Жанр: Философия
Дом в медвежьем углу
...бин приходит в зоопарк во сне и
встречается там с живым медведем. Мотивация сном, весьма обычная в литературе,
открыто декларирована в "Алисе" Кэрролла, на которую Милн ориентировался и
реминисценции к которой есть в ВП.
7. См. "Обоснование перевода".
8. См. "Обоснование перевода".
9. См. "Обоснование перевода". Ther, конечно, ничего не значит. Кристофер Робин эмфатически
подчеркивает биполовую, андрогинную природу Пуха, где женская (Winnie) и мужская (Пух) половины имеют, так сказать, равные
права.
10. Стихотворение переведено в
форме хокку, трехстишия 5+7+5 слогов. Такая форма отвечает медитативному
настроению стихотворения. О принципах перевода стихов см. "Обоснование
перевода".
292
11. Это стихотворение является во
многом ключевым для понимания прагмасемантической проблематики ВП. Сопоставление-отождествление
медведя с пчелой покоится на основе фонетического сравнения соответствующих
слов в английском языке — bear (медведь) и bee (пчела). Можно предположить, что это сходство является
также этимологическим, так как оба эти слова представляют собой
звукоподражания: bear — тот, кто рычит; bee — тот, кто жужжит, гудит. В русском языке слово 'пчела'
по своему происхождению (от др. русск. 'бъчела'), — по-видимому, того же
корня и первоначального значения (того же корня слова 'бык' и 'букашка').
Помимо фонетико-этимологического сходства отождествление этих слов имеет
логико-семантический и онтологический смысл — то, что можно назвать Парадоксом
Пуха. В этом стихотворении утверждается, что (дословный перевод) "это очень
забавная мысль, что, если бы Медведи были Пчелами, они бы строили свои гнезда
на дне деревьев. И, таким образом (если бы Пчелы были Медведи), нам не нужно
было бы карабкаться по всем этим лестницам". Понять это контрфактическое
суждение можно только так: если бы медведи были пчелами, при этом оставаясь
медведями, то есть продолжая любить мед и не умея летать, они бы строили свои
гнезда внизу, и тогда пчелы, в свою очередь, поменявшись с медведями, сохранили
бы и то, и другое качество. Получается, что медведи, ставши пчелами не забывают
про то, что они все же медведи, и vice versa. В результате получаются два гибридных вида:
Медведи-Пчелы и Пчелы-Медведи. Логически они тождественны,
а прагматико-этиологически нет. Медведь, превратившийся в пчелу, — это медведь
по происхождению, и наоборот. В соответствии с этой логикой, если бы медведь
превратился в поросенка, он стал бы медведем-поросенком, то есть медведем по
происхождению и по сути и поросенком по обличью, и наоборот. То есть он
проявлял бы фундаментальные признаки поведения
медведя (например, любил бы мед), но был бы подобно Поросенку трусливым. Это
стихотворение переведено разностопным амфибрахием с чередованием двух 4-стопных
строк с мужскими окончаниями и двух 3-стопных с женскими — сокращенно Ам 4433
ааББ. Этот размер в русской поэзии XX века ассоциируется с
творчеством Анны Ахматовой ("В тот год мы сошли друг от друга с ума...", "Одно,
словно кем-то встревоженный гром..."). По воспоминаниям современников
Ахматовой, она, придумывая стихотворение, гудела, как пчела.
12.
Стихотворение переведено разностопным хореем 4343 АбАб, традиционным в русской
поэзии размером колыбельной песни ("Спи, младенец мой прекрасный, / Баюшки-баю...")
[Гаспаров 1983}.
13.
Заключительные слова рассказа пародируют элементы этиологического мифа — о
происхождении имен [Мелетинский 1976}.
14. От
звукоподражания hum — хмыкать.
15. В этом
абзаце рефлексия над проблемой отсутствия самотождественности сочетается с
перинатальной тематикой (см. также вступительную статью, раздел 6). По сути,
психологической травмы (для Пуха символом этой травмы является его тучность,
которая ассоциируется с беременностью, — он наедается у Кролика и не может
вылезти из норы. Соотнесенность тучности и беременности является, по Э. Фромму,
универсальным символом [Fromm 1951}. Дыра в земле, в которую
Пух лезет головой вперед, олицетворяет материнское лоно, так же как и сама
земля в ми294
фологии отождествляется с материнским лоном
(мать-сыра земля).
16. Здесь
происходит игра на прагматических парадоксах и необходимых истинах. "Я здесь"
— прагматически истинное высказывание, "Меня здесь нет" — прагматически
ложное. Кролик, отрицая факт своего присутствия, самим фактом отрицания выдает
свое присутствие.
17. Как уже
говорилось выше (см. вступительную статью), Пух, который плохо разбирается в
абстрактной лексике (не понимает длинных слов и косвенных речевых актов) и,
напротив, очень силен в конкретной прагматической стихии речевой деятельности.
Кажется тривиальным, что Пух понимает, что кто-то должен сказать "Никого". Но,
вероятно, если бы сходный случай произошел с оторванным от речевой прагматики
Сычом, то последний мог бы удовлетвориться ответом вроде: "Ах, никого. Ну тогда
понятно. Приношу свои извинения!" Реалистичность Пуха ни в коей мере не
противоречит его логико-прагматическим способностям: для того, чтобы утвердить
ценность действительного мира, необходимо понять и оценить то, как могли бы
обстоять дела в других положениях вещей (в других возможных мирах).
18. Мучения Пуха,
застрявшего на самом выходе из дыры, соответствуют, по С. Грофу, четвертой
перинатальной матрице — характерное сочетание агрессивности и оптимизма [Гроф
1992}.
19. Описанное здесь
действие напоминает обряд кувады, описанный еще Тейлором и Фрезером, когда муж,
чтобы помочь рожающей женщине, проделывает магические действия, связанные с
символическим рождением [Фрэзер 1992}.
20. Интерпретацию имени этого
персонажа см. в статье "Обоснование перевода".
21. В оригинале Trespassers W — обрывок объявления,
которое могло бы висеть перед частным владением:
"Trespassers will be prosecuted" (Нарушители границ будут
преследоваться по закону) [Milne 1983: 398}.
22. На
уровне языка эллиптические высказывания И-і являются характерным примером
говорения ни о чем, которое развито в ВП чрезвычайно сильно (см. раздел
8 вступительной статьи). На психологическом уровне этой эллиптичности
соответствует неопределенность ситуации. И-і понимает: что-то с ним не в
порядке, но не знает, что именно.
23.
Невозмутимая покорность к такого рода вещам заставляет вспомнить произведения
Ф. Кафки.
24.
Утешение является достаточно сложным речевым актом. В терминах А. Вежбицкой его
экспликация могла бы выглядеть примерно так: "Зная, что ты находишься в плохих
обстоятельствах и что ты бы хотел находиться в хороших обстоятельствах, и
желая тебе этого, я говорю тебе, что обстоятельства переменятся" [Wiersbicka 1970]. Для Пуха это слишком абстрактно.
Сделать что-то полезное — это сфера практической прагматики, в которой он
силен:
если потерян хвост, надо его найти, а если день
рождения, надо делать подарки. Два раза Пуху удается помочь И-і не пустыми
разговорами, а продуктивными действиями.
25. Пейзаж в ВП
достаточно своеобразен. Природа будто принимает живое участие в действии. Можно
сказать, что обитатели Леса настроены пантеистично. Солнце, снег, ветер,
вода, холод, жара — важные атрибуты, со296
провождающие ключевые главы книги. При этом солнце
несет бодрость, ветер — разрушение, холод — заставляет заботиться о жилье, вода
— символ времени и смерти.
26. 1 акр = 0,4047 Га. По
воспоминаниям К. Милна, реальный лес-прототип Леса насчитывал пять акров [Milne 1983:80].
27. Пример широкого
использования дейксиса в ВП. Подробнее см. в разделе 8 вступительной
статьи.
28.
Каштаны.
29. Искаж. англ.
"Пожалуйста, звоните, если требуется ответ".
30. Искаж. англ.
"Пожалуйста, подергайте, если не требуется ответ".
31. Комизм здесь в том,
что Пух сам употребляет длинные слова.
32. Сыч стоит тут на
отвлеченно-семантической позиции: предполагается, что чихнувший должен
осознавать, что он чихнул. Пух придерживается конкретно-прагматической
позиции. Нельзя знать, что кто-то чихнул, если никто не чихал. Для Сыча знание
о собственном чихании входит в семантику слова 'чихнуть'. Для Пуха важно, что
чихнуть можно и не заметив этого, но вот услышать несуществующее чихание
невозможно.
33. Прагматическая защита
от безудержного речеупотребления состоит в отключении сознания одного из
участников беседы от разговора и переключении на что-то свое.
34. Характерное для ВП
речеупотребление, когда упор делается не на то, о чем говорится, а на
дейктическое оформление. В прагмасемантике языка именно это оформление особенно
важно. Единицами живой речи являются реплики в диалоге. При этом важно не
только то, что говорится, но сам факт, что это говорится. Так, фраза "Если ты
понимаешь, что я имею в виду", одна из самых знаменитых в ВП, имеет не
столько семантический, сколько прагматический смысл. Значение этой фразы может
быть реализовано только в контексте ее конкретного употребления. Причем принципиально
важно, что у говорящего и слушающего денотат может не совпадать.
35.
По-английски Пух это слово произносит, как это делают дети, прибавляя лишний
звук: haycorns вместо acorns [Milne 1983: 400}.
36.
Стихотворение переведено 4-стопным хореем, одной из семантических окрасок
которого в русской поэзии является мотив бессонницы, утраты и смерти. Отсюда
перекличка в переводе с пушкинским стихотворением "Мне не спится, нет огня..."
("Стихи, сочиненные ночью во время бессонницы"), которое входит в своеобразный
4-стопнохореический цикл стихов Пушкина, связанных этой экспрессивно-семантической
окраской ("Бесы", "Зорю бьют...", "Если жизнь тебя обманет...", "Зимний вечер"
("Буря мглою небо кроет...").
37. Счет
овец, кроме того, что он считается средством от бессонницы, соответствует
стремлению героев ВП все пересчитывать. См. также раздел 9 вступительной
статьи.
38.
Выражение "святая простота" приписывается то Яну Гусу, то Джордано Бруно,
произнесшим его якобы
на костре, когда какая-то старушка принесла
подбросить в костер хворосту, чтобы лучше горело.
39. Дело
обстоит так-то и так-то — выражение самого общего вида высказывания {Витгенштейн
1958}. Совпадение с Витгенштейном, безусловно, случайное. Вряд ли Милну
было знакомо имя еще не слишком известного австрийского философа, хотя
"Логико-философский трактат" в это время был уже опубликован. Стремление к
абстрактному мышлению у Сыча выражается в использовании абстрактной лексики, у
И-і оно проявляется в абстрактной пропозициональности.
40. Загадка
трудна для Пуха до тех пор, пока она остается абстрактной. Как только загадка
переходит из сферы семантики в сферу прагматики — то есть не что это значит, а
как это можно применять в практической жизни, "с чем это едят". Поэтому из Пуха
плохой утешитель, но очень хороший спаситель. Он часто не понимает простых
вещей, но догадывается о сложных.
41. К. Милн
в своих воспоминаниях пишет: "Я обожал мастерить различные вещи (Коттлстонским
Пирогом, о котором однажды пел Пух, был чехол для яиц, сделанный мной)" [Milne 1976: 53}. Имеется в виду чехол, "которым
накрывают сваренное яйцо в рюмке, чтобы оно не остывало на столе" [Milne 1983:402}.
42. Канга
осуществляет здесь достаточно сложный тип речевого поведения. Она разговаривает
с Поросенком так, как будто это Ру, который притворяется Поросенком. При
этом, чтобы дать Поросенку понять, как она к нему относится, она додумывает
речевые действия, которые она якобы некогда производила по отношению к
настоящему Ру (ср. [Кларк-Карлсон 1986}).
43. Пример речевой агрессии И-і,
которая в данном случае строится на приписывании собеседнику семантических
пресуппозиций, которыми он на самом деле не располагает.
44. Фраза,
достойная английской философии, начиная с Беркли и Юма и кончая Брэдли и
Расселом. Мир теряет смысл, перестает существовать, если нет субъекта, который
мог бы его воспринимать.
45. С точки
зрения ребенка существование Северного и Южного Полюсов закономерно
предполагает существование Западного и Восточного. Если не разбираться в
астрономии, то отрицание взрослыми этих последних двух полюсов естественно
воспринимается со стороны ребенка как замалчивание чего-то запретного (вроде того,
откуда родятся дети).
46. Сон
Пуха развертывается по классической фрейдовской схеме — это исполнение желания
(завоевание Восточного Полюса как укрепления своей позиции культурного
героя-первооткрывателя). Характерен мотив леденящей воды, деструктивная роль
которой в ВП очевидна: наводнение, река, символизирующая время и
грядущее уничтожение детского мира (река находится на границе с Большим Миром).
47. В этой
главе присутствует элемент робинзонады — бутылка, разрушительная стихия,
необитаемый остров, лодка.
48. В
оригинале missage вместо message. Перевод в свете того, что написано в разделе 5
вступительной статьи, вполне оправданный.
49. В оригинале Floathing Bear, ассоциирующийся с "Летучим Голландцем".
50. Глава впервые публикуется на
русском языке. В перевод Б. Заходера стернианский метаописательный конец
предыдущей главы снят и к нему приставлено окончание данной главы примерно со
слов: "Все говорили: "Открой его, Пух".
Дом в
Медвежьем Углу
51. От contradiction — противоречие. Обыгрывается паронимия introduction и contradiction, на основании которой
Сыч и делает свой вывод, что первое является производным от второго.
52. Здесь используется так
называемая инклюзивная конструкция — второе лицо множественного числа в сочетании
с личным местоимением и (обычно) вопросительной конструкцией {Гаспаров
1971}. Употребляется, как правило, при общении с маленькими детьми ("А кто
у нас такой большой!") или врача с пациентом ("Как мы сегодня себя чувствуем?").
53. Появление во сне коров, да
еще в сочетании с цифрой семь заставляет вспомнить знаменитый сон фараона из
Книги Бытия, где семь худых коров пожирают семерых тучных. Эсхатологическая
интерпретация сновидения фараона Иосифом Прекрасным накладывается на
прощальные мотивы, сопровождающие всю вторую книгу ВП.
54. Игра на прагмасемантике слова
"ушел". Прагматические пространства путаются. Объективно прав Пух:
Поросенок действительно ушел из своего дома, а Пух
только что вошел в свой.
55. Прагматизм Пуха носит
мифологический характер. Песня имеет смысл, когда она соответствует ситуации.
Поэзия тесно связана с ритуалом. Л. Н. Толстой считал, что идеальная
литература, которую поют бабы, когда идут домой с поля. Вероятно, Пух бы с этим
согласился.
56. Тот факт, что слова
могут походить или не походить на обозначаемые ими объекты, то есть быть чисто
иконическими или чисто конвенциональными знаками, для естественного языка
чрезвычайно важен. Р. О. Якобсон считал, что иконизация знака является
существенным процессом семиогенеза [Якобсон 1975].
57. И-і,
кроме одного раза (пожаловаться Кристоферу Робину на пропавший дом), никогда
не приходил ни к кому в гости. Пуху такое могло в голову прийти только в
измененном состоянии сознания.
58. Комизм
фразы в том, что Пух впускает неизвестно кого только потому, что он сказал "Я"
(ср. Кролик: "Я бывают разные"). Возможно, простодушие Пуха объясняется тем,
что в детской речи личные местоимения усваиваются поздно (маленькие дети
говорят о себе в третьем лице). Поэтому говорящий "я" тем самым заслуживает
доверия.
59.
Санкционированность появления Канги, Ру и Тиггера обеспечивает им автоматически
возможность натурализации в Лесу. Ср. как мучительно эта проблема ставится в
"Замке" Кафки, но какими сходными методами. Землемер К. утверждает, что в
замке знают о нем. К его неописуемому удивлению, в замке о нем действи302
тельно знают и т. д. (подробнее см. [Руднев
1999]). Знание Кристофером Робином чего-либо равнозначно признанию
остальными того, что это нечто существует. Напомним, что реально Канга с Ру и
Тиггером были подарены Кристоферу родителями, когда ВП уже писался
вовсю [Milne 1976].
60. Как всегда, Пух
понимает значение высказывания Тиггера слишком буквально: если все нравится,
стало быть, и спать на полу. Однако слово "всЈ" в разговорной речи не совпадает
с универсальным квантором: оно может означать, например, большую степень
жизнерадостности говорящего, как в данном случае, а может быть, и наоборот --
"Мне все наскучило" (ср. [Пятигорский 1965}).
61. Можно возразить:
откуда Пуху знать традицию написания стихов гексаметром? А откуда ему знать,
что такое шиллинги и фунты?
62. Эта глава по
непонятным причинам не вошла в заходеровский перевод ВП. Впервые она
опубликована на русском языке в 1990 г. [Milne 1990} в переводе Л. Бавриной и В. Руднева.
63. Комизм
ситуации состоит в том, что, с одной стороны, Пух подсчитывает банки с медом,
а с другой стороны, не могут найти живого Малютку. Но друзей-и-родственников
Кролика в принципе невозможно подсчитать, хотя бы потому, что их время жизни
чрезвычайно коротко: сегодня он есть, а завтра, глядишь, и нету.
64. В этом
плане межмировое пространство Пуха задается пропозициональной установкой
"выяснить". В результате при всей кажущейся глупости и бесполезности этой
таксономии она обнаруживает глубинную адекват303
ность тому положению дел, которое она описывает:
сначала надо выяснить, где находится ближайший партнер Поросенок, с помощью
него выяснить, что такое представляет собой Малютка, выяснить, где он находится,
и т. д. После всего этого должен установиться режим максимальной межмировой
пространственно-эпистемической комплементарности: все знают о всех, кто где
находится.
65. Несмотря на
прагматический дисбаланс и деперсонализацию, Пух адекватно оценивает ситуацию
как тяжелый случай.
66. Сцена имеет
безусловно эротическую подоплеку. Подробнее см. вступительную статью.
67. Размер, которым
написан подлинник, — 3-стопный пеон III — имеет в русской
стихотворной традиции фольклорные ассоциации. Это размер имитации русской
протяжной песни ("Ах ты сукин сын, камаринский мужик..."), как он и переведен
у Б. Заходера ("Хорошо живет на свете Винни-Пух..."). Мы перевели это
стихотворение разностопным ямбом 4242442 строфой, близкой к оригиналу --
абабвввв. Любители современной русской литературной песни услышат здесь
отзвуки поэзии В. Высоцкого.
68. Передвижение по
пространству, один из самых элементарных сюжетных мотивов в литературе [Пропп
1986, Лотман 1992, Руднев 1999}, здесь доведено до абсурда. Перепробовав
все возможные маршруты, Пух вновь возвращается домой, а потом идет к Поросенку,
который живет ближе всех.
69. и 70. Яркие примеры
характерного речевого поведения Поросенка, предваряющего всегда самый худший
из возможных вариантов.
71. По воспоминаниям Кристофера
Милна, его часто одевали в одежду для девочек [Milne 1976: 53].
72. Кристофер Робин вместо back soon (скоро вернусь) пишет слитно backson, что воспринимается как фамилия Бэксон.
73. Этот
диалог характерен тем, что предмет разговора не называется. Сыч, не желая
признаться в своем неумении читать, отделывается обтекаемыми формулировками,
с помощью которых он пытается выведать у Кролика, что тот имеет в виду. Фраза
"Если бы ты ко мне не пришел, то я сам бы пришел к тебе" является вдвойне
демагогической (ср. [Николаева 1988]) — тем, что она, по сути, ничего не
значит, и тем, что она выражена в форме контрфактического суждения, которое в
принципе не является ни истинным, ни ложным (ср. [Даммит 1987}).
74. Тот
факт, что Поросенок видел Пуха, содержится уже в том факте, что Пух видел
Поросенка, поэтому реплика Пуха кажется прагматически бессмысленной. Однако
можно предположить, что здесь Пух в определенной степени "валяет Ваньку",
притворяясь тем безмозглым Пухом первой книги, которым он уже давно не
является. По-видимому, полное равнодушие, которое Пух проявляет к тревожным
поискам Кристофера Робина, показывает, что Пух в отличие от остальных совершенно
ясно понимает, что его-то Кристофер Робин не покинет никогда; так оно и
случилось.
75. И-і совершенно
не разбирается в прагматических законах Леса: если кто и приходит (Канга с Ру и
Тиггер), то, во всяком случае, никто никогда не уходит из Леса. В конце книги
уходит только Кристофер Робин.
76. Понятие Внешнего Мира недаром
возникает только к концу книги, незадолго перед уходом Кристофера Робина в
этот Мир. Экстериоризация и демаркация пространства Леса подготавливают
читателя к концу книги, как бы написал В. Б. Шкловский [Шкловский 1925}.
77. Река в
мифологическом пространстве имеет функцию границы между миром живых и мертвых.
Здесь она очерчивает границу между Лесом и большим миром обыденного поведения
(ср. функцию огненной реки в фольклоре [Пропп 1986]). Река также
является символом энтропийного времени (ср. "Река времен" у Державина), которая
недаром появляется в конце книги вместе с мотивом ухода Кристофера Робина и
актуализацией идеи линейного времени (см. последний раздел Вступительной
статьи).
78. Как ни
странно, И-і очень хорошо владеет прагматической речевой демагогией, если она
имеет деструктивные цели: обидеть, унизить, показать отсутствие ума и
сообразительности у собеседников. Сложность и трагикомичность ситуации состоит
в том, что И-і издевается над Кроликом, сам находясь в весьма плачевном
положении, поэтому впервые симпатия читателя на стороне И-і, а не третируемых
им собеседников.
79.
Хладнокровие и остроумие И-і по контрасту с речевой беспомощностью остальных
участников сцены вызывает симпатию. Тот факт, что "одно из трех как раз будет
то самое", означает, что конъюнкция всех возможностей выражает их
бесполезность: нельзя одновременно вытащить И-і из воды тремя разными
способами.
80. Глагол bounce и производные от него означают одновременно 'прыгать' и
'хвастать'. Вводя в речевую ткань этой главы неологизм "бонсировать" по
аналогии с модными в XIX веке словами вроде
'манкировать', 'фраппировать', мы помимо эффекта отстраненности, о котором мы
писали в "Обосновании перевода", добиваемся эффекта комической абсурдности
самой ситуации. Бонсировать (аналогичное экспериментальному предложению Л. В.
Щербы о глокой куздре) показывает, что значение слова может гнездиться не в
корне, а в аффиксах и контексте употребления.
81. Фраза является
подтверждением нашей гипотезы об особой инициационной функции реки в данной
главе ("узнал все, что нужно было узнать").
82. Неразличение правой и
левой руки характерно для маленьких детей. К этому надо добавить, что Пух здесь
доказывает превосходство интуитивного, континуального знания-постижения (он
находит дорогу домой по зову горшков с медом), то есть превосходство правого
полушария, ведающего континуальным образным видением мира, над левым
(дискретным, понятийным). Преобладание правого полушария у Пуха
(амбидекстризм; ср. разговоры о его безмозглости) могло привести к доминации
левой руки и, соответственно, к плохому разграничению левого и правого (ср. [Михайлова
1993]).
83. и 84. Пух не может
заблудиться в своем Лесу, потому что это его Лес, он является в нем главным
(ср. в русскоязычной деревенской среде обычное называние медведя хозяином
леса).
85. Стихотворение
переведено в форме танка — 5+7+5+7+7 слогов, что соответствует его медитативной
окраске.
86. В который раз мы убеждаемся,
что логика Пуха безупречна и сознание его ясно, когда речь идет о конкретных
вещах: поскольку только что собирались пить чай, но еще не пили его, значит, мы
находимся в том же месте, где собирались пить чай.
87. Первый
и единственный раз Пух прибегает к сознательному риторическому приему. Однако
отличие риторики Пуха от риторики И-і, Сыча и Кролика состоит в ее
конструктивности, искренности и оправданности Исключительными Обстоятельствами.
88. Пример
речевого акта, который сам себя зачеркивает. 3. Вендлер называет сходные
явления ("Я клевещу на вас") иллокутивным самоубийством [Вендлер 1985}. Не
нужно вообще писать письмо, чтобы потом читать его адресату. Осмысленность
такой речевой акт приобретает только в системе детского игрового поведения,
которое носит обучающий характер.
89.
Парадокс красноречивого умолчания, всем известный в быту и в массовом
искусстве давно ставший риторическим клише ("О чем молчала тайга"). В данном
контексте молчание носит не демонстративный характер (когда люди "не
разговаривают"), а психастенический. Поросенок молчит из вежливости, ему
неловко напоминать об обещанном, но именно это ощущение неловкости в данном
случае наиболее красноречиво.
90.
Рассуждения Пуха о поэзии, как правило, нетривиальны. В данном случае речь
идет о двух вещах. Первое — что не поэт выбирает стихи, а стихи выбирают поэта.
Здесь Пух вновь перекликается с поздней Ахматовой ("Тайны ремесла"). Второе --
пространственная локализация поэтической инспирации. Пух приходит на
место события, которое должно вдохновить его, ибо
в этот раз он пишет оду на случай.
91. Рассуждение Пуха не
является наивным. Если для художественной прозы не важно, произошло ли на самом
деле изображенное в ней событие, то в поэзии, которая работает не над
предложением, как проза, а над словом, достоверность события гораздо более
важна. Поэтический текст гораздо более тесно связан с действительностью, чем
прозаический, а не наоборот, как принято думать (подробнее см. [Руднев
1996]).
92. Стихотворение
переведено эквиметрически — разностопным ямбом 44443 и соответственно
пятистишной строфой. В русской традиции 4-стопный ямб с мужскими рифмами после
перевода В. А. Жуковским поэмы Байрона "Шильонский узник" прочно ассоциируется
с английской романтической поэмой ("Мцыри" Лермонтова, процитированное в
первой строке перевода, как наиболее яркий пример). Более того, семантический
ореол этого размера очень четко очерчен — это
...Закладка в соц.сетях
