Жанр: Философия
Омнио-тренинг
...щетеоретическими
выкладками. Рассказ же о тех двух годах увеличил бы ее объем как
минимум в три раза, превратив художественное - ну, хотя бы местами
- повествование о встречах с замечательным человеком, в сложный
технологический трактат, интересный разве что хорошо
подготовленному специалисту.
Эта же причина заставила меня отказаться и от подробного
изложения техники исполнения последовательностей и элементов,
представленных на иллюстрациях. Конечно же, в дальнейшем я
планирую написать серию работ, раскрывающих практическую сторону
тренинг-технологии Мастера Чу. Вероятнее всего, это будут
технологические трактаты, обильно снабженные подробнейшим
иллюстративным материалом и рассчитанные на издание небольшими
тиражами - только для специалистов в области современных и
традиционных психоэнергетических тренинг-технологий, а также для
инструкторов-профессионалов. Что же касается иллюстраций,
помещенных в данной книге, то я рекомендую отнестись к ним как к
картинками, позволяющим получить общее представление об элементах
некоторых последовательностей, применяемых в тренинг-технологии
Мастера Чу.
Итак, прошло два года...
У ПОГИБШЕГО АКВАЛАНГИСТА
В тот год я сумел выбраться на полуостров только в середине
августа. Что поделаешь - не всегда все складывается так, как
хотелось бы...
С гребня холма я заметил веревку, которая свисала с обрыва,
а, подойдя поближе и заглянув вниз, увидел и самого Зы Фэн Чу - он
сидел в позе лотоса, прислонившись спиной к скале. Я свистнул.
Мастер Чу поднял голову, выпрямил ноги, встал и, подойдя к
веревке, начал взбираться наверх. Когда я пересек балку и по
склону холма поднялся к выложенному из камней кольцу, внутри
jnrnpncn лежал его рюкзак, сам он уже стоял рядом.
- Будешь ставить палатку? - спросил Мастер Чу.
- Что-то неохота, - ответил я.
- Тогда давай спустимся вниз, - предложил он.
Внизу все было, как обычно. Плеск прибоя, колышашиеся под
водой водоросли, толстые корки кристаллов соли на месте высохших
луж в углублениях каменных плит...
Я снял с себя пыльную одежду, прыгнул в воду, кролем доплыл
до утеса и брассом вернулся обратно.
- Похоже, ты готов к тому, чтобы взяться за динамические
техники, - сказал Мастер Чу, когда я выбрался из воды.
- Почему ты так решил? - поинтересовался я.
- Не знаю, - пожал он плечами. - Просто почему-то мне так
кажется. До сих пор, представляя себе, как буду рассказывать тебе
о специальных ритмах дыхания при плавании и ходьбе, я ощущал
внутри себя нечто вроде противодействия. А теперь этого нет. И
даже наоборот...
- А что это там за бутылка плавает? - спросил я, указывая на
перехваченную веревочной петлей полуторалитровую пластиковую
бутылку, которая болталась на волнах примерно в сотне метров
мористее утеса.
- А-а, была тут пару дней назад история. В северных бухтах
публике уже места, видать, не хватает. Начинают по берегу
расползаться - новые территории осваивать. Скоро, похоже,
полуостров закончится... Но мне-то уже все равно... Да и тебе
тоже.
- Что ты имеешь в виду?
- Да так, ничего особенного... А бутылку парни заякорили на том
месте, где в последний раз видели того, который не вернулся...
- Не вернулся?! Кто не вернулся?
- Инструктор - из Астраханского яхтклуба. Они дней пять назад
сюда приехали - тремя машинами прямо из степи вывалились, два дня
погружались нормально - крабов нагребли целую кучу, камбалы, ктото
из них с аквалангом даже пару осетров забраконьерил...
- Пили?
- Ты знаешь - нет! Я так удивился... А на третий день их
инструктор после погружений взял "Юнгу" - ну, недоразумение это -
два баллона по четыре литра с небольшим - там атмосфер сорок
оставалось - чуть больше резерва, и говорит: "Я тут под берегом
еще крабов пособираю, резерв добью." У них вообще к технике
безопасности какое-то странное отношение - как будто ее вовсе даже
не существует... Ну, и не вернулся. Они день искали, потом
плюнули: понятно, что уже не спасти. А труп доставать... Кто
знает, может, лучше и не доставать вовсе... Бутылку только к камню
привязали на том месте, где он в последний раз на поверхность
поднимался перед тем, как уйти насовсем, собрались молча и
уехали...
- А там глубоко? - спросил . - Ну, там, где бутылка? Ты нырял?
Дно-то здесь неровное...
- Там-то неглубоко, метров пятнадцать. Но вряд ли он отключился
сразу же, как только под воду ушел. Сначала, видимо, полную сетку
крабов набрал, а пока этим занимался, не заметил, как воздух в
акваланге к концу подошел, сопротивление на вдох увеличилось, а
там - сам знаешь - каньон до сорока метров совсем рядом, он,
видимо, в него и свалился, ну, и дальше уже понятно - кислородное
голодание плюс азотный наркоз - отключился и с концами... А все
reumhj` безопасности... В одиночку да к тому же почти без
воздуха... И грузпояс такой, что и в нормальном состоянии не
очень-то расстегнешь - с пряжкой, как на портупее. Даже если он
успел заметить, что с ним что-то не то творится, сбросить балласт
и выброситься на поверхность он не мог... Кроме того - ремни
акваланга были застегнуты поверх грузпояса...
- У нас в Киеве был случай, - вспомнил я, - лет десять назад...
Парень с девушкой погибли. Она - совсем новичок, а он - тоже
инструктор. Мы их три дня искали - человек сто водолазов и
аквалангистов. Акватория там очень сложная - огромное
искусственное озеро - километров десять квадратных, если не
больше. Глубина - около двадцати, прозрачность по диску - метрполтора,
все дно ямами изрыто, да еще и лес затопленный везде. И
температура на дне - градуса три-четыре. Жуть...
- Ну и как, нашли? - поинтересовался Мастер Чу.
- На третий день... У них тоже ремни аквалангов поверх
грузпоясов застегнуты были. Что-то случилось - что именно,
выяснить так и не удалось, возможно, зашли слишком глубоко, и у
девушки возник холодовой шок... Парень пряжки грузпоясов
расстегнул - и на ней, и на себе, а балласт сбросить не удалось -
повисли пояса на брассовых ремнях аквалангов... Ну, на тех,
которые между ног проходят - акваланг снизу фиксируют... И все -
ни за что, ни про что пропали... Оба - молодые, здоровые,
красивые...
- Этот - тоже молодой, лет двадцать семь... Но из тех ребят,
которые с ним были - самый старший. Инструктор...
- На опытность свою понадеялся?
- Да какая там опытность...
- Ну как, инструктор все-таки...
- А ты будто ты не знаешь... В морской школе водолазам бутылку
поставил, те "корочку" выписали, фото прилепили, печать шлепнули -
вот тебе и инструктор... И остальные - такие же... Одно то, что
они сюда "Юнгу" привезли, уже само по себе чего стоит!.. Здесь
ведь глубины - до полтинника, и течения на дне бешеные, а они - с
этой игрушкой... Я наблюдал за ними - ни хрена толком не умеют...
- Что ж ты им не сказал, что так нельзя? - спросил я.
- Сказал? Не смеши. Кто бы слушать стал, они же - самые
клевые...
- А вдруг...
- Иди ты... - сказал Мастер Чу. - В конце концов, это - не мое
дело... Да я и говорил... Ненавязчиво, правда...
- И что теперь?
- Всплывет... Вода теплая. Через неделю - где нибудь в скалах
южнее бухты... Как раздует, так и появится. Увидишь...
Чем дальше, тем более неприятный осадок оставался от этого
разговора в моем сознании, и я не знаю, во что бы это вылилось,
если бы вдруг не произошло событие, переключившее на себя все наше
внимание.
С обрыва сорвалось нечто, напоминавшее большой веревочный
ком. Падая вниз, оно разматывалось, превращаясь в основательную
веревочную лестницу. Потом по ней деловито спустился небритый
мужичок с брюшком - в домашних тапочках, семейных трусах и темных
очках под козырьком пляжной кепочки в оранжево-зеленую клетку на
белом фоне.
- Это еще что за явление? - тихо спросил я.
- Веяние времени. Очередная партия любителей подводного
плавания, - так же тихо объяснил Мастер Чу.
- Здорово, земляки, - сказал мужичок. - Не помешаем? На той
стороне совсем невмоготу стало, столько народу, так мы здесь
решили счастья попытать. Летчики мы... Видали, небось, иногда МиГи
и СУ летают? Так это - наш полк... В ста пятидесяти километрах
отсюда базируется, там еще городок военный, знаете?
- Да, - сказал Мастер Чу.
"Эй, Жора, ну что?!" - послышалось сверху. "Все класс! -
заорал мужичок по имени Жора. - Пусть Игорек спускается, будем
здесь снарягу принимать! Саня, а ты наверху оставайся, Василь
Ильич пусть грузовик подгонит к обрыву, чтобы далеко железо не
таскать, потом что-нибудь придумаем!"
- Начинается! - с заметной досадой в голосе процедил сквозь
зубы Мастер Чу. - Идем наверх, посмотрим, что там у них.
В это время с обрыва, разматываясь, упала бухта толстого
капронового троса, и по веревке ловко соскользнул здоровенный
белобрысый парень с мешком в зубах, видимо - Игорек. "Поехали! -
гаркнул он, едва коснувшись ногами каменной плиты, и, обращаясь к
нам: - Здорово, мужики!"
- Привет... - отозвался я.
Мастер Чу промолчал.
- А че это за мешок у тебя? - спросил Жора.
- Да картофан, - ответил Игорек, - бабы помыть велели, хотят на
ужин с тушенкой забульбенить. Ну, для балласта... Новоселье, какникак,
а мы соленые огурцы еще вчера на пляже доели...
Я собрал свою одежду, и мы направились к обрыву.
- Трапом нашим пользуйтесь - пожалуйста! - щедро предложил
Жора.
- Спасибо, - сказал Мастер Чу и, приняв предложение, начал
подниматься по веревочной лестнице.
Наверху вовсю кипела работа. Несколько "Жигулей", старый облупленый
"Москвич" и "Опель-Фронтера" с помятым крылом плотным кольцом
окружили каменный круг Мастера Чу. Пыль стояла столбом. На самом
гребне холма виднелся малотоннажный дизельный грузовичок с
оранжевой тупорылой кабиной. От него к обрыву, сгибаясь под
тяжестью, брели мужчины. Они несли акваланги, палатки, мешки с
гидрокостюмами, кто-то волок целую гроздь паяльных ламп с
треногами для приготовления пищи, кто-то - топор, кувалду и охапку
длинных кольев для палаток. Возле кромки обрыва стояли женщины и с
тоской во взглядах созерцали веревочную лестницу. Три собаки и
несколько человек детей в возрасте от десяти до пятнадцати рыскали
между машинами, то и дело хлопая дверцами.
- Уроды! - нервно закричала одна из дам приближающимся с ношей
мужчинам. - Жора ж вам сказал, чтоб грузовик сюда подогнали!
- А заводить его потом как? У меня аккумулятор - ни к черту...
Пусть грузовик на холме остается, - сказал, подходя, благообразный
мужчина почтенного возраста.
- Ой, Василь Ильич, простите, это я не вам, - покраснела дама,
- это я своим дебилам... У них от ежедневных перегрузок все
извилины уже давно спрямились...
- Напрасно вы так, Зиночка, они же офицеры, к тому же летчики -
цвет и гордость российской нации!
- Ну, коли эти бухари - цвет и гордость, то скоро всей нашей
нации гайки-веники настанут, - без тени улыбки сказала Зиночка. -
Боже, если б вы, Василь Ильич, только знали, как они мне все
надоели. Нет, чтоб на пляже остаться, надо обязательно припереться
b самые пампасы... И так все время - вечно как чего-нибудь выкинут
- хоть стой, хоть падай... Вам-то что - вы к сыну приехали,
погостите месяц - и до свидания, а я же всю жизнь среди них
толкусь... Боже, Боже... Теперь вот лестницу веревочную
придумали... Людей, видите ли, на пляже много!.. Новых мест им
захотелось... Они все свое железо и лодку надувную вниз спустят, а
дальше - хоть трава не расти... А нам как тут купаться ходить?! Вы
представляете себе - каждый раз по веревке... Нам ведь уже не по
двадцать лет...
- Но вы же - парашютистки, альпинистки, аквалангистки, и вообще
- офицерские жены!..
- Василь Ильич!!!... Ну хоть вы!!! Я тот день проклинаю, когда
за Петьку вышла! Красавец ведь был! Курсант - косая сажень в
плечах! И чуб - во какой! У нас тогда в городке по нем почти все
девки сохли...
- Так он и сейчас - вона каков! - Василь Ильич кивнул в сторону
рослого статного мужчины лет сорока пяти, который легкой походкой
спускался с холма, неся на каждом плече по грузпоясу, а в руках по
два акваланга - в общей сложности около сотни килограммов груза. -
Ишь, как вышагивает! Все - гляди - гнутся, ногами шаркают, а твой
- эх! Гусар! И шевелюра на месте - глянь густая какая! Ежик,
правда, вместо чуба, но это - детали...
- Конечно, ему чего сделается? Он если не летает, так целый
день на тренажерах сидит. А у плиты - кто? День на работе с
цифирью маешься, а вечером - вахта... Хоть бы машину стиральную
купил. Так нет, он всю наличность в этот чертов джип ухнул. Как
будто на нормальной машине ездить нельзя... Я за двадцать лет во
что превратилась? - в ее голосе зазвучала тоскливая безнадежность.
- Ну что вы, Зиночка, вы еще женщина - что надо, в самом
соку... - засуетился Василь Ильич.
- Да бросьте вы, что у меня в доме, зеркала что ли нет? - тихо
проговорила она, и на глазах ее выступили слезы.
В это время подошел Петр. Аккуратно поставив на землю все
четыре акваланга, он открыл дверцу "Опеля" и щелкнул магнитофоном.
"Show must go on..." - послышалось из машины.
Петр потянулся внутрь, что-то там взял и, прикуривая от
зажигалки "Zippo" длинную коричневую сигарету, подошел к Зиночке:
- Ну как место? Класс, а? - с восхищением произнес он, орлиным
взором окинув бухту. - Молодец, Жорка! И когда это он только успел
все разведать? Здорово, мужики, как дела?
Последняя фраза была обращена к нам.
- Нормально, - ответил Мастер Чу.
- Нет, Зин, ну правда, ну ведь класс, признайся?.. А? - Петр
снова обратился к жене.
- Лопух ты, Петька! - ответила она.
- Ну почему - лопух, сразу прямо - лопух!.. Тебе тоже размяться
полезно... Помнишь, какая у тебя талия была?
- Ой, хоть ты на мозги не капай... Размяться... Скажешь тоже.
Тут шею свернуть - раз плюнуть...
- Так у тебя ж разряд по скалам!.. И мастер - по парашюту...
- Сто лет назад было... Уже не помню...
- Ну ладно, не сердись, как-нибудь разберемся. А воздух тут
какой удивительный - совсем другой какой-то, ей-Богу! В северных
бухтах такого не бывает...
- Ой, Петька, Петька, неисправимый вы народ - мужики... Но все
равно я тебя люблю, ты же знаешь... И никуда от этого не деться...
K`dmn, покурил - и будет, иди, вон без тебя вся разгрузка замерла.
Петр бросил под ноги окурок, автоматическим движением
наступил на него и направился к грузовику за новой порцией груза.
Мастер Чу подошел к каменному кругу, встал на его середину и
ногой откатил в сторону один из камней. Повернувшись ко мне, он
махнул рукой, и в мгновенной вспышке охватившего все текучего
сияния я увидел, что подвешенного к небу колеса со световыми
лучами вместо спиц больше не существует.
- Вот так, - сказал он. - Надувная ракушка - как развернул, так
и свернул... Идем на ту сторону балки - палатку поставим. И
веревку нашу забери - тоже на той стороне сбросим.
- Ты что, в палатке спать собираешься? - удивленно
поинтересовался я.
- Да нет, просто пришло время и здесь обозначать свою
территорию... Что поделаешь, экспансия упорядоченного осознания,
гори она синим пламенем... Десять лет назад даже в северных бухтах
пусто было, а теперь и сюда волна докатилась...
- Так сам ведь говорил: конкуренция - закон эволюции...
- Да, ничего не поделаешь...
- Но эти - еще более-менее - мирные... - без особой, впрочем,
уверенности произнес я. - И экспансию осуществляют, я бы даже
сказал, ненавязчиво...
- Да уж, как же... Лагерь сейчас разобьют, "картофана" с
тушенкой "забульбенят", и начнется... Часов до четырех утра будет
совсем весело, потом до пяти они будут укладываться, а в семь комуто
уже захочется опохмелиться. Из тех, кто отвалится еще до
полуночи... И он начнет греть закусь... На паяльной лампе...
Слыхал когда-нибудь? - гудит не хуже, чем СУ.
- Ну, и что мы будем делать? - спросил я.
- Выдержку тренировать - другого выхода нет, - ответил он.
- А куда-нибудь уйти?
- Нет. В этой бухте все начиналось и здесь же должно
закончиться. Уйти мы уже не можем...
- Закончиться? Что ты имеешь в виду? - с некоторой
обеспокоенностью спросил я.
- Да так, ничего особенного, - глядя вдаль, безразличным
голосом ответил он.
Как показали дальнейшие события, Мастер Чу был абсолютно
прав. Благо, вечером с нашей стороны в сторону лагеря летчиков
подул ветер, который не прекращался всю ночь, и приглушенные звуки
офицерского "новоселья" не помешали нам как следует выспаться.
РЕЖИМ "НАБЛЮДАЕМОЙ ТРЕНИРОВКИ"
Наутро меня разбудил тихий голос Мастера Чу:
- Эй, вставай...
- Что, солнце уже взошло? - спросил я, открыв глаза, и вытирая
рукой мокрое от росы лицо. - А который час?
Я огляделся. Было еще довольно темно и весьма прохладно,
однако оранжево-розовый цвет неба над степью говорил о том, что до
восхода солнца оставалось не более получаса. Все вокруг мягко
мерцало каплями росы, на животе у меня собралась изрядных размеров
лужа, которая неспешно просачивалась сквозь брезентовый чехол
спального мешка. Я ощутил, что мешок промок уже почти насквозь, но
это меня особо не смутило: взойдет солнце и все высохнет за какихmhasd|
полчаса. Зы Фэн Чу стоял рядом, глядя на меня сверху вниз,
и терпеливо ждал, пока я окончательно проснусь и приду в себя.
- Если бы ты тренировался также и когда спишь, пробуждение было
бы значительно более легким и эффективным, - с некоторой иронией в
голосе сообщил он.
- Ну, не все сразу... Хорошо, хоть расслабляться во сне
научился, - сказал я. - А то ведь раньше как было - что ни сон, то
война... И потом, ты еще даже не начал рассказывать мне о
динамических техниках. Я так понимаю, они покруче будут, чем все,
чему ты меня до сих пор учил... А тренировка во сне - это,
наверное, еще сложнее...
- Пожалуй, хотя... Некоторые считают, что все наоборот... Как в
анекдоте: телу сказал, что оно тебя ограничивает, жене - что тело
за день утомилось, а сам - спать, и - работать, работать,
работать... А зачем?
- Ну, как, управление сновидением - один из типов астральных
работ...
- Послушай, давай ты не будешь употреблять это слово.
- Какое?
- "Работа". Как-то подозрительно серьезно у тебя получается...
- Однако сам ты его употребляешь чуть ли не на каждом шагу, и к
тому же весьма лихо...
- Разве я сказал: "Давай не будем употреблять это слово"? Я
сказал: "Давай ты не будешь..."
- А чем я хуже тебя?
- Ничем. Но вряд ли тебя привлекают лавры экстрасенсаинструктора
международной категории или заслуженного донхуанца?..
- А тебя, стало быть, привлекают...
- А я - привит. Стойкий ммунитет против серьезного отношения
даже к самым высокоумственным заморочкам... Короче, предоставь
роль астральных тружеников более основательным индивидам с
развитой до патологической неуемности фантазией и
гипертрофированным чувством собственной значительности, а сам
выползай поскорее из мешка, у меня к тебе дело.
- Дело? Какое дело? Что, утренняя тренировка отменяется?
- Отнюдь... Просто ты тут только что по поводу динамических
техник высказался... Вот я и подумал: а почему бы нам и впрямь ими
не заняться. Тем более, что обстановка располагает... Вылезешь ты
из своего мешка, в конце концов?
- При чем здесь обстановка?
- При том... Палаток в бухте - видишь сколько? Нам в этом году
определенно не везет... Посторонних - прямо толпа собралась...
Возле палатки или внизу на плите особенно не потренируешься... Мы
ведь не хотим привлекать к себе всеобщее внимание, правда?...
Не вполне понимая, к чему он клонит, я немного приподнял голову и
спросил:
- А какое нам дело до всеобщего внимания?
- Помнишь, ты рассказывал мне о выключателях в кинотеатре?
- Помню, а что?
Действительно, в предыдущем году я рассказывал ему о немного
странном случае, произошедшем со мной в октябре - после
возвращения с Кавказа - и оказавшим какое-то странно критическое
воздействие на мое отношение к себе и ко всему тому, что я делал.
В одном из киевских кинотеатров, а именно - в "Загребе",
проходил тематический показ каких-то документальных фильмов, и
среди них была лента о восточном психотренинге. Или о йогах, я в
rnwmnqrh не знаю... У них был штатный йог, который выступал перед
сеансом, но он в тот день малость прихворнул. Кто-то, знавший когото,
кто был знаком с Фигнером, кому-то что-то сказал, мне
позвонили и попросили перед сеансом сделать нечто вроде
показательного выступления с коротенькой лекцией о психофизической
тренировке на пятнадцать минут и демонстрацией упражнений еще
минут на двадцать. Сперва я соврал, сказав, что не имею о йоге и
йогах ни малейшего понятия, но звонивший уверял, что это не
важно, цигун или у-шу, на худой конец - тай-чи, тоже сойдет. Мои
попытки что-либо объяснить были пресечены на корню его фразой о
том, что годится все, лишь бы смотрелось эффектно и заняло
время... Решающим же фактором, заставившим меня согласиться, стала
сумма, предложенная мне в качестве вознаграждения за участие в
этом мероприятии - она существенно превышала размер моей месячной
зарплаты. Вряд ли это говорило об особой щедрости организаторов,
скорее - об уровне наших зарплат, но, как бы то ни было,
возможность получения столь неожиданной и существенной прибавки к
семейному бюджету всего лишь за полчаса работы весьма меня
воодушевила. Я подготовил текст мини-лекции, скомпоновал наиболее
эффектные из доступных мне упражнений в гармоничную с моей точки
зрения последовательность и попросил Тому прокомментировать мое
выступление. Сама она в то время ничего из техник Мастера Чу не
практиковала, интуитивно считая их слишком радикальными для себя,
однако каким-то образом вполне сносно представляла себе, что и как
нужно говорить. Откуда? Понятия не имею... Женщина... Непостижимое
существо...
В назначенный день мы "сдали" детей бабушке и прибыли в
кинотеатр за час до начала сеанса. Минут десять ушло на
административную раскачку - увы, без этого не обходится почти
никогда: тетя Маня пышной грудью самоотверженно заслонила щит, на
котором висят ключи от каптерки, где можно переодеться, а директор
сидит в туалете и не хочет давать указания сквозь запертую дверь,
поскольку это наносит непоправимый урон его чувству собственного
достоинства, ну, и так далее - минут десять потребовалось на то,
чтобы немного размяться и в последний раз пробежаться глазами по
программе - ничего ли мы не упустили - а потом нас провели в
зрительный зал. Быстренько выдохнув свою квази-лекцию, я поднялся
на предэкранную мини-эстраду, расстелил коврик, Тома подошла к
эстраде и взяла в руки микрофон...
Сначала я сделал несколько подготовительных движений руками,
которые мне однажды показывал Мастер Чу. При этом в сознании сам
по себе возник его образ. Я начал медленно выполнять прогиб назад,
чтобы выйти в обычный мостик, из него - в мостик на локтях, а
сейчас тем, с чем можно разобраться постепенно. Это, однако, не
произишло нечто неожиданное. Я вдруг почувствовал плотный столб
очень жестких вибраций, который падал откуда-то из бесконечности
сверху и обволакивал меня мощным яйцеобразным полем, энергия
которого тугими спиралевидными жгутами заструилась по телу. Следуя
структуре движений и ритму дыхания, она стекалась в самую середину
грудной клетки - туда, где находится сердце - и концентрировалась
там во вращавшийся с немыслимой скоростью фантастически плотный
сферический клубок твердых, как сталь, но в то же время очень
текучих и немыслимо тонких волокон сверхвысокочастотных
пространственных вибраций. Плотность окружавшего мое тело поля и
степень концентрации неведомой мне силы в клубке быстро
увеличивались. Через пару минут волокна внутри клубка слились в
единую массу, а скорость его вращения достигла такой величины, что
nrqkefhb`r| процесс вращения не было уже никакой возможности.
Клубок словно остановился. И в то же самое мгновение вибрации
превратились в свет. Янтарно-золотистый, он сходящимся книзу
спирально закрученным коническим вихрем сквозь потолок зала падал
с небес, обволакивал меня плотным слегка вытянутым шаром, вливался
внутрь, текучими жгутами струился по телу и собирался в середине
грудной клетки, превращаясь в невыносимо яркое сияние. В течение
еще некоторого времени концентрация света в сердце нарастала, а
потом он вдруг выплеснулся наружу - прямо в заполненный людьми
зал.
Это было похоже на струящуюся сквозь пространство реку
золотого света. Сначала она разделялась на два рукава - один поток
тянулся к телу Томы, превратившемуся в шар зеленовато-янтарного
света, в котором мерцали ярко-красные, синие, фиолетовые и белые
волокна, и от нее - в зал, где соединялся со вторым потоком - он
тек прямо от меня к зрителям. Их я почему-то не видел, вместо них
передо мной колыхалось озеро мерцавшего всеми оттенками радуги
жидкого полупрозрачного золота, которого становилось все больше. В
какие-то мгновения мне казалось, что я вижу в этом озере отдельные
яблокообразные пузыри, но потом все слилось в едином пространстве
света, который рос, ширился и, наконец, заполнил весь зал до
самого потолка. Рукава, на которые разделялся выходивший из моей
груди поток, исчезли. Внутри светового пространства остались
только пять ярко выраженных структур - нисходящий поток, световой
шар вокруг моего тела, само тело, состоящее из плотного света, но
при этом как ни в чем не бывало продолжавшее выполнять упражнения,
световой шар на том месте, где стояла Тома, и поток, который
исходил из моего сердца, про
...Закладка в соц.сетях
