Жанр: Стихи
Апология. Олипм Муркин.
...сохранились...
Трепетным отроком выехал он в столицы, где навестил
известных об ту пору мастеров поэтического слова. Асадов плакал
на груди Муркина, шепча: "Я только тень ваша", — как поведал
мне Олимп в Нью-Йорке весною 1994 года.
Два-три стихотворения провинциального отрока-самородка
мелькнули в молодежной периодике, вызвав, не побоюсь этого
определения, злобное шипение зоилов.
Но тут начинается мрачный период в жизни поэта. Известно,
что на Курском вокзале неопытный тогда Олимп познакомился с
неким "Цыплаком" и подругою его Лялей, был вовлечен в дурную
компанию, много скитался по СССР, сидел в колониях и тюрьмах,
лишился половины зубов и двух пальцев левой ноги, отмороженных
в Усть-Куте.
В восьмидесятых годах Олимп Маркович завязал с
несвойственными ему воровством и разбоем и целиком предался
поэтическому творчеству. На что жил поэт? Он совмещал
бескорыстное служение Музе с игрою "в секу" и — трудом
парикмахера в салоне, где была жива память об отце его.
Разумеется Олимпу трудно было пробиться в литературном
мире, и, совмещая высокое поэтическое горение души с
наследственным мастерством дамского мастера, Олимп Маркович
создает книгу высоких поэтических озарений "Чу!".
Из О. Муркина выработался опытный лирик-полифонист
философско-экстатически-гражданского пафоса.
Он пробует себя и как писатель-эпопеист: в один только год
создав восьмитомную эпопею "Трудощавая паутка", пред широтою
обхвата которой меркнет Бальзак, а пред философской глубиной и
Достоевскому, так сказать "ловить нечего" .
К сожалению от этого труда его сохранился один (sic!)
только обгорелый листочек. Эпопею сожгла некая ревнивая особа,
мстя Олимпу Марковичу за случившееся ненароком страстное
увлечение цирковою акробаткой Изабэллой Ж-ской, кстати
отравившейся, когда Олимп Маркович прямодушно ей сказал, что
поэзия ему дороже, чем даже такая необыкновенная деушка, какою
была она...
Основную же тяжесть его поэтического багажа составляют
стихи и гимны "деушкам" (он произносит и пишет это слово без
раздражающего "в"), думы о собственном величии и жизнеописание
(нет! более того!) мистически-астральный контакт с личностью
Ван Гога, чья жизнь и творчество потрясли Олимпа Марковича
навеки.
О. Муркин выковал собственный, зычный поэтический голос.
Поэт называет ту поэтическую линию, в которую выстраивает
"озарения", "трансцендентально-парикмахерской", где первое
определение этого филологического диода выглядит как обширная
залысина опыта, а второе — как игривая юношеская кудряшка.
Образно говоря, последний детерминант в данном
номинационном дуплете бурно интерферирует широчайшим
коагуляциооным спектром горько-иронических оттенков...
Но не будем сейчас вдаваться в утомительные детали.
Проникновенное свидетельство гения (не побоюся этого
ответственного эпитета) дороже изысканий самого великого
критика...
Когда-то Олимпа Марковича поразила фраза гениального Гете:
"Только пошлость бессмертна". Эта глубокая мысль великого
автора "Западно-Восточного дивана" стала смыслоформирующим
камертоном, на который Олимп Муркин настроил свою вещую,
полнозвучную лиру.
Гелла Трапезунд
Анн Арбор - Великие Луки - Нью- Йорк
1. ДЕУШКА И СОЛОВЬИ
Деушка чувствительная, нежная,
Сквозь окошки выла от любви,
И луна пылала лампой бешенной
В белых шариках ея крови.
Он-голубчик знай ей засандаливал,
Вот она и выдавала трель,
С темпераментным сойдясь судариком
В страстно-экстатический апрель.
Деушка чувствительная к глупости,
Трепетная к ласковой любви...
И всю ночь чирикали ей грубости
Из кустов подлюки-соловьи.
2. КОВАРСТВО
Думал - эта деушка хорошая,
А узнать Марату было где,
Что пришла с отточенным, бля, ножиком,
Чтоб пришить его Шарлотта, бля, Корде*...
Много в разных деушках коварности,
Есть куда хитрей чем опоссум...
Я не призываю бить по харям им,
Но не след их пропускать в бассрумм**.
* Кордэ Шарлотта, подпав под влияние жирондистов, заколола
Ж. П. Марата, когда тот мирно плескался в своей ванне.
** ванная (англ.)
3. БЛАГОДАРНОСТЬ
Я разбросать под ножками твоими
Желал бы желтенькие первыя цветы,
Ты не сравнима с юными другими --
Милее солнушка ласкающего ты.
Когда тебя в загривочек целую я
И ручку щупленькую... с негой тайной жму,
Не думаю про деушку другую, а
Тебя как птичку вешнюю люблю.
В моей душе бряцают розенбаумы,
Тебе отдам что хочешь, попроси...
Под розовыя, стройныя шлагбаумы
Впусти меня... о, ягодка... мерси!...
4. ТАЙНА
Не выдам имени я твоего, Маруся,
Пока к тебе жить не переберуся...
5. ПОЭМА ЭКСТАЗОВ
Не разглашу, как вся облита мраком
Ты на меня глядишь с притворным страхом,
Назад закинув страстное лицо,
Найти способствуешь любовное кольцо...
Не нады нам смарагды да топазы!
Но! Чу!... Уж грозны близятся экстазы!!!
6. НЕ ПОЙ КРАСАВИЦА...
Красавица! При мне не пой!
Как волос в супе голос твой...
7. ЦИТАТА
"Жизнь — обман с чарующей тоскою"
Деушке я трепетной сказал...
Проломила кумпол мне доскою
И вписалась в ляльки на вокзал!
8. ВЕЛИЧИЕ
Не трожь стихи Олимпа,
Бесчувственный зоил!
Уж вечность вширь облипла
Размах парящих крыл.
Воззри! Как реет Муркин
В поэзии лучах,
Над вами, о, придурки!
Спокоен. Величав.
В меня из огнемета
Бессмысленно палить.
Я сладостного меда
Взорлил на вас... отлить.
А вы внизу - во мраке
Сбиваетесь в толпу.
И жгу я неба знаки
На низком вашем лбу!
9. ОБЕЩАНИЕ
Когда я был маленький мальчик
С кудрявой большой головой,
Не знал я по-сути, что значит
Коварный вопрос половой.
Теперь же, как опытный гений,
Изведав всю высь и всю жуть
Пленительных соединений,
Я в творчестве их отражу.
Про-то: для чего и откуда,
Зачем, почему и куда?...
...О, крови кипящей полуда!
О, белыя страсти стада!...
10. УНЫЛОЕ ВИДЕНИЕ
Отшвырнул я ногой телефон --
Мне подружка не позвонила,
Скушал на ночь с сырком макарон
И, заснул, как Самсон и Далила.
Мне приснилось, что я на — луне,
Что подружку ногой я пихаю
И летит она по тишине,
Головой в метеоры втыкаясь...
11. НЕОСУЩЕСТВЛЕННОЕ
Пожилой гражданин с туповатым лицом
Мне попался навстречу в лесу под Ельцом,
Помню, стукнул его кулаком по лицу,
А хотелось ногой по — яйцу... по — яйцу-у...
12. НЕ СОПЕРНИКУ-СТИХОТВОРЦУ
Я — гений! Мне противны циники,
Но оценив твой беспросветный труд
Скажу: анализы, что ты сбирал для клиники
Наверняка его переживут.
13. ПАРАДОКС
Люблю кетовую икру,
А вечно макароны жру...
14. КАРТИНА
Жизнь — натюрморт из овощей подгнивших,
И богу абсолютно все равно --
Какие рылы кисточкой заплывшей
Из худших снов переносить на полотно.
15. ЛИТЕРАТУРНОЙ МАДАМ
"Как войдешь — направо печка.
Только выйдешь — сзади дверь!"
За такое... друг сердечный,
Премии дают теперь...
16. ЕЙ ЖЕ
Как добрый человек, я считаю, что дуры --
Поэтэсски имеют право на существованье,
И не меньшее, чем индюшки и куры:
У тех и других совпадают желанья,
Кудахтанье, форма черепа, вид,
Феерическое оперенье,
И — оранжевый глазик горит
Куриным огнем вдохновенья.
Бедненькие, опрятненькие
Прокудахтываются в печать,
Попрыгавши по курятнику --
Ищут цыплят поучать,
Всем примелькались, и всем
Вот уж и известны,
В каждой напечатанной колбасе
Распространяют душок-с прелестный.
Немножечко Фрейда, скорлупочка Озрика,
Клочочек "Нью-Йоркера" и — пред нами она:
Пороет лапкой — словесность оббозрена!
Кудахнет гекзаметром — жисть опписсана!
Всюду поспели. Кой-кого даже клюнули!
У очень важных облизали и зад и рот.
Ну а после того, как облизанные сплюнули --
Наши курочки выстрелили мстительный помет.
Да найдете ли вы желтее клювики?
Да чьим гребешкам так пурпурно алеть?!
Ах, это ничего, что вы их не читаете и не любите,
Надо ж и курицу и поэтэсску жалеть!
17. СТРАДИВАРЬЯ
В тебе я вижу то, чего другой
Как он не тужься, в жизни не увидит,
Когда ж тебя касаюся рукой --
Со мною происходит ряд событий:
Есть как бы шевеленья в голове,
А также есть подъем премного ниже,
Но не боись — тебя я на траве
И на скамейке в парке не обижу.
Я буду ждать, печаль переборов,
Чтоб комната от нас оцепенела...
И... все сбылося. Обрели мы кров.
Тахты пружина Страдиварьей пела...
Любовь прошла... Геранька отцвела...
Жизнь обработала ея... с плебеем спарив...
А все-ж она приятная была
И — наслаждалася со мною Страдиварьей...
18. УМОЗАКЛЮЧЕНИЕ
Мне в морду засветили
При лунном серебре,
А после долго били
На пыльном пустыре,
И портмонет забрали,
Где было пять рублей,
А после в ночь бежали
По полотну полей,
И звезды наклонились
С участьем надо мной
И слезками умылись
И кроушкой живой...
Я понял: Провиденья
Видна везде рука,
Всегда она в движеньи
И в форме кулака!
19. БЕСПЛОДНОЕ МЩЕНИЕ
Я бил старичка в переулке,
Всю ногу оббил об него:
При сталинском зверском режиме
Он — гад не щадил никого!
Он был стукачом и наседкой,
Потом — лейтенант ГПУ,
Всю службу был сволочью редкой,
А после в отставке припух.
Я бил его долго и гадко...
Ан, глядь... стало жалко его,
Хоть он бы и свата и брата
Продал бы заничего.
И... в ужасе я отшатнулся
В тот миг от него и себя,
С сомненьем над гадом нагнулся,
Раскаиваясь и скорбя...
И вижу: простертое тело,
В глазу стекленеющий страх...
Душа от него отлетела
Скитаться в безвидных полях...
Воззрите! Стал Муркин убийца!!!
Стал Муркин убийца-подлец!
А мыслил: писать и жениться.
А думал: что станет отец...
Зачем я его ухайдакал
И ногу в крови замарал?!
Уж, каркая, ворон из мрака
Ко хладному телу припал...
20. КАК ПТИЧКУ ВЕШНЮЮ ТЕБЯ...
Как птичку вешнюю тебя лелея,
Тебе то бантик, то конфетку я дарю,
Когда головку чешешь ты, как Лорелея,
Тебя я очень, деушка, люблю.
Ты мне мила, как маленький цветочек,
Как пчелка! бабочка! ромашка! василек!
Воткнула в сердце взгляда коготочек,
А он коварнее чем с ядом пузырек!
21. РУССКАЯ ТАНКА
Каждая деушка прячет
Робкий бутон,
Каждая женщина носит
Розу в себе.
Перебираю лепестки этих ранимых цветов...
22. СОНЕТ
— Что в вымени тебе моем?
Что тычешь ты персты упорно? --
И руку от ея отдернув,
Потупился я со стыдом...
Но... наваждением влеком,
Я ринулся в ея низины:
Мне распахнулися картины...
Я оком ем их окоем...
Уж я парил в минуту эту,
Какая, мыслил, красота!
Она же ложку винегрету
Не проносила мимо рта...
Без ложного, признаюсь я, смущенья:
Разнообразны наши наслажденья...
23. К НЕОПЫТНОЙ ЯГОДКЕ
Ягодка моя пунцовая!
Я тебя не знаю как люблю!
Ножки-ручки прямо образцовые,
Мне ты — что фарватер кораблю!
Плечики твои круглее бакенов.
Твои губки — махонький фиорд.
Твои глазки — лодочки и яхонты,
А животик — вожделенный порт!
Закогчу тебя своим я якорем.
Погружу в чувствительный туман.
Ты поймешь, неопытная ягодка,
Что другие были все обман!
Что тебя они совсем не стоили:
То в тюрьму идут, то — из тюрьмы,
Что они безнравственно покоили
На тебе шершавые трюмы,
Что уже, уже проходит молодость
Караваном розовых судов,
Что уж веют белым, смертным холодом
Льды однообразныя годов,
Что уж пахнет тело разрушением --
Сладким соком вырытых могил,
Что уж слабже половым влечением
К туловищам нас влечет нагим,
Что уж скоро мрак глухой придвинется,
Смертушка косой навеет дрожь...
Ножки брыкнут... небо опрокинется...
Ты от стебелечка отпадешь...
24. РАЗНООБРАЗНЫ НАСЛАЖДЕНЬЯ
Разнообразны наслажденья,
Как в парке древонасажденья:
Одно дубовое вполне,
Иное — розы! Розы мая!!!
Когда я все с тебя снимаю
В аллейке, в лунной тишине...
Разнообразны наслажденья,
Как виды ценностей и денег:
Банкноты, серебро и злато
Ложатся сон вкушать в тайник,
Иль воздвигаются палаты
Для куртизанок покупных.
Разнообразны наслажденья,
Как ветра вольное круженье:
Глупец взирает в телевизор,
Сопит старик в порнокино,
Торгует морфием провизор,
А я? — Тяну стихов вино!
25. МУРКИН НАД КНИГОЙ
Читаю Евтушенку:
Бесчувственный поэт!
Читаю Вознесенку:
В том на фиг смысла нет!
Есенина читаю:
В нем чую я полет.
С пол-слова понимаю
Куда, собака, гнет!
Но больше всех утешен
Я голой правдой чувств
У Муркина конечно,
Лишь им я наслажусь!
Читаю и читаю...
Уж... чу!... бежит слеза...
И... сладко забываясь
тру мокрые глаза...
26. БЕССМЕРТИЕ
Метла когда-то ивою была
Или березкой с кружевною кроной...
Где ж листики!? Сережки!? Померла!!!
Чтоб прутьями скрести булыжник сонный.
Не так ли Муркин горестный уйдет
С поверхности земной во глубь земную?...
Народная тропа не зарастет
К моей могилке... В чем-то не помру я...
Придет зоил, пугаяся могил,
Как к иве со шнуром пришел Иуда,
Но вдруг услышит: " — Я тебя забыл.
Не застилай мне свет... Вали отсюда!!!"
Придет и сядет деушка, скорбя,
К моей холодной припадая тени,
Подам я голос, землю разгребя:
" — Иди ко мне скорее на колени..."
27. ЧЕРНЫЙ ВОРОН И МУРКИН
Черный ворон над Муркиным вился,
Ему голову клювом долбил,
Ну а Муркин — сумел! Изловчился!!
И поганую птицу убил!!!
Приложил к голове подорожник,
Наслюнявив целительный тук,
А уж дальше пополз осторожно --
Раз в пятнадцать шустрее гадюк!
28. СОНЕТ
(Текст сонета, к сожалению для автора и читателя, пожгла
некая ревнивая поклониица, восстановлению не поддается).
29-31. БАСНИ
29. НОЖНИЦЫ И ГОЛОВА
Однажды голова забредши в куаферню,
Скроивши мину вздорну,
Уселася пред зеркалом. Ан, глядь,
Вкруг ножницы почали стрекотать:
Там обсекут, а там — пребольно дернут
Одну, другую, третью прядь...
То было мзда за головы стремленье
Кружиться мишкой на арене,
Да языком напраслину болтать,
И ножницы — ату ея шпынять!
Ахти ея! За пустоговоренье!
Тебе клиент-читатель назиданье:
Умерь свое в цирюльне стрекотанье --
Дай токмо ножницам вкруг прядей
стрекотать...
30. ОДЕКОЛОН И ГРУША
Однажды груша мину похоронну,
Скорчив одеколону,
Сказала: "Напрочь отравил!
Меня ты, пакостник обли-и-и-л!
А толку от тебя — одно смерденье!!!
Лишь я одна клиенту освеженье...
Так воздух испустя и сим утратя пыл,
Обратно стала груша надуваться
Чтоб продолжать ругатьсяся...
Но мастер, видя груши нераденье,
Сорвал ея да кинул с омерзеньем!
Мораль сей басни, мыслю, такова:
Читатель, прежде рассчитай слова,
Нето за жалобы, жлобство и крики бойки
Окажешься в помойке...
31. ЗАД И КРЕСЛО
Однажды зад, усевшись в кресло,
Шепнул ему: "Мне тесно.
Не дашь ли большего простору мне?..."
Запахло тут приличным не вполне...
Услышал носом мастер этот шопот
И зачал с яростью по заду шлепать!...
Мораль: придешь, так кресло не учи!
В других местах, пожалуйста, шепчи...
32. АВТОПОРТРЕТ С ИНСТРУМЕНТАМИ В РУКАХ НА ФОНЕ ПРЕУСПЕВАЮЩИХ СОВРЕМЕННИКОВ
Два дела у меня — перо и ножницы,
Вернее три (докончу полотно) --
Еще подружки, чаровницы и наложницы,
Без них мне было б до смерти темно...
Стригу головки в дамской парикмахерской
И обдаю их "Красною Москвой".
Стригу я... и меня... отстригли начисто
От всех редакций. Я же им не свой.
Там трутся те ж бездарные компаниии --
кретинствующих, кто ж их разберет...
Какой подъем в России графомании!
Какие мухи вырвались вперед!
Вот что-то чешет, махонький, по карточкам,
Сей дурью Тредьяковского затмил,
Тот верещит, весь в хармсовых заплаточках,
Та дышит ароматами кадил,
Вот некий отпилил себе конечности,
Оттяпал половину языка...
Никто, никто из них не знает нежности,
И я один кошу под дурака!
Жужжите! Время наше терпеливое.
Что критик наш? — Известный идиот.
И ваши сочинения сопливыя
Балбес с благоговением-с прочтет.
33. ПЕСЕНКА О СЕБЕ
Муркин крут. Крут? Крут!
Муркин шут. Шут? Шут!
Фигаро, Фигаро,
Брось перо, брось перо!
Ни-за-что, ни-ког-да!
Я пришел сюда,
Точно так же как
К Лиру шут-дурак.
Он пошел с ним вдаль
Утолить печаль,
Полечить старика
Байками дурака.
...И колодки — ему
По его уму,
Колотушки — в бок
Да за смешливый слог.
За свои труды
Попадешь туды...
А оттель назад
Не вернешся, брат.
Ты шути-шути,
Да живот крести,
И прости, скорбя,
Кто глупей тебя.
Поглядишь вокруг --
Удивишься, друг:
Для чего ж дурак
Многочислен так?
Как песчинок их,
И как брызг морских,
Велико зело
Дуракам число!
И я подумал так:
А может там дурак,
Тот Кто Сам возник
Первый наш Шутник?
Он не слышит нас
Сколь не топим воск,
Лишь целует глаз
Синева взасос...
...Муркин шут? Шут! Шут!!!
Да не лыком шит.
Разгоняет жуть
Тот кто вас смешит...
34. ПРИЯТНОЙ ДЕУШКЕ
Пусть будет деушка ушастой, конопатой,
Кривой, косой, сопливой и горбатой,
Прыщавой, вшивой, гнилозубой... Но
Не видите же вы на солнце пятна,
А нежитесь на нем. Нам все равно:
Была бы деушка душою нам приятна...
35. НАД КНИГОЙ АПЕЛЬСИНОВА
Однажды Муркин объедался апельсинов,
Читав писаку, псевдонимчик : "Апельсинов",
И, хоть сам Муркин сочинитель бойкий,
Но показалось в этот час ему,
Что он сидит в зловоннейшей помойке,
Приличной только цитрусу сему...
37. ПОПСУ
Александр Малинин --
Задушевная тля,
В его голосе стынет
Не-зем-на-а-а-я сопля-a-a ...
38. ОДИНОЧЕСТВО
О, сколько пронзительной боли
Пейзаж в себе русский таит.
...Одна-одинешенька в поле
Бетономешалка стоит.
Увита она сорняками.
Репейник корябает дно.
Ржавеющими руками
Его ей обнять не дано.
Пылит суховеем дорога
И пыль на дороге мягка...
А нужно ей было немного,
Да нет у нее мужика!...
Краса ея никнет в коросте.
Как гипсовый пряник слеза...
К ней суслики бегают в гости
И смотрят печально в глаза...
39. К ВОЗЛЮБЛЕННОЙ КУЗИНЕ
Гелле Трапезунд,
с трепетом
непреходящим...
Кузина, милая, о как глупы соседи
По нашим меркантильным временам,
Не знали мы, когда мы были дети,
В какой мы брошены судьбой бедлам!
Тебя я помню деточкой игривой
В те дни меня хватающей рукой,
Из любознательности шаловливой
За то, чем позже я искал покой...
Я рос и цвел. Меня как Ганимеда
Хранило небо для иных пиров.
Уж слухом детским я внимал беседу
Муз обо мне и лиры тихий зов.
Ты удалилась с папою в Израиль --
В страну иной судьбы и красоты.
Открытку получив, я... залил
Слезами в ней запечатленныя цветы.
Я помню этот дивный сон под ярким глянцем --
Безжизненную синь и атлас роз...
Я пил вино. Стал воровать и драться.
В Бутырках меня грыз туберкулез...
Потом отъезд. И... нежное свиданье,
Почти кровосмесительный союз...
Мы были столь близки... сколь содроганья
Сиамских близнецов... Сколь губы уст
Одних... Но снова мы... увы... Расстались...
Я слезы лил... но ты не снизошла...
Ты - критик!!! Я - живу в астрале
И льются звезды с моего крыла!
40. НАБЕГАЮЩАЯ МЫСЛЬ ОБ ВАНЕ ГОГЕ
или
ПРЕДЧУВСТВИЕ ПОЭМЫ " У Х О"
Живет Олимп на свете гениальный,
Какой-то жизнью генитальной...
Но в тишине ко мне приходит глухо
Мысль об Ван Гоге... Откромсавши ухо,
Другим, воспоминаньям вопреки,
Винсент внимал мои стихи...
41. У Х О
(ПОЭМА)
I. ЖИЗНЬ ВАН ГОГА
Жил Винсент — священник небогатый,
Библию задумчиво читал,
А кругом — все нищета в заплатах...
Очень он от этого страдал.
Вот он красок много покупает
И в каморке маленькой, один,
Он холсты повсюду расставляет,
Пишет маслом двести штук картин.
Неказист он был. Совсем плюгавый.
Бородой и волосьями рыж...
Вот он к брату Тео подъезжает
Лошадью на станцию Париж.
Денег взял. Потом совсем ряхнулся.
Все лежал в различных дурдомах.
Рисовал светила в небе гулком,
Крыши красныя на розовых домах
И — достукался! Уж ухо отрезает:
Это крыша едет у него,
А потом он в грудь свою стреляет...
Теодор похоронил его...
Для чего ж он пренебрег амвоном!
Ремесло не шик, но можно жить.
Размышляю в голове до звона:
Как бы эту смерть остановить?
Но... довольно жалких размышлений!
Я шагну в картину напролом,
Чтоб остановить поток мучений,
Револьвер, приставленный углом.
Ты раздайся полотно тугое,
В глубину суровую впусти!
Там Винсенту без меня покоя
Невозможно нынче обрести.
Отведу беду от бедолаги!
Вызволю любимца моего!
Помоги мне ма-г/н-ия бумаги,
Шариковой ручки волшебство...
II. НОЧНОЙ БИЛЬЯРД
Жил Ван Гог — художник небогатый;
Раз нарисовал "ночной бильярд":
Кий лежит и яркия лампады
Сумасшедшим пламенем горят.
Что-то жуткое заключено в картине.
Страшно было б оказаться в ней,
Где бильярдный стол посередине --
Он тоски зеленой зеленей.
Пол наклонный! Лечь — и покатиться --
Выпасть в Ад, в — Коцит, в — тартарары...
Я бы начал там в припадке биться!
Кий бы поломал! Глотал шары!!
...Ясно почему отрезал ухо
Горемычный человек Ван Гог:
Потому что есть такая мука,
Что страшней удара промеж рог!
Бог таких как он, как я не любит.
Гениям всегда крутой удел:
Тот — в дурдом, тот — пулю приголубит,
Тот — утопиться, а сей — петлю надел...
III. ПОРТРЕТ ДОКТОРА ГАШЕ
Однажды, будучи больным уже,
Ван Гог нарисовал Гаше
(Гоше его лечил от сумасбродства)
И те, кто знали доктора сего,
Не много находили сходства
С портретом нарисованным его...
Плебеям не понять, что нарисован не Гаше,
А то что накипело у Ван Гога на душе.
IV. ЗВЕЗДНАЯ НОЧЬ
У других людей всегда два уха,
У Ван Гога только лишь одно,
Но... не повредило ему слуха --
Жизни шум он слышал все равно.
Он нарисовал однажды звезды
В страшных атлетических кругах --
Там снуют энергии-стервозы,
Пенится надмирная река.
А Ван Гог как бы играет в жмурки --
Небо пашут зведные плуги,
Но его везде достанет Муркин --
Разогнет безумия круги!
Зашагаем мы вдвоем по миру --
Уха три, а человека два:
Муркин, щиплющий за струны лиру
И Винсент, рисующий всегда!
V. ТРАНСЦЕНДЕНТАЛЬНОЕ
Приснился мне Ван Гог безухий:
Он в страшной муке смотрит на меня,
Ко мне сухие простирая руки
Из запредельно-муторного дня...
— Зачем, Винсент, ты так обезобразил
Лицо свое, что ухо отодрал,
Ведь кровь стекала в бритвенный твой тазик,
А ты над нею бился и рыдал?!!!
— Затем, — ответил мне Ван Гог безумный,
Заламывая руки и стеня, --
— Что ухо это тою ночью лунной
До полусмерти извело меня!
Лишь только на подушку ухом лягу,
Как рядом слышу, а не в далеке,
Скрипенье ручки чьей-то (?!) по бумаге,
Стихи на непонятном языке.
Я выбегал тогда в ночное поле,
Выл! По земле катался и рыдал!
Но столько было в этих строчках боли,
Что ухо я, злосчастный, отодрал!...
Читатель! Я постиг его мученье:
Ведь то мое пыланье жарких строк!
Глухого времени беззвучныя каменья
Огонь мой поэтический прожег!
VI. МУРКИН И ВАН ГОГ НА ВОСТОКЕ
или
МЕТЕМПСИХИЧЕСКОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ
НА СОВЕТСКИЙ ЮГ
Однажды Муркин и Винсент
Намылились гулять в Ташкент.
И вот, на рынке, в потной давке
Олимп неправильно дерзнул:
Узбечку у ковровой лавки
За зад для шутки ущипнул!
И замели его ментяры:
Он в мусорыжне ночевал.
Винсент же, вставши под чинары,
Окрестности изображал.
...Плыл воздух как зерно сухое,
Тек, шелушился на песках,
А дальше — горы к водопою
Ползли на толстых животах,
Росли за ними тадж махалы,
Самумом возвышался мент,
Казалось говоря: " — Нахалы!
Шайтан вас затащил в Ташкент!"...
А утром, выпущенный Муркин,
Винсента-друга не узнал!
Вокруг него грустили чурки*,
А он в натуре рисовал
Прибитое к чинаре ухо,
Допрежь служившее вобще
Приспособлением для слуха,
И шевеления вотще .
* чурки - наколотые для приготовления чая дрова...
VII. ГОЛОВА НА СОЛНЦЕПЕКЕ
У Ван Гога голова на солнцепеке.
Он грустит меж тучных кукуруз.
То Юг Франции. И знойныя потоки
Солнца мог бы отразить картуз.
Потому что лишь картузы могут
Голову от солнца защитить.
От панамки никакого проку --
Может воробей ея стащить!
Или жаркия пассаты да муссоны.
Или безымянный ветерок...
Над Ван Гогом каркают вороны,
Сладостный предчувствуя итог...
...Лысинка блестит уже от пота,
Как кружок оранжевой фольги,
Но кипит и спорится работа --
Все жирнее кисточки мазки,
А мозги — мозги почти раскисли!
Этот чудо-гениальный шар!
Где сверкают огненные мысли --
Солнце разжигает их пожар!
Выпирает поле из картины!
Вся она в початках наливных,
Крупных и тяжелых, как дубины
В остролистьи силосной стены!
С хрустом строятся в строи початки.
В каждом зерна — к янтарю — янтарь --
Бусы сытыя янтарной кладки,
А над ними?! Траурная гарь --
Воронья раскинутыя брови
Над идущей кругом головой...
Это воронье, что жаждет крови,
Крови! Закипающей! Его!
И... тогда... когда не ждал художник...
Из шуршащей массы кукуруз
Муркин вышел, чтобы осторожно
Опустить на лысинку картуз...
И... Винсент, в картину погруженный
(Он початок страшный рисовал)
Будто черной молнией пронзенный
Взвыл...и ухо сразу оторвал!...
— Что же ты, Винсент, так испугался?
За сюрприз ты Муркина прости-и-и...
...Но не внял он... в силос удалялся
С ухом окровавленным в горсти...
VIII. ПРОЩАНИЕ
Пулю в Маузер Винсент заправил.
Поиграл затейливым курком...
Но игра с оружием вне правил!
Вдруг пальнет!!! И смеркнет все кругом...
Вот тогда... из зеркала у двери...
Чтоб прервать сцеплений страшных нить
Муркин вышел... точно ангел в перьях,
Смерти ль с Ваней* нас разъединить!!!
Но Ван Гог, увидевший поэта,
Кинулся от ужаса к окну!
Закричал: "НЕ ЭТО!.. НЕТ!!!... НЕ ЭТО!!!!!!..."
Задрожал!!!... И в грудь себе пальнул!!!!!!!!
... Я то думал, что спасу Ван Гога,
Сделаю товарищу сюрприз...
...Труп глядел внимательно и строго...
На прощанье мы с ним обнялись...
* Автор в минуту сильного душевного волнения называет художника
просто Ваней, без всяких там голландских выкрутасов. (Прим. Г.
Трапезунд)
41.-44. ЮЖНЫЙ БЕДЕКЕР
или
СТРАНСТВИЯ ЗЕМНЫЯ
41. ДЕУШКА И ДЕДУШКА
(курортная быль)
Деушка и дедушка полюбили вместе
Загорать на пляже, есть люля-кебаб...
Дедушка на клюшечке вырезал, кто чести
От него лишился, сколько спортил баб...
Покупает дедушка водочки бутылку,
Деушку невинную на чаек зовет,
На дому уж ... трахает сзади... по затылку,
А потом невинность, торопясь берет...
И пришла красивая к дедушке голубка,
Села узкой спинкой, хрупкой головой
Не к стене-защитнице... дикого поступка
Нет! Не ожидала!! Дедушка ж седой!!!
...Выпили бутылку... Килькой закусили...
Небогат припасами наш цветущий Юг...
Дедушка подкрался и — заехал с силой
По башке голубке дедушкин утюг!
От него пружинки —
...Закладка в соц.сетях
