скорбит душа моя, томясь)
1987 г.
Это песня плененных, гонимых врагом...
Это песня плененных, гонимых врагом,
Преисполнена горя и стона.
На реких Вавилонских, тамо седохом и плакахом,
Внегда помянути нам Сиона.
И рыдают сидящие у чужих берегов,
Путь, которым ведут, как ты страшен!
И в молчаньи на вербиих посреде его
Обесихом органы наша.
Но отчаянье пленных не радует глаз,
И чтоб путь этот был интересней,
Вопросиша ны тамо пленшии нас
О словесех песней.
О, ведущие в плен, о, служители тьмы,
Что глумитесь над болью людей?
Како воспоем песнь Господню мы,
Находясь на земли чуждей?
Мы молитвою к Богу боль утолим
И в чужих необжитых краях.
Аще забуду тебе, Иерусалим,
Забвена буди десница моя!
О, ведущие в плен, притупите мечи,
Богу нашему мы и без вас воспоем
Окаянная дочь, вавилонская дщи,
Да воздастся тебе воздаянье твое.
Так возми же органы, плененный народ,
Зазвучи серебро под руками.
Вавилонская дочь, наш Господь разобьет
Младенцы твоя о камень.
24 декабря 1987 г., с. Родовое
1. На чужой сторонушке...
1. На чужой сторонушке
Рад своей воронушке.
Сторона постылая,
Все кругом не так.
Сяду я на бревнышко,
Опустив головушку,
Ну, прокаркай, милая,
О родных местах.
припев: Крах, крах - слышу в ответ
Крах, крах - Родины нет
О родной стороне
Больше песен не петь,
О родной стороне
Только каркать-хрипеть
Я в дырявом ватнике,
Сапоги - кирза.
И крыло стервятника
Стегает по глазам.
2. Выйдя за околицу,
Мать вдогонку молится.
Сколько мною пройдено,
Впрочем, что о том?
Вспоминая давнее,
Слушаю подавленно
Словно голос Родины -
Голос из кустов.
3. Каркает воронушка
О моей сторонушке.
Тяжесть несусветная
Пению под стать.
Где ты, детство славное,
Что дало мне главное:
Словеса заветные -
Бог, Россия, мать.
припев: Крах, крах - слышу в ответ
Крах, крах - Родины нет,
О родной стороне
Больше песен не петь,
О родной стороне
Только каркать-хрипеть.
Я в дырявом ватнике,
Сапоги - кирза,
И крыло стервятника
Закрыло мне глаза.
май 1990 г., п. Кярово
Во многом знаньи - многая печаль...
Во многом знаньи - многая печаль.
Ветхозаветной мудрости не внемля,
Оставил я свой радостный очаг,
Чтоб оглядеть нерадостную землю.
О, хрупкость человеческого я,
Все с рождества стремится к умиранью,
Познал я ныне бренность бытия
И изнемог от этого познанья.
О, горечь запрещенного плода,
Ты сердце отравила ненароком.
Кого винить, когда мои уста
Тебя впитали ароматным соком.
И понял я, что людям не взлететь,
Что мир обволокла иная сила,
И пожелал тогда увидеть смерть,
Но смерть меня тогда не посетила.
И я лежал, взывая в темноте,
В прохожей тени ожидая друга.
... И плюнул кто-то, проклиная темь,
Спотквувшись о протянутую руку.
25 марта, воскресенье, 1990 г.,
п. Кярово
Отошли от меня, отошли от меня до...
Отошли от меня, отошли от меня до
единого,
Говорящие мне, впрочем, что поминать их слова?
И плыву в никуда обреченною рыхлою льдиною,
Обгоняя в пути торжествующие дерева.
Ледоход, ледоход наконец-то оковы разрушены,
Замутнели ручьи, полноводней река, что ни день.
И застряну в кустах, чтобы ночью под звездное
крошево, Схоронясь ото
всех, растворяться в холодной воде.
И не станет меня, и река не замедлит движения,
Разольется вовсю, затопляя чужие края,
Одинокий олень, лобызая свое отражение,
На коленях губами коснется души моея.
12 мая 1990 г., п. Кярово
И снова я один, как дерево зимой...
И снова я один, как дерево зимой,
Метель кусты сугробами завалит.
Пока еще дрожит листок последний мой,
Но знаю я: и он меня оставит.
Ну что ж, лети, лети на белый мех,
Быть может, хоть себя от дум избавишь.
Отныне я познал, что ты вернее всех,
Но что мне от того, коль отпадаешь.
Оставит ночь к утру звериные следы,
И волчий вой замрет перед рассветом.
Нет и листа на мне, какие уж плоды,
Душа как в иней саваном одета.
И той порой, холодною порой
Еше студеней будет от разлуки.
И ты, и ты, и ты уж не со мной,
К кому теперь протягивать мне руки?
Но как бы я не мерз, но как бы я не стыл,
Весенний дух коснется, оживляя.
И отряхну тоску, и новые листы
Зашелестят, отпавших поминая.
8 июня 1990 г., п. Кярово
Пел соловей, ах, как он пел...
Пел соловей, ах, как он пел,
И тишина ему внимала.
Как я хотел, чтоб он допел
О том, что не начать сначала.
А он свистал весь день и ночь,
А он выделывал коленца,
Как-будто мне хотел помочь
Хотя б немного отогреться.
И плыл туман живой водой,
Стога, стога в тумане плыли.
И даже звезды песне той
Небесным отраженьем были.
А воздух травами пропах,
И я стоял в предверьи рая,
А он трещал в своих кустах,
Людскую славу отвергая.
Я понимал, настанет тишь,
Луна застынет горьким комом.
Ты улетишь и прилетишь,
Но пропоешь уже другому.
14 июня 1990 г., п. Кярово
И коснется меня боль обмана...
И коснется меня боль обмана,
Все на свете собою затмит.
И откроются старые раны,
И душа зазнобит, зазнобит.
И не стану искать утешенья,
Зачеркну и друзей, и мечты.
И мои неземные мученья
Не отымет никто, даже ты.
Затворю я певучие ставни
И зажгу восковую свечу,
С этой болью пред Господом встану,
Мытаревы слова прошепчу.
Боже, милостив буди ми, Боже,
Всепрощенье Свое помяни,
В скорбный час, непомерно тревожный
Чуждый дух от меня отжени.
И отыдет тогда боль обмана,
Будет вечер и светел, и тих.
И закроются старые раны,
Словно ставни на окнах моих.
13 июня 1990 п. Кярово
Я пойду по земле, оскверненной...
Я пойду по земле, оскверненной
обманом.
По росистой тропе прямо в облачный дым,
Остужая головушку в горьких туманах,
За собой оставляя пустые следы.
А к полудню роса, как всегда, испарится,
И следы, уходящие вдаль, пропадут.
На рассвете вскричит одинокая птица
И напьется холодной росы на лету.
Я не стану взывать к торопливым прохожим,
Чуждый мир в невеселых глазах усмотрев.
Вечерами порой тишину потревожит
Светлой грустью своей колокольный напев.
И застанет гроза где-то в поле под стогом,
Засверкает вовсю, загремит в парный день.
И крестом осенясь, помолчу я пред Богом,
Подставляя лицо леденящей воде.
И промокну насквозь, и отыдет усталость,
И просохну потом от объятий грозы.
Слава Богу за все, за блаженную малость;
Солнце видел и я в отраженьи росы.
22 июня 1990 г., п. Кярово
Белая ночь приготовила ложе на...
Белая ночь приготовила ложе на
Псковщине,
Белая ночь соловьям на дает отдохнуть.
Белая ночь поглядела на луг недокошенный,
Чтоб и самой, разметавшись на травах, уснуть.
Белая ночь воскурила туманани легкими,
Клочья тумана, паря, с облаками слились
Белая ночь отпустила в пределы далекие
Думушки горькие: стой, созерцай и молись.
Из-за тумана деревья как-будто подвешены.
Белая церковь особым напевом звучит.
Все лод луною великим затишьем утешено,
Все под луною Творца прославляет в ночи.
18 июня 1990 г., п. Кярово
Все зарастет, была бы кость живая...
Все зарастет, была бы кость живая,
Увидел я, растоптан мой родник.
Нет, не кричал к ответу призывая,
Но ублажил и мертвых в тот же миг.
О, мой радник! Как я к тебе стремился
Под солнцепеком, сглатывая пыль.
Так для того ли над тобой склонился,
Чтоб посмотреть на след чужой стопы?!
Мне поделом, я неспроста наказан,
Приемлю отрезвляющую боль.
Хотел омыть заразу иль проказу,
Но видно век носить ее с собой.
Я и не смел дотронуться устами,
И не мечтал когда-нибудь дойти.
И вот застыл в отчаяньи устало:
Нечистоты твоей не понести !
Плевки и поругания - все в прешлом,
И ноет, как чахоточня, грудь.
Осела муть, но явственней подошва
(Не мне ли в сердце оседала муть?)
Куда идти? Отныне за спиною
Источник мой (теперь уже не мой)
О, небо! Изнемогшего от зноя
Напой хотя бы влагой дождевой.
21 июня 1990 г: Кярово
А к сырой земле не прижаться мне...
А к сырой земле не прижаться мне:
Мать сыра земля в гари-копоти.
И сижу один меж седых камней
Рядом с гибелью, возле пропасти.
Надо мной кружит одинокий гриф,
Видно хочет попробовать падали.
Птица черная, проглоти свой хрип,
Скоро-скоро тебя я порадую.
По мне уже прокаркали
Вороны, вороны.
И за спиною шаркает
С косою гостья скорая.
Погляжу вперед-холодеет лоб
Под моей стопой-воды рваные,
Оглянусь назад, и тотчас озноб
- Ох ты, гостьюшка нежеланная.
Что-то я хотел, что теперь о том?
И зовет к себе пропасть - хищница.
И хватаю я воздух жадным ртом,
Впрочем, кто пред смертью надышится?
По мне уже прокаркали
Вороны, вороны.
И за спиною шаркает
С косою гостья скорая.
Как надгробный крест распластался гриф,
Высоко взлетел, даль окидывая.
Ради падали в небесах парит,
Высота твоя незавидная.
Облака плывут, в облаках покой,
Над хребтами забылись мечтательно.
Отчего ж, душе, в красоте такой
Ощутил себя мертвечатиной?
По мне уже прокаркали
Вороны, вороны.
И за спиною шаркает
С косою гостья скорая.
Похоронщик мой на валун слетел,
Чуть крылом меня не касается.
За спиной моей набелилась в мел
Ненасытная раскрасавица.
Я за все свое получил сполна,
И у пропасти взял за правило:
Не глядеть на дно, а испить до дна,
Укрепи меня, Боже Праведный.
Напрасно, знать, прокаркали
Вороны, вороны.
И за спиной не шаркает:
Ушла в другую сторону.
26 нюня 1990 г..
Кярово-Лисье.
Надкушенного яблака не ем...
Надкушенного яблака не ем,
И падшую листву не паднимаю.
От жизни этой я отстал совсем;
Не понимаю и не принимаю.
Прошу простить, хоть знаю наперед;
Прощенья непрощающий не стоит.
И рана догниет и заживет,
И боль моя окажется пустою.
И ныне, в кровь выделывая стих,
Надеюсь, что года угар разгонят.
И только шрамы на руках моих
Надкушенное яблоко напомнят.
Ночь.
5 августа 1990 Кярово
И так всегда. Под шорох листопада...
И так всегда. Под шорох листопада
Несет листва студеная вода.
И вот уже осенняя прохлада
Готовит землю к зимним холодам.
Застыл октябрь, прощаясь и прощая.
И этой невеселою порой
Своим нутром повсюду ощущаю
Твое кровоточащее нутро.
Не уберечь и даже не исправить,
Не понести страданья без вины.
Опомнись, осень, можно ли кровавить
Себя за легкомысленность весны?
Умерь свою карающую совесть,
Не кайся до последнего листа.
Но ты идешь, идешь ногой босою
По лезвию изломанного льда.
6 августа 1990 г., п. Кярово
Придет зима (она всегда приходит)...
Придет зима (она всегда приходит),
Падут снега (наверняка, падут),
И буду я на стылом небосводе
Искать свою озябшув звезду.
Я отыщу, дрожащую над полем,
И сердце сразу отзовется в лад.
Не станем думать, кто смертельней болен,
Кто более вот этой встрече рад.
И будет ночь вовсю светить луною,
Среди дерев высвечивая храм.
И буду с нею, а она со мною,
И будет так до самого утра.
И вдруг пойму, что боль моя напрасна,
Которою кровавил столько лет:
Что нет звезды, она давно погасла,
И до меня походит только свет.
О, Мертвый свет! Я оторву устало
Подошвы, прикипевшие ко льду.
И, чтобы ночь последнею не стала.
Зажгу скорей лампадную звезду.
7 августа 1990г., п, Кярово.
Осенний день окутала дремота...
Осенний день окутала дремота.
Плывет.листва у самых берегов.
Закат коснулся бритвы горизонта.
И окровавил пену облаков.
Да разве только небо окровавил?
Заполыхал, зарделся мир земной.
И сосны, состраданья не скрывая,
Закату вторят кровью смоляной.
Моя пора, погибель золотая!
Ты и меня засыпала собой.
Стою один и молча наблюдаю,
Как ты листвой отряхиваешь боль.
Потом дождями прошлое оплачешь,
Покажешь покаянья глубину.
И безответно, полностью оплатишь
За лето и далекую весну.
И даже оправдаться не посмеешь,
Пойдешь босой с залатанной сумой.
А для себя оставишь только мелочь
На саван приготовленный зимой.
7 августа 1990 г., п. Кярово.
Ты говоришь, скривив лицо в страданьи...
Ты говоришь, скривив лицо в страданьи,
Что мир погиб в неправде и во зле.
Но если уж Христа, Христа продали,
То что не продается на земле?
От панагий до разовых салфеток,
От украшений до могильных плит.
Всем под луною вертят так и втак,
И только покаянье устоит.
Со всех сторон одни и те же фразы,
С амвонов и трибун похожий стиль,
Проказа же останется проказой
На чьем бы теле не пришлось цвести.
И берег левой вряд ли станет правым,
А берег правый, - впрочем, суть ясна.
Зачем мудрить, зачеркивая здравость?
Что обшего-за исключеньем дна?
И пусть толпою лжепророки бродят,
В погонах или рясах - все равно.
На дне соединенье происходит,
Но горе вам, спешащие на дно.
8 августа 1990 г., п. Кярово
Без Бога нация - толпа...
Без Бога нация - толпа,
Объеднненная пороком,
Или слепа, или глупа,
Иль что еще страшней - жестока.
И пусть на трон взойдет любой,
Глаголющий высоким слогом.
Толпа останется толпой,
Пока не обратится к Богу!
8 августа 1990 г., п. Кярово.
Колыбельная.
Осенний месяц тих и ласков
Нас до утра постережет.
Дитя мое, закрой же глазки,
Поспи покуда без забот.
Я сказки сказывать не мастер,
И убаюкать не смогу.
Так пусть тебе приснится счастье
На том на взрослом берегу.
Ты скоро станешь понемногу
Учиться топать по земле.
И, может быть, познаешь Бога,
И то, что мир лежит во зле.
Отыдет месяц, ты проснешься,
Ну, а пока прильни к груди.
Не раз падешь и разобьешься,
Все впереди, все впереди.
И в кровь разбитыми устами
Не умоляй прохожий люд.
Ты встанешь, непременно встанешь,
Иначе, по тебе пройдут.
Нет-нет, мой Ангел, спи спокойно,
Да сохранит Господь в пути.
Горит лампада пред иконой,
И только счастье впереди.
Ты подрастешь, ты возмужаешь,
Лицом-хоть на стену приклей.
И не увидишь, не узнаешь
Ни дурдомов, ни лагерей.
И верный верностью до гроба
Друг руку помощи подаст.
Твоя веселая зазноба
Тебя, конечно, не предаст.
Ты никогда не станешь плакать,
Не повстречаешь грязь и ложь,
И потому, не зная мрака,
Ни разу бритву не возьмешь.
И так до самого погоста
Пройдешь, душой и телам здрав,
В уединении коросту
Не будеш отдирать от ран...
.. Куда-то месяц закатился,
Оставив звездочку одну.
Прости мой милый, я забылся,
Я сказку новую начну.
...Ты бросил мир и стал духовным,
Чтоб умолять за свой народ.
Но знай, духовное с греховным
По жизни рядышком идет.
Давай, с пеленок разбирайся,
Не то, до облак вознесут.
И белым клобуком украсят,
И в депутаты изберут.
Так почивай же до рассвета,
Греха не знающий малыш.
Всего достигнешь в жизни этой,
Но в Правде вряд ли устоишь.
Все будет пущено на ветер,
В душе-мамона и тоска.
Дитя мое, нет хуже смерти
От жажды возле родника...
... Кусты царапают о стекла,
Усни, дитя мое, усни
И наша звездочка поблекла,
И мы теперь совсем одни.
14 августа 1990 г., п. Кярово.
Мой белый храм. Прискорбен час...
Мой белый храм. Прискорбен час прощанья.
В последний раз, перекрестясь на Крест,
Почту тебя минутою молчанья
И навсегда уйду из этих мест.
Блаженный край. Покой и утешенье.
Я выжил в одиночестве твоем,
Где все мои потери и лишенья
Ты заглушил уменьем соловьев.
Отшельникам и аистам отрада,
Я обойду забыв скуфью в руке,
Бревенчатую келью за оградой,
Сторожку, что стоит невдалеке,
За кладбищем, по доскам обветшалым
Шумящую речушку перейду.
Спущусь правее постою устало
К источнику святому припаду.
Журчи, журчи, не знающий печали,
С самозабвеньем славяший Творца.
Омой скорей, разлуку облегчая
И голову, и руки чернеца.
... Ну вот и все. Я оглядел дубравы,
Луга, поля - забытый всеми край.
И в тон листвы (случайно ли кровавой?)
Шепчу одно - Прощай. Прощай. Прощай.
24 августа 1990г., п. Кярово
Чему нас осень поучает.
Поблекла красота смеющейся природы,
Умчалась сладкая пора неведомо куда,
Не прячутся в кустах пернатых хороводы,
Таит печаль в реке текущая вода.
Редеет лес, уж спрятались букашки,
Поля безбрежные, достоинство храня,
Собрались на покой, засохли и ромашки -
Все увядает, тайну затая.
Не надивиться мне Господним поученьем...
Глядя на мир природы годовой;
Недавно видел я черёмухи цветенье,
Сегодня уж стоит в одежде золотой.
Качались роз душистые бутоны,
Во ржи волнистой красовались васильки.
Как под шатром скрывались тихие затоны,
А там - левкой, там - чудо-мотыльки!
Ты, Боже, учишь нас, чтоб мы не забывали,
В кругу сует святую даль небес;
Что всё здесь временно, вот нам напоминают:
Поля, луга и обнажённый лес!
Велик Господь, дивны Eго творения,
Во всём могущество, премудрость, простота,
Всё уверяет нас в грядущем Воскресении
Ради святых заслуг безгрешного Христа.
Ноябрь 1969 г.
О чём волнуешься, берёза?.
О чём волнуешься, берёза?-
Зачем тоскуешь в поздний час?
И изредка теряешь слезы, -
Ты плачешь, милая, о нас.
О нас, разумных, но заблудших,
Ведь мы от Бога отошли.
Найти хотели жизни лучшей,
Но кроме горя не нашли.
О нас, самолюбивых людях,
Почтенных Богом выше всех,
Презревших правду,
горделивых
И возлюбивших гнусный грех.
Что мы забыли назначенье,..
От цели жизни унеслись.
Не дали вечности значение,
В погонь за ветром понеслись!
Что в Божий храм ходить не стали,
Но к басням слух свой преклонив,
Молиться Богу перестали...
Свет вечный мраком заслонив!
И в демоническом стремлении
Красу природы затоптав...
И отличились в извращении -
Себя на веки запятнав.
Для многих Бог - насмешка ныне
Позором вера обнята...
И вся поругана святыня
Пришла глумленью полнота.
Не плачь, родимая берёза,
Ведь люди сами знают всё.
Пока не поздно, пусть льют слёзы
За отступление своё.
Иначе враг людей - беспечность
Своё злодейство завершит.
Разлучит с Богом на всю вечность
И в ад кромешный заключит!
Святая ночь! Блаженство и покой
Святая ночь! Блаженство и покой!
Стою один под куполом бездонным.
И Млечный Путь над мирною рекой
Несет себя к туманам отдаленным.
Ни ветерка, ни звука, ни души,
Снега, снега повсюду под луною.
Забытый скит. Свеча в окне дрожит.
Следы зверей, еще незримых мною.
Величие мертво без тишины.
Она таит пути Богопознанья.
Созвездия застыли у сосны,
Снежинки озаряя ликованьем.
Из этих мест до Вечности - рукой.
Ее дыханье за ближайшим стогом...
Святая ночь! Блаженство и покой.
Стою один. И сердце знает Бога.
Страх Господень - авва воздержания
Страх Господень - авва воздержания,
Воздержанье дарит исцеление.
Лучшая поэзия - молчание,
Лучшее молчание - моление.
Лучшая молитва - покаяние,
Покаянье тщетно без прощения.
Лучшее пред Богом предстояние -
В глубине высокого смирения.
Я забудусь в таинстве молчания
Пред иконой чудной - УМИЛЕНИЕ.
Да очистят слезы покаяния
Высшую поэзию - моление.
28 марта 1991 г., Печоры
Сеем рожь, а косим лебеду
Сеем рожь, а косим лебеду,
Непрестанно ищем виноватых.
Строим рай, а вертимся в аду,
Узнавая в ближнем супостата.
Словоблудьем залита земля,
Каждый норовит в евангелисты
И к кормушке, дабы опасля
Самому свернуть с тропы тернистой.
Плоть ликует, Дух уничижен,
Суета перечеркнула Вечность.
И страну десницею чужой
Волокут куда-то на увечья.
Наши души, от тоскливых дум
Обессилив, примирились с ложью...
Потому и сеем лебеду,
Называя всеянное рожью.
31 января 1993 г., г. Каменец
Страшный год.
Я вижу! Вижу этот страшный год!
О нем рекли еще во время оно!
Денница падшая на царствие ведет
Свое исчадье в храме Соломона.
Израиль в нем не чает и души,
Мессией богохульно величает.
- "Шолом!" - визжат пейсатые мужи:
Антихристы Антихриста встречают.
Их час настал! На троне - жидовин!
Печать готова! В страхе гой вселенский!
Пляши, Сион! Покуда Божий Сын
Не заключил тебя в огонь геенский!
И ты в геенне, пишущая рать!
О, мнози пси! Вам - хульщикам России -
Веками языки свои жевать,
Которыми служили лжемессии!
Три вида зла.
Три вида зла я видел под луной,
О нем шептать привыкли за спиной.
Мы, знамо дело, выскажем в упор,
Слепым в прозренье, недругам в укор:
Когда блудница в брачном одеянье,
Когда дают иудино лобзанье...
Но горше первых - третий вид:
Когда Россией правит жид.
О Сербия - ведомая к пропятью
О Сербия - ведомая к пропятью!
Лампада в окружении ночи.
Россиюшка! Не наши ль это братья?
Братушки сербы, что же мы молчим!
И ложь и зло со славою творится!
Не от кадильниц - от пожарищ дым.
О Сербии кричать или молиться.
Братушки сербы, что же мы стоим?
Рассвет. 26 мая 1996. Скит Ветрово
Генералу Макашову.
Я с тобой, генерал, так держать!
Ты озвучил глаголы народа -
Да подымется Родина-Мать
Сбросить иго хазарского сброда!
Нам и так позакляпали рты,
Нам осталось - булыжник и в воду!
Это ж надо! Средь русских святынь
Погребли из иудина рода!
Было худо. Скрывать не резон.
Но до этого - не доходило.
Вон уже современный Гапон
В мавзолей раздувает кадило!
Русь моя! Ты на самом краю!
Потому большей доблести нету,
Как в Твоем обреченном строю
Поскакать за Тебя Пересветом.
5-6 декабря 1998 г.;
Скит Ветрово, Новгородская область.
И вижу в окровавленной луне
И вижу в окровавленной луне,
Что от племен языческих сокрыто:
Сгорит земля и вся дела на ней,
И небеса совьются, яко свиток.
И звезды, сотрясаясь, ниспадут,
И будет ужас и тоска в народе...
Не потому ль дрожащую звезду,
Уединясь, ищу на небосводе?
Она дрожит, пока ещё дрожит,
Желанный свет бросая пешеходу...
О, сколько мрака на земле и лжи,
Что Божий гнев коснётся небосвода.
20 мая 1991. Киев. Феофания.
Пожалей, дорогой, пожалей
Пожалей, дорогой, пожалей
Всё кругом до последней былинки.
Мудрость Божия здесь на земле
Познаётся не только в великом.
Ничего не растёт просто так,
Потому не сломай без потребы
Одиноко торчащий сорняк,
Прославляющий землю и небо.
Лунный воздух и млечную сыпь
Вобрала, засветясь золочёным,
Обречённая капля росы
На последнем листе обрёченном.
Листопада сокрытая боль
Под покровом зимы затихает...
За тебя, дорогой, и с тобой
Всё живое, томясь, воздыхает.
И грустит под Полярной звездой
Дольний мир и в погибель несётся...
<Первый мир был потоплен водой,А второй для огня бережётся>.
Так склонись, молчаливо склонись
Пред судами Творца в покаянье.
Помолись, дорогой, помолись,
Да замедлит Господь с воздаяньем.
23 января 1991. Лисьё-Печоры
Если б я не познал тайну Богообщения
Если б я не познал тайну Богообщения,
Повторил бы теперь, что не раз говорил, -
Я на этой земле не нашёл утешения,
Знать, её не для этого Бог сотворил.
Отовсюду печаль, отовсюду томление,
И рождается в муках дитя, вопия.
О, земная юдоль, о, купель очищения,
Смертоносна без Господа горечь твоя!
10 мая 1991
Не разрывайте Истину на мнения
Не разрывайте Истину на мнения.
Вы скажете: отчасти правы все?
Но это полнолуние осеннее
Не отразить мерцающей росе.
Ах, это отражение отчасти,
Мерцанье, не колеблющее тьму.
Отчасти кем-то познанное счастье
Не даст Блаженства в Вечности ему.
Святая Вечность - Богооткровенье...
Безвременность, Бескрайность, Полнота.
Мы и тебя меняем на мгновенье,
На жизнь, на миг летящего листа.
Как жаждет изнывающий от солнца
Водою освежиться за труды!
Но брызгам долгожданного колодца
Не заменить колодезной воды.
Нет ничего на свете окаянней
Неполной правды - в ней всегда обман,
А капля оживает в океане
И гибнет, оставляя океан.
О, неделимость Истины Превечной,
Премудрость и Препростость бытия,
Почто дробит тебя дух человечий
Безумством человеческого <я>?
Любое отраженье - искажение,
Любое осуждение - не суд...
Не разрывайте Истину на мнения,
Взгляните на дрожащую росу.
15 марта 1991. Санкт-Петербург
Блажен, кто Истину не продал
Блажен, кто Истину не продал,
Блажен, кто в Правде устоял.
Речь не о вас, певцы свободы,
(И не о нас, душе моя).
Увы, увы! Хвалиться нечем
И тем, и этим, и другим.
Одни и те же лица, речи,
Один и тот же праздный гимн.
А ты, поэт? О чём вещаешь,
Держа плакатный матерьял?
К какой свободе призываешь,
Свою свободу потеряв?
Кому витийствуешь в угоду?
Иль одолел тщеславья червь?
Что за глаголы шлёшь народу,
Народом величая чернь?
Почто во всём великолепье
Десницу к небесам воздел?
И я, понятно, не за цепи,
Но за свободу от страстей.
Бесстрастие - удел немногих,
Познай, зовущий в никуда:
Свобода истинная в Боге,
Она - Христом и для Христа!
Поэт - кто, суету отбросив,
Перечеркнёт плотское <Я>.
Поэт - всегда хоругвеносец
На крестном ходе бытия.
С тех пор, как Бога позабыли,
Народы шествуют во лжи.
И люди Истину разбили
На много правд - своих, чужих.
И мыслят страстные поэты,
Хотят друг друга побороть.
Но Истина не будет чьей-то:
Она для всех, Она - Господь.
И если Бог святую лиру
В перста избранные вложил,
Не оскверни служеньем миру,
Ему, Единому, служи.
27 марта 1991. Печоры
Прелесть - уклонение от Правды
Прелесть - уклонение от Правды
В помышленьях и делах - во всём,
Прелесть в этой жизни ходит рядом
С фарисеем, но не с мытарём.
Прелесть по наружности святая,
Но смиренья ей не понести.
Из одной в другую попадаем,
Чтобы третью встретить на пути.
Если ты уже в её тенетах,
В прелести себя не сознаешь.
Прелесть - как земля у горизонта,
И рукой коснёшься - не дойдешь.
Прелесть не скупится на причуды,
Всё в чужом обличье предстаёт.
Если ж кто признал себя прельщённым,
Тот обрёл свободу от неё.
30 марта 1991. Лисьё
Сомненье - чадо маловерья
Сомненье - чадо маловерья.
Оно искусно в словопренье,
Оно внушает велегласно,
Что все старания напрасны...
Зачем стучать? Никто не примет.
Зачем искать, терпя лишенья?
Идущему грозит паденье.
Куда идти и кто подымет?
Совсем не падает лежащий,
И вообще, безгрешен спящий.
Остановись, пророче лгущий!
Одна есть Правда - Правда свыше...
И отверзается толкущим,
И обретает тот, кто ищет.
Почто злорадствует лежащий,
Он - постоянное паденье.
И где проснётся ныне спящий,
Уж не во сне ль его спасенье?
Страданья, скорби - каждый знает:
Терпеньем душу очищают...
И я шепчу, теряя силы,
Кровавя скользкую дорогу:
Вода стоячая - трясина.
Благословен идущий к Богу.
4-5 апреля 1991. Лисьё
Не судите о древе по листьям, отпадшим от древа
Не судите о древе по листьям
...Закладка в соц.сетях
