Жанр: Стихи
Хайямиада
...И все же есть четверостишия, которые, по эмоциональному выражению
одного из известных исследователей персидско-таджикской
классики, не мог написать никто другой, кроме Омара Хайяма! Конфликт
человека с творцом, утверждение круговорота, вечного движения
физического субстрата природы, отрицание посмертного существования
человека — в этом Омар Хайям, столь близко подошедший
к материалистическому осмыслению мироустройства, остался,
как поэт, единственным в истории классической персидско-таджикской
литературы.
Всемирная известность пришла к Омару Хайяму в XIX веке.
Взрыв всеобщего интереса к его стихам, возникший в Англии в
начале шестидесятых годов и распространившийся затем по всему
свету, представляет еще один замечательный феномен в истории мировой
литературы.
В 1859 году скромный английский литератор Эдвард Фитцджеральд
(1809--1883) издал на собственные средства тонкую брошюру, в
двадцать четыре страницы, под названием "Рубайат Омара Хайяма".
Автор уже трех сборников литературно-философских эссе, стихотворных
переводов с древнегреческого и испанского, Фитцджеральд
проявлял заметный интерес к классической персидско-таджикской
литературе, читал в подлиннике Хафиза, Низами, Аттара, Джалал
ад-Дина Руми, Джами; в 1856 году он издал в английском переводе
поэму Джами "Саламан и Абсаль". С 1857 года Фитцджеральд сосредоточил
свое внимание на Омаре Хайяме, когда в руки к нему попали
копии двух рукописных сборников его четверостиший.
Книжка "Рубайат Омара Хайяма", включившая несколько десятков
четверостиший, переведенных английскими стихами (без указания
имени переводчика), почти два года пролежала в лавке известного
лондонского издателя и книготорговца Бернарда Кворича, не заинтересовав
ни одного покупателя. Фитцджеральд уже смирился с неудачей;
как вдруг весь тираж (он насчитывал всего 259 экземпляров)
мгновенно-разошелся, а самый интерес к стихам Омара Хайяма
стал расти со скоростью степного пожара. Он вышел за пределы Англии,
захватил все страны Европы, Америку и вернулся в страны
Востока.
До конца жизни Фитцджеральд успел опубликовать еще три переработанных
издания (в 1868, 1872 и 1879 годах); пятое издание,
вышедшее в свет в 1889 году, через шесть лет после смерти Фитцджеральда,
— с учетом поправок переводчика, оставленных на страницах
предыдущих публикаций, — стало окончательной редакцией
работы Фитцджеральда над четверостишиями Омара Хайяма.
В настоящее время книжка "Рубайат Омара Хайяма", выдержавшая
бессчетное число переизданий (к 1926 году их было уже 139), является,
по мнению специалистов, самым популярным поэтическим
произведением, когда-либо написанным на английском языке. Она
стала классикой английской и мировой литературы.
Приведем только два высказывания из целого потока восторженных
отзывов, которыми современники встретили переводческий опыт
Фитцджеральда. Так, Джон Раскин, принадлежавший к числу наиболее
авторитетных теоретиков искусства, написал автору перевода такие
строки: "Никогда до сего дня не читал я ничего столь, на мой
взгляд, великолепного, как эта поэма, и только так я могу сказать
об этом..." По поводу одного из самых известных четверостиший
Омара Хайяма, в интерпретации Фитцджеральда:
О ты, чьей волей в глину помещен
Разумный дух, что после совращен
В раю был змием, — наши все грехи
Ты нам прости и нами будь прощен.
(пер. В. Зайцев)
Марк Твен говорил, что эти строки "содержат в себе самую значительную
и великую мысль, когда-либо выраженную на таком малом
пространстве, в столь немногих словах".
Необыкновенный успех стихов восточного автора XI века у англоязычного
читателя кроется в значительной степени в самом подходе
3. Фитцджеральда к проблеме поисков путей художественной
адекватности при переводе иноязычной поэзии.
"Рубайат Омара Хайяма" включает сто одно четверостишие. Продуманно
расположив стихотворения, Фитцджеральд придал им стройную
композицию, превратив собрание рубаи в законченную поэму.
Оценивая ее в сопоставлении с подлинным текстом персидско-таджикских
четверостиший, литературоведы признают, что английские
стихи "Рубайат" можно назвать переводом только условно, за неимением
лучшего слова, Фитцджеральд не стремился к дословности: в
его переводной поэме много вольных обработок хайямовских мотивов
и контаминаций, смещены некоторые смысловые акценты, усилена
эмоциональная тональность. В тонкой и изящной интерпретации переводчик
представил современному читателю, согласуясь с особенностями
его восприятия, образы и идеи персидско-таджикских средневековых
стихов. Однако Фитцджеральд сумел главное — передать
самую душу поэзии Омара Хайяма, высветив изнутри значительность
ее философского содержания, нравственное величие и бесконечное
художественное обаяние.
Ныне хайямовские четверостишия бесценными жемчужинами истинной
поэзии вошли в сокровищницу мировой литературы. В течение
десятилетий накоплен огромный и разнообразный опыт перевода Хайяма
на многие языки Запада и Востока. Хайямовские четверостишия
звучат в наши дни на всех континентах. Секрет этого мощного духовного
резонанса, этой преданной читательской любви и читательского
доверия заложен в самой сути поэзии Омара Хайяма — в ее
высокой человечности, в ее общечеловечности.
Х А Й Я М И А Д А
О М А Р Х А Й Я М:
В Р У С С К О Й
П Е Р Е В О Д Н О Й
П О Э З И И
(З. Н. Ворожейкина)
(А. Ш. Шахвердов)
(1986 г.)
Четыре строчки источают яд,
Когда живет в них злая эпиграмма,
Но раны сердца лечат "Рубайат" --
Четверостишья старого Хайяма.
(С. Я. Маршак)
Омар Хайям переводится русскими стихами уже почти сто лет.
первая публикация русских поэтических переводов Хайяма датируется
1891 годом — в "Вестнике Европы" за этот год было напечатано
шестнадцать стихотворений под заглавием "Из Омара Кайяма. С персидского".
Поэт В. Л. Величко — автор этой публикации — продолжил
свои переводческие опыты: в 1894 и 1903 годах он выступил
в печати с двумя небольшими циклами стихов Хайяма. Величко был
первым по времени поэтом, ознакомившим читающую публику России с
творчеством Омара Хайяма. Всего им было переведено 52 четверостишия.
Переводчик не ставил перед собой задачу адекватного воспроизведения
подлинника: рубаи были им переданы разными по величине
стихотворениями, более всего восьмистишиями; были также переводы
в 5, 6, 7, 9, 10, 12, 1З и 16 строк; лишь пять переводов
выполнены в форме четверостишия, Величко применил различные стихотворные
размеры, произвольный и разнообразный порядок рифмовки
Эти переводы-парафразы, однако, легко поддаются идентификации
с подлинным текстом Хайяма. Содержание персидско-таджикских четверостиший
уловлено верно, переводчик заметно стремился к буквальной
близости, в некоторых случаях ему это удалось. Вот в качестве
примера перевод из публикации 1891 года:
О, бойся тело отдавать
На пищу горю и страданьям,
Томясь слепым любостяжаньем
Пред белым серебра сияньем,
Пред желтым златом трепетать!
Пока веселья час не минет
И теплый вздох твой не остынет --
Твои враги на пир тогда
Придут как хищная орда!
(пер. В. Величко) [vel-0006]
Приведем для сравнения дословный перевод рубаи: [org-0145]
Смотри, не подвергай свое тело горестям и страданьям
Ради того, чтобы копить белое серебро и желтое золото,
Прежде чем остынет твой теплый вздох,
Потрать все с друзьями, иначе все пожрет твой враг!
Говоря о самых первых шагах художественного освоения поэтического
наследия Омара Хайяма в России, нельзя не упомянуть также
имя П. Порфирова. В "Северном вестнике" за 1894 год он опубликовал
переводы двух хайямовских рубаи. Четверостишия переданы
стихотворениями в шесть и восемь строк, строки рифмуются по правилам
русского стихосложения. Переводы точны по смыслу и звучат
живо. Вот один из переводов:
Где прежде замок высился надменно
До самых облаков,
Куда в чертоги шли цари смиренно
С покорностью рабов,
Я видел: горлица нахохлившись сидела
И, нарушая сон,
Кричала, словно вымолвить хотела:
Где он? Где он?
(пер. П. Порфиров) [por-0001]
Ниже следует точный перевод рубаи (это один из самых известных
стихов Хайяма): [org-0605]
У того замка, который когда-то подпирал небосвод,
А государи падали ниц у его портала,
Увидел я горлицу на зубцах его башни,
Она сидела и кричала: Ку-ку? Ку-ку? (Где? Где?)
В 1901 году в печати появились сразу три переводческих работы.
Две из них — небольшие журнальные публикации: в "Кавказском
вестнике" — перевод тринадцати хайямовских рубаи, они были переданы
стихотворениями от четырех до двадцати четырех строк
(подпись под ними: "С. Уманец"), и в журнале "Семья" — прокомментированный
перевод четырнадцати четверостиший (из них стихами
только пять, остальные в прозе), подготовленный Т. Лебединским.
Третья публикация заслуживает того, чтобы о ней сказать подробнее.
Поэт и музыкальный критик К. М Мазурин издал в 1901 году,
под псевдонимом К. Герра, небольшую книгу, озаглавленную
"Строфы Нирузама". Книга была оформлена как переводная публикация
стихотворного сборника. В предисловии К. Герра сообщал, что
он издает старую и дефектную рукопись стихов персидского поэта,
которая случайно попала к нему в руки во время путешествия по
Востоку. Об авторе стихов К. Герра сообщает немного: поэт родом
из Хорасана, жизнь его приходится на середину Х века. Книга сначала
была встречена как серьезное издание, но уже вскоре, угадав
под именем Нирузам перевертыш фамилии Мазурин, критики квалифицировали
сборник как искусную литературную подделку; стихи, помещенные
в ней, стилизованные под Саади и Хафиза, решили они,
были сочинены самим Мазуриным. В действительности же, как показало
тщательное изучение стихотворных текстов "Строф Нирузама",
предпринятое авторами этих строк, книга Мазурина имеет в своей
основе классические персидско-таджикские тексты, а именно четверостишия
Омара Хайяма. Девяносто восемь строф (так названы в
книге отдельные стихотворения) из ста шестидесяти восьми строф,
составляющих сборник, представляют собой вольные переводы Хайяма,
импровизации на хайямовские темы, контаминации двух-трех его
четверостиший. Всего в "Строфах Нирузама" представлен текст 110
хайямовских рубаи.
Вот в виде образца одна из "строф Нирузама":
Увы! Кончаются младые наши лета,
И юности весна назавтра отцветет,
И радостная песнь закончена и спета,
И завтра навсегда в устах моих замрет.
А я так и не знаю откуда и куда,
Как птичка, юность та сама ко мне явилась,
Понять не в силах я, как наконец случилось,
Что птичку эту вновь не встречу никогда.
(пер. К. Герра) [ger-0005]
Стихи представляют собой вольный перевод, хотя и достаточно
близкий, следующего известного рубаи Хайяма:
Как жаль, что окончена книга юности
И ранняя весна жизни обернулась зимой.
Та птица радости, которую звали молодость,
Увы, не знаю, когда прилетела и когда скрылась. [org-0186]
Книга Мазурина, имевшая, как сообщают критики, заметный успех
у читателей, составила примечательное явление русской литературной
жизни начала ХХ века как первый опыт издания сборника русских
стихотворных переводов Омара Хайяма, хотя имя поэта и не
было названо.
Следующие по времени работы над художественным переводом Хайяма
появились в 1910--1916 годах. Они были весьма разнообразны
по подходу.
Путем вольной импровизации на основе хайямовских мотивов пошел
переводчик А. Н. Данилевский-Александров. Он создал три песни,
каждая из которых построена на нескольких, сближенных по
мысли, рубаи. Эти песни, названные переводчиком "Рай и вино",
"Кисмет" и "Воля бога" с общим заголовком "Из руббаи, то есть
куплетов Омара Хайяма", были помещены в вышедшей в 1910 году
книге "В мире песни". Приведем здесь текст третьей песни, в которой
близость к персидско-таджикскому подлиннику ощущается в
наибольшей степени:
Все, что существует, это след лишь
Воли всемогущей грозного Алла,
И в теченье жизни, и в людских деяньях
Нет свободной воли, нет добра и зла.
На скрижалях мира пишет он судьбою,
И судьба для жизни лишь дает закон.
Все усилья наши — это возмущенья
И смятенья духа и бессильный стон.
Беспредельно море с мрачной глубиною,
Но оно ведь меньше всех пролитых слез,
Ад — лишь искра только муки бесполезной
Страждущего духа на руинах грез.
Если ж есть средь прозы проблеск утешенья,
Если сердце чует светлый рай порой,
То судьба дарит нам, по веленью бога,
Этот рай цветистый только лишь с мечтой.
В 1910 году Омар Хайям привлек внимание известного поэта К.
Д. Бальмонта. Он издал в журнале "Русская мысль" переводы одиннадцати
четверостиший Хайяма. Бальмонт был первым русским поэтом,
переводившим хайямовские рубаи только в форме четверостиший
Не считая, впрочем, необходимым воспроизводить схему рифмовки
подлинника, он применял перекрестную рифму, опоясывающую, иногда
монорим. Переводчик не отступал от основного содержания персидско-таджикского
подлинника, однако Хайям представал в некоторых
переводах художественно обедненным, например:
Древо печали ты в сердце своем не сажай,
Книгу веселья, напротив, почаще читай,
Зову хотенья внимай и на зов отвечай,
Миг быстротечный встречай и лозою венчай.
(пер. К. Бальмонт) [bal-0005]
Это является примитивизирующим переводом известного рубаи
Хайяма: [org-0133]
Нельзя растить в сердце росток печали,
Надо безотрывно читать книгу наслаждений.
Нужно пить вино и потакать желаниям сердца,
Ведь неизвестно, сколько времени дано нам побыть на свете.
Упомянем еще один из ранних опытов. В 1913 году в книге стихов
"Старые боги" было напечатано четыре стихотворения под общим
заголовком "С персидского. Из Омара Хайяма". Переводчик В. А.
Мазуркевич достаточно точно передает мысль и тональность хайямовских
рубаи русскими шестистишиями. Приведем для образца один
из этих переводов:
К чему грустить нам о грехах?
Грехи отпустит нам Аллах. [А-017]
Напрасна грусть твоя, Хайям:
Ведь милость и нужна лишь там,
Где есть грехи; кто ж свят, тому
И так прощенье ни к чему.
(пер. В. Мазуркевич) [maz-0002]
В оригинале: [org-0532]
Хайям! К чему так сокрушаться из-за грехов?
Есть ли хоть какая польза от страданий в конце концов?
Если нет прегрешений — нет и прощенья,
Прощенье-то и возникло из-за грехов. Так зачем скорбеть?
И наконец в 1916 году появилось первое солидное художественное
издание, подготовленное на основе научной базы. Книга "Персидские
лирики Х--XV веков", представлявшая русскому читателю
творчество восьми поэтов, была подготовлена академиком Ф. Е.
Коршем, отредактирована после его смерти и опубликована известным
знатоком арабской и персидско-таджикской литературы А. Е.
Крымским. Переводам Крымский предпослал "Введение", рассказывающее
о поэтах. Творчество Омара Хайяма представлено в книге девятнадцатью
стихотворениями в переводе ученика академика Корша -
- И. П. Умова (переводы Умова были опубликованы ранее, в 1911
году). Все рубаи переданы русскими восьмистишиями с перекрестной
рифмой. Переводы верны и искусны, хотя и утратили лаконичность и
несколько стилизованы под русскую классику. Помещаем один из самых
удачных переводов:
Ничтожен мир, и все ничтожно,
Что в жалком мире ты познал;
Что слышал, суетно и ложно,
И тщетно все, что ты сказал.
Ты мыслил в хижине смиренной,
О чем? К чему? — Ничтожно то.
Ты обошел концы вселенной, --
Но все пред Вечностью — ничто.
(пер. И. Умов) [umo-0001]
Точный перевод текста Хайяма следующий: [org-0499]
Ты видел мир, но все, что ты видел, — ничто,
И все, что ты сказал и слыхал, — ничто,
Из конца в конец весь мир обошел — ничто,
И если лишь по дому ползал — ничто.
Оценивая опыты перевода Омара Хайяма в 1891--1916 годах в
России, можно квалифицировать их как переводы вольные. Требование
художественной адекватности еще отсутствовало в переводческой
практике. При большей или меньшей близости к содержанию подлинника,
стиховая форма, как правило, переводчиками сознательно
игнорировалась. Персидско-таджикские рубаи воспроизводились языком
русской поэзии, с присущими ей разнообразием размеров и привычными
для читателя схемами рифмовки. Это вполне согласовывалось
с существовавшими представлениями о задачах художественного
перевода с восточных языков: не поступаться формальной эстетикой
русского стихосложения. Не укладываясь в лаконичную форму четверостишия,
поэты передавали хайямовские рубаи многословно (за
редким исключением), стихотворениями в полтора, в два, а то и в
четыре раза длиннее.
В следующие два десятилетия (точнее: в 1917--1934 годах) появились
лишь две публикации переводов Хайяма.
Автору одной из них — И. Тхоржевскому — принадлежит особое
место в деле популяризации Омара Хайяма среди любителей поэзии
России. Тхоржевский был первым создателем сборника стихов Хайяма
на русском языке (если не считать работы Мазурина, где Хайям был
представлен в вольных переводах, да к тому же анонимно). В 1928
году Тхоржевский опубликовал в Париже книгу русских переводов
Хайяма, двумя годами раньше они уже были напечатаны в журнале
"Современные записки". Тхоржевскому — первому из переводчиков -
- удалось воспроизвести в русских стихах такие качества хайямовских
рубаи, составляющие их суть, как чеканная звучность, яркая
парадоксальность поэтической идеи, блестящее острословие и заразительная
эмоциональность, которые позволили Эдварду Фитцджеральду
сказать: "Старик Хайям звенит как настоящий металл".
Тхоржевский попытался создать русские четверостишия как нечто
равновеликое персидско-таджикскому рубаи. Все переводы он выполнил
одним коротким размером — пятистопным ямбом, точно воспроизведя
рифмовку строк рубаи.
Приведем для образца одно из известных хайямовских четверостиший
в переводе Тхоржевского:
Ловушки, ямы на моем пути.
Их бог расставил. И велел идти.
И все предвидел. И меня оставил.
И судит тот, кто не хотел спасти!
(пер. И. Тхоржевский) [tho-0111]
Настроение и смысл рубаи переданы верно, хотя переводчик отступил
от подлинника весьма заметно. В оригинале: [org-0690]
Две сотни ловушек ты расставил на моем пути,
Ты говоришь: убью тебя, если наступишь на них.
Сам ты расставил ловушки и всякого, кто наступит на них,
Ловишь и убиваешь. И ослушником зовешь.
Высоколитературные переводы Тхоржевского, к сожалению, лишены
текстуальной точности. Лишь около шестидесяти процентов его переводов
легко идентифицируется с подлинником. Некоторые четверостишия
— приблизительно шестая часть — это перевод английских
строф из поэмы Фитцджеральда "Рубайат Омара Хайяма". Остальные
четверостишия — их около пятидесяти — не поддаются идентификации,
возможно, это собственные стихи Тхоржевского, разработавшего
хайямовские мотивы.
Блестящие по форме переводы Тхоржевского имели огромный читательский
успех, многократно публиковались в сборниках, антологиях,
цитировались в исследованиях. Полностью весь парижский сборник
переиздан в приложении к книге Г. Гулиа "Сказание об Омаре
Хайяме". вышедшей в свет в 1975 г. Писатель Вл. Солоухин заметил
в статье "Как мы переводим", что читающий переводы Тхоржевского
получает истинное удовольствие от четверостиший Омара Хайяма,
они так легко звучат, сразу запоминаются, что "это стоит сухой и
скрупулезной точности" (здесь же, впрочем, оговаривается, что
неплохо рядом иметь и точный академический перевод).
В начале тридцатых годов появилась еще одна интересующая нас
публикация. Этнограф и фольклорист А. Е Грузинский напечатал в
книге "Памяти П. Н. Сакулина" подборку из тридцати одного стихотворения
с заглавием "Из четверостиший Омара Хайяма (XI--XII
вв,)". Грузинский достиг заметного успеха в создании энергичных
и выразительных русских четверостиший, некоторые из них тождественны
рубаи и по расположению рифмующих строк (хотя в большей
части переводов рифма перекрестная, парная и опоясывающая). Сличение
с подлинным текстом показывает точность этих переводов,
однако лаконичность русских стихов в ряде случаев достигается
опущением некоторых художественных деталей, что упрощает поэзию
Хайяма. Покажем это на одном примере.
Вновь плачет облако на бархат луга...
Трава нас веселит, но — боже мой! --
Кого та зелень усладит собой,
Что вырастет из нас? — Вина подруга!
(пер. А. Грузинский) [gru-0005]
Подлинник: [org-0529]
Набежало облако и вновь пролило влагу над лужайкой, --
Нельзя проводить время без вина цвета розы.
Сегодня мы любуемся этой зеленой травой, --
Кто-то будет любоваться травой, что прорастет из нашего праха?
Середина тридцатых годов ознаменовалась новой мощной волной
интереса к творчеству Омара Хайяма. В эти годы появились крупные
и значительные публикации художественных переводов Хайяма, выполненные
Л. С. Некорой, С. Кашеваровым, О. Румером.
Л. С. Некора знал язык классической персидско-таджикской поэзии.
Он работал над Хайямом по тексту одной из старых рукописей
хайямовских рубаи (1460 года), хранящейся в Библиотеке Бодлеаны
в Оксфорде. Переводя рубаи русскими четверостишиями, Некора придал
им один стихотворный размер — восьмистопный ямб, с цезурой
посредине, воспроизводя схему рифмовки рубаи и следуя хайямовской
логике поэтического высказывания.
Переводы Некоры отличает высокая степень точности. В упрек
автору переводов можно поставить только некоторую растянутость
строк, из-за цезуры русские четверостишия воспринимаются при
чтении как восьмистишия, и Хайям утрачивает столь показательную
для него экспрессивность стиха.
Несколько переводов Некора опубликовал в 1924 году. В 1935
году они вошли в книгу "Восток", где были напечатаны уже 144
четверостишия Хайяма, переводчик подписал эту публикацию только
инициалами — "Л. Н.".
Надежные переводы Некоры, созданные на основе филологической
работы, сохраняют свое значение до сих пор, авторы исследований
по персидско-таджикской литературе часто цитируют их.
Также с подлинным текстом, по изданиям А. Кристенсена, Е.
Винфельда, Ж. Никола, работал при переводе Хайяма С. Кашеваров.
В 1935 году он напечатал в журнале "Литературный Узбекистан"
большой цикл хайямовских рубаи — 122 четверостишия. Кашеваров
неукоснительно следовал в стихотворных переводах принципу строгой,
подстрочной дословности. Переводы Кашеварова верно излагают * * *
Мы упомянули четырнадцать авторов — всех первых переводчиков
Омара Хайяма русскими стихами. Полный список поэтов, переводивших
Хайяма, включает более сорока имен, Назовем в настоящей
статье еще самые крупные и интересные работы над переводом хайямовских
четверостиший, опубликованные с начала сороковых годов
по настоящее время.
А. В. Старостин, известный знаток истории персидско-таджикской
литературы, дал переводы 120 хайямовских рубаи. Переводы
добросовестны, скрупулезно точны, что было одобрительно отмечено
специалистами, которые охотно цитируют Омара Хайяма в этих переводах,
включают их в антологии классической поэзии. Переводы выполнены
разными размерами, иногда это пятистопный ямб, но во
многих случаях размеры выбраны длинные: пятистопный анапест,
восьмистопный хорей с цезурой, девятистопный ямб с цезурой и
др., переводчик сохраняет редиф. Длинные строки лишают русские
четверостишия характерной для Хайяма сжатости и живости звучания.
Некоторые знатоки персидско-таджикской поэзии, хорошо знающие
Хайяма в подлиннике, отдают предпочтение переводам В. Державина,
работавшего над переводом по подстрочнику, но с участием литературоведов.
Державину принадлежит самое крупное собрание переводов
Хайяма — 488 стихотворений. Первые 292 из них были выполнены
по подстрочнику Р. М. Алиева и М.-Н. Османова, следующие 196
выбраны, как показывает сличение, из публикации известного индийского
ученого Свами Тиртха. В 1965 году Державин издал свои
переводы отдельным сборником; в сборник вкралась, к сожалению,
существенная ошибка — четырнадцать рубаи Хайяма переведены Державиным
дважды и включены в книгу как самостоятельные четверостишия.
Не ставя перед собой задачу разработки единой стиховой формы
для передачи рубаи, Державин пользуется разными стихотворными
размерами, несколько злоупотребляя размерами длинными. Строго
придерживаясь принципа абсолютной дос
...Закладка в соц.сетях
