Жанр: Философия
Труды
...стало для него привычкой, второй природой, и есть истины, только
неясно, невдалеке представляющиеся ему. Человек одинаково несвободен в
непризнании первых и в признании вторых. Но есть третий род истин, таких,
которые не стали еще для человека бессознательным мотивом деятельности, но
вместе с тем уже с такою ясностью открылись ему, что он не может обойти их
и неизбежно должен так или иначе отнестись к ним, признать или не признать
их. По отношению этих-то истин и проявляется свобода человека.
Всякий человек в своей жизни находился по отношению к истине в положении
путника, идущего в темноте при свете впереди двигающегося фонаря: он не
видит того, что еще не освещено фонарем, не видит и не властен изменить
своего отношения ни к тому, ни к другому; но он видит, на каком бы месте
пути он ни стоял, то, что освещено фонарем, и всегда властен выбрать ту ли
другую сторону дороги, по которой движется.
Для каждого человека есть всегда истины, невидимые ему, не открывшиеся его
умственному взору, есть другие истины, уже пережитые, забытые и усвоенные
им, и есть известные истины, при свете его разума восставшие перед ним и
требующие своего признания. И вот в признании или непризнании этих-то истин
и проявляется то, что мы сознаем своей свободой.
Вся трудность и кажущаяся нарезрешимость вопроса о свободе человека
происходит от того, что люди, решающие этот вопрос, представляют себе
человека неподвижным по отношению истины.
Человек несомненно несвободен, если мы представим себе его неподвижным,
если мы забудем, что жизнь человека и человечества есть только постоянное
движение от темноты к свету, от низшей степени истины к высшей, от истины
более смешанной с заблуждениями к истине, более освобожденной от них.
Человек был бы несвободен, если бы он не знал никакой истины, и точно так
же не был бы свободен и даже не имел бы понятия о свободе, если бы вся
истина, долженствующая руководить его в жизни, раз навсегда во всей чистоте
своей, без примеси заблуждений, была бы открыта ему.
Но человек не неподвижен относительно истины, а постоянно, по мере движения
своего в жизни, каждый отдельный человек, так же как и все человечество,
познает все большую и большую степень истины и все больше и больше
освобождается от заблуждений. И потому люди всегда находятся в трояком
отношении к истине: одни истины так уже усвоены ими, что стали
бессознательными причинами поступков, другие только начинают открываться им
и третьи, хотя и не усвоены еще ими, до такой степени ясности открыты им,
что они неизбежно так или иначе должны отнестись к ним, должны признать или
не признать их.
И вот в признании или непризнании этих-то истин и свободен человек.
Свобода человека не в том, что он может независимо от хода жизни и уже
существующих и влияющих на него причин совершать произвольные поступки, а в
том, что он может, признавая открывшуюся ему истину и исповедуя ее,
сделаться свободным и радостным делателем вечного и бесконечного дела,
совершаемого Богом или жизнью мира, может, и не признавая эту истину,
сделаться рабом ее и быть насильно и мучительно влекомым туда, куда он не
хочет идти.
Истина не только указывает путь жизни человеческой, но открывает тот
единственный путь, по которому может идти жизнь человеческая. И потому все
люди неизбежно, свободно или несвободно пойдут по пути истины: одни - сами
собою, совершая предназначенное им дело жизни, другие -невольно подчиняясь
закону жизни. Свобода человека в этом выборе.
Велика ли, не велика ли эта свобода в сравнении с той фантастической
свободой, которую мы бы хотели иметь, свобода эта, однако, несомненно
существует и свобода эта есть свобода, и в этой свободе заключается благо,
доступное человеку.
И мало того, что свобода эта дает благо людям, она же есть и единственное
средство совершения того дела, которое делается жизнью мира.
По учению Христа, человек, который видит смысл жизни в той области, в
которой она несвободна, в области последствий, т.е. поступков, не имеет
истинной жизни. Истинную жизнь, по христианскому учению, имеет только тот,
кто перенес свою жизнь в ту область, в которой она свободна, - в область
причин, т.е. познания и признания открывающейся истины, исповедания ее.
Пренебрегая сущностью истинной жизни, состоящей в признании и исповедывании
истины, и напрягая свои усилия для улучшения своей жизни на внешние
поступки, люди языческого жизнепонимания подобны людям на пароходе, которые
бы для того, чтобы дойти до цели, заглушали бы паровик, мешающий им
разместить гребцов, и в бурю старались бы вместо того, чтобы идти готовым
уже паром и винтом, грести недостающими до - воды веслами.
Царство Божие усилием берется и только делающие усилие восхищают его, и
это-то усилие отречения от изменений внешних условий для признания и
исповедания истины и есть то усилие, которым берется Царство Божие и
которое должно и может быть сделано в наше время.
Стоит людям только понять это: перестать заботиться о делах внешних и
общих, в которых они не свободны, а только одну сотую той энергии, которую
они употребляют на внешние дела, употребить на то, в чем они свободны, на
признание и исповедание той истины, которая стоит перед ними, на
освобождение себя и людей от лжи и лицемерия, скрывавших истину, для того,
чтобы без усилий и борьбы тотчас же разрушился тот ложный строй жизни,
который мучает людей и угрожает им еще худшими бедствиями, и осуществилось
бы то Царство Божие или хоть та первая ступень его, к которой уже готовы
люди по своему сознанию.
Как бывает достаточно одного толчка для того, чтобы вся насыщенная солью
жидкость мгновенно перешла в кристаллы, так может быть теперь достаточно
самого малого усилия для того, чтобы открытая уже людям истина охватила
сотни, тысячи, миллионы людей, установилась бы соответстующее сознание,
общественное мнение и вследствие установления его изменился бы весь строй
существующей жизни. И сделать это усилие зависит от нас.
Только бы каждый из нас постарался понять и признать ту христианскую
истину, которая в самых разнообразных видах со всех сторон окружает нас и
просится нам в душу; только бы мы перестали лгать и притворяться, что мы не
видим эту истину или желаем исполнять ее, но только не в том, чего она
прежде всего требует от нас; только бы мы признали эту истину, которая
зовет нас, и смело исповедывали ее, и мы тотчас же увидали бы, что сотни,
тысячи, миллионы людей находятся в том же положении, как и мы, так же, как
ими, видят истину и так же, как и мы, только ждут от других признания ее.
Но если это так, если справедливо, что от нас зависит разрушить
существующий строй жизни, имеем ли мы право разрушить его, не зная ясно
того, что мы поставим на его место? Что будет с миром, если уничтожится
существующий порядок вещей?
- Что будет там, за стенами оставляемого нами мира?
- Страх берет - пустота, ширина, воля... Как идти, не зная куда, как
терять, не видя приобретения!..
"Если бы Колумб так рассуждал, он никогда не снялся бы с якоря.
Сумасшествие ехать по океану, не зная дороги, по океану, по которому никто
не ездил, плыть в страну, существование которой - вопрос. Этим
сумасшествием он открыл новый мир. Конечно, если бы народы переезжали от
одного готового в другой, еще лучший, - было бы легче, да беда в том, что
некому заготовлять новых квартир. В будущем хуже, нежели в океане - ничего
нет, - оно будет таким, каким его сделают обстоятельства и люди.
"Если вы довольны старым миром, старайтесь его сохранить, он очень хил и
надолго его не станет; но если вам невыносимо жить в вечном раздоре
убеждений с жизнью, думать одно и делать другое, выходите из-под выбеленных
средневековых сводов на свой страх. Я очень знаю, что это не легко. Шутка
ли расстаться со всем, к чему человек привык со дня рождения, с чем вместе
рос и вырос. Люди готовы на страшные жертвы, но не на те, которые от них
требует новая жизнь. Готовы ли они пожертвовать современной цивилизацией,
образом жизни, религией, принятой условной нравственностью? Готовы ли они
лишиться всех плодов, выработанных с такими усилиями, плодов, которыми мы
хвастаемся три столетия, лишиться всех удобств и прелестей нашего
существования, предпочесть дикую юность образованной дряхлости, сломать
свой наследственный замок из одного удовольствия участвовать в закладке
нового дома, который построится, без сомнения, гораздо лучше после нас?"
(Герцен, т. V, стр. 55.
Так говорил почти полстолетия тому назад русский писатель, своим
проницательным умом уже тогда ясно видевший то, что видит теперь уже всякий
самый малоразмышляющий человек нашего времени: невозможность продолжения
жизни на прежних основах и необходимость установления таких-то новых форм
жизни.
Что будет с нами, со всем человечеством, если каждый из нас исполнит то,
что требует от него Бог через вложенную в него совесть? Не будет ли беды от
того, что, находясь весь во власти хозяина, я в устроенном и руководимом им
заведении исполню то, что он мне велит делать, но что мне, не знающему
конечных целей хозяина, кажется странным?
Но даже не этот вопрос "что будет?" тревожит людей, когда они медлят
исполнить волю хозяина: их тревожит вопрос, как жить без тех привычных нам
условий нашей жизни, которые мы называем наукой, искусством, цивилизацией,
культурой. Мы чувствуем для себя лично всю тяжесть настоящей жизни, мы
видим и то, что порядок жизни этой если будет продолжаться, неизбежно
погубит нас, но вместе с тем мы хотим, чтобы условия этой нашей жизни,
выросшие из нее: наши науки, искусства, цивилизации, культуры, при
изменении нашей жизни остались бы целы. Вроде того, как если бы человек,
живущий в старом доме, страдающий от холода и неудобств этого дома и
знающий, кроме того, то, что дом этот вот-вот завалится, согласился бы на
перестройку его только с тем, чтобы не выходить из него: условие,
равняющееся отказу от перестройки дома. "А что, как я выйду из дома, лишусь
на время всех удобств, а новый дом не построится или построится иначе и в
нем не будет того, к чему я привык?
Но ведь когда есть материал, есть строители, то все вероятия за то, что
новый дом построится лучше прежнего, а вместе с тем есть не только
вероятие, но несомненность того, что старый дом завалится и задавит тех,
которые останутся в нем. Удержатся ли прежние, привычные условия жизни,
уничтожатся ли они, возникнут ли совсем новые, лучшие, нужно неизбежно
выходить из старых, ставших невозможными и губительными, условий нашей
жизни и идти навстречу будущего.
"Исчезнут науки, искусства, цивилизации, культуры!"
Да ведь все это суть только различные проявления истины, предстоящее же
изменение совершается только во имя приближения к истине и осуществления
ее. Так как же могут исчезнуть проявления истины вселедствие осуществления
ее? Они будут иные, лучшие и высшие, но никак не уничтожатся. Уничтожится в
них то, что было ложно: то же, что было от истины, то только более
процветет и усилится.
Ведь как это ни просто, и как ни старо, и как бы мы ни одуряли себя
лицемерием и вытекающим из него самовнушением, ничто не может разрушить
несомненности той простой и ясной истины, что никакие внешние усилия не
могут обеспечить нашей жизни, неизбежно связанной с неотвратимыми
страданиями и кончающейся еще более неотвратимой смертью, могущей наступить
для каждого из нас всякую минуту, и что потому жизнь наша не может иметь
никакого другого смысла, как только исполнение всякую минуту того, что
хочет от нас сила, пославшая нас в жизнь и давшая нам в этой жизни одного
песоченного руководителя - наше разумное сознание.
И потому сила эта не может хотеть от нас того, что неразумно и невозможно:
устроения нашей временной плотской жизни, жизни общества или государства.
Сила эта требует от нас того, что одно несомненно, и разумно, и возможно:
служения Царствию Божию, т.е. содействия установлению наибольшего единения
всего живущего, возможного только в истине, и потому признания открывшейся
нам истины и исповедания ее, того самого, что одно всегда в нашей власти.
Ищите Царствия Божия и правды его, а остальное приложится вам. Единственный
смысл жизни человека состоит в служении миру содействием установлению
Царства Божия.
Служение же это может совершиться только через признание истины и
исповедание ее каждым отдельным человеком.
"И не придет Царствие Божие приметным образом и не скажут: вот оно здесь
или вот оно там. Ибо вот: Царствие Божие внутри вас есть".
Лев Николаевич Толстой.
Путь жизни
OCR: Григорий Кудрявцев
ПРЕДИСЛОВИЕ
1) Для того, чтобы человеку хорошо прожить свою жизнь, ему надо знать,
что он должен и чего не должен делать. Для того, чтобы знать это, ему надо
понимать, что такое он сам и тот мир, среди которого он живет. Об этом учили
во все времена самые мудрые и добрые люди всех народов. Учения эти все в
самом главном сходятся между собою, сходятся и с тем, что говорят каждому
человеку его разум и совесть. Учение это такое:
2) Кроме того, что мы видим, слышим, ощупываем и про что знаем от
людей, есть и такое, чего мы не видим, не слышим, не ощупываем и про что
никто ничего не говорил нам, но что мы знаем лучше всего на свете. Это то,
что дает нам жизнь и про что мы говорим "я".
3) Это же невидимое начало, дающее нам жизнь, мы признаем и во всех
живых существах, и особенно живо в подобных нам существах - людях.
4) Всемирное, невидимое начало это, дающее жизнь всему живому,
сознаваемое нами в самих себе и признаваемое в подобных нам существах -
людях, мы называем душою, само же в себе всемирное невидимое начало это,
дающее жизнь всему живому, мы называем Богом.
5) Души человеческие, отделенные телами друг от друга и от Бога,
стремятся к соединению с тем, от чего они отделены, и достигают этого
соединения с душами других людей любовью, с Богом - сознанием своей
божественности. В этом все большем и большем соединении с душами других
людей - любовью и с Богом - сознанием своей божественности заключается и
смысл и благо человеческой жизни.
6) Большее и большее соединение души человеческой с другими существами
и Богом, и потому и большее и большее благо человека, достигается
освобождением души от того, что препятствует любви к людям и сознанию своей
божественности: грехи, т.е. потворство похотям тела, соблазны, т.е. ложные
представления о благе, и суеверия, т.е. ложные учения, оправдывающие грехи и
соблазны.
7) Препятствующие соединению человека с другими существами и Богом
грехи суть: грехи чревоугодия, т.е. объедения, пьянства;
8) Грехи блуда, т.е. полового распутства;
9) Грехи праздности, т.е. освобождения себя от труда, нужного для
удовлетворения своих потребностей;
10) Грехи корыстолюбия, т.е. приобретения и хранения имущества для
пользования трудами других людей;
11) И худшие из всех грехов, грехи разъединения с людьми: зависти,
страха, осуждения, враждебности, гнева, вообще - недоброжелательства к
людям. Таковы грехи, препятствующие соединению любовью души человеческой с
Богом и другими существами.
12) Привлекающие же людей к грехам соблазны, т.е. ложные представления
об отношении людей к людям, суть: соблазны гордости, т.е. ложного
представления о своем превосходстве над другими людьми;
13) Соблазны неравенства, т.е. ложного представления о возможности
деления людей на высших и низших;
14) Соблазны устроительства, т.е. ложного представления о возможности и
праве одних людей насилием устраивать жизнь других людей;
15) Соблазны наказания, т.е. ложного представления о праве одних людей
ради справедливости или исправления делать зло людям;
16) И соблазны тщеславия, т.е. ложного представления о том, что
руководством поступков человека могут и должны быть не разум и совесть, а
людские мнения и людские законы.
17) Таковы соблазны, привлекающие людей к грехам. Суеверия же,
оправдывающие грехи и соблазны, суть: суеверие государства, суеверие церкви
и суеверие науки.
18) Суеверие государства состоит в вере в то, что необходимо и
благотворно, чтобы меньшинство праздных людей властвовало над большинством
рабочего народа.
Суеверие церкви состоит в вере в то, что непрестанно уясняющаяся людям
религиозная истина была раз навсегда открыта и что известные люди,
присвоившие себе право учить людей истинной вере, находятся в обладании
единой, раз навсегда выраженной религиозной этой истины.
19) Суеверие науки состоит в вере в то, что единое, истинное и
необходимое для жизни всех людей знание заключается только в тех случайно
избранных из всей безграничной области знаний отрывках разных, большей
частью ненужных знаний, которые в известное время обратили на себя внимание
небольшого числа освободивших себя от необходимого для жизни труда людей и
потому живущих безнравственной и неразумной жизнью.
20) Грехи, соблазны и суеверия, препятствуя соединению души с другими
существами и Богом, лишают человека свойственного ему блага, и потому для
того, чтобы человек мог пользоваться этим благом, он должен бороться с
грехами, соблазнами и суевериями. Для борьбы этой человек должен делать
усилия.
21) И усилия эти всегда во власти человека, во-первых, потому, что
совершаются они только в настоящее мгновение, т.е. в той безвременной точке,
в которой прошедшее соприкасается с будущим и в которой человек всегда
свободен;
22) Во-вторых, усилия эти во власти человека еще и потому, что они
заключаются не в совершении каких-либо могущих быть неисполнимыми поступков,
а только в воздержании, всегда возможном для человека: усилия воздержания от
поступков, противных любви к ближнему и сознанию человеком в себе
божественного начала.
23) Усилия воздержания от слов, противных любви к ближнему и сознанию
человеком в себе божественного начала;
24) И усилия воздержания от мыслей, противных любви к ближнему и
сознанию человеком в себе божественного начала.
25) Ко всем грехам приводит человека потворство похотям тела, и потому
для борьбы с грехами человеку нужны усилия воздержания от поступков, слов и
мыслей, потворствующих похотям тела, т.е. усилия отречения от тела.
26) Ко всем соблазнам приводит человека ложное представление о
превосходстве одних людей над другими, и потому для борьбы с соблазнами
человеку нужны усилия воздержания от возвышающих себя над другими людьми
поступков, слов и мыслей, т.е. усилия смирения.
27) Ко всем суевериям приводит человека допущение лжи, и потому для
борьбы с суевериями человеку нужны усилия воздержания себя от противных
истине поступков, слов и мыслей, т.е. усилия правдивости.
28) Усилия самоотречения, смирения и правдивости, уничтожая в человеке
препятствия к соединению любовью его души с другими существами и Богом, дают
ему всегда доступное ему благо, и потому то, что представляется человеку
злом, есть только указание того, что человек ложно понимает свою жизнь и не
делает того, что дает ему свойственное ему благо. Зла нет.
29) Точно так же и то, что представляется человеку смертью, есть только
для тех людей, которые полагают свою жизнь во времени. Для людей же,
понимающих жизнь в том, в чем она действительно заключается, в усилии,
совершаемом человеком в настоящем для освобождения себя от всего того, что
препятствует его соединению с Богом и другими существами, нет и не может
быть смерти.
30) Для человека, понимающего свою жизнь так, как она только и может
быть понимаема, все большим и большим соединением своей души со всем живым
любовью и сознанием своей божественности - с Богом, достигаемым только
усилием в настоящем, не может быть вопроса о том, что будет с его душою
после смерти тела. Душа не была и не будет, а всегда есть в настоящем. О том
же, как будет сознавать себя душа после смерти тела, не дано знать человеку,
да и не нужно ему.
31) Не дано знать этого человеку для того, чтобы он душевные силы свои
напрягал не на заботу о положении своей отдельной души в воображаемом
другом, будущем мире, а только на достижение в этом мире, сейчас, вполне
определенного и ничем не нарушаемого блага соединения со всеми живыми
существами и с Богом. Не нужно же знать человеку того, что будет с его
душою, потому, что если он понимает жизнь свою, как она и должна быть
понимаема, как непрестанное все большее и большее соединение своей души с
душами других существ и Богом, то жизнь его не может быть ничем иным, как
только тем самым, к чему он стремится, т.е. ничем не нарушимым благом.
* I. О ВЕРЕ *
Для того, чтобы человеку жить хорошо, ему надо знать, что он должен и
чего не должен делать. Для того, чтобы знать это, нужна вера. Вера - это
знание того, что такое человек и для чего он живет на свете. И такая вера
была и есть у всех разумных людей.
В ЧЕМ ИСТИННАЯ ВЕРА
1
Для того, чтобы хорошо прожить жизнь, надо понимать, что такое жизнь и
что в этой жизни надо и чего не надо делать. Этому учили во все времена
самые мудрые и доброй жизни люди всех народов. Учения этих мудрых людей все
в самом главном сходятся к одному. Вот это-то одно для всех людей учение о
том, что такое жизнь человеческая и как надо проживать ее, и есть настоящая
вера.
Что такое этот мир без конца во все стороны, ни про начало, ни про
конец которого я ничего не знаю, и что такое моя жизнь в этом бесконечном
мире и как мне прожить ее?
Только вера отвечает на эти вопросы.
Истинная религия в том, чтобы знать тот закон, который выше всех
законов человеческих и один для всех людей мира.
Может быть много разных ложных вер, но истинная вера только одна. Кант
Если ты сомневаешься в своей вере, это уже не вера.
Вера только тогда вера, когда у тебя и мысли нет о том, чтобы то, во
что ты веришь, могло бы быть неправда.
Есть две веры: вера доверия тому, что говорят люди, - это вера в
человека или в людей, и таких вер много различных, и вера в свою зависимость
от того, кто послал меня в мир. Это вера в Бога, и такая вера одна для всех
людей.
УЧЕНИЕ ИСТИННОЙ ВЕРЫ ВСЕГДА ЯСНО И ПРОСТО
Верить - значит доверять тому, что нам открывается, не спрашивая о том,
отчего это так и что из этого выйдет. Такова истинная вера. Она показывает
нам, кто мы такие и что мы поэтому должны делать, но ничего не говорит нам о
том, что выйдет из того, что мы будем делать то, что велит нам наша вера.
Если я верю в Бога, то мне нечего спрашивать о том, что выйдет из моего
послушания Богу, потому что я знаю, что Бог - любовь, а из любви ничего,
кроме добра, выйти не может.
Истинный закон жизни так прост, ясен и понятен, что людям нельзя
оправдывать свою дурную жизнь тем, что они не знают закона. Если люди живут
противно закону истинной жизни, им остается одно: отрекаться от разума. Они
это и делают.
Говорят, что исполнение закона Бога трудно. Это неправда. Закон жизни
ничего не требует от нас, кроме любви к ближнему. А любить не трудно, а
радостно.
По Григорию Сковороде
Когда человек узнает истинную веру, с ним делается то же, что с
человеком, засветивших свет в темной горнице. Все становится ясно и на душе
весело.
ИСТИННАЯ ВЕРА В ОДНОМ: В ЛЮБВИ К БОГУ
И БЛИЖНЕМУ
"Любите друг друга, как я полюбил вас, и по тому все узнают, что вы Мои
ученики, если вы будете иметь любовь друг к другу", - сказал Христос. Он не
говорит: если вы верите в то или это, но если вы любите. - Вера у разных
людей и в разные времена может быть разная, но любовь у всех и всегда одна и
та же.
2 Фее. 3:10
Истинная вера одна - любовь ко всему живому. Ибрагим Кордовский
Любовь дает людям благо, потому что соединяет человека с Богом.
Христос открыл людям то, что вечное не то же, что будущее, но что
вечное, невидимое живет в нас сейчас в этой жизни, что мы становимся
вечными, когда соединяемся с тем Богом духом, в котором все живет и
движется.
Достигаем мы этой вечности не молитвами, таинствами и обрядами, а
только любовью.
ВЕРА РУКОВОДИТ ЖИЗНЬЮ ЛЮДЕЙ
Истинно знает закон жизни только тот, кто делает то, что считает
законом жизни.
Всякая вера это только ответ на то, как мне жить на свете не перед
людьми, а перед Тем, Кто послал меня в мир.
В истинной вере важно не то, чтобы хорошо рассуждать о Боге, о душе, о
том, что было и что будет, а важно одно: твердо знать, что в этой жизни
должно и чего не должно делать.
По Канту
Если человеку плохо жить, то это только оттого, что у такого человека
нет веры. Это же бывает и с народами. Если плохо живется народу, то только
оттого, что народ потерял веру.
Посмотри в окно!
Чтобы сохранить великий дар природы — зрение,
врачи рекомендуют читать непрерывно не более 45–50 минут,
а потом делать перерыв для ослабления мышц глаза.
В перерывах между чтением полезны
гимнастические упражнения: переключение зрения с ближней точки на более дальнюю.
Жизнь людей бывает хорошая или плохая только оттого, как они понимают
истинный закон жизни. Чем яснее понимают люди истинный закон жизни, тем
лучше их жизнь, и чем запутаннее понимают они этот закон, тем жизнь их хуже.
Для того, чтобы людям выйти из той грязи греха, разврата и бедственной
жизни, в которой они живут теперь, нужно одно: нужна такая вера, в которой
люди не жили бы, как теперь, каждый для себя, а жили бы все общей жизнью,
признавали бы все один закон и одну цель. Только тогда могли бы люди,
повторяя слова молитвы Господней: "Да приидет Царство Твое на земле, как на
небе", надеяться на то, чт
...Закладка в соц.сетях
