Жанр: Философия
Философия: Учебное пособие для высших учебных заведений.
...ется такое событие в жизни каждого
человека, как появление способности формулировать суждение "Я есть".
Для каждого человека местоимение Я понятно, ибо каждый из нас есть Я. Мы знаем Я из
собственного жизненного опыта. Никакие внешние усилия не способны показать нам, что
такое Я, описать его, вложить его в нас извне. Каждый открывает в себе Я естественно, не
ставя перед собой сознательно такую цель. Срабатывает тот принцип, о котором
говорилось в разделе "Онтология сознания": Я могу знать то, что уже могу знать. Никто
не может вспомнить и рассказать, как и почему в возрасте около трех лет ему пришла в
голову мысль сказать о себе Я. Сказав это о себе, человек отделяет себя от других людей,
заявляет о том, что с его Я надо считаться другим Я.
Я осуществляет себя в поступках, мыслях, действиях с внешними предметами, которые
обретают смысл только в отношении к нему. Например, когда люди высказывают
суждения типа "небо голубое", "лист дерева зелен", то это означает, что для них ни лист,
ни небо сами о себе судить не могут. Я судит о них, т.е. высказывает суждения. В любом
суждении оно подразумевается. Даже безличные суждения типа "светает", "скучно" и т.д.
означают, что это для меня светает, мне скучно и т.д.
Что же такое Я? Это один из самых сложных вопросов, обсуждаемых по сей день в
философии, психологии, антропологии и других науках. Сегодня признано, что структура
Я очень сложна. В нее входят: психические характеристики человека (постоянно
изменяющееся море переживаний, волнений, эмоций); гносеологические спо247
собности (совокупность мыслительно-познавательных структур); морально-нравственные
состояния (умение следовать обычаям, нравам, принятым в обществе, оценивать свое
поведение во взаимодействии с другими людьми); воля (способность к выбору цели
деятельности, а также наличие особых внутренних усилий, необходимых для ее
осуществления); тело человека как пространство, в котором "обитают" все его духовные и
мыслительные способности.
Выше уже было показано, что процесс вычленения Я имел историю. Для древних греков
оно было частицей Космоса. Платон предпочитал говорить "мы", и меньше - Я.
Усиленное внимание к проблеме Я появляется только в Новое время, что обусловило
специфическое решение проблемы сознания в философии. Оно поднимается до ранга
первичной реальности. Оторванное от Космоса, мира, Бога Я превратилось в "китайского
императора Европы" (Ортега-и-Гассет) в том смысле, что последний из-за своего
высочайшего ранга не мог иметь друзей, а потому был обречен на одиночество. Если
Плотин не мог даже помыслить, чтобы начать философию с Я, то Декарт формулирует
главный тезис своей философии: "Я мыслю, следовательно существую".
Уединенность Я, погруженность в себя становится программным тезисом многих
философов. "Познай самого себя", - говорил Сократ. Фихте пояснял: Я - познающее и есть
существующее. Штирнер заключал: "Возлюби себя всею душою твоею, всем сердцем
твоим". А Ницше призывал: "Найди в себе себя, будь единственным, ничего, кроме себя,
не признавай".
Русские мыслители конца XIX - начала XX в. называли философию, в которой индивид и
его сознание были признаны единственной несомненной реальностью, метафизикой
индивидуализма и эгоизма. Л. П. Карсавин приводил следующие аргументы против
абсолютизации Я. С его точки зрения, Я не является совершенным и самодостаточным
сущим, ибо есть только "здесь" и "сейчас", т.е. в настоящем: его нет в прошлом уже, а в
будущем - еще. В своем настоящем бытии Я живет маленькой минуткой
248
между последним моментом прошлого и первым мигом будущего. Поэтому безумно
строить философию, исходя из Я и его сознания.
Специфика понимания Я в философии Нового времени в том, что в нем абсолютизирована
способность мышления. Поэтому главной формой деятельности сознания было объявлено
мышление. Направленность на внешний мир как на объект познания стала
рассматриваться в качестве основной характеристики сознания. Это и привело к
отождествлению сознания, познания и мышления, к пониманию Я только как субъекта
познания. Под сознанием стали понимать только размышление с помощью разума,
который способен создавать понятия с ясными и четкими содержательными границами.С таким пониманием сознания не согласилась русская религиозная философия (Вл.
Соловьев, Н. Бердяев, С. Франк, Н. Федоров и др.). Они выступали против, во-первых,
рассмотрения Я в качестве автономной и самодовлеющей сферы бытия и, во-вторых,
отождествления его с субъектом познания. Русские философы считали, что существуют
два соотносительных момента бытия: Я и Бог. Поэтому Я не может быть главной и
первичной реальностью мира. Мышление же, рассматриваемое как "чистая мысль", есть, с
их точки зрения, наиболее безличностное в личном бытии Я. Живая человеческая
личность несводима к субъекту познания, а ее внутренняя жизнь не ограничивается
только деятельностью познания.
6. Сознание, память, самосознание
Время в структуре сознания. Наличие в структуре сознания схематизма времени признают
все философы. Время является специфической "формой сознания", в которой настоящее,
прошлое и будущее строго различены. Русский философ Б. П. Вышеславцев считал, что
"необратимость временного ряда существует только для сознания. Отсюда грусть и
трагизм сознания". Трагизм временнос249
ти был осознан уже в "Экклезиасте", а потому, по мнению многих ученых, эта книга есть
книга грусти. Аналогичные мысли высказывал Плотин. Обнаружив, что в своем духовном
опыте он может выходить за пределы привычной оппозиции Я-не-Я, слиться с
Божественным, услышать голос сверху, принадлежать к высшему миру и описывать эти
состояния "божественной простоты", Плотин утверждал, что на этих высших уровнях
духовного слияния Я перестает четко выделять и осознавать себя, но при этом делается
более подлинным, чем в сфере, где оно знает себя и знает, что оно знает. Жизнь, где Я
живет не раздвоенной жизнью, Плотин называл прекрасной и сетовал, что не может долго
пребывать здесь, что после отдохновения в Божественном с неизбежностью приходится
вновь опускаться до рефлексии и рассуждения, до четкого осознания своего Я, т.е.
переходить на уровень сознания. Сознание, по Плотину, есть отпадение от вечности,
вступание в реку времени, а потому оно не есть самое лучшее состояние нашего духа.
Проблема вечности, где нет сознания и времени, которое входит в его структуру, была
одной из центральных в трудах Св. Отцов Церкви. Известный знаток их трудов, философ
Вл. Лосский, дал следующую интерпретацию соотношения вечности, времени и сознания
в трудах Василия Великого. Время как форма бытия сознания и человека есть следствие
грехопадения. Но после пришествия Христа нет причин видеть во времени основания
трагизма. В воскресный день, знаменующий собой воскресение Христа-Спасителя, мы
уже не рабы, подвластные законам времени. Мы символически входим в Царство
вечности, где нет времени, и связанного с ним сознания уныния и печали. После
пришествия в мир Спасителя, время обрело позитивное качество, которое состоит в том,
что именно во времени созревает встреча Бога с человеком. Преодолен трагизм времени и
оно превращается в возможность человеческого преображения. Вечность, согласно Отцам
Церкви, нельзя определять через противопоставление времени, как это делал Плотин.
Категория времени обозначает движение, перемену, переход из одного состояния в
другое. Если определять вечность как нечто противопо250
ложное времени, то тогда вечность есть неподвижность, неизменность, статичность. Это -
вечность философского толкования, умозрительного мира Парменида, Платона, Плотина.
Так понятая вечность постоянно репродуцировалась в философских трактатах в виде
пропорций, гармонии, неизменных структур космоса, геометрии идей, истин, схожих с
математическими понятиями, управляющими тварным миром. Вечность стабильна и
неизменна. Вечность живого Бога не тождественна так понятой вечности. В православии
Божественная вечность не может определяться через противопоставление времени, ибо
она трансцендентна времени.
В русской религиозной философии, в частности в философии Н. А. Бердяева, сознание
рассматривается как следствие грехопадения человека. Но философ также видит во
времени позитивное качество, не дающее оснований для печали и скорби. Сознание, по
Бердяеву, дано людям для того, чтобы они осознали тяжесть совершенного ими греха,
испытали муки души, потерявшей единение с Богом. Но одновременно с этим оно
оставляет возможность выйти на путь искупления и творческого восстановления
утерянного единения с Богом. В сознании не только заложены предпосылки всех
страданий человека, но и дана возможность через искупление спастись и войти в вечную
жизнь.
Следует отметить, что пессимизм в отношении нагруженности сознания схематизмами
времени высказывали в основном мыслители, далекие от христианства. Отсюда и
признание Э. В. Ильенкова, что без сознания - этого "проклятого дара" человек был бы
счастливее. Ницше также считал, что жизнь была бы вполне возможна и без сознания
"сколь бы обидно ни звучало это для какого-нибудь более старого философа" (имеется в
виду не возраст, а философские школы рационализма. - Т. М.). Преобладающая часть
"мыслящей, чувствующей, волящей жизни" протекает в нас без участия сознания. "К чему
вообще сознание, раз оно по существу излишне?" - писал он.
Время, составляющее глубинную внутреннюю структуру сознания, не тождественно
физическому времени: оно связано с надеждами, чаяниями и целями данного субъекта,
что
и обусловливает отношение человека к настоящему, прошлому, будущему. Немецкий
социолог К. Мангейм обнаружил, что изменение формы утопического сознания в Новое
время напрямую связано с изменением формы времени в структуре сознания. Так,
либерально-гуманистическая идея как форма утопии, возникшая в борьбе с
существующим порядком, противопоставляет "дурной" действительности "правильный"
рациональный образ мира. Но она пользуется этим образом не для того, чтобы в любой
момент времени гарантировать насильственное изменение мира, а для того, чтобы иметь
"масштаб" для оценки настоящего. В сознании либерала доминирует вектор будущего:
для него будущее - все, а прошлое - ничто. В отличие от либералов, консерваторы ценят
прошлое, считая, что оно создает ценности. Они не просто помнят прошлое: для них
прошлое присутствует в настоящем. В структуре их сознания ценность прошлого, его
присутствие в настоящем задает программу будущего. Поэтому в структуре сознания
консерватора присутствуют все три измерения времени, но доминирует ценность
прошлого.
Сознание и память. Наличие в структуре сознания времени есть память, поэтому можно
говорить о том, что память входит в структуру сознания. Действительно, Я невозможно
без акта "Я помню себя". Плотин, например, сопрягал сознание и память, трактовал
сознание как воспоминание о пережитом душой блаженстве в состоянии "Божественной
простоты". Сознание, с его точки зрения, необходимо человеку для того, чтобы вспомнить
о том состоянии, где оно не присутствовало. Поэтому для Плотина сознание вторично.
Наличие в нем воспоминания о состоянии единения с Божественным помогает человеку
сохранять Свою идентичность.
В словаре Вл. Даля сознание определяется прежде всего как "сознание себя", память о
себе. X. Вольф, представитель немецкого Просвещения, писал, что личность именуется
"вещью, которая осознает себя, и даже то, чем она была ранее в том или ином состоянии".
Наличие воспоминания - это сигнал о присутствии в сознании прошлого времени. В этой
связи Ф. Ницше видел отличие человека от собаки, в частности, и в том, что собака не
может ничего сказать хозяину, ибо забывает прежде, чем сумеет что-то высказать.
Но что такое память о себе? В нашей психике есть воспоминания о наших слуховых,
зрительных, осязательных чувственных восприятиях. Мы помним переживания,
сопровождающие их: радость или горе, страх или гнев и т.д. Но эта память есть и у тех
людей, у которых по тем или иным причинам "ампутировано" собственное Я. Повидимому,
такого рода память есть и у высших животных, что и является основой их
дрессировки. Здесь память не сопрягается с самосознанием. Говоря о памяти как
структурном элементе сознания, надо иметь в виду не животную память, а родовую,
культурную. Забвение культурных традиций, отсутствие культурной памяти сужает поле
сознания. Сознание есть память Я о самом себе, понятом как "индивидуальная форма
культуры".
Наше сознание решает очень сложную задачу - объединяет бесконечное многообразие
наших ощущений и впечатлений в целостность, которая не является бредовой фантазией,
а соответствует реальному миру. Но раньше, чем мы соберем в целостность разрозненные
впечатления, мы должны, как пишет Ю. Давыдов, "удержать" многообразие ощущений и
впечатлений, которое приносит с собой каждое мгновение настоящего, от погружения в
небытие, в забвение. Такой процесс и осуществляется с помощью памяти, которая
удерживает от опрокидывания в небытие все наше культурное прошлое. Культурное
небытие делает невозможным самосознание и самоидентификацию.
Сознание и самосознание. В обыденном мышлении память о себе отождествляется с
самосознанием. В психологии акт самосознания соотносится с умением человека
анализировать свой внутренний мир, свои переживания и чувства. Гегель в этой связи
отмечал, что самосознание (самопознание) в тривиальном смысле исследования
собственных слабостей представляет интерес для отдельного человека, а не для
философии.
В философии проблема самосознания была наиболее полно разработана в немецкой
классике, которую часто называют философией самосознания. Главный тезис этой
философии: сознания нет без самосознания. Как это понимать? В основу толкования
феномена самосознания было положено признание того факта, что сознание открыто себе,
что точку его изучения надо выбирать в нем же самом. Акт самосознания - это акт, в
котором сознание может прояснить свое содержание и структуру. Сознание "знает и
имеет понятие только о том, что у него есть в опыте" (Гегель). Опыт - это содержание,
которое получается в результате "работы" категорий рассудка (мышления), связывающих
в некую целостность многочисленные разрозненные хаотические чувственные данные.
Такое понимание самосознания обще всем наукам о человеке. Нo философия понимает
под самосознанием не просто знание содержания сознания, но одновременно знание о
том, что это содержание связано с какими-то событиями, происходящими вовне. Гегель,
например, считал, что сознание становится самосознанием, когда Я обнаруживает, что все
определения предмета принадлежат не только предмету как таковому, но и ему самому.
Этап самосознания не тождествен осознанию Я как противоположного не -Я. Когда Я
выделяет себя из природы и противопоставляет себя ей, имеет место неполное
самосознание. В самосознании Я обнаруживает свою активную деятельностную природу,
свою способность давать определения предметам. Когда Я знаю, что Я знаю предмет, Я
еще не обладаю самосознанием в полной мере. Но когда Я знаю, что это Я определил
предмет в мысли и с помощью моей мысли, Я назвал его и т.д., тогда Я становится
самосознанием. И тогда для меня встает вопрос: имеют ли мои определения предмета
аналог в предметном мире, обладает ли предмет этими определениями сам по себе, или он
обязан в этом только мне? Только с уровня самосознания получает смысл вопрос "что
первично?": мысль о предмете или сам предмет.
Проблематика сознания-самосознания в классической философии была связана прежде
всего с метафизическим обоснованием существования объективного мира. Сознание
выступало не только средством его обнаружения, но и необходимым условием
доказательства его существования. Оно в актах самосознания имело дело только с пред254
метным содержанием, связанным с характеристиками объективно-предметного мира. Это
обусловило тот факт, что в философии Нового времени главной формой деятельности
сознания было признано мышление. Уже Декарт свел сознание к мышлению, логические
процедуры которого ориентированы на очищение от эмоционально-личностных
переживаний. Сознание как мышление есть претензия на бесстрастность. Сознаниемышление,
обладая способностью работать с собственным содержанием, имеет все
основания возомнить себя единственной несомненной реальностью. А гак как мысль
самопорождает другую мысль, то она стала претендовать на то, чтобы быть исходным
данным Универсума. Действительно, ни о чем другом нельзя сказать, что достаточно мне
о нем помыслить, чтобы оно существовало. Недостаточно мне помыслить о чем-то, как
мысль уже существует. Когда я мыслю, я даю мысли существование. Это и позволяет
идеализму объявить сознание первичной реальностью.
Изложенное выше понимание самосознания было тесно связано с двумя допущениями
относительно природы сознания. Во-первых, содержание опыта сознания
отождествлялось только с теми данными, которые можно воспроизводить бесконечное
число раз, гарантируя при этом постоянство содержания опыта сознания. Реализовать это
допущение позволяет в полной мере предметное содержание. Например,
пространственно-временные характеристики, причинно-следственные связи предметов и
событий остаются постоянными в любых повторах их использования. Во-вторых,255
Итак, сознание как самосознание - это такое состояние человека, в котором он, зная о
содержании своего сознания, одновременно связывает его не только со своим Я, но и с
некими предметами и событиями, находящимися вне него.
Идея сознания как самосознания родилась первоначально не в философии Нового
времени, а в христианстве. Для того, чтобы имел место акт самосознания, человек должен
обладать способностью обращать внимание на собственный внутренний мир. С
биологической точки зрения естественно и первично направлять взор на внешний мир, на
окружающие вещи, что диктуется инстинктом самосохранения. Здесь Я, направленное к
вещам, проходит "сквозь" себя подобно лучу света, проникающему сквозь стекло. Оно не
задерживается в себе самом. Античные языческие философы философствовали о Космосе,
о внешнем мире. Они употребляли понятие души, но эта тема была темой скрытого
"движителя", а потому она рассматривалась не как начало интимности, а в качестве того,
что движет. Душой обладали не только люди, но и животные, минералы. А. Ф. Лосев
отмечал, что даже в религии настроение и душевное состояние играли малозначительную
роль для позднеантичного римлянина. Надо было просто уметь выполнять форму культа,
знать какому богу и когда молиться - и бог не мог не оказать помощи. Он обязан
помогать, если соблюдены все правила молитвы.
Христианство востребовало способность обращаться к своему внутреннему духовному
опыту. Идея преображения во Христе, идея спасения поставили перед людьми проблемы
"делания" "внутреннего" человека по образуй подобию Божьему. В молитве человек
учился выносить всю свою деятельность, связанную с материальными интересами, за
скобки, а в исповеди он овладевал способами самоанализа Под руководством священника.
В процедуре исповеди институционально закреплялась способность к самооценке.
Молитва - практика погружения внутрь себя, и состояние молитвы требует отключиться
от потока жизни, от забот о материальном благополучии. Эти
переживаемые в молитве состояния и становятся предметом внимания средневековых
философов. Бл. Августин возвестил миру: "Хочу знать Бога и душу. И ничего больше?
Ровным счетом ничего". Он учил: "Не иди во внешнее, вернись в самого себя; во
внутреннем человеке обитает истина". "Внутренний" - духовно преображенный.
Некоторые исследователи считают, что именно Бл. Августин открыл сознание как
самосознание.
Открытая в средние века способность Я обращаться внутрь себя, была востребована в
классической философии Нового времени, что и определило формулу: "сознания нет без
самосознания". Но, как следует из вышеизложенного, внутреннее духовное пространство
ограничивается философами Нового времени только предметно-логическим содержанием.
Идет "распад" души, когда самосознание уже не знает переживания сотворчества с Богом,
не знает вечности. Оно превращается в логическую процедуру обоснования того, как мы
можем умозаключать от существования вещей в мысли (а именно такое существование
стало признаваться подлинным), от образов вещей к утверждению о существовании
реальных вещей, соответствующих этим образам. Сознание стало средством
доказательства существования объективного природно-предметного мира. Оно было
отождествлено с интеллектуальной деятельностью, с мышлением только. Сознание как
самосознание понималось как особое состояние человека, в котором ему одновременно
доступен и внешний мир и он сам, такое состояние, в котором мгновенно приводится в
связь, в соотнесение то, что человек увидел, с тем, что он помыслил.
7. Диалектико-материалистическая концепция сознания
Сущность концепции. Диалектико-материалистическая концепция сознания связана с
именами К. Маркса и Ф. Энгельса. Принципиальная их позиция по вопросу о природе
сознания сформулирована так: "Сознание нико257
гда не может быть чем-либо иным, как осознанным бытием... а бытие людей есть
реальный процесс их жизни". А это значит, что не сознание определяет бытие и
конституирует мир явлений, а наоборот: бытие определяет сознание, которое есть
проявление "действительной жизни", "действительного производства непосредственной
жизни". Диалектико-материалистические принципы анализа сознания состоят в том, что,
во-первых, до, вне реального процесса человеческой жизнедеятельности сознание не
формируется, во-вторых, сознание по исходу не есть теоретико-познавательное
отношение к миру, ибо люди не начинают свою жизнедеятельность с теоретического
отношения к предметам внешнего мира. Сознание определяется жизнедеятельностью
индивидов, которая начинается с того, чтобы "есть, пить и т.д., т.е. ... активно действовать,
овладевать при помощи действия предметами внешнего мира и таким образом
удовлетворять свои потребности". В этом процессе и рождается сознание, которое по
исходу не есть "нечто данное, заранее противопоставляемое бытию, природе".
Маркс открыл метод материалистического исследования сознания, суть которого
заключалась в том, что любые образования сознания рассматривались как
детерминированные реальными формами жизнедеятельности людей. Такой анализ
сознания не требовал обращения к актам самосознания. Марксу эта категория не
понадобилась, ибо он показал, что содержание сознания агентов капиталистического
способа производства детерминировано процессами и зависимостями, не
представленными в самосознании. Маркс анализировал сознание в терминах
объективных, естественноисторических процессов, а не в терминах самосознания,
восприятия, воображения и т.д. Он открыл тот факт, что в сознании есть такоеОбщественные отношения и связи были рассмотрены Марксом в качестве предельных
детерминант сознания. Поэтому сознание агентов капиталистического способа
производства он изучал одновременно с анализом политической экономии капитализма,
не прибегая в ходе дан258
ного изучения к понятию "самосознание", столь популярного для философии Нового
времени. Знание содержания сознания требовало знания содержания общественных
отношений, а не исследования самосознания и самоотчетов отдельных индивидов.
Впервые в истории философии Маркс стал изучать сознание и его содержание через
анализ предметно-практических форм человеческой деятельности, места людей в способе
производства и распределения, их отношения к собственности. Можно утверждать, что
впервые сознание стало изучаться не в науке логике, не в учении о духе, а в политической
экономии - науке, изучающей специфику и законы капиталистического способа
производства.
Политическая экономия до Маркса была наукой "о способах наживать деньги". Она
рассматривала пролетария только в качестве рабочего, обменивающего свой труд на
деньги, а фабриканта - только в качестве капиталиста. Тематика домарксистской
политэкономии - купля-продажа, доходы буржуазии и величина необходимой для
поддержания физического существования заработной платы рабочих. Рабочий как
человек не интересовал политэкономию, а потому все, выходящее за рамки понимания
рабочего как рабочего скота, машины и т.д., "она предоставляет уголовной юстиции,
врачам, религии, статистическим таблицам, политике и надзирателю за нищими".
Маркс впервые показал, что специфика капиталистических отношений, форм труда
производит соответствующие изменения в содержании мышления и чувств людей. Так, их
форма деятельности и общения в условиях капиталистического труда породили особую
форму отношения человека к вещи - форму присвоения. Поэтому все способы
человеческого отношения к миру: "зрение, слух, обоняние, вкус, осязание, мышление,
созерцание, ощущение, желание, деятельность, любовь, словом, все органы его
индивидуальности" начали ориентироваться на присвоение богатства, а чувство
обладания вещами стало на место всех физических и духовных чувств человека.
Изменился и способ отношения людей друг к другу: мерой достоинства человека стало
его материальное богатство. Отношения между людьми стали вещными, т.е. не учитыва259
ющими личностные особенности и достоинства. Мир "перевернулся": вещи,
произведенные людьми, стали господствовать над людьми. Такое господство
активизировало деловитость и активность, ориентировав их на полезность и пользу,
которые легко переводились в денежные знаки. В этой ситуации такие чувства, как стыд,
совесть и т.д., не только не поддавались такому переводу, но и просто мешали в условиях
жесткойконкуренции.
Маркс показал, что вещный практицизм образа мыслей, чувств и поступков не был
привнесен в жизнь рефлектирующим сознанием теоретиков-идеологов, не был "вычитан"
товаровладельцами из специальных пособий, объясняющих, как следует вести себя в
условиях данного способа производ
...Поділитися у соцмережах
