Жанр: Стихи
Стихотворения
...У ветров спроси,
У волков спроси.
Так из края в край,
Так из града в град,
В правой рученьке - рай,
В левой рученьке - ад.
Рай и ад намешала тебе в питье,
День единый теперь - житие твое.
Проводи, жених,
До седьмой версты!
Много нас таких
На святой Руси.
Июль 1919
ТЕБЕ - ЧЕРЕЗ СТО ЛЕТ
К тебе, имеющему быть рожденным
Столетие спустя, как отдышу, -
Из самых недр - как на смерть осужденный,
Своей рукой пишу:
- Друг! не ищи меня! Другая мода!
Меня не помнят даже старики.
- Ртом не достать! - Через летейски воды
Протягиваю две руки.
Как два костра, глаза твои я вижу,
Пылающие мне в могилу - в ад, -
Ту видящие, что рукой не движет,
Умершую сто лет назад.
Со мной в руке - почти что горстка пыли -
Мои стихи! - я вижу: на ветру
Ты ищешь дом, где родилась я - или
В котором я умру.
На встречных женщин - тех, живых, счастливых, -
Горжусь, как смотришь, и ловлю слова:
- Сборище самозванок! Всё мертвы вы!
Она одна жива!
Я ей служил служеньем добровольца!
Все тайны знал, весь склад ее перстней!
Грабительницы мертвых! Эти кольца
Украдены у ней!
О, сто моих колец! Мне тянет жилы,
Раскаиваюсь в первый раз,
Что столько я их вкривь и вкось дарила, -
Тебя не дождалась!
И грустно мне еще, что в этот вечер,
Сегодняшний - так долго шла я вслед
Садящемуся солнцу, - и навстречу
Тебе - через сто лет.
Бьюсь об заклад, что бросишь ты проклятье
Моим друзьям во мглу могил:
- Все восхваляли! Розового платья
Никто не подарил!
Кто бескорыстней был?! - Нет, я корыстна!
Раз не убьешь, - корысти нет скрывать,
Что я у всех выпрашивала письма,
Чтоб ночью целовать.
Сказать? - Скажу! Небытие - условность.
Ты мне сейчас - страстнейший из гостей,
И ты окажешь перлу всех любовниц
Во имя той - костей.
Август 1919
А плакала я уже бабьей
Слезой - солонейшей солью.
Как та - на лужочке - с граблей
Как эта - с серпочком - в поле.
От голосу - слабже воска,
Как сахар в чаю моченный.
Стрелочкам своим поноску
Носила, как пес ученый.
- "Ешь зернышко, я ж единой
Скорлупкой сыта с орешка!"
Никто не видал змеиной
В углах - по краям - усмешки.
Не знали мои герои,
Что сей голубок под схимой -
Как Царь - за святой горою
Гордыни несосвятимой.
Август 1919
Два дерева хотят друг к другу.
Два дерева. Напротив дом мой.
Деревья старые. Дом старый.
Я молода, а то б, пожалуй,
Чужих деревьев не жалела.
То, что поменьше, тянет руки,
Как женщина, из жил последних
Вытянулось, - смотреть жестоко,
Как тянется - к тому, другому,
Что старше, стойче и - кто знает? -
Еще несчастнее, быть может.
Два дерева: в пылу заката
И под дождем - еще под снегом -
Всегда, всегда: одно к другому,
Таков закон: одно к другому,
Закон один: одно к другому.
Август 1919
Консуэла! - Утешенье!
Люди добрые, не сглазьте!
Наградил второю тенью
Бог меня - и первым счастьем.
Видно с ангелом спала я,
Бога приняла в объятья.
Каждый час благословляю
Полночь твоего зачатья.
И ведет меня - до сроку -
К Богу - по дороге белой -
Первенец мой синеокий:
Утешенье! - Консуэла!
Ну, а раньше - стать другая!
Я была счастливой тварью!
Все мой дом оберегали, -
Каждый под подушкой шарил!
Награждали - как случалось:
Кто - улыбкой, кто - полушкой...
А случалось - оставалось
Даже сердце под подушкой!..
Времячко мое златое!
Сонм чудесных прегрешений!
Всех вас вымела метлою
Консуэла - Утешенье.
А чердак мой чисто метен,
Сор подобран - на жаровню.
Смерть хоть сим же часом встретим:
Ни сориночки любовной!
- Вор! - Напрасно ждешь! - Не выйду!
Буду спать, как повелела
Мне - от всей моей Обиды
Утешенье - Консуэла!
Москва, октябрь 1919
АЛЕ
1
Ни кровинки в тебе здоровой. -
Ты похожа на циркового.
Вон над бездной встает, ликуя,
Рассылающий поцелуи.
Напряженной улыбкой хлещет
Эту сволочь, что рукоплещет.
Ни кровиночки в тонком теле, -
Все новиночек мы хотели.
Что, голубчик, дрожат поджилки?
Все как надо: канат - носилки.
Разлетается в ладан сизый
Материнская антреприза.
Москва, октябрь 1919
Упадешь - перстом не двину.
Я люблю тебя как сына.
Всей мечтой своей довлея,
Не щадя и не жалея.
Я учу: губам полезно
Раскаленное железо,
Бархатных ковров полезней -
Гвозди - молодым ступням.
А еще в ночи беззвездной
Под ногой - полезны - бездны!
Первенец мой крутолобый!
Вместо всей моей учебы -
Материнская утроба
Лучше - для тебя была б.
Октябрь 1919
Бог! - Я живу! - Бог! - Значит ты не умер!
Бог, мы союзники с тобой!
Но ты старик угрюмый,
А я - герольд с трубой.
Бог! Можешь спать в своей ночной лазури!
Доколе я среди живых -
Твой дом стоит! - Я лбом встречаю бури,
Я барабанщик войск твоих.
Я твой горнист. - Сигнал вечерний
И зорю раннюю трублю.
Бог! - Я любовью не дочерней, -
Сыновне я тебя люблю.
Смотри: кустом неопалимым
Горит походный мой шатер.
Не поменяюсь с серафимом:
Я твой Господен волонтер.
Дай срок: взыграет Царь - Девица
По всем по селам! - А дотоль -
Пусть для других - чердачная певица
И старый карточный король!
Октябрь 1919
А человек идет за плугом
И строит гнезда.
Одна пред Господом заслуга:
Глядеть на звезды.
И вот за то тебе спасибо,
Что, цепенея,
Двух звезд моих не видишь - ибо
Нашел - вечнее.
Обман сменяется обманом,
Рахилью - Лия.
Все женщины ведут в туманы:
Я - как другие.
Октябрь 1919
Маска - музыка... А третье
Что любимое? - Не скажет.
И я тоже не скажу.
Только знаю, только знаю
- Шалой головой ручаюсь! -
Что не мать - и не жена.
Только знаю, только знаю,
Что как музыка и маска,
Как Москва - маяк - магнит -
Как метель - и как мазурка
Начинается на М.
- Море или мандарины?
Москва, октябрь 1919
Чердачный дворец мой, дворцовый чердак!
Взойдите. Гора рукописных бумаг...
Так. - Руку! - Держите направо, -
Здесь лужа от крыши дырявой.
Теперь полюбуйтесь, воссев на сундук,
Какую мне Фландрию вывел паук.
Не слушайте толков досужих,
Что женщина - может без кружев!
Ну-с, перечень наших чердачных чудес:
Здесь нас посещают и ангел, и бес,
И тот, кто обоих превыше.
Недолго ведь с неба - на крышу!
Вам дети мои - два чердачных царька,
С веселою музой моею, - пока
Вам призрачный ужин согрею, -
Покажут мою эмпирею.
- А что с Вами будет, как выйдут дрова?
- Дрова? Но на то у поэта - слова
Всегда - огневые - в запасе!
Нам нынешний год не опасен...
От века поэтовы корки черствы,
И дела нам нету до красной Москвы!
Глядите: от края - до края -
Вот наша Москва - голубая!
А если уж слишком поэта доймет
Московский, чумной, девятнадцатый год, -
Что ж, - мы проживем и без хлеба!
Недолго ведь с крыши - на небо.
Октябрь 1919
Поскорее бы с тобою разделаться,
Юность - молодость, - эка невидаль!
Все: отселева - и доселева
Зачеркнуть бы крест на крест - наотмашь!
И почить бы в глубинах кресельных,
Меж небесных планид бесчисленных,
И учить бы науке висельной
Юных крестниц своих и крестников.
- Как пожар зажечь, - как пирог испечь,
Чтобы в рот - да в гроб, как складнее речь
На суду держать, как отца и мать
. . . . . . . . . . . продать.
Подь-ка, подь сюда, мой воробушек!
В том дому жемчуга с горошину.
Будет жемчуг . . . . . . . . .
А воробушек - на веревочке!
На пути твоем - целых семь планид,
Чтоб высоко встать - надо кровь пролить.
Лей да лей, не жалей учености,
Весельчак ты мой, висельченочек!
- Ну, а ты зачем? - Душно с мужем спать!
- Уложи его, чтоб ему не встать,
Да с ветрами вступив в супружество -
Берегись! - голова закружится!
И плетет - плетет . . . . . . паук
- "От румян - белил встал горбом - сундук,
Вся, как купол, красой покроешься, -
После виселицы - отмоешься!"
Так - из темных обвалов кресельных,
Меж небесных планид бесчисленных
Юных висельников и висельниц.
Внук с пирушки шел, видит - свет зажжен,
. . . . . . . . . . . в полу круг прожжен.
- Где же бабка? - В краю безвестном!
Прямо в ад провалилась с креслом!
Октябрь 1919
Уходящее лето, раздвинув лазоревый полог
(Которого нету - ибо сплю на рогоже - девятнадцатый год)
Уходящее лето - последнюю розу
- От великой любви - прямо на сердце бросило мне.
На кого же похоже твое уходящее лето?
На поэта?
- Ну нет!
На г . . . . . . д . . . . . . в . . . . . . !
Октябрь 1919
А была я когда-то цветами увенчана
И слагали мне стансы - поэты.
Девятнадцатый год, ты забыл, что я женщина...
Я сама позабыла про это!
Скажут имя мое - и тотчас же, как в зеркале
И повис надо мной, как над брошенной церковью,
Тяжкий вздох сожалений бесплодных.
Так, в . . . . . . Москве погребенная заживо,
Наблюдаю с усмешкою тонкой,
Как меня - даже ты, что три года охаживал! -
Обходить научился сторонкой.
Октябрь 1919
Сам посуди: так топором рубила,
Что невдомек: дрова трещат - аль ребра?
А главное: тебе не согрубила,
А главное: "сама" осталась доброй.
Работала за мужика, за бабу,
А больше уж нельзя - лопнут виски!
- Нет, руку приложить тебе пора бы:
У человека только две руки!
Октябрь 1919
С. Э.
Хочешь знать, как дни проходят,
Дни мои в стране обид?
Две руки пилою водят,
Сердце - имя говорит.
Эх! Прошел бы ты по дому -
Знал бы! Так в ночи пою,
Точно по чему другому -
Не по дереву - пилю.
И чудят, чудят пилою
Руки - вольные досель.
И метет, метет метлою
Богородица - Метель.
Ноябрь 1919
Дорожкою простонародною,
Смиренною, богоугодною,
Идем - свободные, немодные,
Душой и телом - благородные.
Сбылися древние пророчества:
Где вы - Величества? Высочества?
Мать с дочерью идем - две странницы
Чернь черная навстречу чванится.
Быть может - вздох от нас останется,
А может - Бог на нас оглянется...
Пусть будет - как Ему захочется:
Мы не Величества, Высочества.
Так, скромные, богоугодные,
Душой и телом - благородные,
Дорожкою простонародною -
Так, доченька, к себе на родину:
В страну Мечты и Одиночества -
Где мы - Величества, Высочества.
"1919"
БАЛЬМОНТУ
Пышно и бесстрастно вянут
Розы нашего румянца.
Лишь камзол теснее стянут:
Голодаем как испанцы.
Ничего не можем даром
Взять - скорее гору сдвинем!
И ко всем гордыням старым -
Голод: новая гордыня.
В вывернутой наизнанку
Мантии Врагов Народа
Утверждаем всей осанкой:
Луковица - и свобода.
Жизни ломовое дышло
Спеси не перешибило
Скакуну. Как бы не вышло:
- Луковица - и могила.
Будет наш ответ у входа
В Рай, под деревцем миндальным:
- Царь! На пиршестве народа
Голодали - как гидальго!
Ноябрь 1919
Высоко мое оконце!
Не достанешь перстеньком!
На стене чердачной солнце
От окна легло крестом.
Тонкий крест оконной рамы.
Мир. - На вечны времена.
И мерещится мне: в самом
Небе я погребена!
Ноябрь 1919
АЛЕ
Когда-нибудь, прелестное созданье,
Я стану для тебя воспоминаньем.
Там, в памяти твоей голубоокой,
Затерянным - так далеко - далёко.
Забудешь ты мой профиль горбоносый,
И лоб в апофеозе папиросы,
И вечный смех мой, коим всех морочу,
И сотню - на руке моей рабочей -
Серебряных перстней, - чердак - каюту,
Моих бумаг божественную смуту...
Как в страшный год, возвышены Бедою,
Ты - маленькой была, я - молодою.
О бродяга, родства не помнящий -
Юность! - Помню: метель мела,
Сердце пело. - Из нежной комнаты
Я в метель тебя увела.
И твой голос в метельной мгле:
- "Остригите мне, мама, волосы!
Они тянут меня к земле!"
Ноябрь 1919
Маленький домашний дух,
Мой домашний гений!
Вот она, разлука двух
Сродных вдохновений!
Жалко мне, когда в печи
Жар, - а ты не видишь!
В дверь - звезда в моей ночи!
Не взойдешь, не выйдешь!
Платьица твои висят,
Точно плод запретный.
На окне чердачном - сад
Расцветает - тщетно.
Голуби в окно стучат, -
Скучно с голубями!
Мне ветра привет кричат, -
Бог с ними, с ветрами!
Не сказать ветрам седым,
Стаям голубиным -
Чудодейственным твоим
Голосом: - Марина!
Ноябрь 1919
В темных вагонах
На шатких, страшных
Подножках, смертью перегруженных,
Между рабов вчерашних
Я все думаю о тебе, мой сын, -
Принц с головой обритой!
Были волосы - каждый волос -
В царство ценою . . . . . . . . .
На волосок от любви народы -
В гневе - одним волоском дитяти
Можно . . . . . . . . . . . . сковать!
- И на приютской чумной кровати
Принц с головой обритой.
Принц мой приютский!
Можешь ли ты улыбнуться?
Слишком уж много снегу
В этом году!
Много снегу и мало хлеба.
Шатки подножки.
Кунцево, ноябрь 1919
О души бессмертный дар!
Слезный след жемчужный!
Бедный, бедный мой товар,
Никому не нужный!
Сердце нынче не в цене, -
Все другим богаты!
Приговор мой на стене:
- Чересчур легка ты!..
19 декабря 1919
Я не хочу ни есть, ни пить, ни жить.
А так: руки скрестить - тихонько плыть
Глазами по пустому небосклону.
Ни за свободу я - ни против оной
- О, Господи! - не шевельну перстом.
Я не дышать хочу - руки крестом!
Декабрь 1919
Поцеловала в голову,
Не догадалась - в губы!
А все ж - по старой памяти -
Ты хороша, Любовь!
Немножко бы веселого
Вина, - да скинуть шубу, -
О как - по старой памяти -
Ты б загудела, кровь!
Да нет, да нет, - в таком году
Сама любовь - не женщина!
Сама Венера, взяв топор,
Громит в щепы подвал.
В чумном да ледяном аду,
С Зимою перевенчанный,
Амур свои два крылышка
На валенки сменял.
Прелестное создание!
Сплети-ка мне веревочку
Да сядь - по старой памяти -
К девчонке на кровать.
- До дальнего свидания!
- Доколь опять научимся
Получше, чем в головочку
Мальчишек целовать.
Декабрь 1919
ЧЕТВЕРОСТИШИЯ
На скольких руках - мои кольца,
На скольких устах - мои песни,
На скольких очах - мои слезы...
По всем площадям - моя юность!
Бабушке - и злая внучка мила!
Горе я свое за ручку взяла:
"Сто ночей подряд не спать - невтерпеж!
Прогуляйся, - может, лучше уснешь!"
Так, выбившись из страстной колеи,
Настанет день - скажу: "не до любви!"
Но где же, на календаре веков,
Ты, день, когда скажу: "не до стихов!"
Словно теплая слеза -
Капля капнула в глаза.
Там, в небесной вышине,
Кто-то плачет обо мне.
Плутая по своим же песням,
Случайно попадаю - в души.
Предупреждаю - не жилица!
Еще не выстроен мой дом.
"Завтра будет: после-завтра" -
Так Любовь считает в первый
День, а в день последний: "хоть бы
Нынче было век назад!"
Птичка все же рвется в рощу,
Как зерном ни угощаем,
Я взяла тебя из грязи, -
В грязь родную возвращаю.
Ты зовешь меня блудницей, -
Прав, - но малость упустил:
Надо мне, чтоб гость был статен,
Во - вторых - чтоб не платил.
ПЯТИСТИШИЕ
Решено - играем оба,
И притом: играем разно:
Ты - по чести, я - плутуя.
Но, при всей игре нечистой,
Насмерть заиграюсь - я.
Как пойманную птицу - сердце
Несу к тебе, с одной тревогой:
Как бы не отняли мальчишки,
Как бы не выбилась - сама!
И если где прольются слезы, -
Всех помирю, войдя!
Я - иволга, мой голос первый
В лесу, после дождя.
Всё в ваших домах
Под замком, кроме сердца.
Лишь то мое в доме,
Что плохо лежит.
Я не мятежница - и чту устав:
Через меня шагнувший ввысь - мне друг.
Однако, памятуй, что, в руки взяв
Себя, ты выпустил - меня из рук.
У - в мир приходящих - ручонки зажаты:
Как будто на приступ, как будто в атаку!
У - в землю идущих - ладони раскрыты:
Все наши полки разбиты!
Не стыдись, страна Россия!
Ангелы - всегда босые...
Сапоги сам черт унес.
Нынче страшен - кто не бос!
"16"
Так, в землю проводив меня глазами,
Вот что напишите мне на кресте, - весь сказ!
- "Вставала с песнями, ложилась со слезами,
А умирала - так смеясь!"
"17"
Плутая по своим же песням,
Случайно попадаю в души.
Но я опасная приблуда:
С собою уношу - весь дом.
"18"
Ты принес мне горсть рубинов, -
Мне дороже розы уст,
Продаюсь я за мильоны,
За рубли не продаюсь.
"19"
Ты зовешь меня блудницей, -
Прав, - но все ж не забывать:
Лучше к печке приложиться,
Чем тебя поцеловать.
"20"
Ты зовешь меня блудницей:
- Слушай, выученик школ!
Надо мне, чтоб гость был вежлив,
Во - вторых - чтоб ты ушел.
"21"
Твой дом обокраден,
Не я виновата.
Лишь то - мое - в доме,
Что плохо лежит.
"22"
Шаги за окном стучат.
Не знаю, который час.
Упаси тебя Божья Мать
Шаги по ночам считать!
"23"
Шаг у моего порога.
Снова ложная тревога.
Но не ложью будет то что
Новый скоро будет шаг.
"24"
В книге - читай - гостиничной:
- Не обокравши - выбыл.
Жулик - по жизни - нынешней
Гость - и на том спасибо.
1919-1920
Между воскресеньем и субботой
Я повисла, птица вербная.
На одно крыло - серебряная,
На другое - золотая.
Меж Забавой и Заботой
Пополам расколота, -
Серебро мое - суббота!
Воскресенье - золото!
Коли грусть пошла по жилушкам,
Не по нраву - корочка, -
Знать, из правого я крылушка
Обронила перышко.
А коль кровь опять проснулася,
Подступила к щеченькам, -
Значит, к миру обернулася
Я бочком золотеньким.
Наслаждайтесь! - Скоро - скоро
Канет в страны дальние -
Ваша птица разноперая -
Вербная - сусальная.
29 декабря 1919
В синем небе - розан пламенный:
Сердце вышито на знамени.
Впереди - без роду-племени
Знаменосец молодой.
В синем поле - цвет садовый:
Вот и дом ему, - другого
Нет у знаменосца дома.
Волоса его как лен.
Знаменосец, знаменосец!
Ты зачем врагу выносишь
В синем поле - красный цвет?
А как грудь ему проткнули -
Тут же в знамя завернули.
Сердце на - сердце пришлось.
Вот и дом ему. - Другого
Нет у знаменосца дома.
29 декабря 1919
Простите Любви - она нищая!
У ней башмаки нечищены, -
И вовсе без башмаков!
Стояла вчерась на паперти,
Молилася Божьей Матери, -
Ей в дар башмачок сняла.
Другой - на углу, у булочной,
Сняла ребятишкам уличным:
Где милый - узнать - прошел.
Босая теперь - как ангелы!
Не знает, что ей сафьянные
В раю башмачки стоят.
30 декабря 1919, Кунцево - Госпиталь
Звезда над люлькой - и звезда над гробом!
А посредине - голубым сугробом -
Большая жизнь. - Хоть я тебе и мать,
Мне больше нечего тебе сказать,
Звезда моя!..
4 января 1920. Кунцево - Госпиталь
Дитя разгула и разлуки,
Ко всем протягиваю руки.
Тяну, ресницами плеща,
Всех юношей за край плаща.
Но голос: - Мариула, в путь!
И всех отталкиваю в грудь,
Январь 1920
Править тройкой и гитарой
Это значит: каждой бабой
Править, это значит: старой
Брагой по башкам кружить!
Раскрасавчик! Полукровка!
Кем крещен? В какой купели?
Все цыганские метели
Оттопырили поддевку
Вашу, бравый гитарист!
Эх, боюсь - уложат влежку
Ваши струны да ухабы!
Бог с тобой, ямщик Сережка!
Мы с Россией - тоже бабы!
"Начало января 1920"
У первой бабки - четыре сына,
Четыре сына - одна лучина,
Кожух овчинный, мешок пеньки, -
Четыре сына - да две руки!
Как ни навалишь им чашку - чисто!
Чай, не барчата! - Семинаристы!
А у другой - по иному трахту! -
У той тоскует в ногах вся шляхта.
И вот - смеется у камелька:
"Сто богомольцев - одна рука!"
И зацелованными руками
Чудит над клавишами, щелками...
Обеим бабкам я вышла - внучка:
Чернорабочий - и белоручка!
Январь 1920
Я эту книгу поручаю ветру
И встречным журавлям.
Давным-давно - перекричать разлуку -
Я голос сорвала.
Я эту книгу, как бутылку в волны,
Кидаю в вихрь войн.
Пусть странствует она - свечой под праздник -
Вот так: из длани в длань.
О ветер, ветер, верный мой свидетель,
До милых донеси,
Что еженощно я во сне свершаю
Путь - с Севера на Юг.
Москва, февраль 1920
Доброй ночи чужестранцу в новой келье!
Пусть привидится ему на новоселье
Старый мир гербов и эполет.
Вольное, высокое веселье
Нас - что были, нас - которых нет!
Камердинер расстилает плед.
Пунш пылает. - В памяти балет
Розовой взметается метелью.
Сколько лепестков в ней - столько лет
Роскоши, разгула и безделья
Вам желаю, чужестранец и сосед!
Начало марта 1920
ПСИХЕЯ
Пунш и полночь. Пунш - и Пушкин,
Пунш - и пенковая трубка
Пышущая. Пунш - и лепет
Бальных башмачков по хриплым
Половицам. И - как призрак -
В полукруге арки - птицей -
Бабочкой ночной - Психея!
Шепот: "Вы еще не спите?
Я - проститься..." Взор потуплен.
(Может быть, прощенья просит
За грядущие проказы
Этой ночи?) Каждый пальчик
Ручек, павших Вам на плечи,
Каждый перл на шейке плавной
По сто раз перецелован.
И на цыпочках - как пери! -
Пируэтом - привиденьем -
Выпорхнула.
Пунш - и полночь.
Вновь впорхнула: "Что за память!
Позабыла опахало!
Опоздаю... В первой паре
Полонеза..."
Плащ накинув
На одно плечо - покорно -
Под руку поэт - Психею
По трепещущим ступенькам
Провожает. Лапки в плед ей
Сам укутал, волчью полость
Сам запахивает... - "С Богом!"
А Психея,
К спутнице припав - слепому
Пугалу в чепце - трепещет:
Не прожег ли ей перчатку
Пылкий поцелуй арапа...
Пунш и полночь. Пунш и пепла
Ниспаденье на персидский
Палевый халат - и платья
Бального пустая пена
В пыльном зеркале...
Начало марта 1920
Малиновый и бирюзовый
Халат - и перстень талисманный
На пальце - и такой туманный
В веках теряющийся взгляд,
Влачащийся за каждым валом
Из розовой хрустальной трубки.
А рядом - распластавши юбки,
Как роза распускает цвет -
Под полами его халата,
Припав к плечам его, как змеи,
Две - с ожерельями на шее -
Над шахматами клонят лоб.
Одна - малиновой полою
Прикрылась, эта - бирюзовой.
Глаза опущены. - Ни слова. -
Ресницами ведется спор.
И только челночков узорных
Носок - порой, как хвост змеиный,
Шевелится из - под павлиньей
Широкой юбки игроков.
А тот - игры упорной ставка -
Дымит себе с улыбкой детской.
И месяц, как кинжал турецкий,
Коварствует в окно дворца.
19 марта 1920
Она подкрадётся неслышно -
Как полночь в дремучем лесу.
Я знаю: в передничке пышном
Я голубя Вам принесу.
Так: встану в дверях - и ни с места!
Свинцовыми гирями - стыд.
Но птице в переднике - тесно,
И птица - сама полетит!
19 марта 1920
СТАРИННОЕ БЛАГОГОВЕНЬЕ
Двух нежных рук оттолкновенье -
В ответ на ангельские плутни.
У нежных ног отдохновенье,
Перебирая струны лютни.
Где звонкий говорок бассейна,
В цветочной чаше откровенье,
Где перед робостью весенней
Старинное благоговенье?
Окно, светящееся долго,
И гаснущий фонарь дорожный...
Вздох торжествующего долга
Где непреложное: "не можно"...
В последний раз - из мглы осенней -
Любезной ручки мановенье...
Где перед крепостью кисейной
Старинное благоговенье?
Он пишет кратко - и не часто...
Она, Психеи бестелесней,
Читает стих Экклезиаста
И не читает Песни Песней.
А песнь все та же, без сомненья,
Но, - в Боге все мое именье -
Где перед Библией семейной
Старинное благоговенье?
Между 19 марта и 2 апреля 1920
Та ж молодость, и те же дыры,
И те же ночи у костра...
Моя божественная лира
С твоей гитарою - сестра.
Нам дар один на долю выпал:
Кружить по душам, как метель.
- Грабительница душ! - Сей титул
И мне опущен в колыбель!
В тоске заламывая руки,
Знай: не одна в тумане дней
Цыганским варевом разлуки
Дурманишь молодых князей.
Знай: не одна на ножик вострый
Глядишь с томлением в крови, -
Знай, что еще одна... - Что сестры
В великой низости любви.
"Март 1920"
Люблю ли вас?
Задумалась.
Глаза большие сделались.
В лесах - река,
В кудрях - рука
- Упрямая - запуталась.
Любовь. - Старо.
Грызу перо.
Темно, - а свечку лень зажечь.
Быть - повести!
На то ведь и
Поэтом - в мир рождаешься!
На час дала,
Назад взяла.
(Уже перо летит в потемках!)
Так. Справимся.
Знак равенства
Между любовь - и Бог с тобой.
Что страсть? - Старо.
Вот страсть! - Перо!
- Вдруг - розовая роща - в дом!
Есть запахи -
Как заповедь...
Лоб уронила на руки.
Вербное воскресенье
22 марта 1920
От семи и до семи
Мы справляли новоселье.
Высоко было веселье -
От семи и до семи!
Между юными людьми
- С глазу на глаз - в темной келье
Что бывает? ( - Не томи!
Лучше душу отними!)
Нет! - Подобного бесчинства
Не творили мы (не поздно -
Сотворить!) - В сердцах - единство,
Ну а руки были розно!
Двух голов над колыбелью
Избежал - убереглась! -
Только хлебом - не постелью
В полночь дружную делясь.
Еженощная повинность,
Бог с тобою, рай условный!
Нет - да здравствует невинность
Ночи - все равно любовной!
В той же келье новоселье -
От семи и до семи
Без "......" и "обними", -
Благонравное веселье
От семи и до семи!
Март 1920
"Я страшно нищ, Вы так бедны,
Так одинок и так один.
Так оба проданы за грош.
Так хороши - и так хорош...
Но нету у меня жезла..."
- Запиской печку разожгла...
Вербное воскресенье 1920
На царевича похож он.
- Чем? - Да чересчур хорош он:
На простого не похож.
Семилетняя сболтнула,
А большая - вслед вздохнула.
Дуры обе. - Да и где ж
Ждать ума от светлоглазых?
Обе начитались сказок, -
Ночь от дня не отличат.
А царевичу в поддевке
Вот совет наш: по головке
Семилетнюю погладь.
Раз за дочку, раз за мать.
Впрочем, можно и однажды.
Март 1920
Буду жалеть, умирая, цыганские песни,
Буду жалеть, умирая . . . . . . . . перстни,
Дым папиросный - бессонницу - легкую стаю
Строк под рукой.
Бедных писаний своих Вавилонскую башню,
Писем - своих и чужих - огнедышащий холмик.
Дым папиросный - бессонницу - легкую смуту
Лбов под рукой.
3-й день Пасхи 1920
БАЛЛАДА О ПРОХОДИМКЕ
Когда малюткою была
- Шальной девчонкой полуголой -
Не липла - Господу хвала! -
Я к материнскому подолу.
Нет, - через пни и частоколы -
Сады ломать! - Коней ковать! -
А по ночам - в чужие села:
- "Пустите переночевать!"
Расту - прямая как стрела.
Однажды - день клонился долу -
Под дубом - черный, как смола -
Бродячий музыкант с виолой.
Спят ......., спят цветы и пчелы...
Ну словом - как сие назвать?
Я женский стыд переборола:
- "Пустите переночевать!"
Мои бессонные дела!
Кто не спрягал со мной глаголу:
......? кого-то не звала
В опустошительную школу?
Ах, чуть закутаешься в полы
Плаща - прощайте, рвань и знать!
Как по лбу - молотом тяжелым:
- "Пустите переночевать!"
Посылка:
Вы, Ангелы вокруг Престола,
И ты, младенческая Мать!
Я так устала быть веселой, -
Пустите переночевать!
2 апреля 1920
ПАМЯТИ Г. ГЕЙНЕ
Хочешь не хочешь - дам тебе знак!
Спор наш не кончен - а только начат!
В нынешней жизни - выпало так:
Мальчик поет, а девчонка плачет.
В будущей жизни - любо глядеть! -
Ты будешь плакать, я буду - петь!
Бубен в руке!
Дьявол в крови!
- Красна
...Закладка в соц.сетях
