Жанр: Философия
Труды
...ит о происхождении божественного и
богов на земле: быть может, Баубо и Деметра были обе простыми и
равночастными женщинами,- но равенство и сходство между ними нарушилось,
когда Баубо не захотела пить, и ничего у гостьи не спрашивала,- а тоскующая
гостья захотела пить, и отказом от фигуральной "полбы" показала, что она
хочет другого питья. Баубо была слишком эллинка и жила в эллинские времена,
чтобы не понять, чего гостья хочет. Она вышла в другую комнату,
приспособилась и, вернувшись к гостье, недвусмысленным жестом ей выразила,
что "согласна" и "готова".
- Гостья улыбнулась и начала пить...
В тот же момент, как бы отделись от земли, ... она оставила Баубо внизу, а
сама поднялась в сонм олимпийских небожителей, около Зевса, Хроноса, Урана,
Геры, Гелиоса, Аполлона, получив имя поклоняемой "Деметры".
Таким образом, миф... миф и "таинства" греческие... учили и открывали
избранным и немногим, что то, около чего мы девятнадцать веков ставим "не
знаю",- существует и никакими гонениями не могло быть истреблено, ибо оно
протягивает нить связи между землею и небом... И что происхождение
"существа человека" не предполагаемо - божественно, а фактически - небесно
и божественно, а обнаруживается это в неистребимом инстинкте людей, хотя бы
очень немногих, повторять неодолимо "ни к чему не нужное", "ни из чего не
истекающее", вполне "анормальное", если не признать суть небесную в сем: и
тогда вот это adoratio et divinatio становится понятно, нормально и
естественно.
¦ 1. Но это - есть.
¦ 2. Стало быть - суть небесная.
Арх. Хрисанф ни одним словом не сопровождает сообщения Климента и Арновия.
Но замечательно, что Катков в "Очерках греческой философии" 29 тоже говорит
"о шутках Баубо": но и принимает их за "шутки", "шутливость", за "игру" с
богинею, не догадываясь, что под видом и зрелищем шутящей Баубо греки
излагали таинства. Нужно бы посмотреть у С. Н. Трубецкого в "Метафизике
Древней Греции", да лень. М. б., мои былые друзья справятся.
Египтянки, провожая в Серапеум нового Аписа, заглядывали в глаза юношам и
напевали из Толстого -
Узнаем коней ретивых
По таким-то их таврам.
Юношей влюбленных
Узнаем по их глазам. 30
Тут встретил их пьяный Камбиз:
Из Толстого?! Запрещено! Святейшим Синодом!
И пронзил Аписа.
________
В Мюнхене я видел останки-мумии Аписов. Увы, мертвые они были
отвратительны. Чудовищные бока и страшенные рога. Умерший даже архиерей не
стоит живого дьячка. И вот, когда Апис пал, о нем запели:
"- Умер!.. Умер, Возлюбленный!.." - "Женщины рвали на себе одежды и
посыпали головы землею" (истории религий).
________
Так и египтянки, вспоминая длиннокудрого Владимира Соловьева, при выходке
пьяного Камбиза, - процитировали из него:
Ныне так же, как и древле,
Адониса погребаем...
Мрачный стон стоял в пустыне,
Жены скорбные рыдали. 31
Дьякон подтягивает:
И ныне и присно и во веки веков.
Что я так упираюсь "+"? Разве я любил жизнь?
Ужасно хорошо утро. Ужасно хорош вечер. Ужасно хорош "встречный человек при
дороге".
И мои три любви.
(на Забалканском, дожидаясь трамвая;
собираемся в Сахарну) (яркое солнечное утро).
Пьяный сапожник да пьяный поп - вся Русь. Трезв только чиновник, да и то по
принуждению. От трезвости он невероятно скучает, злится на обращающихся к
нему
и ничего не делает.
(на полученном письме со стихотворением;
любящее) (в трамвае на Забалканск.).
...да ведь и оканчивается соском, как в обыкновенном детском "рожке"
("выкормили ребенка на рожке"). Даже снизу углубленьице есть - для
положения языка: чего нет в детской соске.
Приспособленность, соответствие, сгармонированность - большая, чем в
необходимейшем питании детей. Для чего?
5000 лет смотрели и не видели. Розанов увидел. Первый
..........Какое изумительное открытие Небесной Гармонии.
(на пути в Сахарну).
Никогда не упрекайте любовь.
Родители: "увидите ли вы любовь детей, не говорите им, что еще "не пришла
пора любить". Они любят и, значит, любят, и - значит, пришла их "пора". Та
другая, чем была у вас "пора", и она вам неизвестна, ибо вы другого
поколения и другой души и других звезд (гороскоп).
И вы, дети, когда уже бородаты и кормите своих детей, не смейте делать
изумленных глаз, увидев, что отец или мать начали опять зарумяниваться. Не
отнимайте радости у старости. Ибо Саре было 90 лет, когда она услышла: "У
нее родится сын". И засмеялась. Но Бог услышал, как она засмеялась за
дверью, и сказал мужу ее, столетнему (Аврааму): "Чего она смеется: хоть 90
лет, жена твоя родит от тебя младенца, и произойдет от нее множество
народа".
Ей уже не хотелось: но теперь она захотела, видя и узнав от мужа, что
захотелось Богу.
Ибо Он - Великий Садовод. И не оставляет пустою ни одну кочку земли. И
поливает бесплодное и удабривает каменистое, и всему велит производить семя.
Верьте, люди, в Великого Садовода.
И страшась отмщения Его, ибо Он мститель за поруганную любовь, никогда не
улыбайтесь о ней.
Услышите ли о ней, увидите ли - благословите и останьтесь серьезны.
Что бы и когда ни услышали - не улыбайтесь.
Ибо улыбнуться о ней - значит лишить любовь надежд. Между тем любовь есть
уже надежда, а надежда есть уже любовь к тому, на что надеется.
И не отнимайте крыл у любви: она всегда летит. Она всегда ангел, и у
всякого.
(10 мая; услышав рассказ о Джорж
Элиот и Т.; дай Бог обоим счастья).
Я отростил у христианства соски...
Они были маленькие, детские; неразвитые. "Ничего".
Ласкал их, ласкал; нежил словами. Касался рукой. И они поднялись.
Отяжелели, налились молоком.
Вот и все.
(моя роль в истории) (7 мая;
жду возле Технологического
трамвая) (сборы),
"У нее голубые глаза",- сказал древнейший завет о любви и насадил для нее
рай сладости.
- Нет, глаза у нее черные,- сказал второй завет о любви. И указал ей могилу.
С тех пор любят украдкой, и тогда счастливо. А если открыто, то "все уже
сглазили".
(8 мая, вагон; едем в Сахарну).
Целомудренные обоняния...
И целомудренные вкушения...
То же в лесу, что здесь.
И если в лесу невинны, почему виновны здесь?
(вагон; близ " Барановичи"; 9 мая)
----------------------------------------------------------------------------
Комментарии А.Н.Николюкина
Летом 1913 г. В. В. Розанов отдыхал вместе с семьей в Бессарабии, в имении
Е. И. Апостолопуло - Сахарна. Записи этого года составили книгу, получившую
название "Сахарна" и разделенную писателем на три части: "Перед Сахарной",
"Сахарна", "После Сахарны". По тону, характеру, манере книга
непосредственно примыкает к "Уединенному" (1912) и "Опавшим листьям" (1913,
короб 2-й - 1915). В предисловии к "Сахарне" намеренная нелитературность,
свобода письма, интимность и доверительность тона утверждаются Розановым
как принципиально значимые для него:
"Ах, книги, книги... Сочинения, сочинения... Что-то несется в душе. Кому?
Зачем? Знаем ли мы источник, корень написанного? В особенности, понимаем ли
мы смысл написанного, и автор и читатель? Читает книгу одно поколение,
читает книгу другое поколение. Всем она одно скажет? Я думаю, смысл книг,-
как и растений, и цивилизаций, и каждого из нас, смертных, уясняется
окончательно лишь тогда, когда мы или вот книги - умрем.
Что пишу? Почему пишу? А "хочется". Почему "хочется"? Господи, почему Ты
хочешь, чтобы я писал? А разве без Твоего хотенья я написал хоть одну
строку? Почему кипит кровь? Почему бежит в жилах? Почему сон? Господи, мы в
Твоих руках, куда же нам деться?
Мне кажется, кому не соответствует книга,- не должен ее читать. Не пришло
время, не пришла минута. Не настало "такого настроения". Или "такое
настроение" прошло. Ах, мы страшно разные люди, и бесконечно разны наши
минуты.
А если так бесконечно разнообразен мир, не всякие ли книги, в сущности,
"должны быть". "Распустим немного губы", не будем сжимать их. Холоду,
суровости, в сущности, слишком много. Ну, вот мы сжали губы и замолчали.
Какой толк? Даже чаю напиться нельзя без беседы.
Зачем гордо замыкаться в себе? Зачем вообще всякое недоверие друг к другу?
Мы все люди и ужасно слабы. Но уже сказав "слабы", выиграли в силе, потому
что выиграли в правде. Не нужно абсолютностей. Господь с ними. Ограничимся
ограниченностью, кой-какой помощью друг другу, и вообще будем вместе.
Книга, в сущности,- быть вместе. Быть "в одном" со мною, и, пусть верит
читатель, я буду "с ним" в его делишках, в его дому, в его ребятках и верно
приветливой милой жене. "У него за чаем".
Не будем, господа, разрушать "русскую компанию". И вот я издаю книгу"
(Литературная учеба.- 1989 - • 2.- С. 89).
Первая часть ("Перед Сахарной") печатается по корректуре невышедшей книги
(ЦГАЛИ, ф. 419, оп. 1, ед. хр. 227).
1. Шура - А. М. Бутягина, дочь В. Д. Розановой от первого брака.
2. Наташа - Наталья Николаевна Розанова (1879-1950), дочь старшего брата
писателя.
3. "Синтетическая философия" Герберта Спенсера- основной труд Г. Спенсера
"Система синтетической философии" (1862-1896).
4. статья Рог-Рогачевского о футуристах - статья В. Л.
Львова-Рогачевского "Символисты и их наследники" (Современник. 1913. Х9
6-7).
5. О, закрой свои бледные ноги - моностих В.Я.Брюсова (1895).
6. поп А-бов- Альбов И. Ф., священник, с которым Розанов вел переписку.
7. "И взяв кусок с блюда и обмакнув его в соль - подал ему" - Евангелие
от Иоанна, 13, 26.
8. 7 марта, "авантюра на Ялу" - 1 марта 1881 г. был убит Александр II, в
1904 г. во время русско-японской войны на реке Ялу 1-я японская армия
нанесла поражение Восточному отряду генерала М. И. Засулича.
9. ...пишет в журнале еврея Кранихфелъда - "Мир Божий", впоследствии
"Современный мир", где В. П. Кранихфельд вел отдел "Литературные отклики".
10. ...почему он "скиталец"- псевдоним писателя С. Г. Петрова.
11. "под Максима" - имеется в виду А. М. Горький.
12. ...разве не такую точь-в-точь историю рассказал в "Семейной хронике"
С. Т. Аксаков - подразумевается глава "Второй отрывок из Семейной хроники.
Михаила Максимович Куролесов".
13. ...помолиться вотяцкой "Керемети" - Креметь - (чувашск.) - творец
зла. Моления Керемети совершались при эпидемиях и т. п. в священных рощах -
кереметах, где жрец приносил в жертву животное черной масти. Ср. в
"Уединенном": "Племянник (приехал из "Шихран", Казанской губ.) рассказывал
за чаем: "В день празднования вотяцкого бога (кажется, Кереметь), коего
кукла стоит на колокольне в сельской церкви, все служители низшие, дьячок,
пономарь, сторож церковный, запираются под замок в особую клеть, и сидят
там весь день... И сколько им денег туда (в клеть) вотяки накидывают!!!
Пока они там заперты, вотяки празднуют перед своим богом..." Это - день
"отданья язычеству", как у нас есть "отданье Пасхе"... В "клети"
православные сидят как бы "в плену", в узилище, в тюрьме, даже по-ихнему "в
аду", пока их старый "бог", а по-нашему "черт" выходит из христианского
"узилища", чтобы попраздновать со своим народцем..." (Розанов В. В.
Уединенное. М., 1990. С. 26).
14. Скука, холод и гранит - строка из стихотворения А. С. Пушкина "Город
пышный, город бледный" (1829).
15. статья о Страхове - "Идейные споры Л. Н. Толстого и Н. Н. Страхова" в
газете "Новое время", 1913, 24, 28 ноября, 4 декабря.
16. in statu nascentis - в состоянии зарождения (лат.).
17. в "Понимании" - книга В. В. Розанова "О понимании. Опыт исследования
природы, границ и внутреннего строения науки, как цельного знания". М.,
1886.
18. "Идея рационального естествознания" - статья Розанова. Впервые:
Русский вестник. 1892. • 8. С. 196-221; затем вошла в I том книги
"Литературные изгнанники" (СПб., 1913. С. 65-106).
19. Облетели цветы и угасли огни - неточная цитата из стихотворения С. Я.
Надсона "Умерла моя муза!" (1885).
20. "Мир как целое" - труд Н. Н. Страхова "Мир как целое. Черты из науки
и природы" (СПб., 1872).
21. Билибин: "Теоретическая арифметика" - книга Н. И. Билибина
(1899-1914) "Теоретическая арифметика. По Бертрану" вышла 4-м изданием в
СПб. в 1899 г.
22. имеется в виду вторая жена И. Е. Репина, писательница Н. Б.
Нордман-Северова.
23. Tu es Petrus - Ты Петр еси (Евангелие от Матфея, 16, 18).
24. Пучок - дочь Розанова Надя.
25. Се - раб, се - червь - Я царь, я раб, я червь, я бог - из
стихотворения Г. Р. Державина "Бог" (1780-1784).
26. повесть А. В. Тырковой - очевидно, речь идет о книге А. В. Тырковой
"Ночью" (Спб., 1911).
27. "Религия древнего мира" - Хрисанф (Ретивцев В. Н., 1832-1883)
"Религии древнего мира в их отношении к христианству" (Т. 1 - Спб., 1872;
Т. 2 - Спб., 1875; Т. 3 - Спб., 1878).
28. "Admonit ad gentes" - сочинение Климента Александрийского (II-III
вв.) "Увещание язычникам".
29. Катков в "Очерках греческой философии" - "Очерки древнейшего периода
греческой философии" (1854) М. Н. Каткова; "Метафизика в Древней Греции"
(1890) С. Н. Трубецкого.
30. Узнаем коней ретивых - строки из стихотворения А. С. Пушкина "(Из
Анакреона). Отрывок" (1835). Так цитирует это стихотворение Стива Облонский
в романе Л. Н. Толстого "Анна Каренина" (Ч. I. Гл. 10).
31. Ныне так же, как и древле - Розанов цитирует первые строки
стихотворения В. С. Соловьева:
Друг мой! Прежде, как и ныне,
Адониса отпевали.
Стон и вопль стоял в пустыне,
Жены скорбные рыдали.
Розанов
В.В.Розанов
В САХАРНЕ
Вторая часть невышедшей книги "Сахарна" печатается по корректуре,
хранящейся в ЦГАЛИ, ф. 419, оп. 1, ед. хр. 227.
Комментарии А.Н.Николюкина
В тускло-серо-голубом платьице, с низким узким лбом, с короткими, по
локоть, рукавами, и босая, девушка подходила ко мне навстречу, когда я
выходил к кофе, со спичками, портсигаром и пепельницей ("ночное"), и,
сблизившись,- нагнулась низко, до руки, и поцеловала руку. Я света не
взвидел ("что"? "как"?). Она что-то сказала учтиво на неизвестном мне языке
и прошла дальше ("что"? "зачем"?). Выхожу к Евгении Ивановне 1:
- Что это?
Она с мамочкой. Уже за кофе. Залилась смехом:
- Ангелина. Я выбрала ее из села в горничные. Мне показалось - она
подходит. В ней есть что-то тихое и деликатное. Крестьянка, но, не правда
ли, и немножко фея?
"Немножко"...
Голоса ее ? никогда не слыхал. Она ни с кем не заговаривала. Она только
отвечала, когда ее спрашивали,- тем певучим тихим голосом, каким
приличествовало. И вообще в ней все "приличествовало". Евгения Ивановна
умела выбрать.
- Поцеловала руку? Но это же обычай, еще из старины, когда они были
помещичьи. Я оставила, так как обычай ничему не вредит, и для них нисколько
не обременителен.
"Не обременителен"? Значит - я "барин"? В первый раз почувствовал. "В
голову не приходило". Но, черт возьми: до чего приятно быть "барином".
Никогда не испытывал. "Барин". Это хорошо. Ужасно. "Не обременительно". Она
же вся добрая, у нее нет другой жизни, чем с крестьянами,- и если говорит,
что "не обременительно", то, значит, так и есть. Разве Евгения Ивановна
может угнетать, притеснять, быть груба. "Господи!.."
Но я слушаю сердце.
Эта так склонившаяся передо мной Ангелина, так покорная, вся - "готово" и
"слушаю",- но без унижения, а с каким-то тупым непониманием, чтобы тут
содержалось что-нибудь дурное и "не как следует",- стала вся, "от голых
ножонок" до русо-темных волос (ах, на них всех - беленький бумажный
платочек),- стала мне необыкновенно миньятюрна, беззащитна, "в моей воле"
("барин"),- и у меня сложилось моментально чувство "сделать ей хорошо",
"удобно", "чтобы ее никто не обидел" и чтобы "она жила счастливая". Была
"чужая". "Не знал никогда". Поцеловала руку, скромно наклонясь,- и стала
"своя". И - "милая". Привлекательная.
Ее недоумевающие глазки в самом деле были привлекательны. Я еще дрожал,
когда и в следующие разы она наклонялась
и целовала руку. Но не отнимал. Всякий раз, как поцелует руку,-у меня
приливало тепла в грудь.
- Ангелина! Ангелина! - неслось по комнатам. И Евгения Ивановна говорила
что-то на непонятном языке ("выучилась по-тутошнему для удобства"). После
чего Ангелина куда-то уходила, к чему-то спешила.
Решительно, без Ангелины дом был бы скучнее. Она - как ангел. И неизменно -
этот робкий и вежливый взгляд глаз.
" - Ангелина! Ангелина!" - Решительно, мне скучнее, когда я не слышу этого
несущегося голоса. А когда слышу - "все как следует".
"Домочадцы"?
Она не член семьи, ничто. Кто же она? "Поцеловала руку". Так мало. Евгения
Ивановна говорит, что "ничего не стоило". Но во мне родило к этой
безвестной девушке, которую никогда не увижу и никогда не видал, то "милое"
и "свое", после чего мы "не чужие". Не чужие... Но разве это не цель мира,
чтобы люди не были "чужими" друг другу? И ради такого сокровища разве не
следовало "целовать руку"? Да я, чтобы "любить" и "быть любимым",- за это
поцелую что угодно и у кого угодно.
"Мы соль земли" 2.
- Да, горькая соль из аптеки. От которой несет спереди и сзади.
("наша молодежь").
Да: устроить по-новому и по-своему отечество - мечта их, но когда до "дела"
доходит - ничего более сложного, чем прорезать билеты в вагонах, не умеют.
"Щелк": щипцы сделали две дырочки,- и студент после такой "удачи" вручает
пассажиру его билет.
- Сердит. Не хочу слушать лекции.
- Вы на каком?
- На медицинском.
- Как же вы будете прописывать лекарства? Помолчав:
- Я от всего хину.
(студ. забастовки).
Игорный дом в Храме Божием.
(духовенство и роль его в браке)
(еще семейная история в Шерлоке Холмсе).
Самое семя души нашей сложно.
Т. е. не факты и состояния "теперь" противоречивы; а "из чего мы растем"
уже не было 1) "элементом азотом" или 2) "элементом кислородом", а -
семенем:
- Жизнью.
- Противоречием.
Жизнь есть противоречие.
И "я" хотя выражено в одной букве, заключает весь алфавит от "А" до "V".
В мамочке, однако, этого нет: за 23 года - она одно, и мне кажется это одно
- благородным монолитом. Она никогда не изменялась и не могла бы
измениться; я думаю, "изменение себя" привело бы ее в моральный ужас и она
бы покончила с собой.
И еще я знал 2-3 примера людей "без противоречий" (в себе).
Не понимает книги, не понимает прямых русских слов в ней, а пишет на нее
критику...
Вот вы с ними и поспорьте "о браке". Человек не знает самого предмета,
самой темы: и в сотый раз переписывает или "пишет" семинарскую путаницу,
застрявшую у него в голове.
И никогда не скажет: "Бедная моя голова". Куда: все они "глаголют", как
Спаситель при Тивериадском озере 3, также уверенные в себе.
(читаю свящ. Дроздова 4в "Колоколе"
об "Опав. листьях").
- Вам нравится этот цветок? (Евгения Ивановна).
- Колокольчик?.. Наш северный колокольчик?
- Вы не умеете глядеть. Всмотритесь.
Я взял из ее рук. Действительно, несколько другое строение. А главное -
цвет: глубокий синий цвет, точно глубина любящих глаз женщины. И весь -
благородный, нежный, точно тянущий душу в себя.
- Я думаю, наши молдаванские хижины красятся особенно охотно в синий цвет в
подражание этому цветку. Это - delfinium.
И Евгения Ивановна повертывала так и этак цветок, забыв меня и впиваясь в
него.
Небольшие ее глазки лучились из-под ресниц, и вся она лучилась сама
какою-то радостью навстречу цветку. Она вообще лучащаяся.
Горькое не живет на ней.
Кислого нет возле нее.
Нет дождя и грязи.
Она вся пшеничная. И этот чистый хлеб "на упитание всем" живет и радуется.
"Счастливая женщина".
Как гармоничен их дом, в окрасках, в величине. Цвета - белый
(преобладающий), синий (полоса по карнизам) и темно-зеленый (пол и стены в
прихожей, т, е. нижняя половина их, дощатая). В прихожей - соломенники по
стенам (предупреждающие трение повешенного платья). Да и золотистый цвет
крупной" толстой соломы - прекрасен.
На подъезде - из песчаника 2 "сказочные фигуры": птицы и зверя. С первого
взгляда - безобразно, но как это "народные изделия" - то необъяснимо потом
нравятся вам, чаруют, притягивают.
Ведь все "народное" - притягивает.
В собственной душе я хожу, как в Саду Божием. И рассматриваю, что в ней
растет,- с какой-то отчужденностью. Самой душе своей я - чужой. Кто же "я"?
Мне только ясно, что много "я" в "я" и опять в "я". И самое внутреннее
смотрит на остальных, с задумчивостью, но без участия.
...поправил. Переписала и порвала свое на мелкие-мелкие кусочки и бросила а
корзину. Я заметил.
Ночью в 2 часа, за занятиями, я вынул. Сложил. Мне показалось днем, что
сказалось что-то удивительно милое, в сущности, к посторонней женщине,
говорящей с затруднением по-русски (шведка, массаж).
"Милая дорогая Анна Васильевна1, здравствуйте! Каждый день [в] два часа2 я
бываю [душою] с вами. Рука моя3 [опять] тяжелая становится. Очень, очень
скучаю по вас. Доехала [в Бесарабию] хорошо, не устала, местность здесь
чудная, удобства все есть. Хозяева ласковы, жары [пот] нет, только сильный
ветер, что мешает быть на воздухе, но это скоро пройдет. Простоквашу кушаю
натощак. Зелени [тоже] много. Стол свежий и легкий. Стул [имею] без
слабительного, [желудок и кишки] действуют. Взвесилась. 3 [4] пуда 6
фунтов. Каждую неделю буду взвешиваться. Можно много быть ["одинокой" -
зачеркнуто] одной, чему я очень рада. Из общих знакомых увидите - если
вспоминают меня,- пожалуйста, им привет передайте. Надеюсь вы напишете о
себе, где будете [летом жить]. Не забывайте меня, которая очень вам
благодарна и [зачеркнуто: любящая вас] уважающая и любящая пациентка
Варвара"
1 Макокен, из Стокгольма"- приехала в СПб. лет 10 назад.
2 Час массажа в СПб., когда приходила Анна Васильевна"
3 "Больная" - полупараличная после удара.
Увидала (проснувшись). Рассердилась:
- Какую ты все чепуху делаешь.
Не ответил. Почему "чепуха"?
Почему выдумывать (повести, романы) - не "чепуха", а действительность -
"чепуха"?
Мне же кажется, "состриженный ноготок" с живого пальца важнее и интереснее
"целого" выдуманного человека. Которого ведь - нет!!!
Все, что есть,- священно.
И как я люблю копаться в этих бумажках, откуда "доброе движение моей Вари к
массажистке", никогда не умрет (теперь) через Гутенберга...- которым,
пожалуй, только не умели воспользоваться. Нужно рукописно пользоваться
печатью,-и тогда она "ничего себе", "кой чему служит".
" - Посмотрите, коровы: ни одна не пройдет, чтобы не протащить спины своей
под этими спустившимися низко ветвями дерев..." (Евгения Ивановна).
Я ахнул: "В самом деле". Ведь и я это замечал, но никогда себе не
выговорил, а почему и не знал. Но действительно: вверху, против окон, по
плоскогорий) проходили коровы, и так "любовно" что-то было у них, когда
сучья почти скребли у них спину или ветви хлестали ее. Между тем деревья
были в линию, и коровы могли бы пройти без "этого"... "некоторого
затруднения". Они пролезали под ветвями - явно.
- Не понимаю,- сказал я Евгении Ивановне.
- Есть странности у животных... манеры, что-то "в крови", и, вернее, "в
породе". Например - козочки: инстинкт встать на самое узенькое, маленькое
место, где чуть-чуть только можно поставить 4 копыта, рядом. 4 точки: и
тогда она стоит долго на одном месте - с явным удовольствием.
Действительно. Это что-то художественное. У животных есть некоторые
движения, позы маленькие, явно имеющие в себе пластику и без всякой
"пользы".
Если предложить "подать мнение о предмете спора" двум одинаково темным и
злым господам, и еще третьему подчиненному им обоим (какой-то знаменитый
"учитель семинарии",- будто нет профессоров Академии), то подано будет,
конечно, "согласное мнение". Чтобы проверить такую аксиому, можно было и не
тревожить Антония с Никоном,- причем первый из них прошел только Духовную
академию, но вовсе не был в семинарии, где и проходится весь серый и
скучный и очень важный материал богословия (например, где прочитывается с
пояснением весь сплошной текст Св. Писания), и другой был только в
семинарии, но не был в академии и, следовательно, слаб в методе
философско-богословского рассуждения...
И разве в распоряжении духовной власти не было Бриллиантова и
Глубоковского? Да для чего же тогда вообще, не для таких ли вот случаев, и
существуют и учреждены Духовные академии? Но их избегали,- и непонятно,
чего тут смотрел В. К. Саблер: это и была минута для вмешательства светской
власти, блюдущей справедливость и необижаемостъ среди слоев и корпораций и
переслоек духовенства. То-то заранее уже академиков "сокращают" и
"презирают", чтобы "разгуляться нам" и в догматах и в философии, после того
как "мы" сто лет только наживались в консисториях.
Просто какое-то вырождение. И все эти вырождающиеся "корректно" избраны и
поставлены на должность... Что тут поделаешь, молчи и плачь.
(история с Булатовичем 5)
(21 мая 1913 г.)
Итак, по литературе - русские все лежали на кровати и назывались
"Обломовыми", а немец Штольц, выгнанный "в жизнь" суровым отцом, делал дела
и уже в средних летах ездил в собственном кабриолете.
Читали, верили. И сложили студенческую песенку:
Англичанин-хитрец,
Чтобы силу сберечь,
Изобрел за машиной машину.
А наш русский мужик,
Коль работать невмочь,
Запевал про родную дубину.
Эй,- дубинушка,- ухнем.
Эй, родимая, ............
Субики слушали нас в университете, переписывали фамилии и доносили
ректору,- который "по поводу неблагонамеренности" сносился с другими
ведомствами,- по преимуществу внутренних дел. Так "писала губерния"...
Студенты были очень бедны, и томительно ждали стипендии или искали частных
уроков. Они были в высшей степени неизобретательны, и к ним действительно
применим стих, что, "кроме как тянуть Дубинушку,- они ничего не могут".
И никогда "всемогущий Плеве" не сказал Боголепову, а "всемогущий гр. Д. А.
Толстой" не сказал московскому генерал-губернатору, добрейшему князю
Владимиру Андреевичу Долгорукому, или ректору Николаю Саввичу Тихонравову:
- У вас студенты на лекции не ходят,- скучают; поют полную упреков
Дубинушку. Послушайте, командируйте из них пятьдесят человек, они будут
получать по 50 р. в месяц, "вместо стипе
...Закладка в соц.сетях
