Жанр: Философия
История западной философии
...еля, то
он уступал Платону, но намного превосходил всех остальных. Однако и Платон и
Аристотель утверждали, что все боги добры и всем им нужно воздавать божеские
почести.
Возражая стоикам, осуждавшим всякие страсти, св. Августин заявляет, что страсти,
волнующие души христиан, могут побуждать их к добродетели; гнев или сострадание
per se (сами по себе - лат.) не должны предаваться осуждению, но прежде следует
выяснить, какая причина вызывает эти страсти.
Платоники придерживались правильного воззрения о Боге, но заблуждались
относительно богов. Заблуждались они и в том, что не признавали доктрины
воплощения.
На протяжении многих страниц св. Августин в связи с проблемой неоплатонизма
обсуждает вопрос об ангелах и демонах. Ангелы могут быть добрыми и злыми, но
демоны всегда злы. Знание временных предметов оскверняет ангелов (хотя они
обладают им). Заодно с Платоном св. Августин утверждает, что чувственный мир
ниже мира вечного.
Книга одиннадцатая открывается характеристикой природы града Божьего. Град Божий
- это сообщество избранников. Познание Бога приобретается только через Христа.
Есть вещи, которые могут быть познаны при помощи разума (этим занимаются
философы), но относительно всякого удаленного от нашего внутреннего чувства
религиозного знания мы должны полагаться на Священное писание. Мы не должны
доискиваться понимания того, как существовали время и пространство до сотворения
мира: до сотворения не было никакого времени, и там, где нет мира, нет никакого
пространства.
Все блаженное вечно, но не все вечное блаженно, например ад и сатана. Бог
предведал грехи дьяволов, но также и то, что они будут использованы для
улучшения Вселенной как целого - роль, аналогичная антитезису в риторике.
Ориген заблуждается, полагая, что тела были даны душам в знак наказания. Если бы
это было так, то дурные души получили бы дурные тела, однако дьяволы, даже
худшие из них, имеют воздушные тела, которые лучше наших.
Причина, по которой мир был сотворен в шесть дней, состоит в том, что число
шесть совершенно (то есть равно сумме своих множителей).
Ангелы бывают добрые и злые, но даже злые ангелы не имеют никакой сущности,
противной Богу. Враги божьи противятся ему не по природе, но по воле. Злая воля
имеет не производящую, уничтожающую причину; она - не восполнение, а убывание.
Миру еще нет шести тысяч лет. История не знает кругообращения, как полагают
некоторые философы, "ибо Христос умер однажды за грехи наши" [294 - Творения
блаженного Августина, епископа Иппонийского, ч. 4, с. 258.].
Если бы наши прародители не согрешили, они были бы бессмертны, но они согрешили,
и потому все их потомки смертны. Результатом съедения яблока была не только
естественная смерть, но и вечная смерть, то есть проклятие.
Порфирий заблуждается, отказываясь признавать, что святые будут пребывать на
небе, облеченные в тела. У святых будут тела с лучшими свойствами, чем у Адама
до грехопадения: духовные (но так, что плоть не превратится в дух) и невесомые.
У мужчин будут мужские тела, у женщин - женские, а те, что умерли в
младенчестве, воскреснут с телами взрослых.
Грехи Адама ввергли бы в вечную смерть (то есть проклятие) всех людей, если бы
многих не спасла от нее благодать Божья. Побуждение к греху возникло из души, а
не из плоти. Платоники и манихеи заблуждаются, приписывая происхождение греха
природе плоти, хотя платоники и более терпимы, чем манихеи. Возмездие, которому
подвергся весь человеческий род за грех Адама, было справедливо, ибо через этот
грех человек, который мог бы сделаться и по плоти духовным, сделался плотским и
по духу [295 - Там же, 1907, изд. 2, ч. 5, с. 38.].
Это ведет к пространному и дотошному разбору проблемы половой похоти,
подверженность которой составляет часть того возмездия, которое ниспослано на
нас за грех Адама. Этот разбор имеет очень большое значение, так как он
раскрывает психологию аскетизма; поэтому мы не можем обойти эту тему, хотя
святой и признается, что она оскорбляет стыдливость. Теория, выдвигаемая им,
заключается в следующем.
Необходимо признать, что плотское совокупление в браке не греховно при условии,
что цель брака - производство потомства. Но даже в браке благочестивый человек
должен желать, чтобы его члены служили размножению потомства без всякой похоти.
Даже в браке, как показывает желание к прикрытию тайною, люди стыдятся плотского
совокупления, ибо "приличное по природе совершается так, что его сопровождает
постыдное вследствие наказания". Киники проводили мысль, что люди не должны
знать стыда; отвергал стыд и Диоген, желая во всем походить на собак; но даже
он, после единственной попытки, оставил на практике эту крайнюю форму
бесстыдства. Предмет стыда в похоти составляет то, что она не сдерживается и не
управляется волей. Адам и Ева до своего грехопадения могли совершать плотское
совокупление без похоти (хотя они не воспользовались этой возможностью). Мастера
телесных искусств, занимаясь своим ремеслом, движут же руками без всякой похоти;
так и Адам, если бы он только держался подальше от яблони, мог бы выполнять свое
мужское дело без тех волнений, которых оно требует ныне. В этом случае
детородные члены, как и все другие члены тела, повиновались бы воле. Надобность
в похоти при половом совокуплении появилась в возмездие за грех Адама; если бы
Адам не согрешил, совокупление было бы отделено от наслаждения. Изложенное выше
и есть теория св. Августина по вопросу о взаимоотношениях полов, из которой я
опустил лишь некоторые физиологические детали, весьма благоразумно оставленные
переводчиком в стыдливой непонятности латинского оригинала [296 - Речь идет об
английском переводе. В русском издании соответствующие главы (кн. 14, гл. XVIXXVI)
переведены полностью. - Прим. перев.].
Из сказанного выше со всей очевидностью явствует, что побуждает аскета питать
отвращение к половой жизни: он считает, что она не сдерживается и не управляется
волей. По мнению аскета, добродетель требует полной власти воли над телом, но
при такой власти половой акт невозможен. Поэтому половой акт представляется
несовместимым с совершенной, добродетельной жизнью.
Со времени грехопадения мир всегда был разделен на два града, из которых один
будет царствовать вечно с Богом, а другой пребудет в вечной муке с Сатаной. Каин
принадлежит граду дьявола, Авель - граду Божьему. Авель по милости и благодаря
предопределению был странником на земле и гражданином на небе. Патриархи
принадлежали граду Божьему. Разбор смерти Мафусаила приводит св. Августина к
спорному вопросу о сопоставлении "Перевода семидесяти толковников" и Вульгаты.
Дата смерти Мафусаила, указанная в "Переводе семидесяти толковников", приводит к
заключению, что Мафусаил пережил потоп и прожил еще четырнадцать лет, чего быть
не могло, ибо он не был в ковчеге. Вульгата, следуя древнееврейским рукописям,
дает дату, из которой следует, что Мафусаил умер в самый год потопа. Св.
Августин заявляет, что правда в этом вопросе должна быть на стороне св. Иеронима
и древнееврейских рукописей. Некоторые утверждали, что евреи из злобы к
христианам сознательно подделали древнееврейские рукописи; это предположение св.
Августин отвергает. С другой стороны, "Перевод семидесяти толковников" должен
быть признан боговдохновленным. Остается заключить одно - писцы Птолемея
допустили ошибки при переписывании "Перевода семидесяти толковников". Говоря о
переводах Ветхого завета, св. Августин заявляет: "Перевод Семидесяти принят
Церковью так, как бы он был единственным, и находится в употреблении у греческих
христианских народов, из которых весьма многие не знают даже, существует ли еще
другой какой-либо. С перевода Семидесяти сделан перевод и латинский, находящийся
в употреблении в латинских церквах. В наше еще время жил пресвитер Иероним,
человек ученейший, сведущий во всех трех языках, переведший Священные писания на
латинский язык не с греческого, а с еврейского. Но, несмотря на то что иудеи
признают его ученый перевод правильным, а перевод Семидесяти во многих местах -
погрешитель-ным, однако церкви Христовы полагают, что никого не следует
предпочитать авторитету стольких людей, избранных из этого дела тогдашним
первосвященником". Св. Августин принимает предание о том, что хотя семьдесят
переводчиков сидели за своей работой отдельно один от другого, в словах их было
удивительное согласие, и усматривает в этом доказательство боговдохновленности
"Перевода семидесяти толковников". Но древнееврейский текст тоже боговдохновлен.
Это заключение оставляет вопрос об авторитетности перевода Иеронима нерешенным.
Может быть, св. Августин принял бы более решительно сторону Иеронима, если бы
два святых не поссорились из-за вопроса о приспособленческих тенденциях в
поведении св. Петра [297 - Галат. 2; II, 12.].
Св. Августин дает синхронизацию священной и мирской истории. Мы узнаем, что Эней
прибыл в Италию в то время, когда в Израиле начальствовал судья Лабдон [298 - О
Лабдоне мы знаем только то, что он имел 40 сыновей и 30 внуков и что все они
ездили на ослах (Суд. 12; 14).], а последнее гонение будет от антихриста, но
когда это будет - неизвестно.
После великолепной главы, направленной против судебной пытки, св. Августин
вступает в полемику с новыми академиками, считавшими все сомнительным. "Град
Божий решительно отклоняет от себя такое сомнение, как безумие; ибо имеет о
доступных пониманию и разуму предметах познание... достовернейшее". Мы должны
верить в истинность Священного писания. Далее св. Августин разъясняет, что не
может быть истинных добродетелей там, где нет истинной религии. Языческая
добродетель осквернена службой "злым и нечистым демонам". То, что было бы
добродетелью в христианине, в язычнике обращается в порок. "Почему и самые
добродетели, которыми, по-видимому, располагает он, чрез которые повелевает телу
и порокам принимать или удерживать то или иное направление, если он к Богу их не
относит, скорее пороки, чем добродетели". Тем, кто не принадлежит к этому
сообществу (церкви), предстоит терпеть вечные муки. "Когда в настоящей жизни
подобное столкновение происходит, то или побеждает страдание, и смерть отнимает
ощущение боли; или побеждает природа, и ощущение боли устраняется
выздоровлением. Но там и страдание будет оставаться, чтобы терзать; и природа
будет продолжать свое существование, чтобы ощущать страдание; и то и другое не
прекратится, чтобы не прекратилось наказание".
Надо различать два воскресения: воскресение души при смерти и воскресение тела
на последнем суде. После разбора разных темных вопросов, относящихся к
тысячелетнему царствованию и последующим деяниям Гога и Магога, св. Августин
переходит к тексту из второго Послания к фессалоникийцам (2; 11, 12): "И за сие
пошлет им Бог действие заблуждения, так что они будут верить лжи. Да будут
осуждены все, не веровавшие истине, но возлюбившие неправду". Некоторые могут
счесть несправедливым со стороны Всемогущего, что Он сначала вводит людей в
заблуждение, а затем наказывает их за то, что они были введены в заблуждение; но
св. Августину это представляется вполне правильным: "Судимые, они подвергнутся
обольщению и, обольщенные, осудятся. Но подвергнутся обольщению судимые теми
Божиими судами, тайно праведными и праведно тайными, которыми не переставал Бог
судить с самого начала греха разумной твари". Св. Августин утверждает, что Бог
разделил людей на избранников и проклятых не за их заслуги или грехи, а по
своему произволу. Все одинаково заслуживают проклятия, и потому проклятые не
вправе роптать на свою судьбу. Приведенный выше отрывок из св. Павла показывает,
что, по мнению св. Августина, злые люди злы потому, что они прокляты, а не
прокляты потому, что они злы.
После того как тела воскреснут, тела проклятых будут вечно гореть, не
подвергаясь разрушению. В этом нет ничего невероятного; горят же так саламандра
и гора Этна. Демоны, хотя и нематериальны, могут гореть в материальном огне.
Муки ада не очистительны и не будут умерены заступничеством святых. Ориген
заблуждался, считая, что ад не вечен. Еретики, а также грешные католики будут
прокляты.
Книга кончается описанием видения, в котором взору святого предстают Бог на небе
и вечное блаженство града Божьего.
Данное выше краткое изложение содержания книги "О граде Божьем" может не дать
читателю ясного представления о значении книги. Влиянием своим она была обязана
идее о разделении церкви и государства, ясно подразумевавшей, что государство
могло стать частью града Божьего, лишь подчинившись церкви во всех религиозных
вопросах. С тех пор как эта идея была возвещена св. Августином, она всегда была
элементом учения церкви. В течение всех средних веков, в период постепенного
роста власти папства и на всем протяжении конфликта между папством и империей,
св. Августин поставлял западной церкви доктрины, служившие теоретическим
оправданием ее политики. Иудейское государство в легендарные времена судей и в
историческую эпоху после возвращения из вавилонского пленения было теократией;
христианское государство должно подражать ему в этом отношении. Немощность
императоров и большинства средневековых монархов дала возможность церкви в
значительной мере претворить в жизнь идеал града Божьего. На Востоке, где
император был могущественным владыкой, историческое развитие никогда не шло в
этом направлении, и церковь осталась в значительно большем подчинении
государству, чем это было на Западе.
Реформация, возродившая доктрину св. Августина о спасении, отбросила его
теократическое учение и встала на платформу эрастианизма [299 - Эрастианизм -
учение о подчинении церкви государству. - Прим. ред.]; это было вызвано в
основном практическими надобностями борьбы против католицизма. Однако
протестантскому эрастианизму недоставало убежденности, и те протестанты, которые
проявляли наибольшее рвение в делах веры, остались по-прежнему под влиянием св.
Августина. Часть его доктрины переняли также апабаптисты, "люди пятой монархии"
и квакеры, но они придавали меньше значения церкви. Св. Августин придерживался
точки зрения предопределения и вместе с тем настаивал на необходимости крещения
для спасения; эти две доктрины плохо согласуются между собой, и представители
крайних направлений в протестантизме последнюю доктрину отбросили. Но
эсхатология их осталась августинианской.
"О граде Божьем" содержит не много принципиально оригинального. Эсхатология
имеет еврейское происхождение и проникла в христианство в основном через
Апокалипсис. Доктрина предопределения и избрания является паулинистской, хотя по
сравнению с тем, что мы находим в Посланиях св. Павла, св. Августин придал ей
гораздо более полное и логическое развитие. Идея о различии между священной и
мирской историей совершенно ясно выражена в Ветхом завете. Заслуга св. Августина
заключалась в том, что он свел эти элементы воедино и соотнес их с историей
своего собственного времени таким образом, что христиане смогли принять факт
крушения Западной империи и последующий период хаоса, не подвергая чересчур
суровому испытанию свои религиозные верования.
Еврейский образец истории, прошлой и грядущей, характеризуется чертами,
позволяющими ему во все времена находить могучий отклик в сердцах угнетенных и
несчастных. Св. Августин приспособил этот образец к христианству, а Маркс к
социализму. Чтобы понять Маркса психологически, следует использовать следующий
словарь:
Яхве - Диалектический материализм
Мессия - Маркс
Избранный народ - Пролетариат
Церковь - Коммунистическая партия
Второе Пришествие - Революция
Ад - Наказание для капиталистов
Тысячелетнее царство Христа - Коммунистическое общество
Термины слева дают эмоциональное содержание терминов справа, и именно это
эмоциональное содержание, знакомое воспитанным в христианских или еврейских
традициях, делает эсхатологию Маркса заслуживающей внимания. Подобный словарь
мог бы быть сделан и для нацистов, но их концепции носят больше чисто
ветхозаветный и менее христианский характер, чем у Маркса, а мессия нацистов
напоминает не столько Христа, сколько Маккавеев.
3. Полемика с Пелагием
Часть богословского учения св. Августина, пользовавшаяся наибольшим влиянием, в
значительной мере была связана с его борьбой против пелагианской ереси. Пелагий
был валлийцем; настоящее его имя было Морган, что значит (как и "Пелагий" погречески)
"человек моря". Он был просвященным и добросердечным церковником,
менее фанатичным по сравнению с большинством своих современников. Пелагий
считал, что воля свободна, подвергал сомнению доктрину первородного греха и
полагал, что когда люди поступают добродетельно, то это является результатом их
же собственных нравственных усилий. Если люди поступают праведно и держатся
ортодоксии, то в награду за свои добродетели они попадают на небо.
Эти взгляды, хотя ныне они и могут показаться банальными, в свое время вызвали
великое смятение и в значительной мере благодаря усилиям св. Августина были
объявлены еретическими. Однако они имели большой временный успех. Августину
пришлось послать письмо патриарху Иерусалимскому, чтобы предупредить его против
коварного ересиарха, взгляды которого были приняты многими восточными
богословами, поддавшимися его убеждениям. Даже после осуждения Пелагия
находились люди (их называли полупелагианами), которые защищали его учение в
более смягченной форме. И много воды утекло, прежде чем более чистое учение
святого одержало полную победу, особенно во Франции, где полупелагианская ересь
была окончательно осуждена на соборе в Оранже в 529 году.
Св. Августин учил, что до грехопадения Адам обладал свободной волей и мог бы
воздержаться от греха. Но когда он и Ева вкусили яблока, в них вошла порча,
передавшаяся всем их потомкам, никто из которых не может своими собственными
силами воздержаться от греха. Только Божья благодать дает людям возможность
держаться стези добродетели. Так как все мы наследуем грех Адама, то все мы
заслуживаем вечного проклятия. Все умирающие некрещеными, даже младенцы, попадут
в ад и будут терпеть нескончаемые муки. Мы не вправе роптать на это, ибо все мы
злы. (В "Исповеди" святой перечисляет те преступления, в которых он был повинен,
еще будучи в колыбели.) Однако благодаря свободной благодати Бога отдельные люди
из числа тех, что были крещены, избраны попасть на небо; они - избранники. Они
попадают на небо не потому, что они добры - все мы совершенно погрязли в пороке
и можем быть праведными лишь в той мере, в какой это позволяет нам Божья
благодать, которой одаряются одни лишь избранники. Объяснить, почему одни
спасены, а остальные прокляты - невозможно; этим человечество обязано
немотивированному решению Бога. Проклятие доказывает Божье правосудие; спасение
- его милосердие. В обоих случаях равным образом раскрывается его благодать.
Доводы в пользу этой жестокой доктрины - которая была возрождена Кальвином и с
того времени не принималась католической церковью - Августин находит в писаниях
св. Павла, в первую очередь в Послании к римлянам. Августин трактует их, как
юрист трактует законы: толкование остроумно, а из текстов выжимается все, что
они могут сказать. В конце концов начинаешь верить, что неважно, придерживался
ли св. Павел тех взглядов, которые из его писаний выводит Августин, а что если
брать отдельные тексты изолированно, то они подразумевают именно то, что он им
приписывает. Может показаться странным, что Августин не счел ужасным предание
проклятию некрещеных младенцев, а приписал это благому Богу. Однако убеждение в
греховности людей настолько владело Августином, что он действительно верил,
будто новорожденные младенцы - это отродья сатаны. К владевшему им мрачному
чувству виновности всего человеческого рода может восходить многое из того, что
было наиболее жестоким в средневековой церкви.
Только в одном случае св. Августин оказывается действительно озадаченным
теоретическим затруднением. Его не беспокоит, по-видимому, мысль о том, что
самый факт сотворения человека (поскольку огромное большинство человеческого
рода предопределено к вечным мукам) может вызвать сожаление. Озадачивает его
другое: если первородный грех наследуется от Адама, как учит св. Павел, то
родители должны порождать не только тело, но и души, ибо грешит-то ведь душа, а
не тело. Августин чувствует, что в этой доктрине не все благополучно, но
заявляет, что раз Священное писание молчит, то правильное решение этого вопроса
не может быть обязательным для спасения. Поэтому он оставляет вопрос нерешенным.
Поразительно, что мысли последних выдающихся в интеллектуальном отношении людей,
подвизавшихся до наступления веков мрака, были заняты не спасением цивилизации,
не изгнанием варваров, не исправлением злоупотреблений администрации, а
проповедью достоинств девственности и проблемой проклятия некрещеных младенцев.
Если учесть, что именно эти заботы церковь передала обращенным в христианство
варварам, то приходится ли удивляться тому, что последующая эпоха превзошла по
жестокости и суевериям почти все другие законченные исторические периоды?
Глава V. V И VI СТОЛЕТИЯ
V столетие было столетием варварских нашествий и падения Западной империи. После
смерти Августина (430 год) философская мысль почти совершенно угасла; это было
столетие разрушительных действий, которые, однако, в значительной мере
определили те пути, по которым предстояло развиваться Европе. Именно в этом
столетии англы вторглись в Британию, в результате чего она превратилась в
Англию; в этом же столетии франкское вторжение превратило Галлию во Францию, а
вандалы вторглись в Испанию, дав свое имя Андалузии. В середине того же столетия
св. Патрик обратил ирландцев в христианство. Во всем западном мире на смену
централизованной бюрократии империи пришли рыхлые германские королевства.
Имперская почта прекратила свое существование, большие дороги пришли в
запустение, войны положили конец крупной торговле, и жизнь вновь, как в
политическом, так и в экономическом отношении, замкнулась в местных рамках.
Центральный аппарат управления сохранился только в церкви, да и здесь с большим
трудом.
Из германских племен, которые вторглись на территорию империи в V столетии,
наиболее значительными были готы. На Запад их толкнули гунны, которые напали на
них с Востока. Сначала готы предприняли попытку завоевать Восточную империю, но
потерпели поражение; тогда они повернули в Италию. Еще со времени Диоклетиана
готы использовались на службе Рима в качестве военных наемников; это дало им
возможность приобрести большее знакомство с военным искусством, чем то, которое
могли получить варвары в других условиях. Аларих, король готов, в 410 году
разграбил Рим, но в том же году умер. Одоакр, король остготов, в 476 году
положил конец существованию Западной империи; он правил до 493 года, когда был
предательски убит другим остготом, Теодорихом, остававшимся королем Италии до
526 года. О нем мне вскоре предоставится повод рассказать подробнее. Теодорих
оставил заметный след как в истории, так и в легендарных сказаниях; в цикле о
Нибе-лунгах он выведен под именем "Дитриха Бернского" (под "Берном" имеется в
виду Верона).
Тем временем вандалы утвердились в Африке, вестготы - на юге, а франки - на
севере Франции.
В самый разгар вторжения германцев империя подверглась нападениям гуннов,
которыми предводительствовал Аттила. Гунны принадлежали к монголоидной расе, но,
несмотря на это, часто выступали в союзе с готами. Однако в критический момент,
когда в 451 году гунны вторглись в Галлию, они находились в конфликте с готами;
готы и римляне совместно нанесли им поражение в том же году в битве при Шалоне.
Тогда Аттила повернул против Италии и подумывал о походе на Рим, но был
отговорен от этого папой Львом, который указал на то, что Аларих умер после
того, как разграбил Рим. Однако снисходительность Аттилы не пошла ему впрок, ибо
в следующем году он все равно умер. После его смерти держава гуннов распалась.
На протяжении этого периода хаоса церковь была взволнована запутанным спором по
вопросу о воплощении. Главными противниками в полемике были два церковника -
Кирилл и Несторий, из которых, более или менее в силу случая, первый был
провозглашен святым, а второй - еретиком. Св. Кирилл был патриархом
Александрийским (этот пост он занял около 412 года и удерживал до самой своей
смерти, последовавшей в 444 году); Несторий был патриархом Константинопольским.
Спор разгорелся из-за вопроса о том, как относятся друг к другу божественное и
человеческое естества Христа. Не воплотились ли в нем два лица - одно
человеческое и другое божественное? Такова была точка зрения, которой
придерживался Несторий. Если нет, то воплотилось ли в Христе лишь одно естество
или в одном лице воплотились два естества - человеческое естество и божественное
естество? В V столетии эти вопросы вызвали такие страсти и ярость, которые могут
показаться почти невероятными. "Тайный и непримиримый раздор разъединил тех, кто
выходил из себя от ужаса, что божественность и человечность Христа окажутся
смешанными, и тех, кто страшился мысли о том, что они будут разделены" [300 - Э.
Гиббон. История упадка и разрушения Римской империи. М., 1885, гл. XLVII.].
Св. Кирилл, поборник единства, был человеком фанатического рвения. Он
использовал свое положение патриарха, чтобы вызвать погромы весьма значительной
еврейской колонии в Александрии. Главное же, благодаря чему он может притязать
на славу, - это линчевание Гипатии, выдающейся женщины, которая в свой
изуверский век придерживалась неоплатоновской философии и посвятила свои таланты
математике. "Гипатию стащили с ее колесницы, раздели догола и потащили к церкви;
чтец Петр вместе с кучкой диких и бесчеловечных фанатиков безжалостно били ее,
сдирали с ее костей мясо устричными раковинами и бросили ее трепещущее тело в
огонь. Благовременная раздача денежных подарков приостановила производст
...Закладка в соц.сетях
