Жанр: Стихи
Стихотворения
...тров унаследовал дух.
И шаг, и светлейший из светлых
Взгляд, коим поныне светла...
Последний - посмертный - бессмертный
Подарок России - Петра.
2 июля 1931
3
(СТАНОК)
Вся его наука -
Мощь. Светло - гляжу:
Пушкинскую руку
Жму, а не лижу.
Прадеду - товарка:
В той же мастерской!
Каждая помарка -
Как своей рукой.
Вольному - под стопки?
Мне, в котле чудес
Сём - открытой скобки
Ведающей - вес,
Мнящейся описки -
Смысл, короче - всё.
Ибо нету сыска
Пуще, чем родство!
Пелось как - поется
И поныне - так.
Знаем, как "дается"!
Над тобой, "пустяк",
Знаем - как потелось!
От тебя, мазок,
Знаю - как хотелось
В лес - на бал - в возок...
И как - спать хотелось!
Над цветком любви -
Знаю, как скрипелось
Негрскими зубьми!
Перья на востроты -
Знаю, как чинил!
Пальцы не просохли
От его чернил!
А зато - меж талых
Свеч, картежных сеч -
Знаю - как стрясалось!
От зеркал, от плеч
Голых, от бокалов
Битых на полу -
Знаю, как бежалось
К голому столу!
В битву без злодейства:
Самого - с самим!
- Пушкиным не бейте!
Ибо бью вас - им!
Преодоленье
Косности русской -
Пушкинский гений?
Пушкинский мускул
На кашалотьей
Туше судьбы -
Мускул полета,
Бега,
Борьбы.
С утренней негой
Бившийся - бодро!
Ровного бега,
Долгого хода -
Мускул. Побегов
Мускул степных,
Шлюпки, что к брегу
Тщится сквозь вихрь.
Не онедужен
Русскою кровью -
О, не верблюжья
И не воловья
Жила (усердство
Из-под ремня!) -
Конского сердца
Мышца - моя!
Больше балласту -
Краше осанка!
Мускул гимнаста
И арестанта,
Что на канате
Собственных жил
Из каземата -
Соколом взмыл!
Пушкин - с монаршьих
Рук руководством
Бившийся так же
Насмерть - как бьется
(Мощь - прибывала,
Сила - росла)
С мускулом вала
Мускул весла.
Кто-то, на фуру
Несший: "Атлета
Мускулатура,
А не поэта!"
То - серафима
Сила - была:
Несокрушимый
Мускул - крыла.
10 июля 1931
(ПОЭТ И ЦАРЬ)
1(5)
Потусторонним
Залом царей.
- А непреклонный
Мраморный сей?
Столь величавый
В золоте барм.
- Пушкинской славы
Жалкий жандарм.
Автора - хаял,
Рукопись - стриг.
Польского края -
Зверский мясник.
Зорче вглядися!
Не забывай:
Певцоубийца
Царь Николай
Первый.
12 июля 1931
2(6)
Нет, бил барабан перед смутным полком,
Когда мы вождя хоронили:
То зубы царёвы над мертвым певцом
Почетную дробь выводили.
Такой уж почет, что ближайшим друзьям -
Нет места. В изглавьи, в изножьи,
И справа, и слева - ручищи по швам -
Жандармские груди и рожи.
Не диво ли - и на тишайшем из лож
Пребыть поднадзорным мальчишкой?
На что-то, на что-то, на что-то похож
Почет сей, почетно - да слишком!
Гляди, мол, страна, как, молве вопреки,
Монарх о поэте печется!
Почетно - почетно - почетно - архипочетно,
- почетно - до черту!
Кого ж это так - точно воры вора
Пристреленного - выносили?
Изменника? Нет. С проходного двора -
Умнейшего мужа России.
Медон, 19 июля 1931
3(7)
Народоправству, свалившему трон,
Не упразднившему - тренья:
Не поручать палачам похорон
Жертв, цензорам - погребенья
Пушкиных. В непредуказанный срок,
В предотвращение смуты.
Не увозить под (великий!) шумок
По воровскому маршруту -
Не обрекать на последний мрак,
Полную глухонемость
Тела, обкарнанного и так
Ножницами - в поэмах.
19 июля 1933
СТРАНА
С фонарем обшарьте
Весь подлунный свет!
Той страны на карте -
Нет, в пространстве - нет.
Выпита как с блюдца, -
Донышко блестит.
Можно ли вернуться
В дом, который - срыт?
Заново родися -
В новую страну!
Ну-ка, воротися
На спину коню
Сбросившему! Кости
Целы-то - хотя?
Эдакому гостю
Булочник - ломтя
Ломаного, плотник -
Гроба не продаст!
Той ее - несчетных
Верст, небесных царств,
Той, где на монетах -
Молодость моя,
Той России - нету.
- Как и той меня.
Конец июня 1931
ОДА ПЕШЕМУ ХОДУ
В век сплошных скоропадских,
Роковых скоростей -
Слава стойкому братству
Пешехожих ступней!
Всеутёсно, всерощно,
Прямиком, без дорог,
Обивающих мощно
Лишь природы - порог,
Дерзко попранный веком.
(В век турбин и динам
Только жить, что калекам!)
...Но и мстящей же вам
За рекламные клейма
На вскормившую грудь.
- Нет, безногое племя,
Даль - ногами добудь!
Слава толстым подметкам,
Сапогам на гвоздях,
Ходокам, скороходкам -
Божествам в сапогах!
Если есть в мире - ода
Богу сил, богу гор -
Это взгляд пешехода
На застрявший мотор.
Сей ухмыл в пол-аршина,
Просто - шире лица:
Пешехода на шину
Взгляд - что лопается!
Поглядите на чванством
Распираемый торс!
Паразиты пространства,
Алкоголики верст -
Что сквозь пыльную тучу
Рукоплещущих толп
Расшибаются.
- Случай?
- Дури собственной - столб.
Вот он, грузов наспинных
Бич, мечтателей меч!
Красоту - как насильник
С ног сшибающий: лечь!
Не ответит и ляжет -
Как могила - как пласт, -
Но лица не покажет
И души не отдаст...
Ничего не отдаст вам
Ни апрель, ни июль, -
О безглазый, очкастый
Лакированный нуль!
Между Зюдом и Нордом -
Поставщик суеты!
Ваши форды (рекорды
Быстроты: пустоты),
Ваши Рольсы и Ройсы -
Змея ветхая лесть!
Сыне! Господа бойся,
Ноги давшего - бресть.
Драгоценные куклы
С Опера и Мадлэн,
Вам бы тихие туфли
Мертвецовы - взамен
Лакированных лодок.
О, холодная ложь
Манекенных колодок,
Неступивших подошв!
Слава Господу в небе -
Богу сил. Богу царств -
За гранит и за щебень,
И за шпат и за кварц,
Чистоганную сдачу
Под копытом - кремня...
И за то, что - ходячим
Чудом - создал меня!
Дармоедством пресытясь,
С шины - спешится внук.
Пешеходы! Держитесь -
Ног, как праотцы - рук.
Где предел для резины -
Там простор для ноги.
Не хватает бензину?
Вздоху - хватит в груди!
Как поток жаждет Прага,
Так восторг жаждет - трат.
Ничему, кроме шага,
Не учите ребят!
По ручьям, по моррэнам,
Дальше - нет! дальше - стой!
Чтобы Альпы - коленом
Знал, саванны - ступней.
Я костьми, други, лягу -
За раскрытие школ!
Чтоб от первого шага
До последнего - шел
Внук мой! отпрыск мой! мускул,
Посрамивший Аид!
Чтобы в царстве моллюсков -
На своих-на двоих!
Медон, 26 августа 1931 - Кламар, 30 марта 1933
Тише, тише, тише, век мой громкий!
За меня потоки - и потомки.
ДОМ
Из-под нахмуренных бровей
Дом - будто юности моей
День, будто молодость моя
Меня встречает: - Здравствуй, я!
Так самочувственно-знаком
Лоб, прячущийся под плащом
Плюща, срастающийся с ним,
Смущающийся быть большим.
Недаром я - грузи! вези! -
В непросыхающей грязи
Мне предоставленных трущоб
Фронтоном чувствовала лоб.
Аполлонический подъем
Музейного фронтона - лбом
Своим. От улицы вдали
Я за стихами кончу дни -
Как за ветвями бузины.
Глаза - без всякого тепла:
То зелень старого стекла,
Сто лет глядящегося в сад,
Пустующий - сто пятьдесят.
Стекла, дремучего, как сон,
Окна, единственный закон
Которого: гостей не ждать,
Прохожего не отражать.
Не сдавшиеся злобе дня
Глаза, оставшиеся - да! -
Зерцалами самих себя.
Из-под нахмуренных бровей -
О, зелень юности моей!
Та - риз моих, та - бус моих,
Та - глаз моих, та - слез моих...
Меж обступающих громад -
Дом - пережиток, дом - магнат,
Скрывающийся между лип.
Девический дагерротип
Души моей...
6 сентября 1931
БУЗИНА
Бузина цельный сад залила!
Бузина зелена, зелена,
Зеленее, чем плесень на чане!
Зелена, значит, лето в начале!
Синева - до скончания дней!
Бузина моих глаз зеленей!
А потом - через ночь - костром
Ростопчинским! - в очах красно
От бузинной пузырчатой трели.
Красней кори на собственном теле
По всем порам твоим, лазорь,
Рассыпающаяся корь
Бузины - до зимы, до зимы!
Что за краски разведены
В мелкой ягоде слаще яда!
Кумача, сургуча и ада -
Смесь, коралловых мелких бус
Блеск, запекшейся крови вкус.
Бузина казнена, казнена!
Бузина - целый сад залила
Кровью юных и кровью чистых,
Кровью веточек огнекистых -
Веселейшей из всех кровей:
Кровью сердца - твоей, моей...
А потом - водопад зерна,
А потом - бузина черна:
С чем-то сливовым, с чем-то липким.
Над калиткой, стонавшей скрипкой,
Возле дома, который пуст,
Одинокий бузинный куст.
Бузина, без ума, без ума
Я от бус твоих, бузина!
Степь - хунхузу, Кавказ - грузину,
Мне - мой куст под окном бузинный
Дайте. Вместо Дворцов Искусств
Только этот бузинный куст...
Новосёлы моей страны!
Из-за ягоды - бузины,
Детской жажды моей багровой,
Из-за древа и из-за слова:
Бузина (по сей день - ночьми...),
Яда - всосанного очьми...
Бузина багрова, багрова!
Бузина - целый край забрала
В лапы. Детство мое у власти.
Нечто вроде преступной страсти,
Бузина, меж тобой и мной.
Я бы века болезнь - бузиной
Назвала...
11 сентября 1931, Медон - 21 мая 1935, Ване
- Не нужен твой стих -
Как бабушкин сон.
- А мы для иных
Сновидим времен.
- Докучен твой стих -
Как дедушкин вздох.
- А мы для иных
Дозорим эпох.
- В пять лет - целый свет -
Вот сон наш каков!
- Ваш - на пять лишь лет.
Мой - на пять веков.
- Иди, куда дни!
- Дни мимо идут...
- Иди, куда мы.
- Слепые ведут.
А быть или нет
Стихам на Руси -
Потоки спроси,
Потомков спроси.
14 сентября 1931
- Насмарку твой стих!
На стройку твой лес
Столетний!
- Не верь, сын!
И вместо земных
Насильных небес -
Небесных земель
Синь.
14 сентября 1931
СТИХИ К СЫНУ
Ни к городу и ни к селу -
Езжай, мой сын, в свою страну, -
В край - всем краям наоборот! -
Куда назад идти - вперед
Идти, - особенно - тебе,
Руси не видывавшее
Дитя мое... Мое? Ее -
Дитя! То самое былье,
Которым порастает быль.
Землицу, стершуюся в пыль,
Ужель ребенку в колыбель
Нести в трясущихся горстях:
"Русь - этот прах, чти - этот прах!"
От неиспытанных утрат -
Иди - куда глаза глядят!
Всех стран - глаза, со всей земли -
Глаза, и синие твои
Глаза, в которые гляжусь:
В глаза, глядящие на Русь.
Да не поклонимся словам!
Русь - прадедам, Россия - нам,
Вам - просветители пещер -
Призывное: СССР, -
Не менее во тьме небес
Призывное, чем: SOS.
Нас родина не позовет!
Езжай, мой сын, домой - вперед -
В свой край, в свой век, в свой час, - от нас -
В Россию - вас, в Россию - масс,
В наш-час - страну! в сей-час - страну!
В на-Марс - страну! в без-нас - страну!
Январь 1932
Наша совесть - не ваша совесть!
Полно! - Вольно! - О всем забыв,
Дети, сами пишите повесть
Дней своих и страстей своих.
Соляное семейство Лота -
Вот семейственный ваш альбом!
Дети! Сами сводите счеты
С выдаваемым за Содом -
Градом. С братом своим не дравшись -
Дело чисто твое, кудряш!
Ваш край, ваш век, ваш день, ваш час,
Наш грех, наш крест, наш спор, наш -
Гнев. В сиротские пелеринки
Облаченные отродясь -
Перестаньте справлять поминки
По Эдему, в котором вас
Не было! по плодам - и видом
Не видали! Поймите: слеп -
Вас ведущий на панихиду
По народу, который хлеб
Ест, и вам его даст, - как скоро
Из Медона - да на Кубань.
Наша ссора - не ваша ссора!
Дети! Сами творите брань
Дней своих.
Январь 1932
Не быть тебе нулем
Из молодых - да вредным!
Ни медным королем,
Ни попросту - спортсмедным
Лбом, ни слепцом путей,
Коптителем кают,
Ни парой челюстей,
Которые жуют, -
В сём полагая цель.
Ибо в любую щель -
Я - с моим ветром буйным!
Не быть тебе буржуем.
Ни галльским петухом,
Хвост заложившим в банке,
Ни томным женихом
Седой американки, -
Нет, ни одним из тех,
Дописанных, как лист,
Которым - только смех
Остался, только свист
Достался от отцов!
С той стороны весов
Я - с черноземным грузом!
Не быть тебе французом.
Но также - ни одним
Из нас, досадных внукам!
Кем будешь - Бог один...
Не будешь кем - порукой -
Я, что в тебя - всю Русь
Вкачала - как насосом!
Бог видит - побожусь! -
Не будешь ты отбросом
Страны своей.
22 января 1932
РОДИНА
О неподатливый язык!
Чего бы попросту - мужик,
Пойми, певал и до меня:
- Россия, родина моя!
Но и с калужского холма
Мне открывалася она -
Даль - тридевятая земля!
Чужбина, родина моя!
Даль, прирожденная, как боль,
Настолько родина и столь
Рок, что повсюду, через всю
Даль - всю ее с собой несу!
Даль, отдалившая мне близь,
Даль, говорящая: "Вернись
Домой!"
Со всех - до горних звёзд -
Меня снимающая мест!
Недаром, голубей воды,
Я далью обдавала лбы.
Ты! Сей руки своей лишусь, -
Хоть двух! Губами подпишусь
На плахе: распрь моих земля -
Гордыня, родина моя!
12 мая 1932
Дом, с зеленою гущей:
Кущ зеленою кровью...
Где покончила - пуще
Чем с собою: с любовью.
14 июня 1932
Закрыв глаза - раз иначе нельзя -
(А иначе - нельзя!) закрыв глаза
На бывшее (чем топтанное травка -
Тем гуще лишь!), но ждущее - до завтра ж!
Не ждущее уже: смерть, у меня
Не ждущая до завтрашнего дня...
Так, опустив глубокую завесу,
Закрыв глаза, как занавес над пьесой:
Над местом, по которому - метла...
(А голова, как комната - светла!)
На голову свою -
- да попросту - от света
Закрыв глаза, и не закрыв, а сжав -
Всем существом в ребро, в плечо, в рукав
- Как скрипачу вовек не разучиться! -
В знакомую, глубокую ключицу -
В тот жаркий ключ, изустный и живой -
Что нам воды - дороже - ключевой.
Сентябрь 1932
ICI-HAUT
Товарищи, как нравится
Вам в проходном дворе
Всеравенства - перст главенства:
- Заройте на горе!
В век распевай, как хочется
Нам - либо упраздним,
В век скопищ - одиночества
- Хочу лежать один -
Вздох.
17 октября 1932
Ветхозаветная тишина,
Сирой полыни крестик.
Похоронили поэта на
Самом высоком месте.
Так и во гробе еще - подъем
Он даровал - несущим.
...Стало быть, именно на своем
Месте, ему присущем.
Выше которого только вздох,
Мой из моей неволи.
Выше которого - только Бог!
Бог - и ни вещи боле.
Всечеловека среди высот
Вечных при каждом строе.
Как подобает поэта - под
Небом и над землею.
После России, где меньше он
Был, чем последний смазчик -
Равным в ряду - всех из ряда вон
Равенства - выходящих.
В гор ряду, в зорь ряду, в гнезд ряду,
Орльих, по всем утесам.
На пятьдесят, хоть, восьмом году -
Стал рядовым, был способ!
Уединенный вошедший в круг
Горе? - Нет, радость в доме!
На сорок верст высоты вокруг
Солнечного да кроме
Лунного - ни одного лица,
Ибо соседей - нету.
Место откуплено до конца
Памяти и планеты.
В стране, которая - одна
Из всех звалась Господней,
Теперь меняют имена
Всяк, как ему сегодня
На ум или не-ум (потом
Решим!) взбредет. "Леонтьем
Крещеный - просит о такомто
прозвище". - Извольте!
А впрочем, что ему с холма,
Как звать такую малость?
Я гору знаю, что сама
Переименовалась.
Среди казарм, и шахт, и школ:
Чтобы душа не билась! -
Я гору знаю, что в престол
Души преобразилась.
В котлов и общего котла,
Всеобщей котловины
Век - гору знаю, что светла
Тем, что на ней единый
Спит - на отвесном пустыре
Над уровнем движенья.
Преображенье на горе?
Горы - преображенье.
Гора, как все была: стара,
Меж прочих не отметишь.
Днесь Вечной Памяти Гора,
Доколе солнце светит -
Вожатому - душ, а не масс!
Не двести лет, не двадцать,
Гора та - как бы ни звалась -
До веку будет зваться
Волошинской.
23 сентября 1932
- "Переименовать!" Приказ -
Одно, народный глас - другое.
Так, погребенья через час,
Пошла "Волошинскою горою"
Гора, названье Янычар
Носившая - четыре века.
А у почтительных татар:
- Гора Большого Человека.
22 мая 1935
Посмотри в окно!
Чтобы сохранить великий дар природы — зрение,
врачи рекомендуют читать непрерывно не более 45–50 минут,
а потом делать перерыв для ослабления мышц глаза.
В перерывах между чтением полезны
гимнастические упражнения: переключение зрения с ближней точки на более дальнюю.
Над вороным утесом -
Белой зари рукав.
Ногу - уже с заносом
Бега - с трудом вкопав
В землю, смеясь, что первой
Встала, в зари венце -
Макс! мне было - так верно
Ждать на твоем крыльце!
Позже, отвесным полднем,
Под колокольцы коз,
С всхолмья да на восхолмье,
С глыбы да на утес -
По трехсаженным креслам:
- Тронам иных эпох! -
Макс! мне было - так лестно
Лезть за тобою - Бог
Знает куда! Да, виды
Видящим - путь скалист.
С глыбы на пирамиду,
С рыбы - на обелиск...
Ну, а потом, на плоской
Вышке - орлы вокруг -
Макс! мне было - так просто
Есть у тебя из рук,
Божьих или медвежьих,
Опережавших "дай",
Рук неизменно-брежных,
За воспаленный край
Раны умевших браться
В веры сплошном луче.
Макс, мне было так братски
Спать на твоем плече!
(Горы... Себе на горе
Видится мне одно
Место: с него два моря
Были видны по дно
Бездны... два моря сразу!
Дщери иной поры,
Кто вам свои два глаза
Преподнесет с горы?)
...Только теперь, в подполье,
Вижу, когда потух
Свет - до чего мне вольно
Было в охвате двух
Рук твоих... В первых встречных
Царстве - о сам суди,
Макс, до чего мне вечно
Было в твоей груди!
Пусть ни единой травки,
Площе, чем на столе -
Макс! мне будет - так мягко
Спать на твоей скале!
28 сентября 1932
Темная сила!
Мpa-ремесло!
Скольких сгубило,
Как малых - спасло.
"1932"
Никуда не уехали - ты да я -
Обернулись прорехами - все моря!
Совладельцам пятерки рваной -
Океаны не по карману!
Нищеты вековечная сухомять!
Снова лето, как корку, всухую мять!
Обернулось нам море - мелью:
Наше лето - другие съели!
С жиру лопающиеся: жир - их "лоск",
Что не только что масло едят, а мозг
Наш - в поэмах, в сонатах, в сводах:
Людоеды в парижских модах!
Нами - лакомящиеся: франк - за вход.
О, урод, как водой туалетной - рот
Сполоснувший - бессмертной песней!
Будьте прокляты вы - за весь мой
Стыд: вам руку жать, когда зуд в горсти, -
Пятью пальцами - да от всех пяти
Чувств - на память о чувствах добрых -
Через все вам лицо - автограф!
1932-1935
СТОЛ
Мой письменный верный стол!
Спасибо за то, что шел
Со мною по всем путям.
Меня охранял - как шрам.
Мой письменный вьючный мул!
Спасибо, что ног не гнул
Под ношей, поклажу грез -
Спасибо - что нес и нес.
Строжайшее из зерцал!
Спасибо за то, что стал
- Соблазнам мирским порог -
Всем радостям поперек,
Всем низостям - наотрез!
Дубовый противовес
Льву ненависти, слону
Обиды - всему, всему.
Мой заживо смертный тес!
Спасибо, что рос и рос
Со мною, по мере дел
Настольных - большая, ширел,
Так ширился, до широт -
Таких, что, раскрывши рот,
Схватясь за столовый кант...
- Меня заливал, как штранд!
К себе пригвоздив чуть свет -
Спасибо за то, что - вслед
Срывался! На всех путях
Меня настигал, как шах -
Беглянку.
- Назад, на стул!
Спасибо за то, что блюл
И гнул. У невечных благ
Меня отбивал - как маг -
Сомнамбулу.
Битв рубцы,
Стол, выстроивший в столбцы
Горящие: жил багрец!
Деяний моих столбец!
Столп столпника, уст затвор -
Ты был мне престол, простор -
Тем был мне, что морю толп
Еврейских - горящий столп!
Так будь же благословен -
Лбом, локтем, узлом колен
Испытанный, - как пила
В грудь въевшийся - край стола!
Июль 1933
Тридцатая годовщина
Союза - верней любви.
Я знаю твои морщины,
Как знаешь и ты - мои,
Которых - не ты ли - автор?
Съедавший за дестью десть,
Учивший, что нету - завтра,
Что только сегодня - есть.
И деньги, и письма с почты -
Стол - сбрасывавший - в поток!
Твердивший, что каждой строчки
Сегодня - последний срок.
Грозивший, что счетом ложек
Создателю не воздашь,
Что завтра меня положат -
Дурищу - да на тебя ж!
Тридцатая годовщина
Союза - держись, злецы!
Я знаю твои морщины,
Изъяны, рубцы, зубцы -
Малейшую из зазубрин!
(Зубами - коль стих не шел!)
Да, был человек возлюблен!
И сей человек был - стол
Сосновый. Не мне на всхолмье
Березу берёг карел!
Порой еще с слезкой смольной,
Но вдруг - через ночь - старел,
Разумнел - так школьник дерзость
Сдает под мужской нажим.
Сажусь - еле доску держит,
Побьюсь - точно век дружим!
Ты - стоя, в упор, я - спину
Согнувши - пиши! пиши! -
Которую десятину
Вспахали, версту - прошли,
Покрыли: письмом - красивей
Не сыщешь в державе всей!
Не меньше, чем пол-России
Покрыто рукою сей!
Сосновый, дубовый, в лаке
Грошовом, с кольцом в ноздрях,
Садовый, столовый - всякий,
Лишь бы не на трех ногах!
Как трех Самозванцев в браке
Признавшая тезка - тот!
Бильярдный, базарный - всякий -
Лишь бы не сдавал высот
Заветных. Когда ж подастся
Железный - под локтевым
Напором, столов - богатство!
Вот пень: не обнять двоим!
А паперть? А край колодца?
А старой могилы - пласт?
Лишь только б мои два локтя
Всегда утверждали: - даст
Бог! Есть Бог! Поэт - устройчив:
Всё - стол ему, всё - престол!
Но лучше всего, всех стойче -
Ты, - мой наколенный стол!
Около 15 июля 1933 - 29-30 сентября 1935
Обидел и обошел?
Спасибо за то, что - стол
Дал, стойкий, врагам на страх
Стол - на четырех ногах
Упорства. Скорей - скалу
Своротишь! И лоб - к столу
Подстатный, и локоть под -
Чтоб лоб свой держать, как свод.
- А прочего дал в обрез?
А прочный, во весь мой вес,
Просторный, - во весь мой бег,
Стол - вечный - на весь мой век!
Спасибо тебе, Столяр,
За доску - во весь мой дар,
За ножки - прочней химер
Парижских, за вещь - в размер.
Мой письменный верный стол!
Спасибо за то, что ствол
Отдав мне, чтоб стать - столом,
Остался - живым стволом!
С листвы молодой игрой
Над бровью, с живой корой,
С слезами живой смолы,
С корнями до дна земли!
17 июля 1933
Квиты: вами я объедена,
Мною - живописаны.
Вас положат - на обеденный,
А меня - на письменный.
Оттого что, йотой счастлива,
Яств иных не ведала.
Оттого что слишком часто вы,
Долго вы обедали.
Всяк на выбранном заранее -
"Много до рождения! -"
Месте своего деяния,
Своего радения:
Вы - с отрыжками, я - с книжками,
С трюфелем, я - с грифелем,
Вы - с оливками, я - с рифмами,
С пикулем, я - с дактилем.
В головах - свечами смертными
Спаржа толстоногая.
Полосатая десертная
Скатерть вам - дорогою!
Табачку пыхнем гаванского
Слева вам - и справа вам.
Полотняная голландская
Скатерть вам - да саваном!
А чтоб скатертью не тратиться -
В яму, место низкое,
Вытряхнут "вас всех со скатерти:"
С крошками, с огрызками.
Каплуном-то вместо голубя
- Порох! душа - при вскрытии.
А меня положат - голую:
Два крыла прикрытием.
Конец июля 1933
Вскрыла жилы: неостановимо,
Невосстановимо хлещет жизнь.
Подставляйте миски и тарелки!
Всякая тарелка будет - мелкой,
Миска - плоской,
Через край - и мимо
В землю черную, питать тростник.
Невозвратно, неостановимо,
Невосстановимо хлещет стих.
6 января 1934
Тоска по родине! Давно
Разоблаченная морока!
Мне совершенно все равно -
Где совершенно одинокой
Быть, по каким камням домой
Брести с кошелкою базарной
В дом, и не знающий, что - мой,
Как госпиталь или казарма.
Мне все равно, каких среди
Лиц ощетиниваться пленным
Львом, из какой людской среды
Быть вытесненной - непременно -
В себя, в единоличье чувств.
Камчатским медведем без льдины
Где не ужиться (и не тщусь!),
Где унижаться - мне едино.
Не обольщусь и языком
Родным, его призывом млечным.
Мне безразлично - на каком
Непонимаемой быть встречным!
(Читателем, газетных тонн
Глотателем, доильцем сплетен...)
Двадцатого столетья - он,
А я - до всякого столетья!
Остолбеневши, как бревно,
Оставшееся от аллеи,
Мне всё - равны, мне всё - равно,
И, может быть, всего равнее -
Роднее бывшее - всего.
Все признаки с меня, все меты,
Все даты - как рукой сняло:
Душа, родившаяся - где-то.
Так край меня не уберег
Мой, что и самый зоркий сыщик
Вдоль всей души, всей - поперек!
Родимого пятна не сыщет!
Всяк дом мне чужд, всяк храм мне пуст,
И все - равно, и все - едино.
Но если по дороге - куст
Встает, особенно - рябина...
3 мая 1934
А Бог с вами!
Будьте овцами!
Ходите стадами, стаями
Без меты, без мысли собственной
Вслед Гитлеру или Сталину
Являйте из тел распластанных
Звезду или свасты крюки.
23 июня 1934
Это жизнь моя пропела - провыла
Прогудела - как осенний прибой -
И проплакала сама над собой.
Июнь 1934
КУСТ
Что нужно кусту от меня?
Не речи ж! Не доли собачьей
Моей человечьей, кляня
Которую - голову прячу
В него же (седей - день от дня!).
Сей мощи, и плещи, и гущи -
Что нужно кусту - от меня?
Имущему - от неимущей!
А нужно! иначе б не шел
Мне в очи, и в мысли, и в уши.
Не нужно б - тогда бы не цвел
Мне прямо в разверстую душу,
Что только кустом не пуста:
Окном моих всех захолустий!
Что, полная чаша куста,
Находишь на сем - месте пусте?
Чего не видал (на ветвях
Твоих - хоть бы лист одинаков!)
В моих преткновения пнях,
Сплошных препинания знаках?
Чего не слыхал (на ветвях
Молва не рождается в муках!),
В моих преткновения пнях,
Сплошных препинания звуках?
Да вот и сейчас, словарю
Придавши бессмертную силу, -
Да разве я то говорю,
Что знала, пока не раскрыла
Рта, знала еще на черте
Губ, той - за которой осколки...
И снова, во всей полноте,
Знать буду, как только умолкну.
А мне от куста - не шуми
Минуточку, мир человечий! -
А мне от куста - тишины:
Той, - между молчаньем и речью.
Той, - можешь - ничем, можешь - всем
Назвать: глубока, неизбывна.
Невнятности! наших поэм
Посмертных - невнятицы дивной.
Невнятицы старых садов,
Невнятицы музыки новой,
Невнятицы первых слогов,
Невнятицы Фауста Второго.
Той - до всего, после всего.
Гул множеств, идущих на форум.
Ну - шума ушного того,
Всё соединилось в котором.
Как будто бы все кувшины
Востока - на лобное всхолмье.
Такой от куста тишины,
Полнее не выразишь: полной.
Около 20 августа 1934
Уединение: уйди
В себя, как прадеды в феоды.
Уединение: в груди
Ищи и находи свободу.
Чтоб ни души, чтоб ни ноги -
На свете нет такого саду
Уединению. В груди
Ищи и находи прохладу.
Кто победил на площади -
Про то не думай и не ведай.
В уединении груди -
Справляй и погребай победу
Уединения в груди.
Уединение: уйди,
Жизнь!
Сентябрь 1934
О поэте не подумал
Век - и мне не до него.
Бог с ним, с громом. Бог с ним, с шумом
Времени не моего!
Если веку не до предков -
Не до правнуков мне: стад.
Век мой - яд мой, век мой - вред мой,
Век мой - враг мой, век мой - ад.
Сентябрь 1934
САД
За этот ад,
За этот бред,
Пошли мне сад
На старость лет.
На старость лет,
На старость бед:
Рабочих - лет,
Горбатых - лет...
На старость лет
Собачьих - клад:
Горячих лет -
Прохладный сад...
Для беглеца
Мне сад пошли:
Без ни-лица,
Без ни-души!
Сад: ни шажка!
Сад: ни глазка!
Сад: ни смешка!
Сад: ни свистка!
Без ни-ушка
Мне сад пошли:
Без ни-душка!
Без ни-души!
Скажи: довольно муки - на
Сад - одинокий, как сама.
(Но около и Сам не стань!)
- Сад, одинокий, как ты Сам.
Такой мне сад на старость лет...
- Тот сад? А может быть - тот свет? -
На старость лет моих пошли -
На отпущение души.
1 сентября 1934
ЧЕЛЮСКИНЦЫ
Челюскинцы! Звук -
Как сжатые челюсти.
Мороз их них прет,
Медведь из
...Закладка в соц.сетях
